The Dreamcatcher

'Cause I came here with a load

And it feels so much lighter since I've met you

And, honey, you should know

That I could never go on without you

Леви услышал Эрена в тот момент, когда тот захлопнул дверь машины. Его мысли были сбивчивыми, и Леви ничего не мог понять. Он даже не позвонил в дверь и просто колотил кулаком в дверь. Эрвин внизу, он откроет. В этот момент Леви сидел на своей кровати со своим ноутбуком, пытаясь работать над книгой, которую переводил. Он бы был в заднице, если бы не дружил со своим боссом. Леви со вздохом откинулся на спинку кровати. Он провел неделю, репетируя разговор, который им предстояло провести, но надеялся, что взрывной характер Эрена не помешает. Леви позволил Эрену остыть за неделю, насколько это было возможно, потому что знал, что Эрен испугался. Альбом для рисования теперь лежал на его прикроватном столике. Теперь на обложке было отвратительное кровавое пятно. Эрвин открыл дверь, и Эрен ворвался внутрь, ругаясь. Леви сдержал ухмылку. Мысли Эрена были настолько хаотичны, насколько вообще могли быть. Пиздец! Леви слушал, как Эрен топает вверх по лестнице. О чем он вообще думает? Почему он заставляет меня так сильно волноваться? Если бы Леви не собирался говорить так долго, как никогда в своей жизни, он бы громко рассмеялся. Он закрыл ноутбук и положил его на стол за несколько секунд до того, как Эрен вошел в комнату. Он не попытался выломать дверь, как это было, когда Эрвин пошел ему открывать, но что-то шептало в сердце Леви, что Эрен поднял шум внизу только потому, что ему нужно было увидеть лицо Эрвина. Ревность взяла верх над ним. Когда же он уже поймет, что в сердце Леви есть место только для одного? И все же от этого Леви стало тепло. Не то чтобы он собирался когда-либо признаваться в этом. Наконец, взгляд Эрена остановился на Леви, сидящем, скрестив ноги, посреди своей мягкой кровати. Он выглядел скорее отчаявшимся, чем сердитым, что поначалу смутило Леви, но вскоре мысли его парня приняли иной оборот, и Леви, наконец, понял. Эрен был расстроен. Если конкретнее, он был разочарован концовкой книги. Это было восхитительно. Леви хотелось рассмеяться; как мог кто-то вроде Эрена надумать столько ерунды за такой короткий промежуток времени? В его голове царил самый большой беспорядок; Леви изо всех сил пытался привыкнуть к бардаку в его голове, но теперь было невозможно не оценить каждую эмоцию, появлявшуюся на его прекрасном лице. Он был самим совершенством. Эрен бросил книгу на кровать. — Что за хуйню ты написал?! О, конечно, Эрен принес книгу с собой. Леви прочистил горло. — Конкретно какую хуйню? Этот ужасный конец! Почему ты убил его? Почему Валери так похож на тебя? Ты умрешь? Голова Леви слегка закружилась от множества мыслей. Это было самое нервное состояние Эрена, которое он когда-либо видел. Возможно, даже более нервное, чем в тот день, когда они поссорились; к счастью, Леви привык к его быстрому мышлению, иначе у него наверняка разболелась бы голова, как при их первой встрече. — Финал! Я никогда в жизни не читал такого дерьма! — В конце концов сказал Эрен. Леви снова с трудом сдержал смех. Если он посмеется над ситуацией, как бы забавно ни было видеть Эрена таким сердитым из-за окончания книги, Эрен подумает, что Леви смеется над ним; а это определенно было не тем, чего Леви хотел. — То есть ты оскорбляешь мою работу. — Ты знаешь почему! — Эрен стиснул зубы. Конечно, Леви знал, он мог прочитать все, что происходило в голове Эрена. — Зачем тебе понадобилось убивать главного героя? — Валери — не единственный главный герой. На самом деле, это Рауль, хотя все думают только о Валери. Эрен подошел к Леви. Он был расстроен… и зол тоже, ладно. Но хмурый вид ничуть не испортил его лица. — О, правда? Значит, я главный герой, а ты здесь для того, чтобы пожертвовать собой со своими дурацкими сверхспособностями? И это все? Леви отметил, что его волосы были немного растрепаны. Судя по времени, Эрен должен быть в больнице. Леви был уверен, что слышал шум машины Эрена ранним утром, когда тот, как обычно, уезжал на работу. — Разве ты не должен быть на работе? — Спросил Леви. Эрен усмехнулся. — Я ушел раньше. Я никак не смог бы сосредоточиться, зная, что ты можешь умереть в любой момент. Точно. Леви никак не мог придумать оправдания, а даже если бы и мог, то не стал бы. Он был полон решимости рассказать Эрену правду, как только они смогут поговорить. И он был тронут тем, что Эрен беспокоился о нем. — Итак, я здесь, чтобы поговорить, — продолжил Эрен, указывая на себя. — но я думаю, что ты тот, кто должен заговорить первым… Я все еще не знаю, что сказать, поэтому сначала мне нужно услышать все от тебя. — Садись сюда. — Леви указал на матрас. Эрен подозрительно посмотрел на кровать, как будто она могла проглотить его, но в конце концов смягчился. Как заметил Леви, он снял обувь у входа; даже в ярости он все равно соблюдал основные правила этикета. Честно говоря, это было ужасно мило. Эрен сел напротив Леви, тоже скрестив ноги, его взгляд метался между лицом Леви и шрамом на его руке. Казалось, он действительно был готов слушать. Леви привык к тому, что шрамы беспричинно появлялись на его теле, и тот, что был у него на руке, был просто еще одним из множества других. Но, судя по мыслям Эрена, ему было стыдно за то, что эти шрамы оказывались на Леви. — Итак, ты дочитал. — Не играй со мной. — Что думаешь о моей книге? — Что это за пара, которая в итоге не оказывается вместе, как в любовных романах? Ради бога, ты же поклонник Джейн Остин! — Воскликнул он. — Ну и что, что это детективный роман, мне все равно. — Моим