Одуванчик из-под асфальта

Кажется, никогда я не ощущала это чувство. Нет, ощущала, но скорее редко и недолго. Оно впервые появилось, когда я стояла на холме вместе с Реганом и другими. Тогда мы нашли где-то бочки и скатывались в них вниз, да так, что голова потом шла кругом. В тот момент, когда я вместе со всеми толкнула бочку и несчастный покатился вниз под громкий смех, я почувствовала это тепло. Тепло веселья и беззаботности. Затем, оно появилось в маленькой деревне. Снова Реган, снова незнакомые дети, снова громкий смех – они раскачивали шаткие качели, в предвкушении ожидая, когда мальчик сделает полный оборот, и закружится с новой силой. После этого мы пошли ловить лягушек на пруд неподалёку, и хоть с младенцем на руках прыгать по камням было нелегко, детский азарт придал мне сил. Тогда, измотанная и грязная, я еле добрела до дома. Переночевала бы у брата Регана, да не хотела, чтобы младший брат их разбудил. И теперь я испытала его вновь. На этот раз не было Регана и мальчишек – только я, плывущие перед глазами руны, и наивное чувство, что я могу свернуть горы. Поначалу, каждый день я просыпалась с мыслью о том, чтобы проверить деньги, покоившиеся на дне чемодана в старом платке, но затем успокоилась и перестала так часто лазать под кровать. А деньги всё увеличивались. Никогда в жизни у меня не было столько денег – была ли причина в богатом аристократе или в умение Роули завышать цену, но вопрос средств впервые перестал волновать меня. Новая работа по созданию мётел отнимала время, но порой я даже была рада сидеть в женском туалете в абсолютной тишине. Тем более что постепенно эта тишина начала разбавляться беседами. Сначала разговоры Эмми сводились к одной лишь теме создания новых мётел, но холодным вечерним декабрём наши мысли как-то перетекли в сторону тёплых стран. Меня привлекала Италия со своими приморскими деревеньками, разнообразием напитков, и, что уж скрывать, богатой и сытной кухней. Интерес мой был подкреплён рассказами Сьюзен, которая однажды побывала там на отдыхе с мужем, и поведала мне о всей красоте здешней культуры. Эмми же несколько раз гостила у родственников во Франции. Париж поразил её своими улицами, наполненными маленькими магазинами одежды и кофейнями, музыкой, а также лётной командой по квиддичу. Она была совсем маленькой, но чётко помнила, как француженки, умело сочетая акробатику и ловкость, разгромили противник в региональной игре. Не трудно было заметить, как при разговоре засияло её лицо. Что до нашего квиддича, всё шло удачно. В конце ноября Слизерин сразился с Пуффендуем – я боялась, что наш обман раскроется, но дождливая погода и осторожная игра Лоэлота не вызвали никаких подозрений. Слизеринцы выиграли, и в следующий раз выступили лишь в самом начале марта, где без усилий обыграли Гриффиндор. Всё шло удачно, деньги копились под матрасом, учёба давалась неплохо, мороз наконец сменился теплом – моя жизнь стала удивительно лёгкой и радостной. Однако жизнь не была бы жизнью, если бы не спустила меня с небес на землю. То воскресенье ничем не отличалось от других. Я взбиралась по лестнице, бормоча себе под нос новую кричалку Гриффиндора, которую услышала в Большой Зале краем уха. Старательно придумывали её первокурсники, а потому она была грубой и самоуверенной. - Мы змеев всех порубим, И барсуков забьём. В котле ворону сварим, Запылает всё огнём! Другие не страшны нам, Мы короли земель. У львов одна забота, Сожрать всех поскорей! Протяжно скрипнула дверь туалета. Я было вдохнула воздух, пропитанный лёгким ароматом цветочного ароматического масла, как чужая рука грубо втянула меня внутрь и с грохотом захлопнула дверь. Вид Эмми ошарашил меня. Её руки тряслись, плечи дрожали, передние пряди волос были намочены, а нездоровое бледное лицо с потёкшей тушью выражало страх и даже отчаяние. Мне даже показалось, что лицо её было похоже на лица приговорённых к Азкабану волшебников. - К-крысы…. – Единственное, что смогла тихо прошептать бледными