The Dreamcatcher

On broken wings I'm falling And it won't be long The skin on me is burning By the fires of the sun Леви менял повязки во второй раз всего за час. Непроизвольный процесс заживления, казалось, усилился. Вероятно, это был эффект отката после стольких последовательных травм. Связь между ним и Эреном усиливала исцеление, но это была палка о двух концах. Как бы это ни было полезно для уменьшения кровотечения, человеку, который мучил Эрена, нужно было причинять ему боль чаще. Это вызвало у Леви желание обхватить руками его шею и сильно сдавить. Это был гнев, который просто не становился сильнее, потому что у него не было образа, на который можно было бы направить свою агрессию. Что-то в глубине его сознания говорило, что это могло быть проклятием, что Эрен никем не был схвачен, но рациональная его часть кричала, что все это мог сделать только человек. Когда он закончил накладывать новые бинты, все еще растерянный и раздумывающий, не стоит ли ему еще раз прокатиться по городу, зазвонил его телефон. Свет в доме Эрена через дорогу был включен, и Леви знал, что никто не спит. Ни одна полицейская машина не появлялась, чтобы сообщить о чем-либо, что указывало на то, что они все еще ведут поиски. Не то чтобы Леви верил, что полиция действительно может чем-то помочь, но он не думал, что они будут настолько бесполезны. Звонила Ханджи. — У меня появилась идея, — сказала она прежде, чем он успел с ней поздороваться. — Почему бы тебе не попросить отца Эрена зашить раны? Возможно, это сможет замедлить кровотечение. Это была не самая лучшая из идей. Гриша сам предложил это, но Леви не считал, что это будет полезно. Конечно, Ханджи никак не могла знать, так как ее здесь не было, но, несмотря на это, Леви сдержал вздох, который хотел сорваться с его губ, и спокойно ответил: — Раны просто снова откроются, Ханджи… — сказал он. Отчаяние, казалось, было высосано из его тела вместе с энергией, и теперь Леви был просто ямой страданий и никчемности. — Они могут не открыться. Чем бы они ни порезали руки Эрена, если на твои наложены швы, возможно, тебе удастся замедлить кровотечение. Когда твоя рука будет зашита, эффект заживления ускорится! Леви горько рассмеялся. — А потом? Тот, кто это делает, просто снова откроет рану и причинит Эрену еще больше боли. — Ну, малыш Леви, я тут провела исследование, понимаешь? Леви хотел грубо ответить, но понимал, что Ханджи этого не заслуживает. Он сдержался, зная, что у него и так достаточно причин для тревоги. Ханджи прочистила горло: — Кровопускание как ритуал проводится только с помощью порезов на верхних конечностях. Это связано с энергетическим зарядом и близостью к сердцу, я… я, честно говоря, не могу этого объяснить. Но это имеет отношение к колдовству, не так уж сильно отличающемуся от того, что твоя мать делала с чаем. Глаза Леви внезапно расширились. Что? Он ослышался, не так ли? — Что ты сказала? — недоверчиво переспросил Леви. — Да… Очевидно, это так. Я не могу найти достаточное количество информации, извини, в интернете ничего нет, и я… ну, я только что вломилась в национальную библиотеку. — объявила Ханджи. — Может быть, когда двери откроются через два часа, меня арестуют, так что… Леви в шоке застыл. Ханджи абсолютно сумасшедшая! — Но, может быть, Эрвин найдет предлог, чтобы вытащить меня из тюрьмы, а? Я… — Переходи прямо к делу, раз уж ты уже занимаешься незаконным дерьмом! — встревоженно оборвал ее Леви. — Верно! Так вот, я нашла информацию только в одной книге, и серьезно, Леви, она древнее всего, к чему я когда-либо прикасалась в своей жизни. Ей, должно быть, четыреста лет, она разваливается у меня в руках! Боже мой! Меня точно арестуют… — Она говорила быстро и тихо, бормоча себе под нос. — В любом случае, это все легенды, понимаешь? Детские сказки, древние, региональные, все такое… В них написано о северной части нашей страны, где находится Шинганшина. Очевидно, знания твоей матери о растениях взяты из особой области колдовства. Она помолчала несколько мгновений, читая что-то вполголоса, прежде чем начать снова. — Да… здесь говорится, что зеленое колдовство, которое включает в себя навыки работы с природой, энергией окружающей среды и созданием лекарств с помощью растений, происходит от традиционного колдовства. Традиционное колдовство отвечает не только за всю основу зеленого колдовства, но также включает в себя ритуалы с человеческим телом, подношения и преданность Богам и Духам, — драматично продолжила она. — Ты помнишь тот чай, который ты заваривал? Тот чай, который якобы помог Эрену от отравления? Ты способен на это только потому, что твоя мать могла это делать. Кто-то другой не смог бы его приготовить, независимо от того, знает ли он рецепт и есть ли у него необходимые ингредиенты. И это не имеет никакого отношения к обучению. Это связано с тем, кем ты являешься. Леви с трудом сглотнул, все еще оставаясь потрясенным. Это означало, что… — Итак… итак, кто бы это ни был… это… — Это ветвь твоей семьи, — пробормотала Ханджи. — Это какое-то существо, которое питается энергией, как и ты, но нуждается для этого в других средствах. Все это… вероятно, предназначалось для того, чтобы поглотить энергию Эрена, выпив его кровь. Поэтому я думаю, что будет хорошо, если ты попросишь доктора Йегера наложить тебе швы и замедлить кровотечение. — Они снова откроют рану. — повторил Леви, но уже с надеждой в голосе. — Они снова причинят ему боль. — Да, но чем больше раз ты исцеляешься, тем меньше крови у них есть шанс пролить, и тогда ты выигрываешь время, чтобы найти его, — объяснила Ханджи. — И критерии, которым должен следовать этот человек, очень строгие, они не могут оставлять порезы больше нигде на теле. Если они попытаются извлечь кровь иглой, образование рубцов немедленно прекратится. Повторное кровопускание — единственный метод. Леви поспешно сбросил звонок и направился через улицу. Он даже не постучал в дверь и просто открыл ее. Семья Эрена все еще была на том же месте, где Леви оставил их: они