The Dreamcatcher

There's no time for us There's no place for us What is this thing that builds our dreams Yet slips away from us Who wants to live forever? [Э. Йегер] я поехал домой [Э. Йегер] не забывай отдыхать [Э. Йегер] я люблю тебя Леви вздохнул, увидев сообщение, отправленное пятнадцать минут назад. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что не смог выполнить свое обещание поговорить с Эреном; у него просто не было времени прервать одну из тысяч встреч, которые он проводил утром и днем, даже с коротким пятнадцатиминутным перерывом на обед. Если бы Эрвин не был его давним другом, Леви уже подал бы в отставку и подал в суд на издателя. Он пробежался по своим сообщениям, держа телефон под столом. Было почти семь часов вечера, и за последние несколько дней он так мало спал, что в это время его уже клонило в сон. Воспользовавшись тем, что Ханджи рядом с ним спорила с Моблитом о какой-то проблеме с хранилищем, а Эрвин сидел в конце стола, потирая руками виски, он ответил на сообщения: [Леви] Я тоже тебя люблю — Ты перестал уделять внимание встрече, милый?! — пронзительно закричала Ханджи рядом с ним, заставив его зажмуриться в ответ на ее крик. Ханджи не питала никакого уважения к чужим ушам. — Нет. И я не глухой, — пожаловался он, засовывая свой телефон в карман и украдкой поглядывая на Эрвина через стол. Тот, казалось, махнул рукой на все и вся и просто молча потягивал свой чай. Большинство людей уже ушли, и только Моблит все еще был здесь, возможно, пытаясь быть полезным, чтобы получить повышение. — Тогда я пойду домой, — объявил Моблит, поднимаясь со стула и опровергая мысль Леви. — Это все, что я могу сделать. Мне очень жаль. — Конечно, Моблит. — ответил Эрвин. — Я знаю, что ты очень стараешься. Иди домой, ты итак уже работаешь сверхурочно. Моблит бросился к двери, как будто оставаться здесь еще хоть секундой было опасно. Леви нахмурился. — Почему, блять, Моблит может уйти, а я должен оставаться в этой дыре? — Потому что Моблит живет через дорогу. — Вздохнул Эрвин. — И он не мой лучший друг. Леви цокнул, вздохнув и скрестив руки на груди. Эрвин и Ханджи всегда вытаскивали из рукава козырь в виде дружбы, когда ситуация была тяжелой. — Я больше не могу оставлять Эрена одного, ты это хорошо знаешь. Мне вроде не нужно тебе что-то объяснять или придумывать отмазки. — Если ты будешь продолжать так себя изводить, у тебя появятся морщины. — Сказала Ханджи. — Мало тебе кругов под глазами? Они и так выглядят ужасно. Леви раздраженно фыркнул. — Я не ел шесть дней, ты действительно думаешь… — Все в порядке, Леви. Если ты устал, то можешь прямо сейчас поехать в отель. Если к завтрашнему дню я не смогу решить эту проблему, признаюсь, я не знаю, что еще делать, — сказал Эрвин, скрестив руки на груди и уставившись на пустой конференц-зал перед собой. Они трое были единственными, кто задержался допоздна, но не похоже, чтобы это помогло. — Я тоже больше не могу выносить эти встречи. — Значит, завтра я наконец смогу вернуться домой? — спросил Леви почти с недоверием. Эрвин кивнул. — Думаю, что все, что ты мог сделать, ты уже сделал. Отныне мне нужно найти другой способ, чтобы решить эту проблему, — сказал он почти удрученно. — Если нет, я думаю, мы понесем большие потери из-за всех этих утраченных прав и лицензий. И еще… Леви перестал слушать. Он почувствовал покалывание в пальцах и слабость в коленях, зная, что не сможет встать, даже если попытается. В животе у него возникло тошнотворное чувство, к которому он привык, потому что Эрена часто тошнило. Он знал, что его не вырвет, и у него не закружится голова, в отличие от Эрена, но иногда было трудно отличить то, что чувствовал Эрен, от реальности, в которой жил сам Леви. На таком расстоянии тошнота Эрена не так сильно влияла на него. Тем не менее, когда перед его глазами потемнело и он почувствовал, что сознание Эрена ускользает, он быстро встал из-за стола, опрокинув стул, на котором сидел. — Леви?! — Эрвин попытался окликнуть его, но тот не обратил на это внимания. Он оперся руками о стол и опустил голову, щурясь и чувствуя, что мир вращается и что он рухнет на пол, если отпустит стол. Когда он снова открыл глаза, то ничего не почувствовал; как будто он снова был один в своем теле. Он поднял голову, чтобы осмотреться, чувствуя, у него мокрая от холодного пота шея, а на лице застыло выражение отчаяния. — Леви, в чем дело?! — спросила Ханджи рядом с ним, вставая и кладя руку ему на плечо. — Это Эрен, — быстро ответил он, отодвигаясь от стола в поисках своей сумки. — Мне нужно идти. — Что с ним случилось? — спросил Эрвин с обеспокоенным видом. Леви сунул блокнот в сумку и застегнул молнию с такой скоростью, что чуть не оторвал ее. — Я не знаю, но я больше не могу здесь оставаться, — серьезно ответил он, глядя Эрвину в глаза. В ответ он получил растерянный взгляд, но Эрвин не собирался ему отказывать. И если бы он попытался, Леви оторвал бы ему голову. — Да… конечно, я понимаю. — ответил Эрвин. — Держи в курсе. — Конечно, — сказал Леви и поспешил к двери. Он на мгновение остановился, сунул руку в задний карман и вытащил ключ; он бросил его Ханджи, которая от испуга чуть не уронила его на пол. — Мой чемодан в комнате, если вы сможете отправить мне его… — Да… да, конечно… Леви