губами. – Крысы…оба…. - П-подожди, подожди. – Я в замешательстве положила руку ей на плечо, пытаясь заставить сесть. – Глубоко дыши. Кто крысы? - Т-тупой Лоэлот. Ему х-хватило ума принижать команду Рейвенкло перед с-самым матчем, и он сболтнул лишнего. Кто-то вы-выкрал его метлу и нашёл руны. А М-миртл... – Она в ярости обвела глазами пустое помещение. – Эта сука всё выдала. Я всё это время п-пыталась игнорировать её, но она первая бросилась к директору, чу-чуть только призраки заговорили об этом. Дрожь в голосе и прерывистое дыхание подкосили её, согнув пополам. Казалось, будто она или начнёт задыхаться, или упадёт в обморок, и оба эти варианта мне нравились. Меж тем, у самой в груди начала подниматься паника. Когда я год назад выкрала у Сьюзен бутылку вина из подвала, а потом была допрошена в тот же вечер, нутром понимала, что за подобный проступок ничего серьёзного со мной не случится. Да, выпоротый зад и сидение в кладовке в течение двух часов были наказанием, но не настолько суровым, каким могло бы быть. А вот школа была совсем другим местом. Здесь не было жестокого избиения, морения голодом или смертельно опасной физической работой, однако дисциплина была твёрдой, и не давала поблажек. Сколь бы хорошие не были отношения между учеником и деканом, наказание первый получал всегда. И наш проступок был слишком велик. Подпольная торговля, жульничество, нарушение школьных правил – соглашаясь на работу, я совершенно позабыла о рисках, посчитав, что великовозрастному аристократу хватит ума вести себя осторожно, однако возложила на него слишком большие ожидания. Теперь, когда наши имена были известны, сбежать из дома на пару дней, как я делала это в пабе, не получилось бы. В голове тут же нарисовались образы возможного наказания, начиная от долгих ругательств и заканчивая исключением из школы. О, дед мне точно башку открутит…. Я звонко шлёпнула себя по щеке. Мысли, которые настигли меня только сейчас, терзали Эмми уже давно. Не имея возможности успокоиться, она продолжала давиться воздухом и рыданиями, тщетно пытаясь привести себя в порядок. Её напуганное истеричное состояние навело меня на мысль, что боится она не столько наказания, столько того, что об этом кто-то узнает. Например, родители…. - Эмми! – Я взяла её за плечи и грубо встряхнула. – Глубоко вдохни. Нет, всё потом, сначала глубоко вдохни. А-а-а…. Она набрала воздуха в лёгкие и шумно выдохнула, смотря на меня с удивлением. - Отлично. Послушай меня внимательно, всё, что тебе нужно будет делать, это строить из себя жертву. Ври безбожно, плач, обвиняй меня – остальное уже моя забота. Попытаемся скинуть большую часть вины на меня. - Т-ты что…ты что, поехавшая? С чего тебе закапывать себя?! - Эмми, я конечно не эксперт, но есть у меня мысль, что если аристократа исключат из школы, ему дома придёт полнейшая пизда. К тому же, если мы изобразим из себя малолетних идиоток, кем мы, по сути, и являемся, может нам повезёт, и наказание смягчат. Она хотела сказать что-то ещё, но показавшийся на пороге человек заставил её замолчать. Миртл проплыла сквозь стену, обвела нас чересчур радостным взглядом, и как ни в чём ни бывало, пролетела по туалету. - Директор ожидает вас в своём кабинете. – Бросила она надменно. - Мерзкая с…. – Я схватила девушку за плечи и молча покачала головой. Ожидая, пока она умоется, я судорожно прокручивала в голове тактику боя. Что вообще мне было известно о Дамблдоре? Только стандартные вещи – директор Хогвартса, бывший преподаватель трансфигурации, выдающийся волшебник. Все описывали его как приятного и дружелюбного старика со странным чувством юмора и любовью к лимонным сладостям. Не редко люди восхваляли его за выдающийся талант, поскольку тот до своего окончания обучения стал лауреатом премии Варнавы Винкл за выдающиеся успехи в сотворении заклинаний. Ещё, кажется, работал вместе с создателем философского камня. Общими чертами он напоминал мне дедушку: та же густая борода, неторопливые движения, это