сидели на диванах, все еще ожидая звонка из полиции. — Доктор Йегер, — начал Леви, стараясь говорить вежливо после того, как не так давно практически накричал на Гришу. — Не могли бы вы… не могли бы вы зашить мои раны? Гриша нахмурился, выглядя озадаченным. — Ты уверен в этом? Но… они не будут… — Они снова откроются, но попробовать не помешает. — Леви сел на диван рядом с Гришей и начал разматывать бинты. — У меня здесь нет анестезии. — Это не имеет значения, — решительно заявил Леви. Гриша заколебался, подыскивая достаточно веский отрицательный ответ, чтобы отговорить его от этого, но Карла и Зик посмотрели на него с надеждой в глазах, и он пошел за набором для наложения швов. Процесс был немного трудоемким: без анестезии Леви не мог сдержать стонов от боли, когда игла протыкала его кожу, и ему пришлось несколько раз сдерживаться, чтобы не отдернуть руку. Когда Гриша закончил с одной рукой, Леви почувствовал ту же сильную боль, когда нож снова вонзился в его плоть. Он почувствовал, как его мышцы напряглись, а кожа снова лопнула; рука Эрена, вероятно, перестала кровоточить сразу после наложения шва, и это привлекло внимание. Несмотря на невыносимую боль и ощущение, что его плоть уродуется и разделяется пополам, шов остался нетронутым. Швы были тугими, и в руках было тянущее ощущение, но швы оставались, сдерживая кровь. Это заставит похитителя чаще наносить раны Эрену, но даст ему гораздо больше времени, пока Леви не сможет найти его. Ханджи была права. Карла плакала в углу, пока Гриша заканчивал накладывать шов на другую руку. Ощущение стягивания усилилось, но швы оказались достаточно прочными, чтобы не порваться. — Пей много воды, — заключил Гриша с довольным видом, глядя на руки Леви. — Я знаю, что это мало чем поможет, но собираюсь в больницу за пакетами с кровью… это может улучшить ситуацию. Это сделает тебя менее слабым и… это может сделать Эрена сильнее, верно? Леви ничего не выражал, просто наблюдал, как лицо Гриши исказилось от беспокойства. Он слегка кивнул. — Я думаю, что да. Это может помочь. — И как ты собираешься украсть кровь из больницы так, чтобы никто этого не заметил? — спросила Карла, все еще всхлипывая. Она выглядела спокойнее, чем ранее, но все еще была встревожена. — Есть некоторые преимущества в том, чтобы быть одним из директоров больницы маленького городка. — Гриша встал. — Я сейчас вернусь. Подожди меня. Прошло полчаса, прежде чем Гриша вернулся с несколькими пакетами крови и пакетами поменьше с сывороткой, а также кое-какими принадлежностями для переливания. Леви оставался молчаливым и задумчивым, в то время как Гриша и Карла готовились к переливанию. Кровь — это не совсем то, что может заставить его чувствовать себя менее слабым, но она немного поможет. Она укрепит его тело, и чем лучше он будет себя чувствовать, тем быстрее раны Эрена заживут и он сам восстановится от кровопотери. Его разум не замолкал ни на секунду, поскольку Леви непрерывно обдумывал различные способы попытаться найти виновника всего происходящего. Вероятно, это был человек, который околачивался рядом с Эреном. Возможно. Проблема была в том, что, поскольку город маленький, все друг друга знают. Эрен болтал почти со всеми, здороваясь с людьми во время простой поездки в магазин и обратно. Как Леви может угадать? Он должен подходить к каждой двери, стучаться из дома в дом, чтобы спросить, там ли Эрен? — Вот, Леви… — сказала Карла, убирая катетер из его руки. — Как ты себя чувствуешь? — Достаточно хорошо, — сказал он. — Немного устал и хочу спать, но лучше, чем было. Она улыбнулась, но улыбка ее была слабой и не коснулась глаз. — Если хочешь, можешь пойти в комнату Эрена. В последнее время он был так занят, так много читал… Я не знаю, поможет ли это, но… Эрен, конечно, не нашел никаких новых зацепок. Он бы что-нибудь сказал. Леви был очень конкретен, когда просил Эрена рассказывать ему обо всех новых вещах, которые он будет находить. Тем не менее, как писатель, Леви знал, что анализ всей доступной ему информации — лучший способ прийти к выводу. Он поблагодарил Карлу и Гришу, извинился и поднялся наверх. Ковер, на котором Микаса истекала кровью, все еще был испачкан, но сейчас ему было наплевать на этот беспорядок. Когда он открыл дверь в комнату Эрена и почувствовал запах его духов, он почувствовал, как его сердце замирает. Его здесь нет. Он страдает, и это все твоя вина. Если бы ты не уехал, этого бы не случилось. Тебе следовало лучше защищать его. Если ты потеряешь его, это будет твоя собственная вина. Он даже не пытался выбросить эти мысли из головы, потому что знал, что они были правдой. Если бы он отказался помочь Эрвину… вероятно, его бы уволили. Но что с того? Они были бы вместе, с Эреном все было бы в порядке, и его не пытали бы где-нибудь в темном подвале. Леви должен был подумать, что это могло быть проклятием, и что его мать, возможно, была права. Он всегда думал, что во всем виновато что-то иное. У него были ключи к разгадке; когда у Эрена отказали тормоза, у Леви было доказательство того, что это было физическое событие, а не что-то вроде проклятия. Но, по своей наивности или глупости, он думал, что с Эреном, возможно, все будет в порядке, что он не подвергнется опасности, если останется дома под присмотром. Как он мог быть таким идиотом? Там он заметил, что прибыла полиция. Карла, Гриша и Зик вышли из дома и бежали к машине, но Леви не нужно было обладать исключительным слухом, чтобы понять по реакции Карлы, что они все еще ничего не нашли. Конечно, они не найдут Эрена. Полиция состояла из простых смертных. Эрен был в его руках, и он — единственный, кто может что-то сделать. Он огляделся, заметив, что в комнате Эрена царит настоящий беспорядок. Кроме того, вернулось то же самое ощущение, что из него высасывают энергию; была ли энергия в его комнате такой негативной? Эрен не всегда был организованным, все зависело от того, как он себя чувствовал, и на прошлой неделе он определенно испытывал стресс. Повсюду были разбросаны