больше не стал медлить. Он побежал к лифту, воспользовавшись тем, что в это время здание было практически пустым. Он быстро поднялся на первый этаж и поспешил на парковку. Эрен, вероятно, потерял сознание, но сообщение было отправлено около двадцати минут назад. Неужели он уже вернулся домой? Если бы он был ранен, Леви бы узнал. Пока что все было хорошо, но Леви нужны были подробности. Он сел в машину и немедленно позвонил Эрену, но безрезультатно. Он позвонил еще четыре раза, но каждый раз срабатывал автоответчик. Блять. [Леви] Эрен, ты в порядке? [Леви] Ты потерял сознание? [Леви] Ты где? Сообщения были отправлены, но не просмотрены. Леви с трудом сглотнул и бросил свой телефон на пассажирское сиденье, завел машину и быстро выехал с территории здания. Путешествие из столицы в Шинганшину занимало в среднем восемь часов. Ночью и с той скоростью, с которой он будет ехать, возможно, Леви сможет добраться туда за пять или шесть часов. Может быть, он приедет в час или два ночи? Он надеялся найти Эрена спящим в своей комнате, а не в какой-нибудь канаве. Леви старался не проезжать на красный свет, потому что последнее, что ему было нужно — это чтобы полиция остановила его машину и задержала его еще больше, чем тысяча часов пути, которые ему еще предстояло проехать, но когда он наконец добрался до дороги, он просто сказал спасибо, что полосы были свободны, и проигнорировал радары. Его машина была не самой лучшей и не самой быстрой, но она должна выдержать. — Всего разочек, — пробормотал он, пытаясь успокоить себя. Он все еще не чувствовал ничего от Эрена; это было обычным делом. Он мог что-то чувствовать только тогда, когда Эрен был ранен или болен. В общем, у него не было доступа ко всем своим эмоциям и ощущениям, тем более при таком расстоянии между ними, если только это не было чем-то очень интенсивным. Теперь он ничего не чувствовал. Но это было не обычное небытие; его сердце бешено колотилось, и впервые он не мог сказать, было ли это его собственное или сердце его ракаани. После часа пути он остановился заправиться на круглосуточной станции. Он воспользовался возможностью выйти из машины и развеяться; он еще дважды звонил Эрену, но безрезультатно. Сообщения, которые он отправлял, больше не приходили на телефон Эрена, и это усиливало ощущение пустоты в его груди. Случилось что-то серьезное. Эрен действительно был в опасности. Должен ли я позвонить его родителям? Нет. Это только заставит их волноваться, и они ничем не смогут мне помочь. Абсолютно ничем. Он сжимал телефон в одной руке, другой проводя по волосам. Единственным человеком в городе, который мог хоть как-то помочь Леви, была Микаса, но она лежала на больничной койке со сломанными ногами. Он не мог просто позвонить ей и попросить о помощи. Она тоже точно ничего не могла сделать. Лучшим вариантом для него было приехать в Шиганшину и поискать Эрена. Если удача будет на стороне Леви, то Эрен просто отрубился от усталости и забыл зарядить телефон. — Было бы здорово, — пробормотал Леви, чувствуя, как ночной холод пробирает кожу его рук. Он даже не переоделся и не надел свитер; на нем все еще была та же рубашка с закатанными рукавами. Он ослабил галстук, чувствуя тепло, исходящее от его тела и заставляющее его потеть, хотя было холодно. Леви даже не поблагодарил работника, когда закончил заправляться, но и не задержался, чтобы взять сдачу. Он просто продолжил свой путь, то и дело включая и выключая радио, чтобы попытаться отвлечься. Он сдался, когда понял, что не может так, и позволил себе побыть в ночной тишине. Дорога во внутренние города в это время была до смешного пуста, и это было бы жутко, если бы он сам не был сверхъестественным существом. Он уже сбился со счета, сколько часов провел за рулем — четыре, пять? Ландшафт начал меняться, и типичная дорожная картина была украшена более естественными лесами. Он был все ближе, по крайней мере, еще полтора часа, и он, наконец, будет на месте. Именно тогда его внезапно охватила тошнота, и ему пришлось немедленно нажать на тормоз. Леви остановился посреди дороги и опустил голову на руль и стараясь дышать спокойно. Это он. С ним все в порядке, он в сознании. Облегчение, охватившее его грудь, на мгновение опьянило его. Он поднял трубку телефона, пытаясь позвонить еще раз, но по-прежнему безрезультатно. Как раз в тот момент, когда он собирался отправить сообщение, острая боль пронзила его правое предплечье, и он уронил телефон на колени, инстинктивно сжав это место другой рукой. Леви закрыл глаза от боли и стиснул челюсти, почувствовав, как его кожа и мышцы предплечья разрываются по прямой линии, которая начиналась у запястья и спускалась вниз по предплечью. Он нахмурился, разглядывая только что образовавшуюся рану; она была достаточно глубокой, чтобы сразу потекла кровь, и была примерно двадцать сантиметров в длину. Это была тонкая линия: длинная и глубокая, как будто ее прочертили кинжалом. Он снова сжал руку на предплечье, оглядываясь, чтобы посмотреть, сможет ли он найти что-нибудь, чтобы надавить на это место, когда почувствовал такую же жгучую боль в другой руке. Он поморщился от боли и почувствовал, что кровь, стекающая по его рукам, уже пропитала ткань брюк на ногах. Его рубашка, ранее белая, также была