Во власти пепла

      В комнате Нарциссы было хорошо. Светло, уютно, по-домашнему. На кровати были аккуратно сложены несколько вариантов платьев, на гладкой поверхности туалетного столика покоилась открытая шкатулка с различными аксессуарами. Миппи трудилась в ванной, оттирая и без того идеально чистую плитку. Адель вошла ещё полчаса назад, но хозяйку спальни не застала. Мелькнула мысль вернуться к себе, но Реддл чётко дал понять, что ей необходимо всё оставшееся до «праздника» время провести подальше от второго этажа. Логично — ведь именно там по каким-то причинам разместят гостей.               Адель сидела на стуле перед зеркалом. Сейчас она едва ли себя узнавала. Волдеморт отлично постарался. После того как прозвучали все обязательства, повешенные на её плечи, он напал. Самым что ни есть маггловским способом избил её. Не потому, что оказался чем-то недоволен. Потому что, несмотря на все заверения, несмотря на проведённое исследование, он хотел убедиться в чудесах регенерации Вейл воочию. Он нацепил на Адель те самые ремни Нотта. Она и пикнуть не успела, как её тело отяжелело и рухнуло на пол. Секунда. Адель уже не могла кричать, плакать, показывать хоть какую-либо эмоцию. Всё, что ей оставалось, — смотреть на подошвы поношенных ботинок Реддла, летящие ей то в голову, то в ноги, то в спину. Он делал это молча. Полтора часа. Багровые синяки разлились по груди, ссадины покрыли тонкую кожу лица. Сломанные рёбра с правой стороны. Сломана тазобедренная кость — слева. Кажется, что-то не так с коленными чашечками, но сейчас, сидя перед зеркалом, Адель уже слабо ощущала боль. Совсем скоро заживёт. В моменте, в той злополучной комнате, она благодарила Тома. За то, что получила по заслугам. За тех детей. Сейчас же… лишь ещё сильнее его ненавидела.               «Не показывать эмоций. Не выражать страха. Ледяное озеро. Я плыву в холодных водах. Мне плевать».               Это была её мантра. Снежный городок в сознании уже вполовину заполнен гневом. Останется ли место для того, что будет впереди?               Когда Реддл снял с неё ремни, Адель впервые пошевелилась. Попытки встать были столь смехотворными, что он и не сдерживался. Хохотал. Надрывно. Издевался, ставил подсечки, чтобы она подольше мучилась. Чтобы заткнуть его, пришлось натянуть самую фальшивую в мире улыбку. Самую болезненную, потому что уголок рта треснул до крови. Сработало. Он вмиг вернулся к пассивному, почти скучающему выражению лица. Адель думала, что всё кончилось. Но вцепившаяся острыми клыками Нагайна убедила в обратном. Ослабленная подкосившаяся голень кровоточила. Змеиный яд разогнался и проник в организм моментально. Реддл ещё немного понаблюдал. Свысока. С неподдельным интересом. За тем, как побелело лицо Адель. За тем, как из стороны в сторону качалось её тело из-за резкого головокружения. За метанием зрачков, за тем, как она сплёвывала на пол. А потом отпустил зализывать раны. Лишь приказал использовать силы на заживление, максимально ускорить процесс.              «Ни единой царапины не должно остаться к вечеру!»               Адель излечилась от серьёзных повреждений меньше чем за час. Но её голова всё ещё кружилась. До лица очередь ещё не дошла. Дервент не всесильна. По-прежнему человек. Всё ещё способна чувствовать боль, способна умереть. Но не в этот день. В окружении пастельных оттенков, дорогих украшений, звонкой тишины Адель была не к месту. Разогретая ядом. С остатками ужаса на лице. Теперь она думала о том, как хорошо, что миссис Малфой всё же нет. И по закону подлости, в этот самый момент женщина решила вернуться.               — Адель, я… — Нарцисса остановилась в паре шагов от неё. Паника в холодных накрашенных глазах росла с каждым стуком сердца. Схватившись рукой за стойку кровати, она ахнула.               — Всё в порядке. Скоро пройдёт.               Без эмоций. Адель сказала это так, будто бушующий ветер проглотил слова. На самом деле ей хотелось успокоить женщину. Но сейчас… Адель не представляла, как это сделать. Окклюменция. Она решила не отключать её до конца дня. Поплатится за это сильнейшей головной болью, может, даже потеряет сознание к полуночи. Похуй. Лишь бы не испытывать ничего. Дервент же мечтала отключать эмоции. В каком-то смысле ей удалось выключить человека в себе.               — За что? За что он… — слёзы скатились по бледным щекам Нарциссы.               Адель лениво наблюдала, как они утопали в ворсе ковра.               — За то, что я родилась.               Правда же. Не будь её в этом мире, ничего бы не было. Не пришлось бы терпеть такое отношение к себе, становиться противоположностью себя. Адель так скучала по светлым волосам. Они отражали её прежний внутренний мир. Свет, с которым она родилась. То, для чего она родилась, крылось и внутри, и снаружи. Раньше. А сейчас… хоть светлая половина и оставалась где-то глубоко внутри, она совсем не подавала признаков жизни. Адель надеялась, что она ещё осталась. А вот тьма — другое дело. Она облизывалась, питалась негативом. Жаждала мести. Сколько раз Дервент только за этот день подумала об убийстве? Больше сотни. Разные способы, учтиво подброшенные фантазией. Прошлая Адель до тошноты боялась причинить кому-то вред. Прошлая она, скорее, умерла бы, чем позволила своим рукам, помыслам погрязнуть в пучине ненависти, залитой кровью. А теперь это — привычное дело. Со спокойствием мудреца наблюдать за происходящим, вынашивая планы, просчитывая каждый шаг наперёд.               Миссис Малфой прекрасна. Даже сейчас, пребывая в полуистеричном состоянии. Она волновалась — видно невооружённым глазом. Адель чувствовала след материнского инстинкта на себе. Заботу, переживания, желание, чтобы всё у неё было лучше, чем сейчас. Но важнее другое. Нарцисса безмерно понимающая. Одного взгляда, одной фразы для неё оказалось достаточно, чтобы она поняла: нужно дать время, прежде чем продолжать этот разговор. Поэтому она сменила тему. Рассказывала что-то о своих родителях, о первых годах в Мэноре, о любимых книгах. Адель не вслушивалась. Её занимало постоянно меняющееся отражение. К моменту, как миссис Малфой заговорила о предстоящем вечере, не осталось ни следа побоев. И солнце начало потихоньку клониться к закату.               — Дресс-код вечера — чёрный. Думаю, понятно почему. Я приготовила несколько вариантов для тебя…               — Я буду в белом, — перебила Адель, приподнимая юбку. Язвы на голени в месте укуса совсем не красили её. — Есть что-нибудь белое? Или… можно изменить цвет платья магией. Могу я попросить это сделать?               — Адель, ты сильно рискуешь, — умоляющим тоном предупредила Нарцисса. Боялась, что снова достанется? Да — и ещё не раз.               — Да. Но я так хочу.               Он хотел неподчинения на празднике? Он его получит во всей красе.               Миссис Малфой поджала губы. Но согласно кивнула. Она вышла из комнаты, вернулась с пыльным чехлом в руках. Миппи волочилась за ней с доброй улыбкой. В руках эльфийки была пара белых туфель-лодочек на низком каблуке с камушками по бокам.               — Я оставлю тебя ненадолго. Примерь. Оно должно подойти тебе даже больше, чем… Ну, увидим, — мимолётно улыбнувшись, Нарцисса последовала на выход. А вот Миппи осталась.               Адель поднялась, проверяя двигательные способности. Всё нормально. Тянуло только ногу. Из-за долбаной змеи.               — Миппи покажет мисс это платье! Оно такое красивое. Как и вы! — эльфийка с помощью магии избавилась от чехла. Но Адель в ту сторону не смотрела. — Скорее раздевайтесь, мисс.               Скинув одежду к ногам, Адель уж было потянулась в сторону платья, но Миппи отдёрнула её руку.               — Думаю, лучше бы мисс принять душ. А потом Миппи оденет мисс.               Адель хмыкнула. М-да, действительно. Около двадцати минут заняло помыть тело и волосы. Ещё несколько для того, чтобы Миппи, обращаясь с Адель будто с хрустальной вазой, вычесала и высушила её локоны. Лишь после окончания процедур Миппи опустила объёмную ткань на пол, образуя круг. Чтобы удобнее надеть. Мягкие волны платья скользили по коже, вызывая мурашки, пока эльфийка одевала её. Адель смотрела прямо. Трепет от предвкушения распалял. Но она желала увидеть образ целиком. Пока девушка понимала только три вещи. Платье приталенное. Корсетное. Длинное. Сколько она простояла, пока Миппи затягивала корсет, непонятно. Но затягивала туго. Пышная грудь Дервент ещё никогда не испытывала такого давления. Потом Миппи застёгивала что-то спереди, затем разглаживала юбку.               — Хозяйка! Входите, — выкрикнула Миппи, отходя в сторону.               Нарцисса, похоже, всё это время стояла за дверью. Потому что вошла она быстро. И от широкой улыбки миссис Малфой Адель самой захотелось улыбаться. Она попыталась пройти к зеркалу, но подол платья оказался слишком длинным для ходьбы. Даже если каблуки будут десять или пятнадцать сантиметров, Адель всё равно запутается в ногах.               — Миппи, обрежь низ так, чтобы Адель смогла беспрепятственно ходить по лестницам, коридорам, чтобы платье не стесняло движений. Чтобы ей было удобно танцевать, — попросила Нарцисса, не отрываясь от Адель.               — Но… миссис Малфой… вы уверены? — голос Миппи дрожал так, что стало очевидно: по какой-то причине этот приказ она выполнять не хотела.               — Давай. Не жалей, — беспрекословно теперь уже приказала миссис Малфой.               Миппи подчинилась. Нехотя, скрипя зубами, но всё же обрезала слои ткани. О да, чувствовался каждый из них. Всё, что Адель носила когда-либо, ощущалось в десятки раз легче. Часть подола ровным срезом легла к ногам. Адель смогла подойти к зеркалу, предварительно увеличенному в размере. Восторг. Чистейший. Вот что она испытала, глядя на себя в полный рост. Бля-я-ять. Оно… свадебное. Да, очевидно.              Адель кожей ощущала прохладу шёлка. Лиф — кружевной. Спереди многочисленные пуговки из жемчуга. Адель старалась разглядеть хоть один шов, но не смогла. Рукава кружевные, совсем не колючие, хоть и выглядели таковыми. Талию обхватывал широкий пояс в тон. Адель приподняла юбку и обомлела. Действительно, многослойное. Основная юбка, юбка с пышными оборками и финальная — та, которую видно, — сглаживающая образ. Однако это только спереди. Сзади же множество складок и разрез от талии до самого низа. Несколько бантов прихватывали его, не давая полам расходиться в разные стороны при ходьбе. Из-под бантов выглядывал шлейф, сделанный из шёлковой сетки и кружев. Сложное, многогранное платье. Сдержанное, закрытое, но, боги, сколько же в нём сексуальности.               — Это… это… — Адель не смогла подобрать слов. Она глотала воздух, словно рыба, выкинутая штормом на берег. Так же жадно.               — Моё свадебное платье, — подтвердила Нарцисса, ласково поглаживая её спину.               Если бы не лёд в голове, Адель бы закатила истерику. Ну не думала она, что простая просьба — протест — вызовет в миссис Малфой желание приодеть её в собственное свадебное платье.               — Платье сделано на заказ. Я его получила в подарок от мадам Малфой. Знаешь, в день свадьбы я сильно злилась. И сомневалась. По правде говоря, я сомневалась всегда. Особенно насчёт того, что касается семьи. У меня буйный характер, если рассудить. Я мечтала насолить родителям, как Андромеда — моя сестра. Да ещё и ссора с Люциусом накануне… Я мечтала надеть чёрное. Понести траур по беззаботным дням, по утерянной свободе выбора. Но это платье в совокупности со словами Мелиссы Малфой помогли. Остались со мной до этих дней. Она сказала: «Я понимаю, что ты не готова. Не успела созреть, за тебя всё решили. Хотела бы я, чтобы женщины в наших семьях имели тот же вес, что и мужчины. Но исторически сложились иначе. Я не призываю тебя к бунту. Меняй то, что не нравится, только не жестокостью, а хитростью. Женской мудростью. В тебе её много, Цисси. Больше, чем во мне. Хочешь ослушаться? Ослушайся красиво!» И я последовала её совету. Сразила Люциуса своей красотой: он начал ценить меня именно тогда, на свадьбе. Было много гостей, в том числе неженатых мужчин. Он испугался, что я смогу когда-то передумать и разорвать союз. Он хотел быть единственным моим мужчиной. Больше он никогда не общался со мной так, как за день до торжества. Когда я танцевала с отцом, я шепнула ему на ухо: «Всё изменится». И улыбнулась. Удивительно, но он понял, о чём я. Я ломала, ломаю и буду ломать традиции. Потому что не считаю их единственно верными. Необходимыми. В нашей семье мы с Люциусом — партнёры. Он остаётся на виду главой семьи, но каждое его решение подлежит моему обдумыванию… По крайней мере, я так считала до того, как узнала про проклятие… Сейчас мы пытаемся восстановить всё. Он вновь приходит за помощью, просит совет. Такого нет ни в одной другой семье чистокровных. И я говорю тебе всё это для того, чтобы ты поняла некоторые неоспоримые факты. Во-первых, ты часть нашей семьи. Я полюбила тебя с первого взгляда. Для всех остальных ты особенная из-за сил, но для меня и Северуса… Ты особенная, потому что ты есть. Во-вторых, настал момент для этих слов. Ты хочешь ослушаться? Нарушить правила? Нарушай красиво. Платье твоё. Я дарю его своей дочери. С верой в то, что ты всегда будешь чувствовать, что не одна. Что для борьбы у тебя есть я.               Боже. Правый. Адель плакала внутри. Окклюменция не позволяла выдать вихрь чувств. Благодарности, любви. Она лишь обняла Нарциссу. Крепко. Пытаясь руками показать, как все её поступки ценны. И вот сейчас… светлая Адель воспрянула. Она потянулась исхудавшими ручками, улыбнулась, показывала одобрительные жесты. Для Адель ещё не всё потеряно в этой жизни, пока тёмная сторона покорно отступила в сторону. Пока есть мама, пусть и не по крови, готовая так поддержать её.               Спустя час Нарцисса закончила колдовать над причёской Адель. Низкий пучок без единого выпирающего колоска. Две объёмные пряди обрамляли лицо Адель.               — Красотка! — хлопнув в ладоши, Нарцисса устало присела на край кровати. — Миппи, неси моё платье.               Эльфийка принесла чёрное закрытое платье в пол. Высокое полупрозрачное горло, кружевные цветы на запястьях, золотистые линии на плечах. Она тоже протестовала. Нарцисса палочкой вывела буквы в воздухе: «Это моя связь с Орденом». Адель понимающе улыбнулась.               — Честно говоря, я не мастер наносить макияж кому-то, кроме себя. Но… я знаю, кто согласится помочь, — подмигнув, Нарцисса что-то прошептала Миппи. Эльфийка кивнула и исчезла. Вернулась не одна. Астория Гринграсс вежливо поздоровалась с миссис Малфой и перевела озадаченный взгляд на Адель.               — Ну здравствуй, Дервент, — кривая улыбка показалась на алых губах.               Она выглядела… иначе. Взрослее, что ли. Короткое чёрное мини с одним рукавом. Шляпка на светлых волосах. Яркий тёмный макияж. Горящие чем-то необъяснимым глаза. Метку на открытой руке видно издалека.               — Здравствуй, Астория, — подражая Гринграсс, ответила Адель.               — Мисс Гринграсс, не могли бы вы закончить образ Адель? Я в этом не спец, — сдержанно попросила Нарцисса, а Адель почувствовала разницу в отношении к обеим девушкам. Отсутствие тёплых отношений с бывшей потенциальной невесткой грели сердце Дервент.               — Конечно. Всё что угодно для вас, миссис Малфой, — и в этих словах не было лести. Удивительно.               — Славно. Оставлю вас. Проверю, на каком этапе подготовка остальных, — Нарцисса шагнула к двери. — Ах да, Адель, в дополнение к семейному браслету, украшающему запястье, возьми ожерелье с изумрудами из шкатулки, — бросила через плечо и вышла.               «Обожаю. Эту. Женщину», — глядя в округлившиеся глаза Астории, подумала Адель. Надо же, Нарцисса умела ставить людей на место. Стоп… семейный браслет? Драко подарил ей семейный браслет?!               — Хорошо ты тут обжилась, Дервент, — Астория моментально вывела её из мыслей. Взяла атрибуты косметики и встала напротив.               — Не поспоришь, — вздохнула Адель, думая о том, что не всё так хорошо, как выглядит. Но и спорить о чём-то с ней не хотелось. — Что, специально изуродуешь меня? Чтобы насолить?               — Вот ещё, — фыркнула Гринграсс, кисточкой растирая тон по коже. — Мне надоело с тобой враждовать. Ты выиграла.               — Да ладно? — вот это, конечно, внезапно прозвучало. В удивлении Адель выгнула брови, за что Астория хлопнула её по лбу.               — Морщины появятся от твоей активной мимики.               Адель захлопнула рот. Это похоже на заботу. Что происходит? Пока Астория копалась в косметичке Нарциссы, Дервент думала: как же так вышло? Почему именно её попросила миссис Малфой?               — Господи, Дервент. Ты когда-нибудь отключаешь мозг? — Астория принялась выщипывать её брови. — Так и слышу гул в ушах: «Почему она? Как это Гринграсс почти не язвит?» И всё в этом духе.               — Ну, такая уж я, — хмыкнула Адель, моргая от скопившихся в уголках глаз слёз. Брови она не любила выщипывать так же сильно, как и видеть лицо Волдеморта чуть ли не каждый день.               — Слушай, я просто заебалась, ясно? Выяснять с тобой отношения сродни бегу в колесе. Бес-по-лез-но. Я ничего этим не добьюсь. При всём этом подругами нам точно не стать. Потому что я изначально другая, наши интересы пересеклись лишь на Драко. Та твоя речь в гостиной… Я выбрала себя. Впервые. И за это в первый и последний раз благодарю. И извиняюсь за тот случай. Искренне, ясно тебе? — Астория отложила пинцет подальше. Взялась за маленькую кисточку для теней.               — Не за что. Извинения приняты, — слетело с губ Адель так быстро, что, кажется, обе не были к этому готовы.               Неужели хоть от одного врага она избавилась? Да и была ли Астория по-настоящему ей врагом? Им просто не повезло влюбиться в одного парня. В другой вселенной, возможно, они и могли бы попробовать наладить отношения. А в этой… им просто не до того.               — А теперь, когда мы всё выяснили, постарайся заткнуться. И в своей башке тоже. Раздражаешь.              Адель хихикнула. Почему-то бесить Асторию ей по-прежнему очень даже нравилось.              