бумаги, а поношенная одежда брошена на кровать, на стол и даже возле окна. Он подошел к тумбочке и обнаружил прямо под ней дневник Кушель и сборник рассказов. На кровати лежала брошенная записная книжка. Леви улыбнулся. Ты и правда старался. Это был бы не ты, если бы ты не был таким целеустремленным. Он вытащил блокнот, отметив, что все записи были цитатами или номерами страниц из дневника его матери. Леви сидел на неубранной кровати, внимательно читая заметки. Некоторые, подчеркнутые фломастером, привлекли его внимание. — Книга местных сказок, глава 10, страница 124, — прочитал Леви. — Кеттунои — ведьмы, пожирающие насиоджа. Он вытащил книгу, ища нужную историю. Лисы были распространенным местным суеверием, но если история правдива и они питались насиоджа, почему один из них охотился за Эреном, а не за Леви? Это он должен быть в опасности, а не Эрен. Леви, не колеблясь, начал читать, заметив, что Эрен подчеркнул некоторые фразы карандашом. — Будучи ведьмами, способными принимать облик лисиц, связанными с духами и основателями необычного клана, кеттунои напрямую не вредят людям, но ассоциируются с невезением из-за своей реальной идентичности. — Он читал медленно, нахмурившись. — Говорят, что тому, кто встанет на пути одного из них, не повезет в работе, эмоциональной жизни и здоровье. Поскольку они являются существами-антагонистами по отношению к насиоджа и способны поддерживать свою долголетнюю жизнь точно так же, как насиоджа, оба вида могут конкурировать за источники энергии или пищи. Кеттунои даже могут считаться естественными хищниками насиоджа. Что? Лисы? За всем этим стоят лисы? Леви бросил блокнот на кровать, ошеломленный, пытаясь обдумать то, что он только что прочитал. Если Эрен обратил на это внимание, значит, он что-то заподозрил. Если подумать… Эрен как-то упомянул, что видел лису за несколько секунд до того, как попал в аварию. И, если они действительно были способны превращаться в людей, то вполне возможно, что в дополнение к тому, что они шпионили за Эреном, они могли перерезать автомобильные тормоза! Леви выпрямился, чувствуя, что дышит чаще. Он открыл окно, впуская воздух, и прислонился к раме. Солнце уже взошло, а полицейская машина все еще стояла там. Темноволосый бородатый полицейский прощался с Карлой и Гришей. Но не это привлекло внимание Леви. Он посмотрел на свой дом через дорогу, любуясь садом, за которым так тщательно ухаживал. Он пытался соорудить что-то, что напоминало бы ему о его матери, поэтому расставил по дому ее любимые растения; но ему на ум пришла одна конкретная сцена. Эрвин. Эрвин, в тот день, когда они с Эреном были у Леви… В тот день Эрвин сказал, что видел лису в саду Леви. Даже если лисы были обычным явлением в Шинганшине, Леви видел их всего несколько раз за последние месяцы. Они никогда не вторгались в его сад. Но в тот конкретный день вторглись. Леви отошел от подоконника, приступая к безудержной уборке, в то время как его разум думал о миллионе вещей. В комнате был беспорядок, и это было единственным объяснением того, что его энергия так сильно угасала, когда он вошел. Он начал собирать книги Эрена, расставил в ряд обувь, сложил грязную одежду в отдельную стопку, застелил постель и взбил подушку. Только когда он взял полотенце со стола, в его голове что-то щелкнуло. Под полотенцем был горшок с фиалками. Леви подошел, заметив, что негативная энергия комнаты сконденсировалась вокруг этого маленького горшочка. Он нахмурился, держа растение в руках. То же самое странное чувство, что он медленно истощается, охватило его, но Эрен никогда не жаловался на плохое самочувствие в своей собственной комнате. Вероятно, Леви чувствовал, что его энергия истощается именно потому, что он был насиоджа. Странно то, что он не помнил, чтобы фиалки были растениями, высасывающими энергию. Конечно, Леви не был Кушель, и у него не было всех тех знаний, которыми обладала она. Но определенно ни одна фиалка никогда не пыталась высосать из него энергию подобным образом. Он поднес пальцы к растению, потрогал его лепестки и листья. Он осторожно зарылся в землю кончиками пальцев, чувствуя, как его энергия истощается еще сильнее, когда он дотрагивается до какого-то места. Каково же было его удивление, когда, незаметно зарывшись в землю, обернутую вокруг корней фиалки, он обнаружил четыре черных семени; семена, которые, к своему удивлению, он сразу узнал. Кураре. Леви достал телефон и сразу же позвонил Ханджи. Будет здорово, если ее еще не арестовали. — Леви, ты… — Кураре, Ханджи, — перебил он, даже не дав ей сформулировать мысль. — Внутри растения, которое было у Эрена в комнате, есть семена кураре. Это наркотик; яд, используемый для паралича. Все это время он не глотал яд, он вдыхал его. — Боже мой, — растерянно пробормотала Ханджи. — Так… кто дал ему это растение? Или кто-то зашел в его комнату и положил туда семена? Я думаю… — Я так не думаю, — Леви взял растение и вышел из комнаты Эрена, сбегая вниз по лестнице. — У Эрена раньше не было этого растения, и его комната не была полна негативной энергии. Через некоторое время я начал замечать это. — Тогда выясни, кто это сделал! — заявила Ханджи. — Человек, который дал это Эрену, и есть тот, кто похитил его! Леви уже повесил трубку, когда добрался до Карлы. Она сидела на диване, одинокая и задумчивая, а полицейский, который разговаривал с ней ранее, ушел. Леви слышал, как Гриша и Зик возятся на кухне, вероятно, готовя что-нибудь поесть. — Карла. — взволнованно позвал Леви. — Где Эрен раздобыл это растение? Откуда он его принес? Карла посмотрела на фиалку, пытаясь осмыслить вопрос Леви. — Он… он принес его из больницы. Оно стояло в его кабинете, — пробормотала она. — Он сказал, что это подарок. Подарок, конечно же! — Подарок от кого?! Карла нахмурилась, уставившись на маленький горшочек в руках Леви. — Я не знаю, он мне не говорил, — и потом она испуганно посмотрела на Леви. — Это как-то связано с его исчезновением? Как… — Мне нужно выяснить, кто ему это подарил, — настаивал