уже не в лучшем состоянии; кровь стекала вниз и запятнала закатанные рукава, а также перед рубашки, которая превратилась в большое кровавое пятно. Сильный металлический запах ударил ему в ноздри, и он почувствовал тошноту, зная, что теперь протестует его собственный желудок. — Эрен… — пробормотал он, чувствуя, как уголки его глаз на мгновение увлажнились; вот-вот навернутся слезы. Он изо всех сил постарался оправиться от раны так быстро, как только смог, но процесс заживления не был чем-то добровольным. Его энергия также истощалась гораздо быстрее, если он форсировал восстановление, а он уже несколько дней был уставшим и голодным. Чувствуя головокружение и учащенное дыхание, он обнаружил, что кровотечение замедлилось благодаря его усилиям. Это означало, что ему удалось залечить раны Эрена; однако вскоре после этого та же боль вернулась, проходя через то же самое место, где образовалась тонкая линия, проведенная кинжалом. Кровотечение немедленно возобновилось, и Леви подавил стон разочарования. — Что они с тобой делают? — возмутился он сердитым голосом. — Кто делает тебе больно? Он отстегнул ремень безопасности и наклонился, чтобы дотянуться до заднего сиденья, подхватывая свитер, который всегда держал там. Он потянул ткань зубами и разорвал ее обеими руками, пытаясь соорудить импровизированные жгуты. Он перевязал себе предплечья так хорошо, как только мог, дергая и сжимая тряпки зубами и пытаясь остановить кровотечение; если он попытается вылечить Эрена, то обессилит еще до того, как доберется до Шинганшины. Более того, тот, кто делает это с Эреном, знает о его целительских способностях и может просто открывать новую рану столько раз, сколько считает нужным. Это причиняло невыносимую боль, а ощущение того, что его кожа и мышцы разрываются снова и снова, было чем-то таким, что только еще больше утомило бы Эрена. Вызвать такое кровотечение, достаточное для того, чтобы кровь потекла, но не достигла по-настоящему глубоких сосудов, могло означать только одно. Ритуал кровопускания. Обычно кровопускание было попыткой старомодной терапии, но что-то подсказывало ему, что в тот момент намерения были далеки от терапевтических. Он ехал в Шиганшину так быстро, как только мог, нажимая ногой на акселератор и стараясь сосредоточиться на пути, а не на боли, которую сейчас испытывал Эрен. Если он приедет достаточно быстро, у него будет время. Если он прав, ритуал кровопускания займет некоторое время; может быть, даже несколько дней. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя себя беспомощным из-за всего этого. Если бы он не уехал из города, случилось бы это? Конечно нет. Если бы он остался рядом с Эреном, если бы он выполнил свой долг перед своим ракаани и защитил его… Леви прибыл в Шинганшину часом позже; было почти два часа ночи. Он припарковался перед домом Эрена, отметив, что его машины нигде не было видно и что в доме не горел свет. Он трижды позвонил в звонок и постучал в дверь. Он подождал тридцать секунд и повторил, но никто не открыл. Леви нажал на кнопку дверного звонка и удерживал ее, нервно постукивая ногой и прислушиваясь к раздражающему звуку, эхом отражающемуся от стен дома Эрена. Зажегся свет, и через несколько мгновений в двери повернулся ключ. Леви убрал палец с кнопки звонка и подождал, пока она откроется. — А, Леви? — Это был Зик. Он почти спал и был без очков, с растрепанными волосами и выглядел растерянным. — Где Эрен? Шестеренки в голове Зика, казалось, поворачивались не очень активно, и он посмотрел на Леви, не понимая вопроса. — Я думал, он у тебя. Леви почувствовал, как ярость пожирает его изнутри. Зик уже вывел его из себя одним своим дыханием. Прямо сейчас Леви не был готов выслушивать его шутки. Он хлопнул рукой по дверному косяку, сжимая его, как будто это могло каким-то образом ослабить его гнев. — У меня дома?! МЕНЯ НЕ БЫЛО В ГОРОДЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ! Зик моргнул, выглядя еще более растерянным. После нескольких мгновений попыток понять, почему Леви выглядел таким отчаявшимся, он сформулировал ответ. — Э-э… Я думаю, он не приходил. Если он и приехал, я не видел, как он входил. — Он инстинктивно заглянул в дом, как будто Эрен мог материализоваться у него за спиной в любой момент. — Должно быть, он остался у друга. Леви сердито вздохнул. Хуже всего то, что это было предсказуемо; поскольку в этом гребаном городе никогда ничего не происходило, Зик, должно быть, просто предположил, что Эрен пошел переночевать в чей-то чужой дом. Даже несмотря на то, что Леви пытался игнорировать тот факт, что его, очевидно, не было всю неделю и что Эрен определенно упомянул об этом Зику. — Твоя рука… — сказал Зик, указывая на окровавленные полоски ткани, привязанные к его предплечьям, выглядя так, словно он наконец проснулся. Его глаза были прищурены, и Леви предположил, что ему действительно не хватало очков, так как он, казалось, только тогда заметил всю кровь. — …и твоя одежда… Что случилось? Леви отдернул руку, которой опирался на дверную раму, словно пытаясь спрятать ее, и повернулся, собираясь вернуться к машине. — Я не глупый, ты же знаешь, Леви. — Продолжил Зик подозрительным тоном. Леви замер на месте, раздумывая, стоит ли ему повернуться и встретиться с ним взглядом. — Я