Одуванчик из-под асфальта

И всё таки, мне нравился Джеймс Поттер. При всей своей взбалмошности, игривости и неусидчивости, он был прекрасным учителем. - Коллошу! - Коллошу! Ботинки приклеились к полу, и я с размаху шлёпнулась на холодный камень. Мальчик, в свою очередь, успел поднять одну ногу, а потому приклеился только наполовину. - У тебя почти получилось, Ханна! – Его лучезарная улыбка заставила меня чувствовать себя ещё более ничтожной. – Тебе просто надо было зависнуть на пару секунд…Сириус, какое там заклинание для полёта? - Либо Левикорпус, либо Асцендио. – Проворчал Блэк откуда-то из тёмного угла. Мне и самой не нравилась идея проводить выходной в душном помещении дуэльного клуба, но другого выхода не оставалось. По «доброте душевной» Эмми намекнула мне о выдающих способностях змеёныша в бою, а потому свой курс по подготовке к предстоящему бою я начала с усиленным рвением. На моё счастье, в это же самое время дуэльный клуб пополнился двумя известными личностями – Сириусом Блэком и Джеймсом Поттером. Последний, как несомненно одарённый ребёнок, за несколько недель выучил большинство заклинаний и даже успел сойтись в поединке с главой клуба, профессором Стебль. Вышел, правда, проигравшим, но ученики ещё долго передавали между собой слухи о профессиональном мастерстве Поттера и его выдающейся ловкости. Однако, к моему моменту вступления в клуб, Джеймс уже планировал из него выйти. Всё же был у Поттера среди его многочисленных преимуществ один недостаток – он загорался пришедшей ему в голову идеей и старался достичь цели как можно быстрее, порой забывая о своей школьной жизни и учёбе. Впрочем, если цель требовала долгого сидения на одном месте и монотонной зубрёжки, то Джеймс тут же забывал о ней и переключался на другую. После дуэли с профессором его пыл поутих, желание сражаться с другими отпало, и он высматривал себе новое занятие, очевидно, заполняя время до следующего года, пока он наконец не вступит в команду по квиддичу. Профессор Макгонагалл признавала талантливость мальчика, но и одновременно раздражалась его неусидчивости. Порой на наших занятиях всё проскакивали комментарии о выходке, которую Джеймс учудил – и поверьте, весь сентябрь его имя мелькало то в сплетнях учеников, то висело в списке наказания. Очевидно устав от постоянных замечаний, профессор попыталась нагрузить Джеймса теорией и бумажной работой, благо, положения декана и преподавателя ей это позволяли. Весь этот конфликт не был явным и открытым – я совершенно случайно услышала об этом от самого мальчика, когда, засев на пару с Блэком и Люпином в библиотеке, он жаловался на количество домашней работы. Сложив в голове два плюс два, я увидела дельное предложение, которое и высказала мальчику. «Я дам тебе свои конспекты за прошлый год, а ты научишь меня драться» – как-то так оно и звучало. - Честно признаться, твои навыки заставляют меня задуматься. – Джеймс подошёл ближе и помог мне отодрать ботинок от пола. – У тебя явная предрасположенность к огненным заклинаниям, но большая часть из них забирают много энергии, так что их обычно используют в конце боя. А твои левитационные чары…даже не знаю, как сказать. - Настолько плохи? – Я потёрла болящую спину и невесело скривилась. - Не совсем. Просто у тебя, как же там это называлось? А, метод грубой руки. Это когда ты управляешь заклинанием не с помощью магической силы, а применяешь физическую, будто бы пытаешься поднять что-то своими руками. Не думаю, что тебе удастся переучиться за две недели. Впрочем, если ты посвятишь этому всё своё время…. - Нет уж, спасибо. – Я прошлась в конец зала и отыскала бланк на столе, отметилась об окончании своего времени. – Времени у меня на это пока нет, да ещё и защитные чары было бы неплохо нагнать. В любом случае, спасибо за дуэль. - Ханна, подожди. Я тяжело выдохнула. После двухчасовой тренировки мне хотелось только помыться, поесть и возможно нанести на исцарапанные вдоль и поперёк конечности заживляющую мазь. Если бы в список освоения новых навыков на ближайшие десять лет мне надо было бы внести навык сражения, я бы поставила его куда-нибудь ближе к концу, сразу после астрономии. - Что, если тебе проявить креативность? – Джеймс поставил короткую роспись в