читателям понравилось. — Я ненавижу эту книгу, — подчеркнул Эрен. — почему он умер? Что это значит? Что ты скрываешь? Я провел всю неделю, злясь на тебя, я знаю, что повел себя не лучшим образом, но ты понимаешь… — …это слишком много, чтобы переварить сразу, я знаю. Вот почему я ждал, когда ты закончишь читать книгу. — О, так ты собирался рассказать мне все, как только я закончу читать эту чертову книгу? Ты собирался рассказать мне все, что скрываешь? — Эрен подозрительно прищурился. Леви вздохнул. — Может быть, не так быстро. — Я так и думал. — Эрен прищелкнул языком. — Но ты бы в любом случае плохо отреагировал. Ты бы подумал, что я сумасшедший, как и в прошлый раз. Эрен отвел взгляд, и это стало облегчением для Леви. Взгляд Эрена был очень свирепым, и поток его мыслей становился еще более интенсивным, когда Леви смотрел ему прямо в глаза, что усложняло ситуацию. — Можно мне прикоснуться к тебе? — Спросил Леви. Эрен снова повернулся к нему, вытягивая руки вперед и приближаясь к Леви, как бы говоря «да»; но ему не нужны были слова, чтобы Леви понял, что он пытается сказать. Леви провел ладонью по тыльной стороне руки Эрена, чувствуя, как его кожа странно трется о новый шрам. Это было странно, непохоже на то, что Эрен ощущал от его прикосновений раньше, но все равно это было так же уникально, как и всегда с самого начала. — Я скучаю по тебе, — выпалил Эрен мягким тоном, возможно, самым ласковым, который он когда-либо использовал. — каждый день. Но всего по-прежнему слишком много, чтобы справиться с этим. Мне нужно понять эту рану на твоей руке, твои рисунки, мои ночные кошмары, все каким-то образом связано, и мне нужно знать как именно. Эта книга, это… — он сделал паузу, чтобы посмотреть на книгу. — …что это значит? Ты тоже умрешь? Потому что, если это так, я не могу… — Я знаю, что происходит у тебя в голове, и тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы выразить это словами, потому что я понимаю, как это тяжело, — пробормотал Леви. — Мне нетрудно говорить то, что у меня в голове. На этот раз Леви не смог удержаться от смеха, глядя на пальцы Эрена и на то, как они идеально сочетались с его пальцами. — Я знаю. Ты всегда говоришь то, что у тебя в голове, вообще не фильтруя. Эрен слегка нахмурился. — Почему мне кажется это странным? — Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать, но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты меня не перебивал. История, которую ты сейчас услышишь, очень необычная… пожалуйста, выслушай меня, прежде чем делать поспешные выводы. Эрен пожал плечами, все еще выглядя подозрительно. — Продолжай. Леви глубоко вздохнул. Это было то, ради чего он провел неделю взаперти в доме: репетировал этот момент, и вот он настал. Время пришло. — Я не совсем человек. — Начал Леви. Это я понял. Леви раздраженно зыркнул на него. — Держи свои мысли под контролем. Эрен удивленно моргнул. — Что? Леви вздохнул, сосредоточившись на следовании сценарию, который был у него в голове. — Не перебивай. Я серьезно. Эрен прикусил губу в безмолвном ответе. — У меня всегда было в голове твое лицо. На самом деле, почти всегда. Семья Аккерман происходит из древнего рода насиоджа, известного как пожиратели снов, и мы всегда жили на окраинах Шинганшины. Насиоджа в основном питается кошмарами своих ракаани, и их совместное существование похоже на договор на всю жизнь. Ракаани обеспечивает жизненную энергию. Взамен насиоджа предлагает им защиту и вечную преданность. Леви на мгновение замолчал. Это было сложнее, чем казалось, но Эрен слушал со вниманием, и никакие странные мысли не приходили ему в голову. На данный момент все было прекрасно. Он продолжил. — Ракаани — это как родственная душа Аккермана, но не единственная, кем он может питаться. Мы можем питаться жизненной энергией в целом, в небольших количествах в любое время суток, и человек этого не заметит. Таким образом, мы остаемся в живых, даже несмотря на то, что еще не встретили нашего ракаани. Мы также можем питаться снами и кошмарами других людей, но мы всегда отделяем одно от другого, потому что наша цель не в том, чтобы отнять у вас сны и оставить вас с кошмарами, а совсем наоборот. Мы избавляем людей от ночных кошмаров, чтобы вам снились только хорошие сны. Ты понимаешь? Эрен машинально кивнул; казалось, он забыл, как моргать. — Есть кое-что, что моя мать называла «первой встречей». Это первый раз, когда Аккерман видит свою родственную душу. В этот момент в наших умах пробуждается связь, и мы можем принимать их травмы на себя, знать, счастлив ли наш ракаани, опечален он или ранен, и мы даже можем читать их мысли. — Что?! — Воскликнул Эрен. Леви нахмурился. — Не перебивай. — Как я могу этого не делать?! Что значит, ты можешь читать мои мысли? — Сказал Эрен, хотя выглядел скорее удивленным, чем раздраженным. Это был хороший знак. — Все не так плохо, как ты думаешь. — пробормотал Леви, пытаясь оправдаться, но Эрен уже начал краснеть. — Значит, ты знаешь все, о чем я думаю? Или… если я представлю что-то в своем воображении, например, это! Скажи мне, о какой картинке я думаю! Леви вздохнул. — Да, Эрен, я знаю все, о чем ты думаешь. Ты думаешь о коричневом кролике… в очках. Но дай мне закончить, а потом можешь продолжать заниматься этим дерьмом. Эрен был не из тех, кто сосредотачивается на разговоре, поэтому Леви изо всех сил старался вернуть его внимание. — Как я уже сказал, Аккерман питается кошмарами своего ракаани. Однако это относится только к Аккерманам, которые уже попробовали кошмары своего ракаани. До тех пор, пока мы не съедим кошмары нашего ракаани, мы можем питаться кошмарами или