знаю, что с моим братом что-то происходит. Он провел со мной целую неделю, разговаривая после того, как вернулся с работы, я не проводил с ним так много свободного времени с детства. Леви развернулся на каблуках, хмуро глядя на Зика, который продолжал говорить: — Я знаю, что между Микасой и Жаном происходит что-то странное. Не нужно быть очень наблюдательным, чтобы счесть эти травмы странными. — Он помолчал несколько мгновений, казалось, подыскивая слова. — Эрен в опасности? Леви колебался, не уверенный, стоит ли ему что-то говорить. После этого он ничего не ответил и быстро пошел к своей машине, хлопнув дверцей. Увидев, что Зик приближается к нему, чтобы потребовать ответов, он быстро завел машину и направился в сторону больницы. Как бы сильно Зик ни хотел помочь, он будет только мешать. А у Леви не было времени на разговоры. Ему нужно съездить в больницу, узнать, не видел ли кто-нибудь, куда делся Эрен, и не упоминал ли он об этом кому-нибудь. Ему нужно было узнать местоположение Эрена. Он снова подумал о том, чтобы позвонить Микасе, или даже Карле или Грише, но никто из них не смог бы ему помочь. Так же, как и Зик, они бы только забеспокоились и не смогли бы помочь с поисками. Что происходило с Эреном? Кто это с ним делал? Было ли это частью проклятия? Был ли это человек, стоящий за всем этим, или это могло быть что-то другое? Что-то, что не имело никакой связи? Он попытался вспомнить то немногое, что знал о кровопускании; это был медленный ритуал, выполняемый для того, чтобы извлечь как можно больше крови из чьего-либо тела, обычно в медицинских целях, но мог выполняться и для достижения неясных целей. Человек, который ранил Эрена, вероятно, собирал его кровь. Немедикаментозное кровопускание было древним методом вытягивания чьей-то силы, медленно ослабляя ее. Можно было накачать человека чем-то, что разжижало кровь, таким образом, в конце ритуала можно было бы извлечь больше крови, чем содержится в человеческом теле. Возможно, именно по этой причине Леви не чувствовал головокружения даже после потери крови. Они могли накачать Эрена наркотиками. Кроме того, Эрена нужно было поддерживать в живых до тех пор, пока из его тела не будет взято определенное количество крови. По крайней мере, это было то, что он мог предположить, увидев природу этих травм. Если бы они просто хотели убить Эрена или истощить его, он был бы уже мертв. Это было единственное оправдание, которое он мог придумать. Он приехал в больницу и уже бежал в приемный покой. Женщина, которая была там, рассеянно подпиливала ногти и была поражена, когда Леви хлопнул ладонями по высокой стойке. Сцена выглядела бы немного комичной, если бы не была драматичной, поскольку прилавок доходил Леви почти до груди. — Доктор Йегер уже ушел? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что сказал Леви. — Добрый вечер, сэр. О каком докторе Йегере вам нужна информация? — Она попыталась поприветствовать его по-доброму, но, не встречаясь с ним взглядом, выглядела скорее скучающей. — Эрен Йегер. Она быстро набрала что-то на компьютере, и время, по мнению Леви, тянулось слишком медленно. — Информация, которой я располагаю, заключается в том, что график доктора Йегера — с шести утра до двух часов дня, — наконец сказала она, не отрывая глаз от экрана. Леви сдержался, чтобы не послать ее к черту. Конечно, он знал ёбаный график Эрена. — В последние несколько дней у него была пересменка. — Объяснил он как можно мягче, но понял, что получилось не очень хорошо, потому что его тон вышел требовательным и грубым. — Разве вы не знаете, в котором часу он ушел сегодня? Кто был с ним в то время… — Леви сжал руку в кулак, сдерживая желание ударить кулаком по стойке. — Неужели нет никого, кто мог бы сказать мне, куда он поехал? Она немного подозрительно посмотрела на Леви. — Мне жаль, но… если вы не из семьи или команды доктора Йегера, я не могу сообщать слишком много подробностей о его расписании. — Она оглядела тело Леви, как будто пыталась что-то понять. Леви уже знал, что его усталое выражение лица было почти маниакальным, и он определенно не вызывал особого доверия. Кроме того, поскольку он был новым человеком в городе, не все еще знали его в лицо. Он предположил, что женщина даже не узнала бы, кто он такой, даже если бы он назвал свое имя. Ее внимание переключилось, когда она заметила предплечья Леви, лежащие на столешнице; импровизированные бинты уже промокли. Конечно, если бы она могла видеть кровь, которой была испачкана вся передняя часть его белой рубашки, она бы не задавала так много вопросов. — Вам нужна помощь? — спросила она в ужасе. — Я могу проверить, есть ли здесь другой врач… — Нет. — Зарычал Леви. — Я вижу, что вы бесполезны. Он отошел от стойки и направился к своей машине. Леви чувствовал, как взгляд женщины прожигает ему спину, но ничего не мог поделать. Ему нужно было оторвать побольше полосок ткани от своего порванного свитера и сменить бинты. Он пытался сильнее регенерировать раны, хотя бы для того, чтобы незаметно для того, кто проводил кровопускание у Эрена, замедлить кровотечение, но особого толку от этого не было. Вскоре он почувствовал, что лезвие снова вскрывает рану, и понял, что ему следует сдаться. Без стопроцентной концентрации было трудно