***

              К 19:00 Адель была полностью готова. В шикарном платье, с достойным макияжем. Те самые туфли миссис Малфой подстроились под размер её ноги: стало удобнее ходить. Браслет теплом обдавал запястье, массивное ожерелье покоилось над грудью. Адель ждала своих кавалеров. Да, одним из условий Реддла было дополнительное сопровождение в лице Тео. Чтобы все трое были под присмотром. Хотя Дервент подозревала, что была и иная причина. В любом случае ей это было даже на руку. Двое крепких парней, способных защитить, если что-то ослабит её бдительность. Тео пришёл первым. Его оценивающий взгляд прошёлся по фигуре Адель.               — Хороша, чертовка. Как и всегда. Позволишь? — он взял её за руку и не дожидаясь ответа оставил на костяшках пальцев поцелуй. Внутри скребло от неприязни, но, хвала щитам, он этого не заметил.               — Спасибо, Тео, — Адель посмотрела на его костюм. Чёрный. Строгий. Со вставками зелёного на лацканах пиджака. — Ты тоже ничего.               — Какие-то указания будут? — серьёзнее спросил парень, поправляя бабочку.               — Не думала, что когда-то попрошу об этом. Но не отходи от меня далеко, по возможности, — строго приказала Адель.               Она переживала, что в большом скоплении волшебников может стать лёгкой добычей для агрессивно настроенных Паркинсона и Долохова. Или ещё кого-нибудь, кому не понравится то, что Реддл задумал.               Нотт хотел было ответить, но ему помешал Драко. Чёртов Драко Малфой, выглядящий в своём костюме-тройке как спустившийся с небес бог. Чёрный костюм, белая рубашка. Казалось бы — что необычного? Но… как же ему хорошо в таком стиле одежды. Он был похож на истинного джентльмена. Аккуратно уложенные волосы сверкали металлом. На пальце — кольцо с гербом семьи, которое Адель давно не видела. Драко застыл в дверях, не обращая внимания на Тео. Что странно, ведь она не успела предупредить его о третьем лишнем.               — Охуеть, — только и смог выдавить Драко, подходя ближе.               Его внимания хватило каждой детали наряда, и Адель нарочно медленно покрутилась вокруг своей оси, чтобы продемонстрировать всё. Его взгляд такой же голодный, как и у неё. Они были вместе не так давно, но ей уж точно было мало. Хотелось ещё. Даже сейчас.               — Тео, выйди на минутку.               Он не мог ослушаться. Адель не смотрела на него, но почему-то почувствовала на себе отголосок душевной боли. Чужой. Боли Тео. Но она не могла думать об этом сейчас, когда дверь закрылась, а Драко крепко обнял её. В другой жизни это могла быть их свадьба. Ведь она в белом платье, а он — в потрясном костюме. Можно было помечтать, что внизу ждут гости, требующие невесту и жениха спуститься поскорее. Но, к сожалению, там ожидали только смертельно опасные Пожиратели смерти.               — Я видел его на маме. Колдо с их свадьбы… — поражённо сказал Драко, обходя Адель сзади.               — Верно. Она подарила его мне, — развернув голову через плечо, она нашла серебристые глаза.               — Мама обидится, но оно идёт тебе больше, — хрипловатый тон заставил ноги нещадно подкоситься. Драко склонился ниже, обдавая дыханием её ухо.               — Неправда. Но комплимент всё же принят.               Благодаря небольшому каблуку Адель было куда удобнее целовать его. Она чувствовала себя воришкой. Крала драгоценные минуты, хотя им уже следовало бы спуститься.               — Как только вся эта чепуха закончится, я сниму его с тебя, — Драко прошёлся пальцами по жемчужинам, позволяющим расстегнуть платье на груди.               — Вам придётся изрядно помучиться, мистер Малфой, — вскинув подбородок, Адель обхватила подставленный локоть.               Выйдя в коридор, вторая рука обхватила локоть Тео. Боковым зрением Дервент заметила, какими ненавистными взглядами одарили друг друга Нотт и Малфой. Мерлин, пусть в этот вечер они окажутся достаточно сдержанными, чтобы не устроить скандал.               За весь путь до танцевальной залы, увеличенной заклинанием расширения, никто не попался им на глаза. Значит, все уже ожидали их на месте.               — Кто-нибудь из вас знает хоть что-то из того, что запланировано? — шепнула Адель.               Оба помотали головой. И почему-то она им не поверила.               Двойные двери залы полностью раскрыты. Трое вошли и оказались на чёрной дорожке, выстеленной к самому центру. Адель хотелось присвистнуть, но она сдержалась. Множество фонариков витали в воздухе, мягко освещая помещение. Круглые столики расположились по периметру, за ними в ожидании стояли люди. Много людей. Мужчины в дорогих костюмах, мужчины в мантиях с серебристыми масками на лице, женщины в элегантных платьях, хоть их было и немного. Тёмные скатерти, а на них — вазы с небольшими букетами. Слева выстроились в ряд парни и девушки, которых Адель ранее никогда не видела. Справа — отряд знакомых Пожирателей во главе с наряженной в своей жуткой манере Беллатрисой. Признаться честно, Адель всё же нравилось пышное чёрное платье Лестрейндж в средневековом стиле. Открытые плечи, корсет, выгодно подчёркивающий осиную талию. Только вот шнуровки многовато… И на голове самый настоящий бардак. По центру комнаты — свободная площадка, по всей видимости, для танцев. Чуть дальше — подлинный трон, на котором скучал Волдеморт. Он единственный не старался выглядеть соответствующе. В привычном чёрном балахоне с высоким горлом. За его спиной виднелся длинный стол и пустые стулья. Туда он пригласит поужинать тех, кто входит в круг «доверенных лиц». Это единственное, что Адель знала наверняка.               Десятки домовых эльфов сновали в цепях, предлагая волшебникам выпить. Адель, Тео и Драко всё ещё стояли в начале, не зная, что делать и куда идти. Нагайна подползла к ногам Адель незаметно, поэтому девушка чуть не наступила на неё, но вовремя сделала шаг назад. Змея как-то недовольно прищурилась, а затем двинулась дальше, заставляя идти за ней. Музыки не было, зато был гул перешёптываний. Стоило Нагайне зашипеть, как Реддл метнул взгляд в их сторону. От того, как вытянулось его лицо, хотелось рассмеяться. За его вниманием периферийным взглядом следил каждый присутствующий. Потому-то и остальные принялись разглядывать в первую очередь выбивающуюся из общей атмосферы Адель. Беллатриса едва челюсть на мраморный пол не обронила. Долохов презрительно фыркнул, когда Адель прошла мимо него. Паркинсон ехидно улыбался. Позади них мелькнул знакомый затылок отца — он стоял рядом с мистером Малфоем. Нарцисса так же стояла позади, разговаривая с незнакомой Адель женщиной. Серебристое трио ступило ещё дальше старших Пожирателей, оказываясь за их спинами. Замкнули крайний ряд, в котором уже с невозмутимым видом стояли Астория, Грэхэм, Блейз, Грегори и Винсент.               — Теперь все в сборе. Можем начинать, — усиленным заклинанием голосом сказал Реддл. — Я собрал всех вас, друзья, чтобы огласить некоторые планы, дать возможность познакомиться друг с другом, официально отпраздновать захват Хогвартса и принять в наши ряды новобранцев.               Кто-то довольно ухал, кто-то внимательно слушал дальнейшую речь, а кто-то в самом далёком углу успел напиться, что грозило дебошем. Адель старательно выглядывала из-за чужих спин, чтобы разглядеть стоящих напротив совсем зелёных юношей и девушек. Разный рост, разный возраст, разная национальность. Они все были незнакомыми друг другу и всё же переглядывались между собой, пытаясь понять, что их ожидает. Одна из девушек стала похожей на побелевший осиновый лист. Её трясло. Стало понятно: заставили явиться сюда. Высокий смуглый парень с широкими плечами, наоборот, смотрел на всех так, будто ему доставляло удовольствие увиденное. Это глупец, надеющийся на новые возможности, когда по факту все новички — пушечное мясо. Даже слизеринцы, вступившие в малый отряд год назад, ещё считались таковыми — что уж говорить о тех, кто так по-разному реагировали на церемонию?               — Начнём с новобранцев. Долорес, — позвал Реддл, а Адель скривилась.               При виде Амбридж в чёрном платье простого кроя, но с розовым мехом, накинутым на плечи, стало дурно. На её шее блестел медальон. Совсем неподходящий к её наряду — на серебристой цепочке с жёлтым блестящим камнем. Отчего-то только при виде украшения Адель стало не по себе. Нутро встрепенулось, ощущая тяжкую энергию от него даже на таком расстоянии.               — Антонио Энрикес, — писклявый голос Амбридж заполнил комнату.               