одинаковое старческое кряхтение и вздохи. Только Дамблдор не использовал маты и, кроме как к сладостям, больше ни к чему страсти не питал. Больше всего меня волновало, как с виду добродушный старик поведёт себя в гневе. Увидеть дедушку в ярости мне удалось лишь один раз, и я был рада, что всего один. В пабе завязалась драка, кто-то налетел на отца, тот ответил кулаком в челюсть, а потом его огрели стулом по голове, и он упал на пол. Я лишь увидела, как дед взмыл вверх и приземлился на нападающего, начав дубасить его своей единственной рукой. Потом разбил нос, схватил с пола вилку…не смотря на пронзительные крики Сьюзен, в тот день одноглазых в нашем городе стало больше. Однако директор, в отличии от дедушки, не выглядел как тот, кто накинется на детей с кулаками. Значит, оставалось только одно – пристыженно смотреть в пол и выслушивать нравоучения. Мы остановились у дверей кабинета. Я бросила взгляд на Эмми – та обернулась и кивнула в ответ. Обе мы выглядели спокойно, но дрожащие руки выдавали тревогу. Я первой отворила дверь. Помещение встретило запахом старины и светом. С виду просторную круглую комнату заполонили столы и шкафы со странными приборами, издававшими не менее странные звуки. Здесь было так много вещей, что разбегались глаза, но я попыталась сконцентрировать своё внимание на центре кабинета. Директор сидел за своим столом (у которого, кажется, были когтистые лапы), сложив перед собой руки и выглядя максимально добродушно. Того же нельзя было сказать о профессоре МакГонагалл – она стояла подле стола позади старика, вытянулась и сцепила пальцы в замок, прожигая холодным взглядом. В какой-то момент показалось, что она сидит на плече директора, как сморщенный злобный ворон, но я спешно прогнала эту глупую ассоциацию. - Прекрасная погода сегодня, не правда ли? – Голос Дамблдора звучал непринуждённо, но накатывающее предчувствие нехорошего всё росло. – Какой чудесный солнечный день, который мы все могли бы провести на свежем воздухе. Известно ли вам, зачем я вас вызвал, дамы? - Может, чтобы похвалить за хорошую учёбу? – Я склонила голову и улыбнулась, молясь, чтобы дед улыбнулся в ответ. Тактика бесконечного добродушия не спасала, но хотя бы могла дать мне время. Директор улыбнулся в ответ. За его улыбкой почти было незаметно, как деканша Гриффиндора дёрнула губой, явно не оценив мою шутку. Ей Богу, напоминают мне Сьюзен и дедушку. - Если бы новости были столь приятны, моя дорогая коллега не была бы столь недовольна. Вы, девочки, совершили нечто более серьёзное. Я почувствовала, как сердце пропускает удар, когда голос Дамблдора заметно понизился, становясь строже. Суровый взгляд, блеснувший из-под очков, оставлял всё меньше шансов на нейтральное завершение беседы. - Жульничество, обман, подделка мётел…. – Слова звучали как зачитываемые в суде обвинения. – Это крайне нехорошие поступки. О чём вы думали, когда совершали их? Вам не было совестно жульничать, подставляя свой факультет? Своих товарищей? О, нет. О, нет, нет, нет, блять, нет! Стоило только представить, что случиться, если об этом узнают гриффиндорцы…я была дурой. Я была беспросветной дурой. Эмми за спиной испуганно ахнула. Не думаю, что директор ставил перед собой цель довести двух второкурсниц до слёз, но если он хотел донести до нас всю серьёзность ситуации, у него это получилось. Я попыталась вдохнуть и собрать мысли в кучу. Мысли, как обычно, разбежались по углам. - Мы и правда поступили…плохо. Мы можем что-нибудь сделать чтобы об этом…инциденте никто не уз-узнал? – Голос предательски дрогнул. МакГонагалл открыла рот. Я была уверена, что в ту же секунду на нас польётся поток нравоучений, но директор мягким движением руки заставил деканшу повременить. - Не стоит, профессор. – Его манера речи удивительно резко перескочила с недовольство на простодушие. – Нам действительно лучше не выносить это происшествие на всеобщее обозрение. Однако, боюсь, мы не можем закрыть глаза на ваш проступок. Мы оповестим ваших