добиться чего-либо. Леви, пошатываясь, подошел к машине и на несколько мгновений прислонился к капоту; ему нужно было подумать. С его головой, забитой Эреном, но неспособной нормально функционировать, было бы невозможно прийти к каким-либо достойным выводам. — Леви? — Знакомый голос окликнул его. Леви поднял голову. Это был Гриша. На нем был больничный халат, а в руке он держал сигарету. — Я увидел тебя издалека, когда ты приехал, но не был уверен, что это ты, — сказал он, с подозрением наблюдая за Леви. Его взгляд задержался на бинтах и окровавленной, мятой одежде, но в его взгляде не было и тени недоверия. По крайней мере, Леви этого не видел. — Что ты здесь делаешь? Леви хотел спросить, что Гриша тут делает, куря в больничном халате, но это было очевидно. — Я приехал за Эреном, но не застал его дома. — Последняя часть вырвалась у него, и он подумал, что Гриша запаникует, как он и предполагал в своей голове, но Гриша только слегка нахмурился. Возможно, тот факт, что Эрена не было дома, не был таким уж тревожным для его семьи, если вырвать его из контекста. — А что случилось с твоими руками и одеждой? Эта кровь… твоя? Леви опустил взгляд на свою рубашку. Ситуация оказалась хуже, чем он себе представлял. К счастью, его брюки были черными, но белая рубашка пропиталась кровью. И, к сожалению, Гриша был в очах, в отличие от Зика, и не сидел за высокой стойкой, как администратор. — Ничего. Это моя… кровь, — пробормотал он, запинаясь. Гриша подозрительно прищурился. Подумал ли он, что Леви кого-то убил? — Леви… ты пьян? — Нет, — поспешно ответил Леви, возмущенный тем, что его голос звучал как у пьяного. — И чья это кровь? — снова спросил он, не веря первому ответу. Леви вздохнул, чувствуя, как гнев на мгновение улетучивается. Бесполезно напрягаться или кричать на Гришу, это просто задержит его. — Моя! — прорычал он. — Послушайте, у меня нет времени разговаривать, мне нужно идти. — Я знаю, что между тобой и моим сыном происходит что-то странное. — Начал Гриша, заставив Леви замереть перед тем, чтобы открыть дверцу машины и убраться отсюда к чертовой матери. Это было не лучшее время для того, чтобы выслушивать нотации тестя о том, как быть более образцовым парнем, поскольку он предполагал, что Гриша захочет провести такую беседу. — Может, я и не верю в детские сказки, как моя жена, но я знаю, когда происходит что-то необычное. Я работаю врачом уже тридцать лет. Такие раны, как у Жана, не заживают за неделю, это невозможно. — Я не имею никакого отношения к Жану, — едко ответил он. Теперь все Йегеры решили выведать его секреты? Сейчас было не время для разговоров. — Но ты имеешь какое-то отношение к моему сыну. — продолжал Гриша, бросая сигарету на землю и топча ее. — Несмотря на то, что я не верю в местные легенды, я замечаю некоторые странности. Леви прикусил нижнюю губу, на несколько мгновений уставившись в землю. Он снова не чувствовал Эрена: возможно, тот снова потерял сознание. Леви не мог тратить время на то, чтобы болтать со своим тестем. Сейчас было не время для этого. — Итак… что ты собирался мне сказать? Что происходит с моим сыном? Ты сказал, что его не было дома, — начал спрашивать Гриша. Леви поднял голову. Глаза Гриши блеснули за стеклами очков, словно в отчаянной молчаливой мольбе. Леви только вздохнул. — Возможно, истории, в которые вы не верите, правдивы. — сказал он, открывая следующую дверцу машины. — Я немного проедусь по округе. Он уехал на машине, полный решимости покататься, пусть и тщетно, в поисках любых зацепок, которые он мог бы найти об Эрене. Он хотел сменить импровизированные повязки, но делать это в присутствии Гриши означало бы завести другой разговор. Леви понятия не имел, где может быть Эрен, и это была худшая из возможных ситуаций. Эрен был прямолинеен, сказав, что едет домой, но, вероятно, перед этим заезжал куда-то еще. Может быть, в магазин или что-то в этом роде. Пытаясь успокоиться, он мысленно вспомнил магазины, которые мог найти по пути между больницей и домом Эрена, но, пройдя мимо трех круглосуточных магазинов и обнаружив, что все остальные закрыты, и никто не видел Эрена, он просто сменил повязки и решил довериться своему инстинкту, прежде чем кто-то позвонит в больницу или полицию за то, что его увидели в таком состоянии. Тот раз, когда Эрен напился с Жаном, был одним из немногих случаев, когда Леви смог последовать своим инстинктам. Несмотря на то, что у него, в некотором смысле, было представление о том, где находится Эрен, именно его внутреннее «я» привело его туда; его шестое чувство. Это было необычно, и Леви даже не знал, как им пользоваться, поэтому он просто начал разъезжать по городу на рассвете, надеясь найти какой-нибудь ключ к энергии Эрена; что-нибудь, что указывало бы на его местоположение. Пустынные дороги города не слишком-то помогли снять давление у него в голове. У Леви все время кружилась голова, но он понятия не имел, в каком направлении идти. Он понял, что слишком сильно сжимает руль, только когда зазвонил его телефон и напугал его. Он вытащил его из кармана, увидев, что это Ханджи. Леви поставил звонок на громкую связь и бросил телефон себе на колени. — Леви?! Почему ты не отвечаешь? — Не видел, что ты звонила. — Ты доехал? — Она звучала обеспокоенной. Вставать