Ого. Испанец. Тот самый парень с видом короля вышел из строя, чтобы немногим позже склониться перед своим Господином. Реддл что-то спрашивал у него — тот отвечал. Затем взмах палочкой — на открытой внутренней стороне предплечья появился череп и выползающая из него змея. Парень изогнулся, претерпевая боль. Волдеморт, удовлетворённый пополнением, лениво махнул рукой. Антонио занял место рядом с Тео.               — Сибилла Серра, — продолжила Амбридж.               Из строя вышла девушка с выстриженными висками и ярко-фиолетовыми волосами. Уверенной походкой она дошла до Реддла, а позже встала на одно колено и защебетала на итальянском.               — Блейз, — шикнула Адель, перегибаясь через Драко, — что она говорит?               — Просит разрешения поцеловать ему ноги, — в той же манере ответил Блейз, натягивая безразличие на лицо.               Вернув взгляд к процессии, Адель брезгливо сморщилась, видя, как девушка выцеловывает голые ступни Реддла. Она получила метку намного быстрее, потому что гадёныш даже не стал ничего спрашивать.               — Корнелия и Анника Кальб.               Сёстры. Одна из них явно ровесница Адель, а другая… Боже, ей хоть двенадцать есть? Обе хиленькие, маленькие. С веснушками на круглых лицах. Светловолосые девушки получали свои метки очень долго. Настолько, что Адель предпочла разглядывать остальных присутствующих. Впереди Нарцисса присоединилась к мужу. Его костлявая побледневшая рука обнимала её талию. Рядом с Люциусом по-прежнему стоял Северус, вот только он спорил с каким-то другим светловолосым мужчиной, одетым в сливовую мантию Министерства. В другом конце комнаты таких людей в мантиях было куда больше. Министерство окончательно пало? Иначе… как ещё объяснить то, что чиновников на этой «вечеринке» так много? В небольшом кругу, отбившись от остальных на приличное расстояние, стоял оборотень. Там же было около десяти человек совершенно неопрятного вида. Как их только пустили на порог… Тем временем отряд новичков окончательно порядел. Осталась только дрожащая рыжеволосая девушка. И когда Амбридж позвала её… Блять. Именно тогда она решила бежать. Дженнис. Так её звали. И больше никто по имени её даже не вспомнит, потому что стоило ей рвануть на выход, Белла убила её. Мёртвое тело загораживало проход. Появился чужой домовик, унёсший девушку прочь. Адель даже не поморщилась. Щиты окклюменции не давали ей испытать… ничего.               — Аделия Дервент, — внезапно произнесла Амбридж, складывая пергамент, с которого читала имена пополам. Её перекошенная улыбка, её притопывающая от нетерпения нога… Всё бесило Адель.               Тео и Драко как по команде недоумённо скосились на Адель. Она лишь пожала плечами и вышла из толпы.               «Вот так ты решил, Том?» — думала Дервент, шагая к тому месту, где до неё уже столько человек склонило голову. Нагайна ползла рядом, облизываясь на встречных волшебников. Вечно голодная тварь. Остановившись в паре шагов от Реддла, Адель въедливым взглядом посмотрела сначала на Амбридж, а затем и на самого Лорда.               — Нет, — одно громко произнесённое ею слово заставило остальных ахнуть.               — Что ты сказала? — наигранно сердито ответил Реддл, приподнимаясь со своего места. Нагайна тут же обвила его ноги. Каков актёр…               — Я сказала нет. Нет, Том. Никакого осквернения моей чистейшей кожи не будет, — складывая руки у груди, Адель склонила голову набок, изучающе рассматривая противника. — Ты не оставишь свой след на мне. Потому что я, блять, этого не хочу. Иных причин не существует. А… нет. Одна всё-таки есть. Я имею право на привилегии, потому что я — охренительно крутая. Незаменимая. И ты это знаешь.               Реддл взмахнул палочкой. Трижды. Три луча «круциатуса» отлетели от барьера, наколдованного Адель. Она выстрелила огненной сферой в ответ. Они так не договаривались, но как же это приятно… видеть в гневных глазах разрушающийся план. Их битва проходила в тишине. Перекошенное от злобы лицо Амбридж вселяло ещё больше уверенности. И всё же, если Адель хотела прожить подольше, стоило заканчивать представление. Она сломала защиту — Реддл попал в неё «Инкарцеро». Верёвки обхватили её горло, талию и ноги. Стало нечем дышать. Но Адель продолжала твёрдо стоять на своих двоих. Руки норовили потянуться к петле на шее, но Дервент себя сдерживала. Реддл самостоятельно разрушил заклинание. Первый вдох был горьким на вкус. Особенно после того, как на одну её руку он вновь затянул ремень. Только… другой. Очередная модификация не только блокировала движение руки, но и посылала сильнейший разряд тока по коже. Маленькие молнии одна за другой причиняли такую боль, что в глазах появились мутные пятна.               — Лестрейндж, Яксли, Паркинсон, Амбридж. Приступайте, — велел Реддл, указывая на Адель. Сам же вернулся на место, позволяя змее заползти на его колени. Сука. Ему бы только попкорн в руки…               Дежавю прямо. Снова Дервент пытались победить в нечестном бою. Когда она услышала фамилию Лестрейндж, то думала, что это снова будет Белла. А с её манерой вести бой Адель уже была знакома… Но Реддл перехитрил. Лестрейдж был другой. Худощавый, с нервно бегающими по ней глазами мужчина. Он и напал первым. От резкости его движений даже плыло в глазах. Или всё же от недавно перенесённого удушья? Или от ёбаного ремня на правой руке? Даже в таком состоянии Адель было несложно перевернуть мужчину в воздухе невербальной магией и запустить того в подкрадывающегося, как помойная крыса, Паркинсона. Яксли — враг сложнее. Он тот самый министерский чиновник, составляющий компанию отцу. Жестокости ему не занимать. Он попытался сжечь Адель заживо. Жаль, что огонь обошёл её стороной, не причиняя ни толики вреда. Даже если высокий блондин удивился этому, то виду не подал. Продолжил насылать на неё проклятия. А Адель в ответ наградила его пламенной стрелой, попавшей в левое плечо. Амбридж обошла сзади. Но Дервент следила за ней пристальнее, чем за остальными, потому и не получила ранение в спину. Платье, конечно, красивое, но для боя совершенно не предназначено. И всё же Адель всё равно почти не составило труда разобраться со всеми. Итого: Лестрейндж парализован при повторной попытке нападения, из его рта хлынула кровь, когда Дервент применила точечную «сектумсемпру»; Паркинсон под «империусом» обезвредил Амбридж, а Яксли, тяжело дыша, с ожоговыми волдырями на левой щеке, отступил сам после приказа Реддла. Финальным элементом этой показной казни стал призванный Адель огненный меч. Она наставила его именно на пришедшего в себя Паркинсона. Сколько ненависти в его глазах — Адель прямо-таки упивалась ею, ощущая себя сильнее. На пару градусов стало жарче.               — Поздравляю, мисс Дервент, — рука Волдеморта опустилась на её плечо. Дервент передёрнулась, не сводя глаз с отца Пэнси.               — Да что эта тварь о себе возомнила?! Выпустите меня, я убью её! — кричала Амбридж, связанная по рукам и ногам.               — Заткнись, жаба ты ебучая, — шикнула Дервент, приставляя раскалённое лезвие в миллиметре от её горла. Стеклянные глаза Амбридж округлились от страха.               Медальон на шее манил настолько же, насколько устрашал. Адель всё же не удержалась и возгнала лезвие в дряхлую кожу бывшего преподавателя, чуть ниже плеча. Прокрутила его на сто восемьдесят и вынула. Воспользовавшись криком, суматохой позади и оцепенением Реддла, она сорвала украшение с шеи Амбридж и крепко сжала в руках.               — Это теперь мой трофей, — обозначила Дервент, поворачиваясь к Лорду лицом.               По нему было видно: он очень многое желает ей сказать. Но не здесь. И не сейчас. Хмыкнув, Реддл всё же силой забрал медальон себе и снял «укротительный» ремень. Развернувшись к остальным с видом, словно только что ничего не произошло, он вновь усилил раскатистое шипение заклинанием.               — Эта девушка — Аделия Дервент. Бывшая подружка Гарри Поттера, а ныне — моя верная приспешница. Представительница самого необычного рода из существующих. За дерзость она была прилюдно наказана. И всё же если вникнуть в суть её слов, то можно сделать однозначный вывод: она права. Её кожа чиста, как и магия, которой она обладает. Все вы только что увидели малую часть того, на что она способна. Беспалочковая магия. Стихийная магия. Полный контроль огня. Мисс Дервент сильнее, опаснее многих, собравшихся здесь. Я уважаю силу. Особенно такую… элегантную. Потому я позволяю ей не только не носить отметку, но и принять в дар отобранный медальон, — Волдеморт надавил Адель на плечи.               