родителей. - Нет, п…! – Я вздрогнула, ощутив, как взмокшая холодная ладонь Эмми испуганно впилась в мою. – Я…это, по большей части моя вина. Я придумала, как «улучшить» мётлы, а Эмми мне только помогла найти того, кому эти мётла нужно отдать. Она н…. Запястье обдало резкой болью. Я стиснула зубы, с ужасом наблюдая, как татуировка замка трескается напополам. Магия заструилась по венам, и по мере её продвижения на коже начали вспыхивать прыщи. Они разрастались красными пятнами, гнойными пузырями, а в некоторых местах и тёмными отметинами. Я невольно выпрямилась, чувствуя, как фурункулы начинают покрывать голову – чёрт, а Эмми не шутила, когда говорила, что они вырастут по всему телу. - Хм. – Дамблдор еле заметно прищурился и махнул рукой. – Профессор Макгонагалл, будьте добры, оставьте нас наедине. Мисс Роули, вы свободны. Я почувствовала, как сердце пропустило удар – Эмми только бросила на меня обеспокоенный взгляд, но поспешила к двери. Что-то мне подсказывало, что ей предстоит выслушать нравоучения от деканши. - Мисс Пайнс. Я недоволен вашим поступком. Мне следовало бы наказать вас, и настолько сурово, чтобы в будущем вы никогда больше не помышляли о подобном жульничестве. И всё же…. – Старик склонил голову вбок, и за блеском очков показалось, что в его глазах промелькнула странная искра веселья. – К своему стыду должен признать, что меня одолевает любопытство. Прошу, ответьте на мои вопросы честно – и, возможно, о произошедшем инциденте не узнает никто. Я с готовностью закивала головой. - Кому из вас в голову пришла идея наложить на метлу руны? - Мне. Я-я подумала, что заклинание распознают сразу, а руну найти будет труднее. Не догадалась, правда, замазать её краской…. - Интересно. И чем же был обусловлен ваш выбор? - Интуицией. Если бы я наложила удачу или скорость, это бы заметили сразу, а руна Соулу работает только в том случае, если к ней прислушиваются. Она, подобно молнии, появляется резко и неожиданно, и если не успеть послушать пришедшую в голову мысль, эффекта не будет. - То есть, используя эту руну, игроки с большей вероятностью могли не успеть воспользоваться преимуществом, из-за чего не играли идеально, и благодаря чему обман смог продержаться так долго? - Верно. Из-за того, что они неправильно понимали мысль или не слышали её, их мётла, к тому же, часто ломались. - Поразительно. – Дамблдор откинулся на спинку стула. – Мёрдок Нилсон, наш преподаватель рунологии, был крайне удивлён, когда проверил мётлы, из чего я могу сделать вывод, что вы не обращались к нему. Откуда же вы узнали о рунах? - Из книг, в основном. Ну и дедушка у меня их знает, так, немного. - Дедушка…Норман Пайнс, если я правильно помню. Соболезную его потере. – Старик замолчал на пару долгих секунд, а затем, начав протирать очки, продолжил. – Можете быть свободны. Назначенное вам наказание будет висеть на доске завтрашним утром. И, я очень надеюсь, что это будет вашим единственным наказанием за годы обучения. Всего хорошо, мисс Пайнс. - Д-до свиданья. – Я попятилась спиной к двери, а затем спешно юркнула за неё. В груди гулко билось сердце. Однако не успела я прийти в себя, как кто-то крепко стиснул мои рёбра, явно намереваясь задушить. - С-спа-асибо…. – Голос Эмми был едва различим за всхлипами. – Т-ты мне так помогла-а-а…Ханна, спасибо, спасибо, я тебе по гроб обязана. - Акх, да чего ты. – Я неловко похлопала её по спине и высвободилась из объятий, делая желанный вдох. – Пустяки. - Нет, не пустяки! – Девочка посмотрела на меня своими решительными опухшими глазами. – Если бы не ты, у меня вообще бы ничего не получилось. Если бы не ты, мне бы так досталось! Профессор МакГонагалл сказала, что если бы не директор, наши родители уже стояли бы здесь. Спасибо. Она вновь стиснула руки на моём теле, но на этот раз не так сильно. Я выдохнула и неловко пристроила свои руки на её спине. Мы так и продолжали стоять, обнимаясь и слушая, как быстро бьются сердца. Ибо нам обеим чудом удалось избежать бури.