ни свет ни заря не было чем-то необычным для Ханджи, но ей определенно было не до веселья. — Да. — А Эрен, как он? Леви на несколько мгновений затаил дыхание, сосредоточив взгляд на дороге. Он не хотел отвечать, и разговор об этом только еще больше нервировал бы его, но Ханджи была единственным человеком, с которым можно было поговорить в данный момент. Он мог быть честен с ней. — Он исчез. Я думаю, что кто-то похитил его, они практикуют кровопускание и… Я думаю, в том месте, где его держат, должно быть что-то такое, что разрывает нашу связь. Я понятия не имею, где он. — Он осознал, насколько отчаянно это прозвучало, только когда закончил говорить, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Ханджи несколько мгновений молчала, казалось, размышляя. — Кровопускание… Кровопускание означает то, о чем я думаю? — Возможно. — Он вздохнул, стараясь не раздражаться на Ханджи. Она была хорошим отвлекающим маневром, и он был уверен, что его шестое чувство сработает просто отлично, если у него появятся какие-либо зацепки о местонахождении Эрен. Похитители не могли далеко уйти с ним, не так ли? Внезапно в его голове начали появляться еще худшие мысли. Что, если они увезли Эрена из города? Что, если… Что-то пересекло дорогу перед ним, и Леви ударил по тормозам. Машина громко заскрипела, когда его занесло на несколько футов, и он вцепился в руль, быстро наклоняясь вперед и назад. — Леви? Леви, что это было?! — Крикнула Ханджи. Леви в шоке остановился на несколько секунд и посмотрел вниз, на пол машины, куда упал его телефон. — Я просто… — Он смотрел прямо перед собой. Фары автомобиля не особо освещали дорогу, но там ничего не было. — Я думаю, что лиса перебежала дорогу перед машиной. — Едь медленно! Я знаю, ты в стрессе, но твое самоубийство Эрену не поможет. Успокойся! Я могу чем-нибудь помочь? Все еще приходя в себя после толчка, Леви потянулся за устройством, лежащим на полу. — Нет… Ты не можешь. Я… мне нужно поискать улики. Если он застрял в таком месте, где я не могу его чувствовать… Я… — Ты сказал, что Эрен пытался что-то выяснить, верно? — перебила его Ханджи. — Возможно… Тошнота замаскировала осознание Леви идеи Ханджи. Это дало ему уверенность в одном: тошнота была связана с состоянием, в котором Эрен находился в данный момент. Может быть, это действительно был яд; когда он дал Эрену чай, тошнота прошла. Это мог быть какой-то яд, но если Эрен был так осторожен, как обещал Леви, как он мог отравиться снова? Тошнота была одновременно и хорошим, и плохим знаком. В то время как Леви почувствовал облегчение, узнав, что Эрен все еще жив, но было мучительно не знать, где Эрен и кто с ним. На экране его телефона высветилось другое имя. — Ханджи, Карла звонит мне, я… — Я вешаю трубку, если ты что-нибудь найдешь, дай мне знать. Я посмотрю, чем могу помочь… Она немедленно повесила трубку, и Леви мгновение колебался, прежде чем ответить Карле. В ее голосе звучало отчаяние: — Леви? Где ты сейчас? Он с трудом сглотнул. — Недалеко, — солгал он. Леви понятия не имел, где он находится: рядом не было домов которые можно было бы использовать в качестве ориентира. Только лес по обе стороны дороги. — Пожалуйста, вернись домой! — начала она, все еще сохраняя свой отчаянный тон. Леви даже не успел спросить, почему она была дома в такой час, а не на работе, потому что вскоре Карла продолжила говорить. — Зик позвонил мне, он сказал, что Эрен исчез… Гриша еще сказал, что нашел тебя в больнице, и на твоей одежде были пятна крови. Ты ранен? Пожалуйста, приедь сюда, давай поговорим… Леви не мог просто сказать Карле «нет», тем более когда она говорила таким испуганным тоном. Конечно, Зик и Гриша рассказали ей, и теперь Леви все равно должен был вернуться. Самое лучшее, что можно было сделать — это выполнить просьбу Карлы. — Сейчас приеду, — решил он, разворачиваясь. — Спасибо тебе, милый. Как твои травмы? Гриша сказал, что они выглядели ужасно. Как это случилось? Леви с трудом сглотнул. Его руки болели, но он мог вынести эту боль. Его больше всего беспокоил объем крови, который он терял. Как бы медленно и постепенно это ни происходило, поскольку кровопускание обычно занимало долгие часы, Эрен постоянно терял сознание. В данный момент он, казалось, был в сознании, бодрствовал и испытывал сильную боль. Это заставило его челюсти сжаться от гнева, и ему захотелось задушить похитителя. Что касается вопроса Карлы, то он считал, что ему больше нечего скрывать. Очевидно, ему понадобится их помощь, иначе он ничего не найдет. — Расскажу, как приеду. Казалось, она испытала облегчение, услышав этот ответ. — Гриша и Зик тоже здесь… Я ничего не говорила Микасе, но она скоро узнает, новости распространяются так быстро, — сказала она, плача. — Я позвонила в полицию, они его ищут, сейчас они поехали в больницу… Я не могу позвонить ему… — Успокойтесь, — сказал Леви. Было нелегко говорить это, когда он сам даже отдаленно не был спокоен. Прямо сейчас он был сгустком эмоций, но ему не нужно было, чтобы кто-то еще сходил с ума вместе с ним. — Я скоро буду. Через пятнадцать минут он вернулся в дом Эрена. Карла стояла на тротуаре, одна, с включенным светом и открытой входной дверью. Свет в доме тоже горел, в отличие от того, как было, когда Леви приезжал