Оранжевое небо

«Тетю Аню» устроили на стуле в коридоре и попросили подождать. Комнату от коридора отделяла только бежевая занавеска с узором из блескучих синтетических нитей, и Анна слышала, как подростки переругиваются шепотом: – Вы ебанутые, это кто ваще? Если она заразная? – Тише ты! Голос, вероятно Ромы, и правда стих и дальше слов было не разобрать. Прошло пару минут, занавеска дернулась, и к Анне вышли девочки. Кто из них Саша, а кто Полина, она пока не поняла. – Мы вас осмотрим, чтобы убедиться, что вы не зараженная, – отчеканила блондинка. За ее спиной стоял Рома и всем видом старался показать, как он не рад неожиданному прибавлению. Девочки увели ее в кухню и встали поодаль с настороженным видом. Анна кинула рюкзак на пол и начала раздеваться. Ей лишь раз посчастливилось увидеть человека на ранней стадии заражения. Главным симптомом, внешним по крайне мере, были серые пятна на коже, которые постепенно покрывали все тело. Оставшись в нижнем белье (отвратительно долго не менявшемся), она развела руки в стороны, чуть расставила ноги. Девочки обошли ее кругом, рассматривая со смесью страха и отвращения на лицах. Вся эта процедура нравилась им не больше, чем Анне. И хотя атмосфера была совсем другой, чувство уязвимости, всегда сопровождающее оголение перед кем-то, вызвало в памяти образ жестких ручищ с черными обломанными ногтями, которые швырнули ее на землю и пытались стянуть джинсы. По плечам пробежали мурашки, желание вымыться возросло в сотню раз, а рот просто открылся и выдал: – Мальчики вас не обижают? – девочки синхронно подняли к ней глаза, удивленные вопросом. – Не пристают? У блондинки аж челюсть упала, а та, что с розовыми волосами возмутилась неожиданно хриплым голосом: – Вы че, это ж наши друзья! – Давно знакомы? – С первого класса. Анна покивала. Что это значило для них, лет десять? Десять лет назад Анна заканчивала магистратуру. У нее тогда тоже были какие-то очень близкие, важные друзья. Вспомнить бы их имена. – Сколько вам лет? – Шестнадцать. Серому пятнадцать еще. Роме семнадцать. – И мне… – подала голос блондинка. Отросшие сантиметра на три корни, правда, подсказывали, что блондинкой она не была. – исполнилось недавно, – она опустила голову и судорожно вздохнула. Такой у нее стал грустный вид, что сердце защемило. Анна натянула не расстегнутую рубашку через голову и наклонилась к своему рюкзаку: – Смотрите, что есть, – она вытащила сразу три пузатых пачки ночных прокладок. Реакция была что надо – блондинка впилась в них взглядом, как голодающий в сочный стейк, розововолосая воскликнула: – Еб твою мать, храни тебя Господь! – схватила одну и кинулась в соседнюю комнату. Голубой кафель, показавшийся на секунду в проеме двери, намекнул, что, то была ванная. – Идем? – подала голос блондинка. Анна кивнула, и они вернулись в комнату. Рома встретил взглядом исподлобья. Он сидел на пыльном паласе по-турецки сложив ноги. – Она здорова, – заключила девочка и подсела на кровать к Сергею и Коле, которые тут же суетливо подвинулись, освобождая место. Анна осталась стоять. – Кто у вас главный? Все посмотрели на Рому, а Рома ответил: – У нас нет главных. Анна не стала комментировать это противоречие. Она уселась на пол напротив «не главного», копируя его позу. – Вы давно здесь? – А мы на допросе? Может, тетя Аня, – едко произнес Рома. – вы сначала о себе расскажете? Анна пожала плечами: – Что рассказывать? Когда все началось, я была в командировке с коллегами. Какое-то время держались вместе, потом поссорились, один заразился. Последние две недели брожу одна. В этой станичке дня четыре, – этот незатейливый рассказ неожиданно дался ей очень легко. Очень быстро из памяти стерлись первый ужас, попытки найти помощь от государства, бедный Пашка, которого они заперли в каком-то кабинете, когда он стал сереть. Все эмоции перебивало желание просто пожрать досыта, помыться да выспаться. Она помолчала, давая Роме возможность задать вопросы. Он не стал. Прищурился только. – А вы давно здесь? – повторила она, и на этот раз была удостоена ответом: – Можно сказать первый день. Пришли вчера под вечер, переночевали, отправили пацанов в аптеку. Тут и привалило. Анна кивнула. – Здесь долго оставаться нельзя. Тут окапалась бригада строителей. Они начнут обыскивать дома, когда еда закончится. Может, уже обыскивают. Надо уходить. – В смысле? – вскинулась вдруг блондинка. – Почему мы постоянно куда-то уходим? Нас же ищут! Нужно просто посидеть на одном месте и за нами приедут! – Почему за вами должны приехать? – поинтересовалась Анна, поворачиваясь к девочке. – Кто-то из вас ребенок президента? Ребята на кровати покачали головами. Сергей воскликнул, тыкая пальцем в блондинку: – У Саши родители богатые! – У папы картонный завод. – неуверенно подтвердила Саша и впилась в Анну вопросительным, полным надежды взглядом. Будто она знала, где сейчас ее отец и скажет, что ждать осталось совсем недолго. Панику сеять не стоило, но и так откровенно пиздеть, глядя в глаза ребенку, Анна не могла. – Я думаю, этого сейчас недостаточно. – как можно мягче ответила она. – Но он же ищет меня! – отчаянно выкрикнула девочка. Парни тут же на нее зашикали. Всем во что-то нужно верить. Тут и в мирное время лбы об иконы разбивали, а в такое – без слепой веры в хороший конец чикануться было проще простого. Пусть верит, если так легче. Поэтому Анна согласилась: – Конечно ищет. И будет лучше всего, если он найдет тебя целой и невредимой, правда? Поэтому нам нужно отсюда уйти побыстрее… – Секундочку, – вмешался Рома. – зачем уходить, я так и не понял. С этими строителями – почему бы не объединиться? – Это плохие люди, – отчеканила Анна. Конечно, Роме такого ответа было мало. – Да сейчас любой, кто не хочет нас сожрать – хороший человек. – Человек, который ее изнасилует, тоже будет хорошим? – ровно спросила Анна, кивнув головой на Сашу. Рома замер на секунду. А потом прошипел гневно: – Что ты несешь?! И так на фоне общей вежливости резануло Анне «тыканье», так вдруг взбесил этот баран, которому главное было сказать ей что-то наперекор, что она придвинулась к нему и ответила с тем же чувством: – Я знаю, что я несу! Рома посмотрел ей в глаза, а потом сполз взглядом на синяк на ее щеке. Смотрел на него с десяток секунд, сжимая челюсти так, что желваки заходили. Анна подумала, что он ей сейчас еще добавит и отодвинулась. Рома же разомкнул, наконец губы и сказал твердо: – Ну и куда пойдем?