Леви. — Энни должна знать, — сказал Гриша, входя в комнату. Казалось, он слышал большую часть разговора. — Она коллега Эрена и проводит с ним большую часть дня. — Энни, — повторил Леви. — И как мне с ней поговорить? — У меня есть номер ее телефона. — пробормотала Карла. — Однажды мы работали на одном этаже, я… — Быстрее! — поторопил ее Леви, кинув растение на кофейный столик. Карла взяла свой телефон, позвонила Энни и передала трубку Леви. Прошло несколько гудков, прежде чем Энни наконец ответила монотонным голосом. — Доброе утро, миссис Йегер. Неужели что-то случилось… — Вы Энни? — поспешно спросил Леви. От удивления она на несколько секунд лишилась дара речи. — Да. Кто это? — Леви, парень Эрена. — Он никогда раньше так не представлялся, и это заставило его сердце замереть. — Мне нужно, чтобы ты мне кое-что сказала. У Эрена в кабинете была фиалка, помнишь? — Да, — недоверчиво ответила она. — Я поливала это маленькое дерьмо, потому что Эрен никогда не бывает в кабинете. Я рада, что он забрал ее… на самом деле, он еще не приходил. Не знаешь, он снова изменил свое расписание? Он никогда мне ничего не говорит… — Ты можешь вспомнить, кто дал ему это растение? Пациент? Мне нужно имя. — И зачем тебе это нужно? — Энни звучала крайне подозрительно. — Энни, пожалуйста! — Леви настаивал, почти умоляя. — Пожалуйста, попытайся вспомнить, кто это был. Энни молчала еще несколько мгновений, пока наконец не ответила. Ее тон был более серьезным, но Леви надеялся, что она понимает всю серьезность ситуации. — Я не помню, кто именно подарил фиалку, но могу посмотреть в регистрационных документах. Я вроде как помню дело, которым он занимался… просто… подожди минутку. Он прождал целых пять минут. Леви слышал только стук клавиатуры Энни, в то время как Карла, Гриша и Зик стояли вокруг него в полной тишине. Когда она наконец ответила, у него на мгновение замерло сердце. — Хистория Рейсс. — Хистория, — недоверчиво повторил он. — Хистория, библиотекарь? Рядом с ней Карла упала на диван, закрыв лицо руками. — Да, если я не ошибаюсь, она работает в библиотеке, — заключила она. Леви искренне улыбнулся, впервые за этот, казалось, долгий день. — Спасибо, Энни. — Не за что, но… Он повесил трубку, не услышав ее ответа, и поспешил к входной двери. Он повернулся, чтобы сказать что-то семье Эрена в последний раз, прежде чем броситься к своей машине. — Сожгите это растение. Дотла. — скомандовал он. — Я пошел спасать Эрена.

***

Несколькими часами ранее. Эрен открыл глаза. Потребовалось некоторое время, чтобы его зрение приспособилось. В его руках была сильная боль, но когда он попытался пошевелить ими, то понял, что это невозможно, так как боль усиливалась. Он был в ловушке. В комнате было темно, и скудный свет исходил от единственной лампы, висевшей на стене; он никогда не видел такой старой лампы. Стены были увиты виноградными лозами, вокруг него стояла какая-то старая деревянная мебель, а также была единственная деревянная дверь, которая, казалось, была готова разлететься вдребезги, если кто-нибудь хлопнет ею достаточно сильно. Он стоял на коленях на чем-то похожем на жертвенный камень, с кляпом во рту и удерживаемый на месте несколькими цепями, которые обвивали его руки и ноги и прикреплялись к стенам и потолку. Он посмотрел на свои руки и увидел, что цепи обвивают его запястья. На каждом предплечье было по большому порезу, и Эрен заметил, что именно оттуда исходила боль. Его ноги болели, а руки покалывало от такого положения, он едва мог пошевелить пальцами и задавался вопросом, как долго он здесь находится. Его все еще подташнивало, но не настолько, чтобы вырвало; слегка кружилась голова. Эрен облизнул губы, осознав, что они пересохли и ему хочется пить. Последнее, что он помнил, была Хистория и все эти странные разговоры. Было слишком поздно, когда он наконец понял, что именно она стояла за всем, что с ним случилось. Но как? Зачем? Он не мог придумать ничего, что могло бы оправдать это. Он никогда не делал ничего плохого Хистории, он даже почти не знал ее. Он хватился своей рубашки только тогда, когда понял, что ему холодно. Его волосы были распущены и прилипли к лицу и шее; по какой-то причине он сильно вспотел. Он спросил себя, знает ли Леви, где он находится, ищет ли он его, чувствует ли он эту боль. Он должен быть в отчаянии. Не обращая внимания на боль, он попытался вырвать одну из своих рук, но обнаружил, что не только застрял, но и ослабел, а его конечности онемели. В третий раз, когда он безуспешно попытался вытянуть руки, кто-то вошел в комнату. — Я вижу, ты проснулся, — это была Хистория. У нее было серьезное выражение лица, немного похожее на то, когда он видел ее в последний раз перед тем, как потерять сознание. Он заметил, что Хистория размахивает странно украшенным кинжалом. Лезвие было чистым, но вскоре он заметил, что в другой руке она держит окровавленную тряпку. Неужели она резала его этим? Острая боль в его руках усилилась при этой мысли. — Бесполезно пытаться двигаться, ты не сможешь освободиться. — Она вытащила ожерелье из-под своей блузки, показывая ему ключ. Эрен закричал, несмотря на кляп во рту, но выдавить что-либо связное было невозможно. Хистория бросила на него неодобрительный взгляд и подошла, глядя на него сверху вниз. У Эрена не было достаточно сил, чтобы продолжать кричать сквозь кляп; у него даже не было сил бодрствовать. Ему снова захотелось спать. Ему нужна была вода, он хотел выбраться отсюда. Неужели она действительно собиралась убить его? — Трудно пускать тебе кровь, когда Леви постоянно пытается залечить твои раны, — сказала она больше себе, чем Эрену. Ее взгляд скользнул между предплечьями Эрена, пока она оценивала порезы. — Мне нужно их переделать. Эрен не ожидал той боли, которую почувствовал, когда она приблизилась. Достаточно быстро, в мгновение ока глубокий порез был переделан. Он закричал сквозь кляп, пытаясь вырвать руку, но было невозможно сдвинуться даже на дюйм, пока он был прикован. Все, что он мог сделать — это приготовиться к боли, когда она перешла к другой его руке. — Пройдет какое-то время, прежде чем все будет готово, — разочарованно пробормотала она. — Должно быть, именно поэтому в книге описывалось такое долгое время подготовки. Эрен прищурился, пытаясь сдержать слезы боли, которые грозились потечь по его лицу. Когда он снова открыл их, Хистория смотрела на два сосуда у него под мышками, в которые капля за каплей стекала его кровь. Вот почему у него кружилась голова; она собирала его кровь. Как долго? — Не волнуйся. Я дала тебе стимулятор. Он позволит тебе производить больше крови в течение определенного периода, ты пока не умрешь. Конечно, как будто бы это хорошая новость! Он попытался сказать что-то еще, несмотря на кляп, хотя его голос был приглушен, пока Хистория раздраженно не посмотрела на него. Она вытащила кляп у него изо рта и заговорила твердым тоном: — Кричать бесполезно, мы в хорошо спрятанном подвале. Никто тебя не услышит. Вот почему я собираюсь предоставить тебе эту привилегию, но не злоупотребляй ею. Если ты закричишь, я снова заткну тебе рот кляпом, — она говорила твердым и решительным тоном, глядя Эрену в глаза, ее глаза светились интенсивным и пугающим синим цветом. — Но отравить тебя было достаточно сложно, особенно когда Леви постоянно лез под руки. А я тем временем воспользуюсь моментом, чтобы насладиться твоим обществом. — Я-яд? — Эрен запнулся. Этого он не ожидал. Несмотря на то, что Леви сказал, что это могло быть причиной его плохого самочувствия. — Как? Хитория слабо улыбнулась. — Кураре, Эрен. — просто сказала она. — Это высокотоксичное, парализующее растение, которое поражает нервную систему. Но ты этого не знаешь, не так ли? Эрен молчал, разрываясь между тем, чтобы накричать на Хисторию или пожаловаться на боль. В итоге он не сделал ни того, ни другого. Он почувствовал, что на его лице застыло выражение шока, смешанного с болью, и не смог удержаться, чтобы не нахмуриться. — Я приму твое молчание за согласие. В тот раз тебя было легко отравить, капля кураре попала тебе на кончик носа, а ты даже не заметил. — Она продолжала слегка улыбаться. Эрен нахмурился, чувствуя себя все более и более сбитым с толку. На кончике его носа? Она не могла… — Когда ты попала в больницу, — сказал он, наконец осознавая. Она продолжала улыбаться, как ребенок, демонстрирующий родителям свои хорошие оценки. На этот раз ее улыбка была немного более искренней, но все еще мрачной. — Конечно, на самом деле со мной тогда ничего не случилось. Мне просто нужен был предлог, чтобы подобраться к тебе поближе, немного оценить тебя, прежде чем я начну заклинание. Эрен уже успел забыть о том дне в больнице; Хистория тогда коснулась кончика его носа. Этот жест немного смутил его, но он никогда бы не подумал, что что-то настолько простое может быть способом отравления. Даже Леви ничего не заподозрил, думая, что это произошло из-за выпивки или еды, но все это время… — Но даже если ты не знаешь кураре, Леви, конечно, знает, — продолжала она. — Вот почему мне пришлось спрятать семена внутри цветка, который я тебе подарила. Если бы я подарила тебе вазу с кураре, он бы сразу заметил. — Цветок? — Была ли эта невинная фиалка источником всех пыток, которые он испытывал в последние недели? — Но что… — Хотя кураре очень силен, его воздействие при вдыхании в течение короткого промежутка времени не может отравить взрослого… — она указала на тело Эрена. — …сильного мужчину, как ты. Кроме того, у тебя энергии намного больше, чем у обычного человека. Мне нужно было, чтобы ты оставался в контакте с кураре в течение определенного времени. Семь недель, если быть точным, пока, наконец, яд не ослабит твое тело настолько, чтобы я смогла провести ритуал кровопускания. Мне просто нужно было выманить Леви из города на несколько дней, но этого оказалось достаточно, чтобы я смогла заманить тебя сюда. Эрен выглядел таким озадаченным, что Хистория слегка рассмеялась, взглянув ему в лицо. — Проблема в издательстве… Работа Леви… — Он начал пытаться что-то сформулировать, но не смог. — Я знала, что наложение порчи на того друга Леви, которого ты так сильно ненавидишь, пригодится. Но когда? Было ли это в тот раз, когда Эрвин сказал, что видел лису среди растений? — Ты заставила его удалить файлы. И вынудила его вызвать Леви в издательство. — Бинго. Разве это не было умно с моей стороны? И я сделала все это сама. Эрен сглотнул, чувствуя, как его лицо искажается от отвращения. Он сжал руки в кулаки, чувствуя, как в ранах пульсирует боль. — И к чему весь этот цирк? — раздраженно проворчал он. — Если это просто похищение, зачем было меня травить? Если Эрвин был у тебя под контролем все это время, ты могла бы выманить Леви из города раньше. Зачем было ждать? Она прикусила нижнюю губу, немного отстраняясь от Эрена. Она выглядела так, словно ей нужно было немного подумать, прежде чем ответить, и когда она начала говорить, то использовала легкий тон. — Ах, не ослабляя тебя, я не смогла бы забрать твою энергию себе, — пробормотала она. — И тебе нужно быть в сознании во время большей части ритуала кровопускания, как сейчас. Пока ты слаб и не можешь сопротивляться, мне легче с тобой справиться, — заявила Хистория, глядя ему в глаза. — После того, как ты умрешь, разделаться с Леви будет просто. Он, вероятно, все равно попытается найти тебя, так что устроить ловушку будет легко. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, чувствуя, как его горло горит от жажды. Его спина болела от пребывания в таком положении, и он мог только надеяться, что кто-нибудь быстро придет ему на помощь. Но кого он обманывал? Как кто-то сможет сюда попасть? Он никому не сказал, куда поехал. То есть, если бы кто-нибудь, кроме Леви, которого не было в городе, заметил его отсутствие. Вполне возможно, что только Леви заметил, что происходит что-то странное. — Как долго я здесь нахожусь? — Несколько часов, — сказала она. — Ты очень тяжелый. Прошло некоторое время, прежде чем мне удалось затащить тебя сюда. А у моих друзей, скажем так, нет рук. — Она сделала жест пальцами. Друзья? О чем она? — Почему ты приковала меня цепями? — спросил он в замешательстве. — Кто ты такая? Хистория приподняла бровь. — Я — Хистория, Эрен. Разве не так? Эрен стиснул зубы. — Ты поняла мой вопрос, — сказал он тихим голосом, стараясь, чтобы это прозвучало угрожающе. Эрен прекрасно понимал, кто был связан и у кого был нож, но его гнев был сильнее страха. Хистория продолжала разговор дружеским тоном, который заставил Эрена закипеть от ярости: — Ну, я пытаюсь пить твою кровь. В любом случае, «пытаться» — правильное слово, поскольку осуществить это кровопускание, очевидно, намного сложнее, чем описано в книгах. Она подошла к столу и положила на него кинжал и окровавленную тряпку. В углу комнаты стоял книжный шкаф, и Хистория вытащила оттуда одну книгу. Она оставила ее на столе и наклонилась, чтобы прочитать. — Здесь сказано, что мне нужно выпить в два раза больше твоей крови, отсюда и стимулятор. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз делала это, так что мне нужно освежить свою память. — Затем она задумчиво коснулась указательным пальцем своего подбородка, словно что-то вспомнив. — Вообще-то, в тот раз я сначала убила Аккермана, но то была удача. Вот почему я подумала, что на этот раз лучше всего следовать правильному порядку, мы не всегда можем рассчитывать на то, что судьба все уладит за нас. — Что?! — недоверчиво спросил Эрен. Хистория подняла глаза к потолку, все еще пытаясь что-то вспомнить. — Это всего лишь второй раз, когда я провожу этот ритуал. Первый раз был… восемнадцать лет назад? Да… Я так думаю. В то время я была немного неопытна, знаешь ли, у меня не было никого, кто мог бы меня научить, и мне приходилось все делать самой, так что… ты знаешь, как это бывает, — сказала она, ухмыляясь. Восемнадцать лет? О чем она говорила? — Кто… кого ты убила? — ошеломленно спросил он. Кто она такая? Сектантка? Маньячка? Почему именно я после стольких лет без убийств? — Ну, а кого же еще, Эрен? — сказала она веселым тоном, снова опуская взгляд в свою книгу. — Адама и Масами Аккерманов. Его глаза расширились, он подавил крик ярости и стиснул зубы. Родителей Микасы?! Она убила родителей Микасы?! Эрен в ярости наблюдал за Хисторией, отмечая, как внимательно она читала эту пыльную книгу. Он огляделся, ища какой-нибудь способ освободиться, но, казалось, он ничего не мог сделать самостоятельно; он не мог пошевелиться. Он снова посмотрел на Хисторию, увидев, что она что-то записывает в маленький журнал, лежащий рядом с книгой. Он глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие. — Что ты имеешь в виду? — осмелился спросить Эрен, в его голосе явно слышался гнев. — Как ты могла убить родителей Микасы? Ты… это было слишком давно, и ты не старая! Хистория даже не подняла глаз от своего дневника. Закончив свои записи, она подняла взгляд на Эрена, ее голубые глаза рассеянно блестели в тусклом свете, исходящем от фонаря на стене. — Спасибо, Эрен, это комплимент, — сказала она все тем же новым серьезным тоном, к которому он не привык. — Но мне тридцать семь лет. Я знаю, что это не похоже на правду, поэтому я лгу о своем возрасте. Но в любом случае, сохранить свою молодую внешность возможно только благодаря родителям Микасы, так что я им благодарна. Эрен пребывал в шоке, ему хотелось брыкаться и кричать, но у него не было ни сил, ни ясности ума даже на то, чтобы взбеситься. Когда он не смог прийти к правдоподобному выводу, то пробормотал несколько непонятных слов. Хисторию, казалось, позабавила эта сцена. — Ты что, еще не понял? Он не ответил. Хистория прислонилась бедром к столу, скрестив руки на груди. — Я знаю, ты хочешь знать. Ты можешь спросить меня. Я обещаю, что отвечу, чтобы ты не умер, не получив желаемых ответов, — сказала она. — Это мой способ поблагодарить тебя за дополнительные годы долголетия, которые ты мне обеспечишь. Эрен не знал, хорошо это или плохо, но если ему удастся отвлечь ее разговором, может быть, он сможет выиграть больше времени? Он чувствовал головокружение, и оно не собиралось утихать, но поскольку его кровь медленно капала, он все равно смог бы дольше оставаться в сознании. Леви шел за ним, не так ли? Ему нужно было сделать все, что в его силах, чтобы выиграть время. — Где это «здесь»? Где мы находимся? — спросил он. Хистория, казалось, была немного озадачена этим вопросом. Она огляделась по сторонам и ответила просто и прямо. — В подвале библиотеки. Но бесполезно думать, что Леви сможет добраться сюда. Конечно, путь сюда представляет собой лабиринт коридоров, моя семья была бы глупой, если бы не подумала об этом в первую очередь. Лабиринт очень хорошо защищен моими растениями и моими слугами. Леви просто не может чувствовать твою энергию, я позаботилась о том, чтобы мои растения сделали свое дело. Неудивительно, что я решила поймать сначала тебя, а потом его. Мне очень повезло поймать обоих родителей Микасы одновременно. Но Аккерманы с потомством немного глуповаты, это могло сработать в мою пользу. Эрен просто слушал, не зная точно, о чем спросить. Обычно он был хорош в ведении бесед, но его жизнь никогда не подвергалась такой опасности, как сейчас. — Зачем ты это делаешь? Кто твоя семья? Она скрестила руки на груди. — Ну, Эрен… мой клан очень похож на клан Леви. На самом деле, правильно сказать, что наши семьи происходят из одной ветви, — ответила она. — В конечном итоге у Аккерманов установилась своего рода уникальная связь с душами, которые они должны были использовать в качестве пищи, но им нужно было питаться почти ежедневно, они использовали эту связь таким образом, который был выгоден всем участникам; как комменсализм. Затем она закатила глаза. — Но, конечно, был конфликт между ветвями клана. Рейссы питались от Аккерманов и их партнеров и всегда сохраняли всю информацию в этой библиотеке, в то время как Аккерманы этого не делали. Их знания были утеряны внутри клана Аккерман, и они начали называть это