Пришлось присесть. Он застегнул уцелевший каким-то чудом замок на цепочке. Жёлтый камень медальона опустился немного ниже ожерелья. Как только Реддл отошёл, в голове Адель что-то зашумело. Послышался шёпот, но слов не расслышать. Дервент поплохело. Кровь Вейл взбушевалась, требовала снять с себя эту… эту чернь. Определённо, это магический артефакт, а если чутьё не ошибается, то Адель только что случайно завладела крестражем. Между ней и притихшей змеёй появилась некая связь. О Нагайне Адель догадалась довольно быстро. Итого… один — уничтоженный Дамблдором, два — в её поле зрения. Ах, точно, ещё ведь был дневник, который Гарри пронзил мечом Гриффиндора. Эта история завалялась где-то в закоулках памяти: удивительно, как Дервент о ней вспомнила. Светлая Адель прыгнула во тьму, поражённая вихрями части души. Тёмная Адель вышла на свободу, радуясь приобретению.               — Хозяин, могу ли я с вашего позволения обозначить кое-что всем собравшимся? — поднявшись, попросила она.              Его рот выдал подобие ухмылки. Реддл махнул рукой, мол, делай что хочешь.              — Хотите ли все вы или нет, но раз уж собрались в уважаемом доме, приняли приглашение, вы должны знать — хозяин правит рука об руку со своей королевой. А значит, вы, свора «элиты», обязаны подчиняться и моим приказам в том числе, — Адель взглянула на тех самых пьяниц, гогочущих вопреки всеобщей тишине. — Да простит меня миссис Малфой, но я наведу в этом доме порядки.              Адель всего на миг встретилась с гордым взглядом миссис Малфой, прежде чем разом обдала стаю наглых мужиков серией заклинаний. Послышались возмущённые крики. Звук бьющихся бокалов. В нелепых попытках неизвестные принялись тушить учинённый Адель пожар: некоторым повезло больше, кому-то меньше. Но пострадали в итоге все.              — Ненавидьте меня. Бойтесь. Желайте смерти. Но знайте: Лорд не позволит причинить мне вреда. А если всё же осмелитесь… думаю, ему не понравится, но я оставлю от смельчака лишь горстку пепла. Меня не интересует, за какие заслуги он принял в свои ряды любого из вас. Итог. Всегда. Будет. Один, — ледяным тоном оповестила Дервент, отходя в сторону. За спину Волдеморта. Все её жесты выражали лишь то, что она согласна — да и то временно — прятаться позади своего Хозяина.              Это был ход конём. То, на что Адель поставила всю свою жизнь. Потому что Том Реддл вполне мог после такого заявить, что она тронулась умом. Что её место там же, где находятся все остальные, даже не в ближнем кругу. Мог не соглашаться с её идеей, найдя сотни аргументов, чтобы послать её нахер. И всё же он лишь взял с подноса, протянутого Скроупом, бокал с шампанским. Поднял его вверх. В ушах уже гудело от напряжённой тишины. Адель видела, как Беллатриса нервно кусает губы, исподлобья глядя на Господина. Заметила, как отец вышел со своего места, подобравшись к первому ряду. В руках у каждого присутствующего возникали фужеры. Все поднимали правую руку чуть выше головы.              — За Тёмного Лорда! Самого справедливого правителя! За Госпожу Аделию Дервент! Достойнейшую из нас! — сухо произнёс отец, как бы чокаясь с Реддлом.              За ним повторили остальные. Мерлин. Это ж не люди. Это стадо, готовое идти за кем угодно, кто хоть чуточку сильнее. Они настолько лишены воли, что даже не попытались возразить. А ведь было чему. Адель — молодая девчонка, даже выглядит ещё как ребёнок. В любой военной иерархии общество, скорее, высмеяло бы её потуги. Оспорили, доказали бы Лорду, что всегда найдётся кандидат получше. Та же Беллатриса… Она же спала и видела, как оказаться подле него столь же близко. Но и она, разочарованная, убитая увиденным, лишь склонилась. Скорее всего, они просто взбудоражены страхом. Как Реддл и хотел. Да и чего таить: Адель сама была не прочь запугать всех. Она крутила головой, встречая поднятые вверх бокалы, лестные улыбочки, хитрые прищуры. Любой, на кого она смотрела, тут же кланялся, будто Дервент — действительно королева магической Англии. Тёмная часть её души упивалась видом.              — Прошу всех занять свои места. Я бы хотел окончить официальную часть мероприятия, — даже не отпив глоточка, сказал Реддл. Он повернулся на Адель и… О боже… Взглядом, но он спрашивал её: уйдёшь или останешься?              Адель выбрала первый вариант. Потому что находиться под постоянным пристальным взором становилось невыносимо. Она присоединилась к первому ряду, становясь плечом к плечу с отцом. Нагайна уже клубком свернулась рядышком, засыпая. К её сопровождению даже было легко привыкнуть. Особенно — зная маленькую тайну Реддла. Знал ли кто-то ещё из Пожирателей, какую мерзость он совершил, чтобы жить «вечно?» Подозревала ли Амбридж, что носила на своей морщинистой шее?              Чуть меньше часа заняло у Реддла на то, чтобы рассказать во всех красках о захвате Хогвартса. Он особенно выделил роли Драко, отца и самой Адель во всём этом. Рассказал о том, что Хогвартс вверен Северусу. Призвал поздравить нового директора. Затем в открытом формате объявил ближайшие цели: обучение новобранцев, нападения на маггловские районы, формирование отрядов особенного назначения, но о последнем — кратко. В какой-то момент Адель перестала слушать его. Не имело смысла. Действительно важных сведений в этой речи не было. Она точно сядет за стол с самыми привилегированными — там-то уши и стоит навострить. От долгого стояния затекли ноги. Задеревенели мышцы. Ощущался вес каждой косточки тела. Слава Салазару, спустя каких-то десять минут Реддл закончил и пригласил чету Малфоев — за исключением Нарциссы — Ноттов, Беллатрису, Северуса, Яксли, Долохова и — как неожиданно — Дервент к столу. Остальным же было дозволено скоротать время за азартными играми. Эльфы занесли десятки игральных столов, стопки фишек, карт и прочего. Оживлённые волшебники и волшебницы разошлись в разные стороны.              Стол на десять персон был накрыт в лучших традициях Нарциссы. Льняная скатерть-дорожка, все виды столовых приборов, графины, шёлковые салфетки, три вида бокалов для каждого, букет чёрных роз посередине, квадратные подогретые тарелки, соусники в виде хрустальных птиц. Реддл занял главенствующее место. Справа от него замешкалась Беллатриса, но всё же ей пришлось отступить, когда Адель наглым образом заняла стул. Рядом с ней сел Драко, после него — Люциус, Северус и Долохов. Напротив Дервент заняла место Лестрейндж, всё-таки укравшая соседство с Лордом. Её плечо слегка касалось плеча Нотта-младшего, сидевшего рядом с отцом, а тот в свою очередь переглянулся с сидящим рядом Яксли. Нотты между собой слишком сильно похожи. Одинаковая форма носа с горбинкой, болотные глаза. Только Тео худее в два раза.              Министерский чиновник подозвал к себе парнишку, стоящего неподалёку, которого Адель до этого не замечала. Молодой мулат с широкой челюстью был облачён в форму официанта. Он выслушал короткий монолог Яксли и ушёл. Дервент лишь успела заметить, как неестественная пелена окутала белки его глаз. Маггл под «империо». Блядский…              — Мой Лорд… не сочтите за наглость… — подал голос Яксли. Адель же до сих пор пялилась в сторону ушедшего официанта. Оставшиеся люди веселились сдержанно. Паркинсона, Лестрейндж и Амбридж нигде не видно. Когда они вообще исчезли из её поля зрения?!              — Продолжай, — подал голос Реддл.              — Вы уверены, ваша милость, что эта девушка достойна…              Дервент зыркнула на блондина убийственным взглядом. Что, ошиблась? Нашёлся хоть один, всё ещё имеющий своё мнение? Не поджимающий хвост от страха?              — Уверен.              