бланке и параллельно монотонно стучал пальцами по столу. – У тебя хорошо получаются трансфигурационные чары. Конечно, превратить противника в свинью будет слишком долго и муторно, я пытался, но воссоздать перед ним кусок льда или кактус. Подумай над этим. Энергично помахав рукой, Поттер и его друг выскользнули за двери комнаты. Следующее состязание должно было состояться только через неделю, и то не факт. Мне было известно, что мальчик собирался уехать на свадьбу к другу своего отца, и дёргать его перед праздником мне не хотелось. Большой зал наполнился теплом и голосами. Я прошла на своё устоявшееся место неподалёку от двери и едва не попала волосами в тарелку с супом. Блюда в школе поражали своим богатством и вкусом – меню на неделю вывешивалось около входа в Большой зал и всегда было разнообразно, за две недели одно и тоже блюдо никогда не повторялось. До меня доходили слухи, что каким-то необъяснимым образом эльфы запоминали аллергиков поимённо и подавали им отдельную еду, даже если дети менялись местами и пересаживались. Пережёвывая варёную морковь, я невольно усмехнулась. Домашние эльфы и правда были удивительными созданиями. Являясь, по сути, рабами, что проживали свою жизнь в дне сурка, загруженные домашними монотонными делами, и не получающие за это ни галеона, они удивительно легко и спокойно справлялись со своей работой. Никогда, даже в страшилках и поучительных историях для детей, эльфы не шли против хозяев и не желали отомстить им. Как вечные слуги, что могли прислуживать своей семье ни одно поколение, они не были достойны даже обычной одежды, от того не желая лишний раз показываться на глаза своим хозяевам, облачённые в холщовый мешок или порванные тряпки. И при всех этих условиях, лишь единицы стремились получить свободу и вырваться из рабства. Впрочем, не стоило думать, что они полагались только на физический труд. Ни для кого не было секретом (хотя и оставалось загадкой) что эльфы могли использовать магию, причём невербально и так легко, будто они рождались с базовыми магическими умениями. Не раз в книгах, да и вживую, мне удавалось увидеть, как домовик появлялся из тени угла, чтобы забрать куртку своего хозяина, или поднимал в воздух мешок, наполненный мукой. Трансгрессия и левитационные чары давались им особенно легко. Моя рука дрогнула, проливая остатки супа на скатерть. Пока остальные продолжали общаться и наслаждаться ужином, мой взгляд уставился в одну точку, пока в голове зарождалась интересная идея. А что, если…? *** В помещении стоял знакомый запах пороха и предвкушения. На кончике языка играло томное ожидание, отдающее красным вином. Чарльз Воул не мог сказать, от чего оно появилось – от столпившейся вокруг толпы учеников или от собственного нетерпения. Долгие десятилетия его семья гордо несла на себе звание почётных аристократов. Их любовь к растениям, кажется, передавалась через поколения, поскольку каждый член его семьи так или иначе посвящал жизнь ботанике. Его отец сейчас находился в Австралии, где среди жары, диких животных и неприветливых жителей искал уникальные виды ядовитых растений. Его давно почивший дедушка, тоже Чарльз, вошёл в историю как гениальный безумец, испробовавший на себе более сотни видов ядовитых трав, и от них же погибнув. Сам Чарльз пока не пробудил в себе эту пламенную любовь ко всему зелёному, однако сама мысль о том, что однажды он, как и отец сможет побывать во всех уголках мира, приводила его в трепетный восторг. Любой на его месте бы задумался – как какие-то растения, пусть и магические, могут помочь ему в сражении? Однако задуматься об этом мог или невежа, незнающий о магии ничего, или кто-то, кто не изучал правила дуэльного клуба. В последних было прописано, что участники могли использовать любые магические средства, кроме смертельно опасных. Едва увидев это правило в списке, юноша расплылся в победной улыбке и на целую неделю засел в теплице. Результат стоил ему сна, но был оправдан – маленькое растение бледно-зелёного цвета теперь покоилось в его кармане. Оно было разработано Чарльзом Старшим и являлось сочетанием маггловского яда рицина и магического растения, которое младший ещё не успел определить. Благодаря магии яд действовал быстро, человека