проклятием. — продолжила Хистория, улыбаясь. — Мы используем их жизненную энергию и их ракаани в качестве собственного источника пищи, но нам не обязательно делать это ежедневно, как это делают они. Это наше преимущество. Эрена затошнило. — Значит, это ты перерезала мне тормоза? — поспешно спросил он. — Зачем? Как этот несчастный случай мог тебе помочь? Хистория выглядела довольной тем, что этот вопрос наконец-то был задан. — О, я всегда знала, что ты был партнером Аккермана, с самого детства, — сказала она, в ее голосе звучала гордость за себя. — Когда ты был маленьким, ты редко ходил в библиотеку, поэтому не особо обращал на меня внимание, но я всегда знала, что в тебе есть что-то особенное. Практически невозможно не почувствовать энергию, которую вы, раакани, излучаете. Эрен прикусил нижнюю губу, все еще не понимая, как это могло быть ответом на вопрос, но Хистория вскоре продолжила. — Честно говоря, я думала, что ты ракаани Микасы. Но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это не могла быть она, — продолжала она. — Я некоторое время наблюдала за Микасой после того, как подпиталась ее родителями. Ваши отношения с ней были не очень похожи на настоящую связь между насиоджа и его ракаани. Итак, ты уехал из города, и я предположила, что рано или поздно ты вернешься и что твоему насиоджа не потребуется много времени, чтобы появиться. Ты знаешь, мы все так или иначе связаны с этим городом. Именно здесь возникли наши кланы, разделившиеся на ветви, и именно здесь все началось. Как бы сильно некоторые члены семьи Аккерман ни пытались избежать своей участи, это место всегда будет могилой этой проклятой семьи. Казалось, она имела в виду Кушель Аккерман, но Эрен не был уверен. Она подошла к книжной полке и вытащила одну книгу. Она была похожа на дневник, точно такой же, как тот, что лежал у нее на столе. — У меня здесь были записаны несколько важных дат и некоторые из моих планов, знаешь, чтобы все сделать правильно, — сказала она. — В подростковом возрасте связь между Аккерманом и его ракаани вряд ли будет полностью установлена, но обычно она полностью обретает силу, когда оба достигают совершеннолетия. Итак, поскольку они оба зрелые, их энергия гораздо более питательна, чем энергия ребенка или подростка ракаани. Мне нужно было проверить, есть ли какая-то связь между тобой и… кем бы ни был твой Аккерман. Если ты действительно был чьим-то ракаани, или если бы у тебя просто было столько энергии, сколько в резервуаре. В этот момент она посмотрела Эрену в глаза, отчего у него по спине пробежала дрожь. — Мне нужно было подстроить аварию. Такую, что не убьет тебя, но нанесет тяжелую или мучительную травму, достаточную для того, чтобы заманить твоего насиоджа в город. Он не смог бы бросить тебя после такой безнадежной ситуации. Я даже составила здесь список аварий, едва не приведших к летальному исходу. — Она показала дневник, подняв его вверх. — Я рада, что все получилось с первой попытки. — Значит, ты еще сделала больно Жану и Микасе. — заявил Эрен, видя, как сияют глаза Хистории, как будто ей было приятно видеть, что он следит за ее рассуждениями. — Но зачем? Если ты уже следила за моей семьей, и если Микаса уже была так близка с Жаном, то зачем… — Мне нужно было убедиться, что связь существует, — сказала она. — Я признаю, что это оказалось немного серьезнее, чем я планировала, но вы с Жаном — сильные ребята. Но сейчас я не собираюсь преследовать этих двоих, не волнуйся. Я могу подпитаться только тобой; Леви тоже будет слишком ослаблен и не сможет сопротивляться мне. Тогда я могу подождать, пока у Микасы и Жана не родятся дети, и продолжат клан Аккерманов, чтобы мой источник пищи не иссяк, понимаешь, Эрен? К счастью или к несчастью, у вас с Леви не может быть детей, так что мне больше не нужно ждать. Эрен почувствовал, что его лицо краснеет. Он чувствовал, что у него трясутся руки и потеет спина, но от крика было бы мало толку. Его горло уже разрывалось на части от такой сильной тошноты и жажды. Крик только ухудшил бы его положение. — А как насчет родителей Микасы? У них могло бы быть больше детей. — Он практически выплевывал эти слова. — И все же ты убила их! — Нет. У Адама и Масами была… проблема с фертильностью. Масами потеряла нескольких младенцев, и в какой-то момент стала бесплодна, как бы они ни старались. У Микасы никогда не было бы братьев и сестер. Поскольку Аккерманы никогда не меняют партнеров, имея только одного на всю оставшуюся жизнь, Адам никак не мог завести другую жену и других детей. — объяснила Хистория. — Конечно, они не сказали Микасе об этом, она была слишком мала, чтобы понимать, сколько раз у ее матери случался выкидыш. То, что Микаса родилась, было практически чудом. Эрену было противно то, как говорила Хистория. Он не встречался с родителями Микасы, но был уверен, что страдания, через которые они прошли, были слишком велики для Хистории, чтобы говорить о них таким образом. У нее не было сердца. — И как тебе удавалось шпионить за нами все это время? Я не… — Я думала, ты немного умнее, Эрен. — Она издала легкий смешок. — Я, конечно, спросила своих слуг, моих маленьких друзей. И способность превращаться в лисичку очень помогала. Эрен почувствовал, как у него отвисла челюсть, вспомнив все, что он недавно прочитал. Эти лисы были в буквальном смысле ведьмами, которые принимали облик лис. Вот почему они охотились на пожирателей снов, вот почему их было так много в городе. — То есть вы все… — Нас не так много, как ты думаешь, — объявила она слегка обиженным тоном, как будто это беспокоило. — На самом деле, прямо сейчас здесь только я. Эрен не знал, как продолжить. Чувствуя, как усталость начинает овладевать его телом, он решил промолчать. Эрен не знал, сколько еще он сможет выдержать, разговаривая с ней. Он мог потерять сознание в любой момент, и он не был уверен, выигрывает ли он Леви еще какое-то время. Возможно, он просто изматывает себя. — Моя сестра была убита много лет назад, — продолжила Хистория, не дожидаясь