жизненной энергией кого угодно. Однако с первого раза, когда мы соединяемся с нашими ракаани через его сны, мы становимся слишком зависимыми от их жизненной энергии. — Итак, в первый раз, когда мы увидели друг друга, возникла связь, и когда ты первый раз пробуешь мои кошмары, это вызывает зависимость… верно? Леви издал слабый смешок. — Теоретически, да. Однако мы оба более сложны, чем ты думаешь… — Почему я всегда попадаю в неприятности? — Выпалил Эрен, но быстро захлопнул рот рукой. — Нет смысла прикрывать рот. Если ты подумаешь, я узнаю об этом. — Эрен на самом деле казался гораздо более восприимчивым, чем днем ранее, и это принесло Леви большое облегчение. — Обычно судьба диктует, что две души встретятся, по крайней мере… Я не верю, что был хоть один Аккерман, который так и не нашел своего ракаани. Иногда для этой встречи требуется некоторое время, поскольку ракаани не всегда рождаются рядом со своим насиоджа. Но это был не наш случай… В тот раз, когда я повредил запястье и попал в больницу, я увидел тебя не в первый раз…

***

Кушель Аккерман всегда была чрезвычайно романтичной и эксцентричной женщиной, она определенно не была похожа на женщин, которых Леви видел по телевизору. Она больше походила на тех персонажей из книг, которые он читал. Если бы ему пришлось проводить сравнение, она была бы похожа на Марианну Дэшвуд из «Чувства и чувствительности». Несмотря на свой болезненный, слабый вид, с темными кругами под глазами, она всегда сохраняла неоправданный романтизм. Когда Леви исполнилось восемь лет, произошло нечто интересное. Однажды Леви был уверен, что кто-то зовет его. Когда он рассказал об этом своей матери, она опустилась перед ним на колени и улыбнулась так, как никогда раньше не улыбалась. Затем они вышли из дома. В тот день Кушель ехала, следя за горизонтом, бормоча истории о городе, в котором раньше жила и где забеременела. Иногда Леви указывал направление, говоря, что именно оттуда поступил зов, но его мать постоянно сохраняла улыбку на лице, как будто знала, где находится конечный пункт назначения. Шинганшина была маленьким городком, и здесь она родилась. Отсюда же она уехала в раннем возрасте. Однако в тот день им нужно было вернуться, и Леви не понимал почему. Но зов становился сильнее с каждым мгновением, когда они приближались к городу. Конечным пунктом назначения была больница Троста. Леви все еще был в замешательстве; зов был подобен импульсу, который потянул его за собой. И наконец, когда они оказались у стеклянной стены, мать взяла его на руки, чтобы он мог рассмотреть получше. Они были в больничной детской. Почему зов поступил оттуда? Там было несколько новорожденных младенцев, завернутых в одеяла, но один особенно привлек его внимание. Леви моргнул, положив свои маленькие ручки на стекло. Удостоверение личности на кроватке было написано мелкими буквами, но он смог прочитать его: Йегер, мальчик Карлы, Эрен Йегер, мужчина, 1D. — Это что за штука? Кушель усмехнулась. — Эта штука — ребенок. Леви посмотрел на нее напряженным взглядом. — Я знаю, что это ребенок. Но почему он сияет? Кушель все еще улыбалась. — А он сияет? Не знаю, я ничего не вижу. Леви не очень-то нравилась эта игра. — Как ты можешь не видеть, мама? Он светится, этого невозможно не видеть! — Медсестры внутри тоже этого не видят. — Продолжила Кушель. — Ты помнишь, что я тебе говорила, не так ли? Я всегда рассказываю тебе эту историю. Леви на мгновение задумался, затем кивнул. Было нетрудно вспомнить историю ракаани. Но, честно говоря, он всегда думал, что это просто история. У его матери не было ракаани. У Леви не было отца. В школе его одноклассники говорили, что дети, оставшиеся без отца, рождаются от матерей, которые не заслуживают любви — Леви был наказан после того, как избил всех пятерых до полусмерти, а Кушель была недовольна. Хотя Леви надеялся, что так оно и будет. Но вот он, его ракаани, в точности как говорила ему мать. — Похоже, он твой, Леви. Разве ты не счастлив? Леви нахмурился. — Он выглядит глупым и крошечным. Он даже говорить не может. — Он вырастет, и ты тоже. И когда вы оба станете взрослыми, перед тобой встанет задача защищать его, уважать и любить. И тогда вы сможете быть вместе. Сейчас ты слишком молод для этого, и мы живем немного далеко от Шинганшины… ты не сможешь читать его мысли с такого расстояния, а также не сможешь так же эффективно защитить его от травм. Но это нормально, когда вы оба вырастете, вы сможете вернуться в город. Леви еще мгновение смотрел на своего ракаани. Он был броским в каком-то смысле, который Леви не мог описать. Он мог видеть определенное свечение, исходящее от этой синей обертки, но это не было похоже на то, что ребенок был флуоресцентным. Сияние было странным, теплым и уютным. — Но мы сюда больше не вернемся. — Пробормотал Леви. — Мы переехали, потому что ты этого хотела, мама. — О, Леви, мама не всегда будет с тобой, — тихо проговорила она. Ее голос был низким и спокойным, но в последние несколько месяцев в нем появились слегка подавленные нотки. — и, в отличие от меня, у тебя есть свой ракаани. Я уверена, что он тоже полюбит тебя, когда вы встретитесь. Леви не совсем понимал, что случилось с ракаани его матери, но это не казалось ему очень счастливой историей. Несмотря на это, она всегда рассказывала красивые истории о том, как он будет счастлив в будущем со своим избранником. После этого дня здоровье Кушель ухудшилось; ее тело уже было слабым и бледным, но с каждым днем она увядала все больше и больше. Это было похоже на то, как будто она разрушала себя изнутри. Тетя Мия, их соседка, была женщиной, которая очень