ранее, но у него не было времени отмечать детали. Карла бросилась к нему, как только он вышел из машины, и уже собиралась заключить его в объятия, когда заметила его одежду. — Боже мой, — сказала она, широко раскрыв глаза. Леви понятия не имел, как он выглядит, ему нужно было бы посмотреть в зеркало, но он определенно выглядел ужасно. — Это все твоя кровь? Иди сюда… заходи внутрь. — Она провела рукой по его плечам, как будто поддерживала его, а не нуждалась в утешении сама, и подтолкнула его в дом. Зик разговаривал с кем-то по телефону: Леви предположил, что с Пик, а Гриша сидел на диване, положив руки на колени, как будто он потерялся в этом мире. Гриша несколько мгновений смотрел на него снизу вверх, затем опустил взгляд на его руки, и, хотя он не видел, как выглядит рана под бинтами, на его лице появилось озабоченное выражение. Зик повесил трубку, и весь дом погрузился в неловкое молчание. — Леви, — начала Карла, подталкивая его к дивану, чтобы он сел, не обращая внимания на то, что с его одежды капала кровь. Ему не хотелось садиться, но он сделал, как просила Карла. Она села рядом с ним и взяла его за руки. — Зик, принеси, пожалуйста, чистую рубашку. Просто… все, что сейчас может помочь Леви. — В этом нет необходимости. Я… я переоденусь… у себя дома. — Леви говорил медленно, задаваясь вопросом, действительно ли он хочет вернуться в свой дом и побыть один. Он думал, что пребывание рядом с семьей Эрена будет еще больше напрягать его, но на самом деле это принесло ему некоторое утешение. — Милый, дай мне осмотреть раны, хорошо? — Карла улыбнулась. — Ты не обязан рассказывать мне, что произошло, но было бы неплохо, если бы ты позволил мне посмотреть… Карла, казалось, хотела потребовать объяснений, но в то же время пыталась удержаться от того, чтобы не спрашивать слишком многого. Гриша удалился, сходил в ванную и вернулся с аптечкой. Леви посмотрел на свои импровизированные бинты; они были не такими ужасными, как те, которые он недавно снял, и гораздо менее пропитанными, но они уже были изрядно запачканы кровью. Он позволил Карле снять повязки, и она не смогла сдержать выражения шока, когда увидела масштабы ран. Гриша, Зик и Карла были в шоке и выглядели так, словно хотели расспросить во всех подробностях о том, что произошло, хотя Карла только что сказала, что не собирается ни о чем спрашивать. У нее был такой вид, словно она хотела взять свои слова обратно. Предплечья Леви выглядели так плохо, как он и думал. Глубокие порезы, покрытые кровью. Когда Карла попыталась их промыть, она увидела, что кожа под ними тоже ярко-красная. Кровь текла медленно, несмотря на обширность порезов, как и предполагал Леви. Его голова слегка кружилась; кровь Эрена, вероятно, быстро восстанавливалась, добавляя целебные способности Леви к возможному лекарству, которое ему могли дать. Однако его собственное тело восстанавливалось не так быстро, пока Эрен был ранен. — На это нужно наложить швы, — заявил Гриша. — Бесполезно, — оборвал его Леви. — Они разойдутся. Все уставились на него со смешанным выражением удивления и ужаса. Он мог видеть вопрос, застывший на лицах каждого, и прошло совсем немного времени, прежде чем кто-то, наконец, открыл рот. — Леви, ты должен рассказать нам, что происходит. — Это был голос Гриши. Если это поможет нам найти Эрена, мы… — Вы не сможете найти Эрена, — перебил Леви, и его голос стал глубже. Он тупо уставился в пол, избегая осуждающего взгляда Гриши или обеспокоенных выражений лиц Зика и Карлы. — Если я не могу этого сделать, то никто не может. Даже полиция. Карла, казалось, колебалась несколько мгновений, не зная, пытаться предложить помощь или нет. В конце концов она решила сменить ему повязки, накрыв порезы марлей, прежде чем завязать бинт. Леви заметил, что бинты не сразу пропитались кровью, и это могло быть хорошо. Однако раны затянутся только после того, как он спасет Эрена. Карла, казалось, собралась с духом, чтобы заговорить. — Я понимаю тебя, милый. Но… мы имеем право знать. Это жизнь моего сына. Мне не нужно знать, что происходит с Микасой и Жаном, если ты поэтому не хочешь нам ничего рассказывать. Но прямо сейчас, я думаю, у меня есть право знать. Успокоит ли это меня или заставит еще больше встревожиться — решать мне. Леви не отрывал взгляда от лица Карлы. Ее волосы были немного растрепаны, и это мешало ей видеть, так как она постоянно проводила руками по челке. Вздохнув, он сдался. — Хорошо. — объявил он. — Но если вы будете перебивать меня или говорить, что не верите мне, я больше ничего не скажу. Никто не прерывал его, когда в течение получаса он объяснял все, что рассказывал Эрену и Микасе. Он рассказал о своей семье, о своем родстве с Микасой, о своей силе, о ранах Эрена, которые появлялись на его теле, а также о своем благополучии и своих отношениях с Эреном. Он рассказал о тормозах Эрена, проклятии его семьи, а также о постоянных кошмарах, которые испытывал Эрен, и их связи с усыновлением Микасы. Он заметил, что на лицах у всех была смесь шока, недоверия и страха. Гриша, казалось, даже усомнился в собственном здравомыслии. Когда Леви немного оттянул испачканный рукав своей рубашки и показал шрам на локте — тот самый, который Эрен получил в детстве — глаза Карлы заблестели от осознания. — О