дальнейших расспросов Эрена. — Как ты, возможно, думаешь, мы питаемся пожирателями снов, но мы также рискуем, вступая с ними в конфликты. Мне все еще нужно завести дочь, Эрен. В отличие от насиоджа и его ракаани, мы не живем вечно. В ее голосе слышалась легкая меланхолия. — Я не могу просто бросить свой клан, я несу ответственность за его будущее. Но в этом нет никакой проблемы. Со временем я смогу родить дочь. Эрен все еще чувствовал себя так, словно его ударили по лицу. — Ты… как тебе удается использовать лис? Хистория выглядела удивленной этим вопросом. — Ну, я не контролирую всех лис. — сказала она так, словно разговаривала с пятилетним ребенком. — На самом деле, я контролирую только своих слуг. — Слуги… — пробормотал Эрен. — Ты уже не в первый раз это говоришь. Что ты подразумеваешь под слугами? Что отличает их от других? — Ты уже устаешь, не так ли? — пробормотала она, снова наклоняясь ближе, рассматривая его всего: от его ран до того, как он ответил на ее взгляд. Эрен пытался выглядеть агрессивным, но знал, что слишком устал, чтобы выглядеть угрожающим. — Ответь мне, — прорычал Эрен сквозь стиснутые зубы. Хистория, казалось, пришла к выводу, что нет ничего плохого в том, чтобы рассказать ему немного больше. — На самом деле все довольно просто. Только женщины клана Рейсс могут в полной мере заниматься колдовством. Я полагаю, что в некотором смысле это распространяется и на клан Аккерманов, даже несмотря на то, что за прошедшие годы они утратили свои записи. Эрен смутно помнил, как Леви рассказывал ему о способностях его матери выращивать растения и заваривать чай. Хистория, наверное, права. — Мужчины могут даже совершать небольшие подвиги, такие как приготовление некоторых зелий и создание растений. Леви должен быть в состоянии это сделать. Но, по крайней мере, в клане Рейсс, где мы не утратили своих колдовских способностей, как Аккерманы, мужчины более полезны в своей астральной форме. Эрен не знал, что такое астральная форма, но он уже слишком устал, чтобы настаивать на дальнейших вопросах. На самом деле, его концентрация ускользала, и он едва мог обращать внимание на то, что она лепетала. — Вот почему мы приносим в жертву всех мальчиков, когда они рождаются. Она говорила непринужденно, как будто комментировала погоду. Эрен был удивлен и задался вопросом, было ли правдой то, что он услышал, но затем она продолжила, доказывая ему, что да, он все правильно расслышал. — После смерти они становятся духами лис, которые служат нам слугами и хранителями. Они могут даже принимать физическую форму, если достаточно сильны, но фактически они состоят из жизненной энергии. Они просто духи; слуги, которые уже мертвы, поэтому их нет необходимости кормить, как в моем случае. Эрен почувствовал стеснение в груди, так как усталость усилила его тошноту втрое. Он не знал, не вырвет ли его, поскольку в желудке у него даже не было ничего, что могло бы выйти наружу, но он изо всех сил старался продолжать слушать, что она говорит. Он не мог сдержать беспокойства, которое испытывал за Леви. Если все, о чем говорила Хистория, действительно было правдой, то какую угрозу представляли бы духи для Леви? Внезапно Хистория, казалось, вспомнила что-то неприятное. — Конечно, некоторые из моих предков пытались сделать определенные исключения, но это никогда по-настоящему не срабатывало. Роль мужчин в семье Рейсс всегда была ясна. Единственный, кто дожил до совершеннолетия, был из-за глупости волшебницы Рейсс, или мне следует сказать невинности? — она задумалась. — Он был паршивым яблочком и почти предал клан, но его ждал быстрый конец. Эрен опустил голову, чувствуя, как усталость заставляет его дрожать в цепях. Если бы цепи не удерживали его туловище в вертикальном положении, он наверняка уже упал бы на землю. Он больше не чувствовал своих рук, кроме легкого покалывания, и у него не осталось сил говорить. Он был удивлен, когда с его губ сорвался последний вопрос. — Что за мужчина? Хистория скрестила руки на груди, подозрительно глядя на него. Впоследствии она, по-видимому, пришла к выводу, что Эрен не представляет угрозы в том состоянии, в котором он находился, и решила заговорить. — Ури Рейсс. Возможно, ты слышал о нем. Наверное, судьба уберегла его от смерти при рождении только для того, чтобы он стал ракаани Аккермана. — Она отвела взгляд, уставившись на свою книжную полку, и продолжила медленным, спокойным голосом. — Моя сестра умерла рано, когда я была еще совсем маленькой. Меня вырастила служанка из этой семьи. Она была уже очень старой, и именно она рассказала мне всю эту историю. Хотя у нее не было никакого таланта к колдовству, она обладала большими знаниями о даре нашего клана. Она дала мне образование и помогала, чем могла, прежде чем скончалась. Но есть предел чьему-то обучению, когда ты все делаешь сама. — И она посмотрела на него в ответ, улыбаясь. — И именно поэтому я немного неуклюжа в некоторых вещах. Эрен больше не мог отвечать, поэтому просто закрыл глаза, отдаваясь усталости и сну. Его голова кружилась, и он не видел разочарованного выражения на лице Хистории, когда она заметила, что его руки частично зажили. — Я думаю, мы и так уже слишком долго говорим, Эрен. Твои порезы нужно переделать. — резко сказала Хистория. Она вернулась к столу, крепко сжимая кинжал, и приблизилась к нему. Инстинктивно Эрен попытался отстраниться, когда почувствовал, как ледяное лезвие коснулось его кожи, но цепи и изнеможение в конце концов победили его. Казалось, размышляя о чем-то, наблюдая за его кожей, Хистория засунула кляп обратно в рот Эрена и продолжила грубым тоном, прежде чем Эрен попытался что-либо сказать. — Веди себя прилично, кричать бесполезно. Под обжигающим прикосновением лезвия, снова вспарывающего от края до края его кожу и мышцы, Эрен почувствовал, как его разум затуманивается. После приступа внезапной тошноты он снова потерял сознание.

On skinned knees I'm bleeding

And it won't be long

I've got to find that meaning

I'll search for so long