настаивала на том, чтобы Леви называл ее тетей, поскольку она утверждала, что является сестрой его отца. Тогда она была единственным человеком, который заботился о Кушель. Леви иногда подслушивал из их разговоров, что его отец сбежал, оставив мать беременной и одинокой, однако Кушель не выглядела расстроенной из-за этого, в отличие от Мии. Леви не был уверен, что с этим делать. Затем, шесть месяцев спустя, Кушель позвала его, чтобы поговорить. За последние два дня ей значительно стало лучше, но блеск в ее глазах все еще вызывал странное чувство. Она взяла его за руку и потянула на кровать, глядя ему в глаза. — Мне жаль, Леви. За то, что я не увижу, как ты взрослеешь… — начала она. — за то, что не смогу быть рядом с тобой, когда ты встретишь своего ракаани. Я хотела бы видеть все это. Леви был взволнован. Что-то подсказывало ему, что этот разговор происходил неспроста. Глаза его матери были полны слез, и ее голос дрогнул, когда она продолжила. — Я не жалею о том, что познакомилась с твоим отцом. Я не жалею, что у меня появился ты. Я была очень счастливой женщиной каждый день своей жизни. Даже после… после смерти дяди Кенни я смирилась с этим. Что меня убивает, так это нечто, находящееся за пределами моего понимания. Когда я познакомила тебя с Эреном в тот день, я знала, что подвергаю тебя такой же боли, которую пережила сама. Но судьба существует для всех нас, и я знаю, что не могу изменить твою. Когда-нибудь ты с ним познакомишься. — Она сжала его руки в своих. — Никогда не было такого Аккермана, у которого был бы счастливый конец со своим партнером. Я, Кенни, твои бабушка и дедушка… мы все прокляты, Леви, мы обречены на эту смертельную участь. Тем не менее, я не думаю, что правильно отказываться от счастья из-за того, что существует печаль. Леви моргнул, сбитый с толку словами матери. — Так что будь счастлив. Повзрослей, познакомься с Эреном и будь с ним счастлив настолько, насколько это возможно. Это то, чего я хочу для тебя.

***

— Той ночью мама умерла. Она умерла, потому что отец бросил ее. Не имея возможности прокормиться, она все еще боролась в течение восьми лет, питаясь, насколько могла, энергией других людей, пока полностью не зачахла. — Сказал Леви. — После того, как ты попробовал кошмары своего ракаани, ты больше не сможешь питаться чужими кошмарами или энергией. Хотя мы все еще способны красть энергию у незнакомцев, заставляя их сильно уставать, это не одно и то же. Это похоже на человека, который потребляет только один вид пищи. Эрен смотрел на Леви с противоречивым выражением лица. Последние слова, которые он только что услышал, крутились у него в голове, как будто он медленно переваривал их. — После того, как она умерла, меня воспитывала сестра моего отца. Она знала, что я насиоджа, но была не против растить энергетического вампира у себя дома. В основном я питался ее хорошими снами и энергией моих одноклассников. Когда я вырос и познакомился с другими людьми, такими как Эрвин и Ханджи, и почувствовал, что им можно доверять, я рассказал им о себе истинном. — Они… — Они знают все. Обо мне, о тебе, о моей матери, обо всем. Они стали донорами сновидений, как сами себя называют. Эрвин, в частности, казалось, очень интересовался мной, но ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что я предназначен другому. Я так и знал! Этот сукин сын… — Никакой драмы, Эрен. — Оборвал ее Леви. — Он знает, что у него никогда не было шанса. По крайней мере, он знает свое место. Леви прищурился, хмуро глядя на Эрена. Ты можешь запретить мне говорить, но не думать. — Потрясающе. Я создал монстра. — Хмыкнул Леви. — Итак… после смерти моей матери я решил, что не собираюсь вмешиваться в твою жизнь. Никогда. — Что? — Эрен, казалось, не мог держать рот закрытым. — Ты что, просто не собирался возвращаться в Шинганшину? — Да. Но потом судьба сыграла со мной злую шутку, и ты просто решил поступить в Стохеский университет. Я был очень благодарен за то, что Стохес — такой огромный город… Когда моя мать сказала мне, что Аккерману и его ракаани суждено встретиться, я не думал, что ты в буквальном смысле собираешься найти меня, даже не зная, что делаешь. Мне удавалось избегать тебя, и прежде чем ты разозлишься на меня, это не значит, что ты мне был безразличен. Я просто… не хотел, чтобы твоя жизнь превратилась в бардак. Леви помолчал несколько секунд, глядя на свои руки. — Ракаани моей матери бросил ее, ракаани дяди Кенни умер… и впоследствии тот покончил с собой. Я не хотел этого в твоей жизни, я все еще не хочу, но… не похоже, что я могу что-то сделать, чтобы изменить это сейчас. Эрен молчал, пытаясь найти, что сказать, но сдался, вспомнив, что Леви может читать его мысли. Леви думал, что это несправедливо, но он не мог нейтрализовать свои собственные способности. — Мы и так уже слишком вовлечены. Наша первая встреча состоялась двадцать шесть лет назад, и я пытался избежать нашей судьбы… но эта ебаная авария, в которую ты попал… — Леви прикусил губу, глядя на свои руки. — у тебя случилась паническая атака, ты получил травму, и когда я почувствовал то, что почувствовал ты… Я думал, ты умираешь, Эрен. Леви снова почувствовал ту же боль, но постарался отбросить все в сторону. Теперь ему нельзя останавливаться. Если он это сделает, то не скажет всего, что хотел. — Я вернулся в Шинганшину в тот же день. Ты был в порядке, о тебе хорошо позаботились. Но я больше не мог покинуть город, зная, что ты можешь просто умереть и я никогда больше не увижу тебя. Я планировал прожить свою жизнь в одиночестве и позволить тебе прожить свою, тогда я смог бы просто зачахнуть, когда ты бы умер от