парализовывало, и он не был способен двигаться до введения противоядия. Чарльз представлял, как нахальная грязнокровка падёт перед ним, а он с наслаждением будет медленно кружить вокруг неё, пока она будет корчиться. Послышался скрип дверей. А вот и она – худощавая девчонка с россыпью веснушек на лице, закатанными рукавами мантии, собранными в хвост густыми волосами и решительным взглядом. Глядя на неё, юноша лишь улыбнулся, предвкушая, как улыбка спадёт с её самодовольного лица. Они встали напротив друг друга. Толпа обступила их кольцом, перешёптываясь. Глава клуба, профессор Стебль, встала между дуэлянтами и подняла руку. - Внимание, ученики! Я хочу напомнить вам, что во время дуэли вы не должны использовать непростительные заклинания, применять физическую силу, а также, пожалуйста, воздержитесь от оскорблений. Как только один из вас выйдет из круга, бой будет закончен, и победа останется за соперником без права на изменение решения. Теперь, поклонитесь друг другу. Оба едва склонили головы, встретившись взглядом. Девчонка улыбнулась самоуверенно, юноша позволил себе чуть поднять уголок губы. - Внимание…начали! - Экспелиармус! Чарльз легко увернулся – белый луч пролетел далеко от него и врезался в магическое поле. Он усмехнулся, не веря, что его противница была настолько крива, и взмахнул палочкой, насылая на неё вонючую бомбу. Пробираясь по краю круга, она пригнулась и, недовольно сморщившись, бросилась к нему. Слизеринец уже готовился выпустить ей в лицо прыгучие бобы, которые хранил вместе с растением, как вдруг одними губами она что-то прошептала, и в её руках появился большой белый мешок. Это заставило юношу растеряться. - «Цемент!». – Запоздало дошло до него, когда девушка с трудом подняла мешок над головой. Он рефлекторно выставил руку вперёд, желая разбить предмет, но стоило упаковке порваться, как он пожалел о своём решении. Мука. Белый порошок окатил его с головой. В глазах защипало и, отплёвываясь, он не глядя запустил бобы в белое облако, пытаясь выиграть себе время. Двое жужжащих плодов пролетели мимо, а вот третий, судя по болезненному вскрику, попал. Силуэт противника пошатнулся и схватился за нос. Пока она разбиралась со своей травмой, Чарльзу хватило времени, чтобы хотя бы очистить глаза, и теперь, весь обсыпанный мукой, он вновь махнул палочкой. - Лозас! Послышался треск паркета – толстые корни начали прорываться сквозь пол. Они не были похожи на дьявольские силки, потому что те призвать было довольно сложно, а потому растения просто мельтешили по полю, пытаясь что-то схватить. Наконец, мука осела, и юноша увидел, как противница бежит к нему. Взгляд её был направлен на его ноги, палочка взмывала вверх. Помня, как она позорно схватила его за ногу, он отступил, но стоило ноге коснуться пола, как он поскользнулся и всё равно чуть не упал. Под ногой покоилась...морковка. Девчонка вновь прошептала слова, которые Чарльзу кажется были знакомы, и плеснула в него маслом. Сочетание липкости на коже заставило его поморщиться. Он взмахнул рукой, посылая белый луч в противницу, и хоть та отпрянула в сторону, заклинание задело её – она пошатнулась и упала назад, неестественно дёрнув плечом. Юноша попытался счистить грязь со своих глаз, сжав палочку в зубах, а вместе с тем нырнув свободной рукой в карман. Маленький росток оплёл его пальцы. Он мельком огляделся по сторонам. Его вид, слипшиеся волосы, чавкающая мантия, белое от муки лицо и грязные руки приводили окружающих в замешательство. Впрочем, его гордость пошатнулась ещё сильнее, когда в толпе он заметил несколько змеиных улыбок. Проиграть было нельзя. Чарльз бросился вперёд. Преодолев расстояние, он схватил наглую гриффиндорку за плечо. Рука с растением потянулась к горлу, желая сжаться на чужой шее, но внезапная боль в паху заставила юношу дёрнуться. Удар ослабил его концентрацию, а вместе с тем чужая палочка ткнулась в грудь, и над самым ухом раздалось твёрдое: - Бомбарда. Вспышка света ослепила зрителей. Будто феникс, воспаривший из пламени, Чарльз Воул взмыл вверх и, пролетев по всему залу, упал в созданные им же самим корни. Те, почувствовав вспыхнувший на мантии огонь, начали беспорядочно метаться и бить по парню, пока тот пытался вырваться. Откуда-то из