боже мой! — Она прижала ладони ко рту, когда ее глаза наполнились слезами. — Я знала это, я всегда знала, что такие вещи существуют! — Она укоризненно посмотрела на Гришу. — Я всегда знала, что в травмах Эрена было что-то странное, ты тоже это знал, мы просто игнорировали это! Гриша все еще выглядел немного растерянным. Он посмотрел на Карлу, боясь что-то сказать и получить ответ, которого не хотел слышать. Именно Зик заговорил о том, о чем думали все. — Итак… эти порезы на твоих руках на самом деле делаются на руках Эрена? Леви кивнул. Все молчали, даже Карла. Казалось, она все еще переваривала все это. Леви встал с дивана, извинился и вышел на задний двор подышать свежим воздухом. Его тошнота прошла; это могло означать, что Эрен снова потерял сознание или что он чувствует себя немного лучше. Этого бы не случилось, если бы ты не уехал из города. Это твоя вина. Леви хорошо умел сдерживать слезы, ему редко хотелось плакать. Даже когда они поссорились в тот день, он не плакал. Он чувствовал себя плохо, опустошенно, но слез почти не было. Но теперь, когда он почувствовал, как теплые капли стекают по его лицу, сначала он растерялся. Затем он быстро вытер их руками и выпрямился, услышав, как открылась входная дверь. Позади него появился Зик. — Я думаю, что тебе стоит немного отдохнуть. Знаешь, поспи. Я знаю, это будет тяжело, но ты выглядишь очень уставшим. Леви хотел ответить, нагрубить и указать, что он был единственным, кто может найти Эрена. Но правда заключалась в том, что он не знал, что делать. Он теперь не знал, с чего начать. Он побывал во всех местах, где предположительно мог быть Эрен, но ничего не нашел. Зик продолжил: — Прежде чем Карла позвонила тебе, отец пытался поговорить с охраной больницы. Похоже, Эрен ушел в обычное время. — Зик объяснил. — Он не сказал, куда направляется. — Я не знаю, как ты можешь вести себя так, будто все в порядке. — язвительно сказал Леви. Раны на его руках болели, и, возможно, именно потому, что они не были на его коже, Зик, казалось, не воспринимал ситуацию всерьез. — Они пытаются убить Эрена. Они убьют его, если я не найду его вовремя. И ты говоришь мне идти спать. — Леви, не пойми меня неправильно. — Продолжил Зик, впервые понизив голос. Леви никогда не слышал, чтобы он говорил таким тоном. — Но Эрен — мой брат. Я знаю его гораздо лучше, чем ты, независимо от того, какие у вас отношения. Ты не имеешь права вести себя так, будто Эрен значит для тебя больше, чем для меня. Леви раздраженно цокнул, отворачиваясь и стараясь не отпустить неприятный комментарий. — Я хочу сказать, что ты ничего не можешь сделать, ты сам только что это сказал, — продолжал Зик, по-прежнему серьезно. — Полиция пытается выяснить его местонахождение. Мы мало что можем сделать, кроме как немного подождать и посмотреть, добьются ли они чего-нибудь. И ты ничем не поможешь, если будешь стоять и злиться. Иди домой, отдохни немного, переоденься. Может быть, это поможет тебе. Леви ненавидел это признавать, но мудак был прав: сейчас он был практически бесполезен. Он даже не смог залечить раны Эрена, так как они постоянно открывались заново. Он повернулся спиной к Зику и направился к своему дому. Леви быстро принял душ, просто чтобы смыть кровь со своего тела и постараться не намочить новые бинты. Он переоделся в чистую одежду, понимая, что был настолько потрясен ситуацией, что даже не почувствовал себя лучше, переодевшись. Он не осознавал, что его состояние отчаяния мешало ему даже испытывать разочарование из-за грязи. Леви сел за стол, достал из ящика свой скетчбук и посмотрел на наброски лица Эрена. Он обводил свои рисунки кончиками пальцев, не прикасаясь к ним. Он вытащил карандаш, пытаясь сделать новый набросок, но его рука болела так сильно, что ему пришлось остановиться, прежде чем ему удалось сделать это лицо хотя бы отдаленно похожим на лицо Эрена. Внезапно возникло то же самое ощущение, будто лезвие проходит сквозь его предплечья, заставив его выронить карандаш и крепко сжать руки в кулаки. Раны выглядели глубже, чем раньше, и как бы Леви ни старался вылечить Эрена, процесс все равно откатывался. Кровотечение у Эрена, вероятно, остановилось, и человек, пытавший его, снова начал резать. Леви сжал кулаки, сердито стукнув ими по столу. После этого кровотечение усилилось, и вскоре повязки, которые наложила Карла, снова начали пропитываться. — Блять. Не обращая внимания на боль, он изо всех сил постарался закрыть рану. Если он будет закрывать ее медленно, это будет не так заметно. Если бы только он мог немного уменьшить болезненные ощущения или замедлить кровоток, он уже знал, что это могло бы помочь Эрену. Леви снова почувствовал головокружение, но на этот раз головокружение исходило от его собственного тела. Он начинал уставать; он плохо ел и спал в последние дни. Леви не был бессмертен в этом смысле, и уж тем более не обладал неисчерпаемым источником энергии или силы. Он больше не мог бороться. Ему нужно было придумать какую-то идею, найти какую-то зацепку; что угодно, что помогло бы ему добраться до Эрена, пока не стало слишком поздно. Иначе он никогда не простит себя. But touch my tears with your lips Touch my world with your fingertips And we can have forever And we can love forever Forever is our today