старости… — Поэтому ты купил дом и переехал сюда. — Сказал Эрен. Леви кивнул. — И в тот день в больнице… — Ханджи столкнула меня со стула, когда я убирал какие-то коробки в шкаф. — Проворчал Леви, выглядя раздраженным от одного только воспоминания. — Она просто хотела, чтобы я просто ушибся, но все закончилось вывихом. Для нее это был просто неубедительный предлог отвезти меня к тебе в больницу. Эрен моргнул. — И когда я увидел тебя… — Связь между человеком и насиоджа для нас всегда ощущается сильнее из-за влияния, которое мы оказываем на ваше благополучие, но это не значит, что вы не чувствуете эту связь. Эрен сопоставлял факты. Хотя он выглядел очаровательно, Леви посчитал, что лучше все объяснить. Мысли Эрена могли бы отклониться достаточно далеко от верного курса, если оставить его с ними наедине. — Ты не мог смотреть мне в глаза… — сказал он. — Не пойми меня неправильно, но в твоей голове настоящий бардак. Когда я впервые увидел тебя, ты был совсем крохой. Однако, когда я увидел тебя во второй раз… давай просто скажем, что ты думаешь… слишком много. Эта штука для чтения мыслей имеет ограниченные возможности. Я могу делать это только тогда, когда ты рядом со мной, например, здесь, в комнате. Если ты спускаешься на кухню или идешь к себе домой, мне приходится сильно концентрироваться, чтобы что-то услышать. Конечно, я не все время читаю твои мысли, но когда я смотрю в твои глаза, что ж… ощущается так же, как если бы ты говорил вслух. Я ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом. — Боже мой! Эрен ошеломленно уставился на стену позади Леви. Ты с самого начала знал, что я считаю тебя охуенно горячим. — Эрен, это была самая чистая мысль, которая приходила в твою пустую голову. Когда я решил познакомиться с тобой поближе, ты уже знал. — Извини, что испортил сюрприз. Потрясающе. — Эрен, для чего тебе рот? Ты действительно хочешь, чтобы я это сказал? Леви закатил глаза. — Нет. У тебя есть какие-нибудь важные вопросы? Эрен улыбнулся, а затем потянулся, чтобы взять Леви за руку. Взглянув на нее сейчас, он заметил шрам. — Твой альбом для рисования… ты все еще не объяснил этого. — Ой. Хм, ну… просто… моя мама любила рисовать, так что мне это тоже всегда нравилось. — Начал Леви, и его лицо вспыхнуло от смущения. Что-то неприличное промелькнуло в голове Эрена, и Леви почувствовал, что он уже злоупотребляет способностями к чтению мыслей, просто чтобы спровоцировать его. — Несмотря на то, что мы никогда не виделись, я всегда чувствовал, когда ты был счастлив, опечален или напряжен. Твое лицо тоже всегда было у меня в голове. Не настолько четко, как сейчас, но у меня всегда было представление о том, как ты выглядишь. Я знаю, альбом выглядит стремно, но это был просто способ видеть твое лицо. — Это меня больше не пугает. — Это здорово, — улыбнулся Леви. Эрен погладил руку Леви своим большим пальцем, чувствуя, как шрам пересекает его кожу. Это все еще заставляло его чувствовать вину. — Так… ты хочешь сказать, что уже попробовал мои кошмары? — Спросил Эрен явно виноватым тоном. — Это значит… ты голодал всю неделю? Мне жаль, что я… — Ты же не знал, — оборвал его Леви. — и если бы я заговорил с тобой, когда ты был зол, ты очень хорошо знаешь, что все стало бы еще хуже… хуже, чем было. — Да. Я стараюсь не поддаваться своему гневу, но это сложно. — В тот день, когда ты впервые уснул здесь, я впервые забрал твои кошмары. — Отважился сказать Леви. — С тех пор я стал зависим от тебя. Эрен нахмурился. — В тот же день, когда ты исчез? У Леви хватило совести покраснеть. — Я был виноват и знал, что с этого момента мы навсегда связаны. Я имею в виду, что, поскольку я попробовал твои кошмары, меня, несомненно, постигла бы та же участь, что и мою мать. Я знал, что подвергаю нас риску, и все же… Я ничего не мог с собой поделать… Чувство, охватившее Эрена, было чем-то вроде счастья, смешанного с гордостью. Он, конечно, был рад услышать, что Леви не смог устоять перед ним. Прежде чем Леви успел возразить ему, он продолжил задавать вопросы. — И как работает твоя способность забирать мои травмы? — Я не забираю твои травмы, а получаю такие же. Мне больно вместе с тобой. — Пробормотал Леви. Не то чтобы он хотел спорить с Эреном, но щелкнуть его по носу было бы весьма кстати. — Насиоджа существует для того, чтобы защищать своего ракаани и жить с ним в гармонии до такой степени, что существование обоих становится вечным. Мы обладаем высокой способностью к регенерации… перенимая раны наших ракаани, мы позволяем им быстро восстанавливаться, защищая их, и только после того, как они полностью выздоравливают, мы можем вылечиться сами. Чем дальше я от тебя, тем медленнее ты выздоравливаешь. Вот почему у тебя всегда была хорошая регенерация, но это никогда не изучалось в лаборатории как чудо природы. Теперь, когда мы рядом, ты сможешь гораздо быстрее восстанавливаться после серьезных травм. И, пожалуйста, будь осторожен в этом плане. Эрен подавил смешок. Затем он провел рукой вверх по руке Леви до локтя, где, как он знал, у него был огромный шрам. — Этот шрам на локте… ты сказал, что упал с велосипеда, когда был маленьким. — Не знаю, удивился ли я, услышав, что ты упал с дерева. — Ответил Леви. — Ты выглядишь так, как будто такое часто происходит. Эрен выглядел возмущенным, услышав, что Леви получает травмы вместо него, но, как бы странно это ни звучало, Леви стал меньше нервничать; возможно, это потому, что он почувствовал облегчение, поняв, что Эрен переживает за него. Он боялся рассказать Эрену все только потому, что не хотел, чтобы его бросили, как произошло с его матерью. По крайней мере, разговор