толпы послышался смешок, но прежде, чем слизеринец окончательно бы опозорился, все заклинания рассеялись. Преподаватель вышла на середину и выставила руки, будто боясь, что ученики продолжат сражаться. - Внимание! Участник покинул пределы круга! Бой окончен! – Голос профессора Стебля перекричал поднявшийся от толпы шум. – Однако я не могу присудить победу Ханне Пайнс, поскольку она нарушила правила дуэли и применила физическую силу. - Чего?! – Названная с трудом поднялась на ноги, держась за плечо. Кровь из носа продолжала бежать по её одежде. – Да этот чёрт первый меня схватил! Со стороны девочки послышались одобрительные возгласы зрителей. Прежде, чем спор перерос бы в новую драку, профессор вновь подняла руки. - Если дуэлисты имеют какие-то несогласия с выдвинутым решением, то могут подать заявление на проверку дуэли. Или же заключить ничью. Противники переглянулись. Чарльз ощетинился, явно не желающий принимать своё поражение, но и неготовый ждать. Ожоги от масла и синяки от падения продолжали болеть, и хоть он и привык держать лицо, долго терпеть боль не собирался. К тому же, согласись он на ничью, не упал бы в грязь лицом так сильно, как мог бы при поражении. Он не знал, что двигало гриффиндоркой, но она первая подошла к нему и протянула руку. Тот, конечно, скривился, хоть притворяться ему почти и не пришлось, и ответил на рукопожатие. Вспыхнувшая было толпа разразилась аплодисментами. Ученики гурьбой рассыпались по клубу. Многие направились к выходу, другая же часть обступила сражавшихся кольцом, спеша задать интересующий их вопрос. Чарльз натянул притворную улыбку, позволяя своему сопровождающему другу растолкать детей, чтобы они могли добраться до медпункта. Краем глаза он заметил, как Эмми Роули поднырнула под руку оторопевшей однокурсницы и точно так же вывела её из зала. Хоть оба они и находились на разных концах больничного крыла, эмоции внутри юноши всё не могли утихнуть. Морщась от зелёной мази, покрывшей его ожоги, он не переставал нарочито громко жаловаться своему другу о том, насколько нетактична и груба была грязнокровка. И пусть в этот момент он наверняка выглядел как обиженный ребёнок, наличие проверенного товарища помогло ему выплеснуть чувства. - Надо же, Ханна, ты порвала ему ворот рубашки, пока проворачивала свой грязный трюк? – Эмми картинно удивилась, вслушиваясь в разрастающуюся ложь слизеринца. - Ага, сразу после того как каким-то образом смогла выпутать руки. – Голос девочки звучал гнусаво из-за ещё не выровнявшегося носа. Она отвела недовольный взгляд в сторону, сидя неестественно и скованно из-за вывихнутого плеча. - Полагаю, твоя победа заслуживает награды. – Не лишаясь улыбки, аристократка вытащила из своей магической сумочки две тёмные бутылки с пробками. На обеих сияли яркие этикетки «Сливочное пиво мадам Розмет». – Прошу. - А? – Ханна с удивлением взяла протянутую ей бутылку. – Погоди, а если бы я не выиграла, ты бы не стала делиться? - Нет, но тогда бы преподносила пиво как утешительный приз. – Эмми сделала аккуратный маленький глоток, в то время как Ханна глотнула широко. – Однако, твоя сегодняшняя победа показала мне, что я не ошиблась в выборе партнёра. Лёгким взмахом руки она окутала койку приглушающими чарами. - Мы с Лоэлотом протестировали мётлы. Поначалу у него не вышло совладать со странными нахлынувшими мыслями, и он с грохотом упал, сломав метлу. Однако со второй дела пошли лучше – он не был разговорчив, но по его выражению лица и вращениям в воздухе можно было понять, что он остался доволен. Вторая метла, правда, тоже сломалась, но покупатель тут же изъявил желание заказать себе новую модель. Так что…. – Девушка сделала ещё один глоток и улыбнулась, на этот раз не свой привычной спокойной улыбкой, а более хитро и радостнее. – Поможешь мне, партнёр? - Ха. – Девочка усмехнулась и повторила жест говорящей, закинув ногу на ногу. – Не знаю, не знаю. У меня такой забитый график…сколько говоришь, я за это получу? - Тридцать процентов. - Сорок пять. - Сорок. - Сойдёт. – Ханна облизала губы и, немного подумав, выставила бутылку вперёд. Эмми, поняв ход её мыслей, протянула свою, и обе они звучно стукнулись бутылками, словно бокалами. И позволили себе по-детски глупо захихикать.