прошел лучше, чем он предполагал. — Я правда ушибся, упав с того дерева… — задумчиво пробормотал Эрен. — Мне было шестнадцать, когда это случилось. — Леви пожал плечами. — Не то чтобы меня сильно волновали шрамы. Леви был безразличен к травмам, появляющимся на его теле; на самом деле, ему нравилось осознавать, что он таким образом защищает Эрена. Он знал, что это все было сложно для понимания и тяжело объяснить природу их существования; насиоджа буквально существовали для того, чтобы защищать своих ракаани, а взамен получали их жизненную энергию. Один существовал для того, чтобы защищать другого. — Значит, шрамы у тебя на лбу и руке — от моей аварии. Леви кивнул. — Моя мать называла это ракаарпи — душевный шрам. Каждый из них символизирует время, когда я исцелял твои раны. Твоя авария могла быть более серьезной, если бы не наша встреча в день твоего рождения. — Объяснил он. — К счастью, мама волновалась и захотела познакомить нас как можно раньше. Эрен снова опустил взгляд, наблюдая, как соприкасаются их руки. — И ты, хитрец такой, написал книгу о нас, даже не зная меня. — Я был полон решимости никогда с тобой не встречаться. По крайней мере, я мог помечтать, да? — Фыркнул Леви. — Ты идиот. — Улыбнулся Эрен. Несколько секунд они молчали, затем Эрен продолжил. — А теперь… что это будет? Не знаю, можно ли назвать нас нормальной парой… — У меня с этим нет проблем. Меня беспокоит только то, что ты обо всем думаешь. — Я в порядке. Просто… много информации… конечно, много, но я все переварю. Увидев собственными глазами, что произошло в тот день, я знаю, что ты мне не лжешь. Леви толкнул Эрена локтем в колено. Он думал, что у Эрена все еще могут быть какие-то сомнения, а сам он все еще не сказал ему всего, что хотел сказать; только то, что было важно. Были вещи, которые Эрен сможет понять сам из их совместного существования, а были вещи, о которых не нужно было говорить. В любом случае, Эрен больше не злился. Это было все, что имело значение… на сегодня. — Я просто не понимаю… этого проклятия, о котором говорила твоя мать. Неужели мы умрем? Разве у нас нет другого выбора? Леви на минуту задумался, подбирая слова. — Нет никакого проклятия и никаких доказательств того, что не было ни одного Аккермана, который был бы счастлив со своим партнером. Это просто суеверие моей матери. Если ни один Аккерман никогда не жил счастливо, то почему я до сих пор жив? Мой отец ушел, это правда, и у моего дяди тоже не было счастливого конца, но… это просто ее убеждение. Хотя… Он остановился на несколько секунд. Скажи это! — Упс, извини. — Пробормотал Эрен. — Трудно контролировать свои мысли. Леви покачал головой. — Не волнуйся, я не возражаю. Просто… когда я сказал тебе, что насиоджа и их ракаани могут жить вечно, когда они вместе, я говорил буквально. По крайней мере, это то, что сказала мне моя мама и что передали ей ее родители, и так далее. Насиоджа дарует защиту, восстановление и безопасность ракаани, который взамен дарует ему жизненную энергию. Это постоянный обмен энергиями, который никогда не теряет своей силы. Это делает нас практически невосприимчивыми ко времени. — Конечно, с этим «проклятием», даже если я в него не верю, я — единственный оставшийся на планете Аккерман. — Как ты можешь быть последним из клана? — Вот именно. Я думаю, что это невозможно. — Согласился Леви. — Даже если моя мать не знала, семья могла быть больше, чем она думала. Кроме того, она уехала из Шинганшины вскоре после того, как забеременела. Это не значит, что ни один другой насиоджа не покидал свой родной город. — Ты хочешь доказать, что проклятия не существует, если есть такие же, как ты? — Спросил Эрен. — Я не хочу ничего доказывать. Я просто не могу понять, откуда моя мама взяла эту чертову историю. — Он облизал губы, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы оправдать это. — Когда я вернулся сюда, а потом уехал на несколько дней… Да, когда ты без предупреждения оставил меня одного. — Я только что впервые вкусил твои сны, ладно, Эрен? Пойми меня! — Пожаловался Леви. — В тот раз я решил забрать дневник моей матери из квартиры Ханджи. Я собирался выбросить все дерьмо, которое у меня было, когда переехал сюда, но Ханджи не позволила. Моя мать записывала в этот свой дневник все, что произошло с тех пор, как умер мой дядя. Его ракаани звали Ури, и она говорит, что их смерть была вызвана проклятием. Так же, как и ее смерть. — Итак, по словам твоей матери, мы скоро умрем. — Глупо заявил Эрен. Леви не понравилось слышать эти слова из уст Эрена. Хотя он также не мог игнорировать ничтожный шанс на то, что его мать может быть права. Где были остальные Аккерманы? Все из них мертвы? Неужели никто из них не прожил вечную счастливую жизнь? — По словам моей матери, мы не можем быть счастливы. — Заявил Леви, поправляя Эрена. — Но как бы сильно я ни верил в судьбу, я думаю, что у всего есть свои пределы. Эрен выглядел опустошенным, пытаясь усвоить всю информацию, которая на него свалилась, и Леви позволил ему это. Он выглянул в окно и увидел, что на улице уже стемнело. Они провели весь день, просто разговаривая. Эрен, должно быть, уже проголодался. — Есть еще кое-что, но мы оставим это на завтра. — Сказал Леви. — Перерыв звучит неплохо. Потом они замолчали. Леви почувствовал, как его щеки запылали, когда ощутил, как чувство вины закрадывается в сознание Эрена, хотя он и не должен был ни в чем себя винить. На самом деле ни один из них не был виноват. Конечно, какой-то их собственный выбор привел их к ситуации, в которой они сейчас оказались, но теперь Леви знал, насколько сильной была их связь. — Ты можешь спрашивать о чем хочешь… — сказал Леви. — У тебя в голове так много всего, и я не понимаю, что ты хочешь сказать. Щеки Эрена покраснели, но образы, проносящиеся в его голове, были недостаточно четкими для Леви. Он нахмурился, пытаясь понять, но Эрен смог что-то сказать после нескольких секунд бессвязных размышлений. — Когда ты сказал… твоя мать привезла тебя ко мне. И… когда ты забрал меня из бара, несмотря на то, что я не отправлял тебе адрес… Глаза Леви расширились. Он вдруг слишком разволновался, чтобы смотреть на Эрена. — Н-ну… это не значит, что я могу следить за тобой, нет. Когда ты родился, я смог прийти к тебе, потому что, ну, это обычное дело… это своего рода предупреждение о том, что наш ракаани родился. Но, я думаю, такое случается не со всеми. В любом случае, судьба должна была рано или поздно свести нас вместе. — Но как насчет того дня в баре? И как ты узнал, что я вернулся в Шинганшину? Леви покраснел, как помидор. — Я не знаю… так было всегда. Я чувствую, когда ты рядом или когда далеко. Я знаю, когда тебе хорошо и когда плохо, — объяснил он. — я просто следую тому направлению, в котором, как мне кажется, ты находишься, и это чувство нарастает, потому что ты рядом. Я не знаю, как это происходит, это просто происходит. Так было всегда. Эрен улыбнулся, наклоняясь к Леви и заставляя его лечь. Леви почувствовал на себе вес Эрена и позволил глупой улыбке появиться на своем лице. — Отлично, к тебе вернулся твой обычный настрой. — Пробормотал Леви. — Возможно. — Пробормотал Эрен, быстро целуя Леви в губы. — Но есть еще кое-что, что я хочу тебе сказать. — Да? И что же? Блеск в этих зеленых глазах выдал его прежде, чем Эрен успел подумать; когда он посмотрел прямо в глаза Леви, казалось, что Эрен говорит вслух. Я люблю тебя. Леви смущенно закрыл лицо руками. — Не закрывайся! — Эрен попытался оттянуть его руки от лица. Несмотря на свои габариты, Леви, как его любила называть Ханджи, был компактной опасностью. Он придвинулся бедрами к Эрену и кинул его на кровать, перекатываясь на живот и зарываясь лицом в подушку. Эрену потребовалось несколько секунд, чтобы оправиться от удара, но вскоре он переключил свое внимание на Леви. — Ну же! Дай мне увидеть твое лицо. Леви яростно замотал головой, все еще зарываясь лицом в подушку. У него не хватило духу произнести те же слова в ответ вслух. Вот же сопляк! Леви, конечно, уже знал, что в тот злополучный вечер он планировал сказать ему «я люблю тебя», но сейчас это было слишком неожиданно. Теперь, когда Эрен знал, что Леви может читать его мысли, он, вероятно, превратит жизнь своего парня в ад на земле. — Леви, ты действительно хочешь поворачиваться ко мне задницей? Леви немедленно сел, повернувшись к смеющемуся Эрену. — Чего ржешь? — Рявкнул он. Он чувствовал, как его лицо становится теплым и красным, но смешка Эрена было достаточно, чтобы его кожа покрылась мурашками по причинам, о которых он не хотел думать прямо сейчас. Сейчас было не время. Давай, скажи в ответ. Эрен попытался снова, держа лицо Леви обеими руками, чтобы тот не сбежал. О боже. Теперь Леви подумал, что было бы лучше, если бы он не рассказывал Эрену о своей способности читать мысли, но, к сожалению, он не смог бы жить с Эреном, скрывая что-то настолько важное. Я тоже хочу уметь читать твои мысли, это так несправедливо! Я хочу знать, что ты думаешь обо мне. — Прекрати. — Проворчал Леви, на самом деле не желая убирать руки Эрена. Вскоре он почувствовал, как лоб Эрена коснулся его лба. Он инстинктивно закрыл глаза, чувствуя тепло, исходящее от мужчины. Ему было тепло и уютно. Это теплое чувство оставалось неизменным с тех пор, как мать впервые отвела его повидаться с Эреном; это было ощущение, что Леви был там, где ему и следовало быть. — Так скажи мне, о чем ты думаешь. — Пробормотал Эрен, слегка касаясь губ Леви своими. Леви открыл глаза; Эрен выжидающе смотрел на него. — Ты излучаешь тепло, — сказал он. — больше, чем обычный человек. Вот, как я чувствую себя, когда ты рядом. — Это потому, что ты постоянно холодный, и я, должно быть, как духовка рядом с тобой, — рассмеялся Эрен. — Дело не только в этом, — перебил его Леви. — это похоже на то, что вокруг тебя есть аура… это трудно объяснить. Это свет, которого я не вижу, но я знаю, что он есть. Ты для меня как солнце. Смех Эрена угас; он выглядел слишком впечатленным, чтобы что-либо сказать. Его руки оторвались от щек Леви, вместо этого опускаясь на талию; Леви не собирался убегать, но если бы он попытался, Эрен удержал бы его. Леви расстроился, что Эрен никак не отреагировал. И подумать только, что я отправил такому романтичному парню фотографию члена до того, как признаться в любви… я испортил сюрприз от нашего первого раза. Леви с силой ударил подушкой по лицу Эрена. — К чему насилие?! — Воскликнул Эрен, откидываясь на матрас, но дерьмовая ухмылка все еще была на его лице, так что Леви не сожалел. — Твой идиотский член — это что угодно, но не сюрприз. Не прикидывайся идиотом, я видел тебя голым тысячу раз, потому что ты оставляешь свое чертово окно открытым! — Зарычал Леви, воспользовавшись тем, что Эрен отстранился от него, и поднялся с кровати. — Даже если ты закрываешь окно, то все равно принимаешь душ и разгуливаешь по дому голым, тупица. — Я никогда этого не делал! — Воскликнул Эрен, опускаясь на колени на кровати. — Я хожу в полотенце! Ну, иногда оно падает, но это не значит, что… Леви свирепо посмотрел на него и упер руки в бока. Несколько секунд он думал о том, чтобы ударить Эрена, затем просто встал, направляясь к двери. — Я собирался пригласить тебя переночевать сегодня, но знаешь что? Забудь об этом… Я с удовольствием! Леви повернулся к нему, держа руку на дверной ручке, готовый пойти на кухню и оставить Эрена в комнате одного. — Идиот. — Я схожу домой принять душ и сказать всем, что останусь у тебя. — Сказал Эрен, вставая. Они вышли из комнаты и спустились вниз, и Эрен все еще болтал без умолку. — Кстати, нам нужно обсудить пустой ящик в твоем комоде, чтобы я мог оставить здесь свою одежду. — Ты живешь через дорогу. — Невозмутимо ответил Леви. Тем не менее, Эрен пожал плечами и поспешил выйти через парадную дверь. Леви пошел посмотреть, что приготовил Эрвин, а потом тоже собрался в душ. Эрен, должно быть, умирал с голоду после того, как часами слушал его разглагольствования; после ужина ему срочно нужно было поспать. Столько дней без питания кошмарами Эрена сделали его голодным и уставшим. Он не знал, как его мать пережила восемь лет без своего ракаани. Эрвин пытался заставить его питаться своей энергией; Леви пытался, но это было невозможно. Энергия Эрвина не имела вкуса. Несмотря на то, что Леви какое-то время удерживался от деградации, чувство пустоты не исчезало до тех пор, пока он специально не подпитался от Эрена. Легенды гласили, что энергия вашего ракаани будет восхитительной, лучшей в мире и единственной, способной удовлетворить насиоджа. В тот день, когда он впервые попробовал сны Эрена, он мог поклясться, что все легенды были правдой. Он никогда больше не сможет поглощать сны, кошмары или жизненную энергию, которые не исходят от Эрена; никто не будет таким же вкусным, как он. Эрвина на кухне не было, но он что-то приготовил. Леви вернулся наверх в свою комнату, собираясь принять душ. Он попытался дотянуться до сознания Эрена, чтобы посплетничать и узнать, сказал ли он своей семье, что они помирились, и сдержал улыбку, услышав именно это. Он принял душ, собрал вещи и достал еще одно одеяло. Ему было холодно, но Эрену всегда было тепло. Леви услышал, как Эрвин роется в своей спальне, которую он наконец прибрал, и снова спустился на кухню. Эрену потребовалось еще десять минут, чтобы вернуться. Его парень обычно был приставучим, но сейчас был еще хуже. Леви не собирался жаловаться, так как неделя без Эрена была пустой. В этот момент Эрен обнаружил, что прижимается к талии Леви, пока они разогревали ужин, приготовленный Эрвином. — Что будешь есть? Что угодно. Леви вздохнул. — Теперь я буду разговаривать один, как слабоумный? Ты не похож на слабоумного, кто бы мог такое о тебе подумать? Леви вывернулся из объятий Эрена и, нахмурившись, посмотрел на него, прислонившись к стойке. — Ну, а как насчет того, чтобы использовать свой рот, чтобы говорить как нормальный человек? О, но есть кое-что еще, что я могу делать ртом, и это понравится тебе куда больше… Леви успел только вдохнуть, чтобы возразить, когда Эрен наклонился, чтобы поцеловать его, не теряя времени даром. Неделя без поцелуев с Эреном была слишком даже для него. Он скучал по рукам, которые обхватили его за талию и притянули к себе; это было крепкое объятие, от которого у него закружилась голова. Он обвил руками шею Эрена, поблагодарив его за то, что тот немного наклонился и слегка прикусил его губы; он терпеть не мог вставать на цыпочки. Эрен раньше сочувствовал разнице в росте между ними и всегда начинал целоваться, предпочитая, чтобы они оба были на диване или в постели. Леви не мог не отметить, что это был отличный шаг со стороны его парня. Ему показалось, что он услышал шаги, но не обратил внимания, достаточно отвлеченный языком Эрена и страстным желанием, которое разливалось по его телу. Только когда рука Эрена стала немного смелее и забралась ему под рубашку, Леви обратил внимание на то, о чем он думает. Мой, мой, мой, мой! Леви прервал поцелуй и подозрительго посмотрел на Эрена. Затем он посмотрел в угол кухни, где Эрвин, повернувшись к ним спиной, казалось, пытался как можно тише достать печенье из банки. Леви снова посмотрел на Эрена и покачал головой. О, если бы Эрен тоже мог читать его мысли. Он не мог, но быстро понял посыл, закатив глаза. Я просто хвастаюсь своим парнем. Леви прищурился и наклонил голову в сторону Эрвина, который закрывал банку. Эрен фыркнул. Ну и что? Я просто отправляю ему сигнал, подчеркивая, что ты мой. Эрен очень сильно выделял слово «мой». Леви закатил глаза и позволил своим рукам соскользнуть вниз к груди Эрена, инстинктивно приподнимаясь на цыпочках. Эрен выглядел как побитый щенок. Ты ему нравишься, и я просто показываю ему, что ты хочешь только МЕНЯ. — Он уже знает! — Беззвучно произнес Леви, только шевеля губами. Пусть узнает еще раз. Эрвину удалось бесшумно закрыть банку с печеньем, и он вышел из кухни, не оглядываясь. Леви снова закатил глаза, когда услышал тихое хихиканье Эрена; вскоре он притянул его ближе, чтобы Эрен мог поцеловать его в шею. Улыбка на его губах была заметна на фоне кожи; он воспользовался тем, что Эрен действительно делал что-то полезное своим ртом вместо того, чтобы говорить, но всего на несколько секунд. После этого он сильно толкнул Эрена в грудь и снова переключил свое внимание на еду. — Давай поужинаем. В тот день Эрен наконец-то принес зубную щетку и оставил ее у Леви. Они приготовились ко сну, и, как и думал Леви, Эрен полностью проигнорировал ту сторону кровати, на которой было меньше одеял, и прижался к своему парню так, словно от этого зависела его жизнь. Леви прижался губами ко лбу Эрена, чувствуя, как его дыхание смягчается, пока он погружается в сон. Он позаботится об Эрене в эту ночь, как и полагается.

Green eyes

You're the one that I wanted to find

Anyone who try to deny you

Must be out of their mind