Более эта тема не подлежала обсуждению. Яксли заткнулся и за оставшийся вечер не произнёс ни слова о ней. Адель узнала, что особые отряды нужны для разных целей. Отряд Долохова будет заниматься изобретением новых заклинаний, основанных на рунической магии. Подробностей мало, но она поняла, что для Ордена это хуёвые новости. Отряд Яксли займётся полным контролем Министерства. Планировалось убийство действующего министра Скримджера. Адель не следила за пророком, в общем-то, никогда. Куда делся Фадж? Когда он пропал? Следовало бы знать такие подробности. На пост министра собирались посадить марионетку Пия Толстоватого. Фактически именно Яксли и будет контролировать обстановку. Это для Гарри и ребят тоже плохо. Если им потребуется что-то в стенах Министерства… придётся потрудиться, чтобы попасть туда. Северуса обязали разработать специальную программу образования в Хогвартсе. К нему в помощь приставили Алекто и Амикуса Кэрроу. Основная цель — запугать грязнокровок. Адель даже боялась представить, каково будет тем, кто решит вернуться в школу. Беллатрисе поручили заняться новичками, и лишь тогда вклинилась Дервент, попросившая передать это задание ей. Волдеморт разрешил участвовать в тренировках в свободное время. А занятости ей, как оказалось, не занимать. Реддл обязал её внедряться в дела всех собравшихся. Таким образом, она обязана проверять деятельность Министерства, лабораторию Долохова, подготовку новобранцев; раз в несколько месяцев ей было разрешено посещать Хогвартс. Помимо этого, Волдеморт приказал сформировать Адель свой отряд из числа тех, кого она считает мало-мальски способными. Для участия в специальных операциях. Северус перегнулся через спинку стула, призывая рассказать о сне. Но Адель промолчала. Она расскажет, но не при всех. Пусть Реддл убедится, что Дервент умеет расставлять приоритеты, делится секретами только с ним.              Дальнейшие обсуждения Адель не интересовали. Тед Нотт, отец Тео, принялся расспрашивать Лорда о том, что чистокровным будет разрешено и когда они устранят Поттера. Он говорил без сомнений. Да если б он посмел… Волдеморт бы не позволил в себе сомневаться. Нотт-старший горел идеей открыть отель рядом с Министерством магии. Насколько Адель знала, оно находилось в окружении маггловских домов и торговых центров. Соответственно, они собирались расчистить эту землю под свои прихоти. Он планировал не просто отель, а… бордель. На этом моменте Адель скривилась и взяла в руки вилку и нож. Еда показалась пресной на вкус. К напиткам она и вовсе не прикасалась. Пьянеть от шампанского в окружении врагов? Нет, спасибо. Хватало давящей головной боли и растущего гнева.              Пока остальные вели скучные диалоги, Дервент под столом нашла руку Драко и крепко сжала. Ей хотелось попросить его снять с шеи долбаный медальон. Злоба становилась едва контролируемой. И она была чужой. Неужели Адель чувствует эмоции Реддла через эту вещицу? Внешне он невозмутим. Общается со всеми, даже голоса не повышает. Но медальон жёг через ткань. Он кричал на неё невербально. Дервент сама себя переиграла… отказалась от метки. И всё равно чувствовала его эмоции. Она, скрестив пальцы, надеялась, что с помощью крестража Реддл не мог проникать в разум. Иначе это невообразимая катастрофа. Он же не позволит снять его в таком случае. Медальон отравит остатки спокойной жизни.              Внимание Адель привлёк Долохов. Он с перекошенным от злости лицом подозвал официанта. Ему, видите ли, волос в тарелку упал. Плевать он хотел, что это с его бороды сыпало. Антонин ударил парнишку головой об стол, разбивая посуду. Мулат вскрикнул, отползая на четвереньках. Каждый присутствующий приготовил палочки. Реддл устало вздохнул — Адель могла поклясться, что представшая перед ним картина в этот раз не доставляла ему удовольствия. Без какой-либо команды каждый выстрелил заклинаниями в неповинного маггла. Кроме Адель, предпочитающей притворно-лениво разглядывать ногти. Люциус призвал домовика и приказал убраться. Дервент же старалась унять ненависть, растущую в геометрической прогрессии. Получалось неплохо, судя по безмятежному выражению лиц остальных.              — Господин, — на спинку стула Адель легли чьи-то руки. Да и голос… Он знаком. — Позволите пригласить мисс Дервент на танец? Уж больно приглянулась.              Девушка не оборачивалась намеренно. Потому что она узнала его. Драко, стиснув зубы, выпустил её ладонь из своей. Реддл подозрительно сузил зрачки, но всё же разрешил. Покидая стол, Адель ощущала, как сердце пустилось в галоп. Стараясь до предела натянуть ледяную корку на оболочку сознания, она с непроницаемым выражением лица протянула мужчине ладонь. Он, склонившись, оставил поцелуй на костяшках её пальцев и повёл на импровизированный танцпол. Оказалось, пространство за столом было отрезано от остального зала заглушающим. Там, где раньше стоял отряд новобранцев, теперь играли музыканты.              — Добрый вечер, мисс Дервент, — её кавалер положил руку на лопатки, вторую вытянул вперёд и повёл их в венском вальсе.              — Добрый, мистер Крам, — ответила Адель, крепче стискивая широкие плечи.              Когда они виделись в последний раз? Больше года назад? Что с её памятью… Она стала забывать какие-то события в своей жизни. Больше волновало другое: что нахрен Виктор здесь забыл? Он состоял в Ордене? Или нет?              — Мне не терпелось познакомиться с вами с тех пор, как вы вошли в этот зал, — о. Отлично. Он не выдал их знакомства. Значит… так надо. Молодчина, Виктор. Танцующим поблизости Пожирателям заметно стал интересен этот разговор. Да и те, кто остался за столом, пристально наблюдали. Нужно сбить их с пути любых подозрений.              — Надеюсь, я оставлю хорошее впечатление. Мне тоже хотелось пообщаться с самым популярным игроком в квиддич.              — Ничто не может заставить подумать о вас плохо.              — Даже моё милое представление? Кичливые волшебники получили то, что заслужили, когда напали на сильнейшую ведьму столетия. «Жестоко», — скажут остальные. Но меня интересует ваше мнение. Как считаете, я правильно поступила? — Адель улыбнулась, а Виктор позволил ей крутануться на вытянутой руке.              — Я остался доволен тем, что такую красивую волшебницу нет надобности постоянно охранять. Вы способны постоять за себя. Если вы ждали осуждения, его не будет.              Отлично. Либо Виктору не сообщили о том, что случилось в Хогвартсе, либо он с ходу понял, что Адель искусно врёт даже в своих действиях.              — Кстати, о квиддиче. Хотел поинтересоваться, правда ли то, что говорят люди. Вы придумали группу поддержки и внедрили её в Хогвартс?              — О, да. Я люблю спорт и всё, что с ним связано.              — Занятно. Нам, игрокам, важна поддержка. И кто же входил в состав чирлидерш? Слизеринки?              — Не только. Когтевранки, пуффендуйки, даже некоторые гриффиндорки. Особенно любопытно было выяснить, насколько грязнокровки Гриффиндора талантливы хоть в чём-то, кроме как осквернять священные стены школы. Неприятное взаимодействие, скажу я вам, — Адель пыталась вывести его на эмоции. Хоть какие-то. Чтоб он подал знак, что увидится с Гермионой.              — Вот как. Что ж, не удивлён. Кому захочется иметь с ними дела? А вот квиддичная команда Гриффиндора… Она мне нравится.              — Не совсем понимаю вас… Вы играете в сборной Болгарии, столько раз выигрывали… — спасибо Грейнджер и Уизли за то, что спорили по этому поводу на встречах.              — А меня необязательно понимать. Обязательно любить и кормить, — хохотнул Виктор, когда сменившаяся музыка оповестила о начале медленного произвольного танца.              Ликование осветило Адель. Его слова — изменённая цитата из «Алисы в стране чудес». Маггловского произведения. Где бы Виктор Крам услышал её, если не на встрече с Гермионой? Если и существовал шанс на то, чтобы что-то ей передать, то вот он. Вот только как сказать ему хоть что-то и не лишиться при этом головы? Да и с чего начать?              — Как обстановка в Болгарии? Я слышала, что у вас министр магии — женщина? — попробовала намекнуть Дервент. Он должен понять.              — Честно говоря, я редко бываю на родине. Не знаю, что ответить на первый вопрос, — ага. Ясно. В Ордене не бывает. — Да, женщина. Сильная, умная, тянет на своих плечах все ведомства. Особенно двух заместителей, имеющих особую тягу к приключениям.              Адель прыснула, представляя Гермиону с сидящими на её плечах Гарри и Рона.              — Что им надо знать? — притянув её к себе вплотную, шепнул Виктор, а затем отстранился и улыбнулся самой милой улыбкой.              — У нас тут совсем по-другому, — хихикнула Дервент. — Осколки. Два здесь. Пусть ищут остальные. Ни шагу в Министерство. Хогвартс закрыт.              Она протараторила так быстро, что усомнилась, понял ли Виктор хоть слово. Он улыбнулся ещё шире.              — Буду рад пообщаться с вами ещё, мисс Дервент. Вы прекрасны.              Музыка сменилась вновь. Начался кадриль. Танец со сменой партнёров. Виктор поклонился и ушёл прочь. Помимо одиноко стоящей Адель, было ещё пять пар. Пять партнёров, с которыми она успеет коротко переговорить. Первым стал Блейз, до этого танцующий с миссис Малфой.              — Держишься? — учтиво спросил Забини, вытянув руку в сторону. Так поступила и Адель.              — Скажи, что привёз мне сигареты, — они сужали круг, а затем расширяли.              — Я купил тебе дамскую трубку и вишнёвый табак. Много, — улыбка Блейза заставила и её улыбнуться.              Следующим стал мистер Малфой, заводящий Адель себе за спину, а затем выводящий вперёд.              — Я хочу с Вами поговорить, — потребовала она, стараясь скрыть за улыбкой волнение.              — Знаете, мисс Дервент, на меня нашло вдохновение. Согласитесь попозировать для портрета? — Люциус оставался серьёзным, краем глаза смотря за Нарциссой, танцующей с высоким симпатичным брюнетом.              — Когда?              — Завтра.              И он выпустил Адель прямо в объятия Драко. Блондин подхватил её и приподнял в воздух, чтобы опустить и несколько отстраниться.              — Ты серьёзен. Что-то случилось? — девушка взволнованно осмотрела его.              — Нет. Я тебя люблю, — выпалил Драко, а затем, как и его отец, завёл Адель за спину.              Она не успела ответить. Темп музыки нарастал. Драко пришлось уступить её Тео.              — Что происходит? Ты, Драко… вы… — начала Адель, но не смогла сформулировать мысль.              — Ты всё увидишь. Знаю: тебе не понравится, но это не наша идея. Беллатриса участвовала в организации, не забывай.              Внутри похолодело. Да что будет?! Но расспросить Нотта времени уже не было. Высокий брюнет уже осторожно обхватил талию Адель пальцами. Глубокие синие глаза, острые, но не отталкивающие черты лица.              — Мы с вами, кажется, не знакомы? — попыталась начать диалог Дервент.              — Да? Я так не думаю, — угроза? Или… Да кто это? Бархатный голос. Он мог бы петь, зарабатывая на этом деньги. Да и внешность… — Таким я нравлюсь людям больше. Все ведутся на обложку.              — Встречают по одёжке, провожают по уму. Так заведено. Вы с этим не согласны?              — Ты красивая, Адель. Движения пропитаны уверенностью. Ты контролируешь каждую эмоцию, стараясь выглядеть собранной даже тогда, когда на твоих глазах происходит что-то, что тебе не нравится. А что у тебя внутри? Страх. Я его чувствую. Жажда мести. Только не пойму, кому именно ты желаешь зла? Что ведёт тебя к тому, чтобы убивать? Смею предположить, отнюдь не добро. Ты заинтересовала меня. Знаешь чем? Я никогда не узнаю, что у тебя в голове. Это будоражит кровь. Заставляет сомневаться. Так что… я не провожу тебя по уму. Но встретил я тебя именно из-за твоих мозгов. И этот комплимент вначале… забудь. Мне плевать, как ты выглядишь. Нет, не так. Мне гораздо больше нравится смотреть на синяки, отпечатывающиеся на твоей тонкой коже. Они означают, что я всё равно сильнее. Ведь на мне их никогда не увидишь.              Его глаза сверкнули красным, и Адель попыталась оттолкнуться. Но он не позволил. Одним движением руки прогнал Блейза, ожидающего, что незнакомец уступит партнёршу. Дервент не могла поверить глазам. Том Марволо Реддл выглядел человеком, а не его подобием. И разговаривал иначе. Как он это сделал? Все ли видели его таким? Или только она? Зачем этот маскарад?              — То, что я к тебе не прикасаюсь, не означает, что ты выстоишь в честной борьбе, Том. Так что на твоём месте я бы засунула эго подальше, — фыркнула Адель, вымученно подставляя руку для окончания танца.              — Ты не пойдёшь против меня, потому что боишься. Знаю, ты готова умереть. Это видно по твоему взгляду. Но если умрёт Драко… Нарцисса… Люциус… Твой страх — в других. Я обещал найти рычаг доверия. Я нашёл его очень быстро. Ты не готова к потерям. Поэтому я сильнее. Мне плевать на каждого в этом доме. На этом континенте. В этом мире. Мне не нужны другие, чтобы жить.              «Скажи это своей змее, ублюдок», — бесилась Адель, не в силах высказаться вслух. Можно было бы заявить, что она знает о крестражах. Но тогда Реддл поймёт, что и Гарри знает. А этого допустить нельзя.              — Плевать на всех, говоришь… Даже на Гарри? — вздёрнув подбородок, Адель отошла от него. Расходились все. Музыканты благодарили Реддла за возможность выступить на этом мероприятии. А он не сводил пристального взгляда с неё.              — При чём здесь мальчишка?              — Я ориентировочно знаю, когда он покинет дом тётки.              

***

             Сработало. Реддл помчался обсуждать полученную информацию с Северусом. Дальше дело за ним. Адель попыталась найти знакомые лица, но, к сожалению, все куда-то делись. Зато ей пришлось познакомиться с близнецами Кэрроу, обсудить политику чистокровных с Гойлом-старшим, принять комплименты от остальных, чьи образы быстро покинули память, превратившись в мыльные пятна. Она вышла на улицу подышать свежим воздухом. В зале шли какие-то приготовления. Интуиция подсказывала, что начнётся то, о чём переживали Драко и Тео. Поэтому Адель просто жизненно требовалось привести себя в порядок. Ночная прохлада смахнула с щёк жаркий румянец. Дервент мечтала поспать, сперва выпив болеутоляющее и зелье «сна без сновидений». Нужен отдых. Эта фраза уже въелась в неё. Но перспективы, очерченные Волдемортом, говорили о том, что не дождётся Адель спокойных дней.              Вдалеке послышалось ржание лошадок. Драко как-то говорил, что у Нарциссы было пять лошадей. Осталось две. Что стало с остальными? Неужели не сумели выдержать давление тёмной магии? Всё живое здесь увядало. Как бы эльфы ни ухаживали за растительностью, она сперва желтела, а затем чернела, рассыпаясь на мелкие частицы. Лето и не чувствовалось в поместье. Реддл портил погоду, всё чаще шли дожди. Солнышко не выглядывало из-за туч. И звёзд в ночи не видно. Адель поёжилась от дуновения ветра. Из-за него же почувствовала позади приторный аромат духов. Сплошные розы…              — Выходи. Я уже знаю, что ты тут, — она не потрудилась обернуться полностью.              Амбридж с перевязанной раной вышла из тени. Её не было видно с момента битвы, так что Адель подумала, что та с позором ушла. Но, видимо, лишь зализывала раны.              — Ненавижу детей. Особенно Поттера и тебя, — Долорес расхаживала медленно, будто вновь читала лекцию в Хогвартсе. — Я всегда знала, что вы заодно. Лорд ошибся. Ты, может, и способна причинять вред. Но твои помыслы такие же жалкие, как у Поттера. Защитить. Спасти. Ты за этим здесь, не так ли?              Её глаза метнулись к медальону на груди.              — А ты здесь для чего?              — Я служу Лорду по-настоящему, девочка. Придерживаюсь его взглядов. Как только в Министерстве освободится нужная мне должность, я открою комиссию по учёту маггловских выродков. Все документы уже готовы. Осталось только получить благословение. Превосходство чистокровных очевидно. Твоя подружка Грейнджер украла магию. Как и все грязнокровки.              — Что ты несёшь? — хохотнула Адель, встречаясь с полыхающими от злобы глазами.              — Есть реестр. Родословную каждого волшебника можно подтвердить или опровергнуть. Кто-то из чистокровных подделывал семейное древо, если в результате незарегистрированных отношений рождался бастард. Но раса двадцати восьми неоспоримо ценная даже при таких проступках. Остальные… Что ж, полукровки ещё ничего, но и им следует в дальнейшем выбирать партнёров с головой. Грязнокровки же заполучили магию нечестным путём. Кстати, твоей фамилии среди священных семей нет, Дервент. Я смотрела. Даже несмотря на слова Господина о том, что ты особенная, я в этом сильно сомневаюсь. Как я могу быть уверена в том, что ты подобно своим верным друзьям не отобрала эти фокусы силой? Я потребую разрешения детально изучить, где ты росла, чем занималась и какое отношение имеешь к Дамблдору, любезно предоставившему тебе няньку в лице Северуса.              Сука. Сука. Откуда она знает?! Её нельзя оставлять в живых. Иначе Северус окажется в опасности. Иначе Реддл точно усомнится. Сейчас Адель заняла более-менее устойчивую позицию в иерархии Пожирателей — нельзя её уступать. Особенно такой, как Амбридж.              За колонной на входе в Мэнор послышался топот тяжёлых ботинок. Адель выстрелила огнём наугад, попав лишнему слушателю в спину. Один из будущих егерей. Слабый. Даже встать не в силах. Девушка перевела взор на Амбридж, тычущую палочкой в её сторону. Окклюменция треснула. Всё, что Адель сдерживала, вырывалось наружу, собираясь в огромный комок. Разрушение всего. Потаённого негатива. Её выдержки. Ангельски-чистого образа. Единственное, что могло задеть за душу, — упоминание семьи. Пусть Амбридж и не была до конца уверена в связи между Северусом и ней, Адель сама вынесла себе приговор. Глаза налились кровью: Дервент размялась, создавая видимость, что присутствие Амбридж нисколько её не волнует.              — Спасибо, — улыбка была широка.              — Что? — Амбридж была настороже.              «За то, что подкинула отличную идею, как ещё сильнее втереться в доверие уёбка. За то, что я получу должность в Министерстве и, если потребуется, помогу Гарри. Но ты этого никогда не узнаешь».              Адель не хотела затевать долгую, честную бойню. Всё случилось быстро. Голова Амбридж соскользнула с шеи, падая на газон. Кровь брызгала из образовавшейся открытой раны, пачкая одежду бывшего преподавателя. Гнев сочился из Адель, когда она, выставив ладони вперёд, извергала из себя столько огня, сколько никогда ранее не получалось. Внутри поместья наверняка стало светло, как днём. Запах горелой плоти унёс ветер. А у Адель всё равно словно ноздри им забило. От Амбридж остались пепел и голова с застывшими от ужаса открытыми глазами. Подобрав её с травы за волосы, Адель задумалась: стоит ли убивать егеря? Он не кричал, не сигнализировал о помощи. Так и лежал с обгоревшей спиной. Но он слышал то, чего не должен был. Милосерднее, чем то, что Дервент стёрла ему память, не придумаешь.              Так она и вернулась. С отрезанной башкой Амбридж в руке, с пылающими кровавыми глазами и непомерной злостью. Потому что Тёмная Адель требовала большего. Зал изменился до неузнаваемости. Большая часть гостей покидала Мэнор через главный выход. По центру комнаты стояла огромная, примерно четыре на пять метров, клетка. А в ней… Драко и Тео дрались без рубашек. Без палочек. Кулаками. Неподалёку стоял ведущий, комментирующий этот бой. Беллатриса, сияя от радости, хлопала в ладоши и скандировала имя племянника. Побледневшая Нарцисса сжимала платье ногтями, Люциус осторожно поглаживал её плечо. Волдеморта даже не было видно. Кто-то ставил ставки. Адель не решалась подойти ближе. Она перестала понимать, реален ли мир вокруг, или всё это дурной сон, а она всё ещё в магической коме. Окончился раунд. Им дали тридцать секунд на передышку. У Драко уже была рассечена бровь. У Тео — сломан нос. Малфой отделался лишь парой ссадин, а Тео едва выпрямлялся, держась за отбитый правый бок. Мышцы обоих перекатывались на лицах — полное сосредоточение. Лестрейндж объявила усложнение. Теперь в клетке стало намного теснее. Потому что к ним присоединился оборотень. Блядство.       Не сможет Адель это терпеть.              — Кхм-кхм, — кашлянула она, привлекая внимание оставшихся.              Астория вскрикнула, тут же прижав ладонь к накрашенному рту. Блейз вместе с матерью уставились на неё в ужасе. Да, все они были если не в ужасе, то минимум в состоянии шока. Как хорошо, что Северуса здесь не оказалось. Он бы посмотрел с омерзением, разочарованием. Адель действительно перегнула палку. Вышла из себя. Убивала направо и налево, не испытывая ни капли сожаления. Но на территории, на которую она вступила, по-другому быть и не могло. Нет… могло. Она могла быть не настолько жестокой. Но выбирала худшие способы, а потом казнила себя.              — Ты сбрендила окончательно?! — Дервент толкнула Лестрейндж в плечо. — Живо. Прекрати. Это.              — Он мне разрешил!              — Да? Ну тогда… похуй мне, ясно? Нотт и Малфой идут со мной, Лестрейндж. Ты будешь слушаться меня, если не хочешь быть на её месте, — Адель намеренно потрясла головой Амбридж. Мерзко от самой себя, но, что, блять, только не сделаешь, чтобы начали уважать.              Белла скривилась и с нескрываемым раздражением приказала всем остановиться. Адель сжала медальон в кулак и понадеялась, что её зов будет услышан. Потому что держать часть тела в своей руке… Захотелось блевать. Нагайна услышала. Подтвердила её гипотезу. Дервент швырнула змее поздний ужин и подставила плечи изнурённым парням, выходящим из клетки. Их место тут же заняли другие парни, но на них было абсолютно насрать. К Драко подбежала мама, но он отпихнул её в сторону. Грубо. Адель извинилась и повела всех в свою комнату. К середине пути их нагнали Грэхэм, Блейз и Астория.              — Что это было, Дервент? — поражённо пропищала Астория, закрывающая дверь. Забини и Монтегю накладывали заглушающие и какие-то ещё чары, пока Адель устраивала Драко на своей кровати.              — Ты про что? Про сценку с Лордом? Про то, как я порезала отца Пэнси? Про то, как поранила Яксли? Или про отрезанную башку Амбридж? — безэмоционально вопрошала Дервент, призывая катану. Как только меч оказался в её руке, она принялась исцелять сначала Драко, затем Тео. Достав из тумбы флаконы с зельями, Адель влила в себя несколько из них. Руки дрожали, часть жидкостей стекала на пол. Никакой окклюменции, поэтому девушка начинала испытывать весь тот пиздец, что сотворила и увидела.              — Я… — начала было Астория, но Монтегю жестом дал понять, чтобы она отстала.              Блейз ненадолго вышел за дверь, чтобы вернуться с забитой табаком трубкой. Она действительно женская. Длинная, серебристая, с красным орнаментом. Адель подожгла табак. Вишня заполонила комнату.              — Я спрошу всего раз. Ответа жду честного. Зачем вы приняли метку? — она смотрела только на Асторию и Грэхэма. Потому что знала, что Блейз не является полноценным Пожирателем.              — Потому что у меня не было выхода, — тихо сказала Астория. — Отец главный. Его решения нельзя оспорить.              — А я из-за неё, — Грэхэм стрельнул взглядом в Гринграсс.              Адель выпускала дым, наблюдая за формированием красных колец. И думала… рискнуть? Или нет? А что она теряет? Всегда можно стереть память.              — Я хочу вас в свой отряд.              — Какой ещё отряд? — Астория присела на стул, наблюдая за тяжёлым дыханием Нотта, расположившегося на соседнем.              — Как вы видели сегодня, я играю не последнюю роль в этом цирке. Он поручил мне создать отряд. Но не говорил, для чего конкретно. И уж точно не поручал обзавестись людьми, которым я смогу доверять. Думаю, не очень хотел бы, чтобы я сблизилась с кем-то. И назло ему я это сделаю.              — Ты хочешь завербовать их так же, как меня? — подняв голову, спросил Тео.              — Нет, — стиснув зубы, ответила Адель. Она не желала заставлять их принимать обет.              — Я, кажется, понял, — подал голос Блейз. — Официальная и подпольная деятельность. Это ты собираешься провернуть?              — Погодите, — замотал головой Монтегю. — Придётся делать что-то, скрывая от него?              — Она собралась загнать нас на тот свет. Вот что она имеет в виду, — Гринграсс фыркнула.              — Вы можете отказаться. Я сотру воспоминания об этом разговоре, — пожав плечами, Адель втянула табак глубже в лёгкие.              — Я с тобой, мелкая. Ты же знаешь, — Блейз помог Драко сесть на кровати.              — Я тоже. Всё-таки, как ни крути, я тебе должна, — Астория нахмурила брови домиком.              — Я… согласен, — Грэхэм обнял плечи Гринграсс.              — Кажется, у меня сотрясение. Спасибо, Нотт, — прокряхтел Драко, стискивая затылок ладонью. — Что бы тут ни творилось, я за своей девушкой пойду даже в огонь.              Адель оценила шутку.              — Ты совсем охуел, Малфой? Посмотри, что ты сделал со мной, дебил, — взъерошился Тео. — Меня никто не спрашивал, но я вообще-то тоже за своей любимой хоть куда.              Забини рассмеялся, глядя, как Драко закатил глаза. Адель поступила тем же образом.              — Только ради этого любовного треугольника стоит остаться, — шепнула Грэхэму Гринграсс, но услышали в итоге все. И дружно, с нотками усталости, они рассмеялись.              

***

             Следующим днём Адель узнала, что Волдеморт покинул Мэнор. Гости разъехались с самого утра. До обеда, провалявшись в постели с Драко, она почувствовала прилив хоть каких-то сил. Парень оправился к утру, когда остальные разошлись по гостевым спальням. Он сдержал своё обещание, избавив Адель от платья. Поэтому её ноги жутко ныли, а мысли возвращались к нежным фрагментам утренней близости. И всё же вечность провести в кровати не удалось. Её ждал Люциус.              Они разместились в его кабинете. Заваленный бумагами и артефактами стол. Огромный книжный шкаф. Дорогущая софа, высокий стул напротив. Мольберт. Мистер Малфой закрепил холст, а затем вооружился акриловыми красками и кистью. Адель специально надела струящееся алое платье с v-образным вырезом на тонких лямках. Распущенные чёрные волосы украшал гребень с рубинами, одолженный у Нарциссы. Шея открыта — так попросил художник.              — Расскажите мне всё, — без предисловий попросила Дервент, закидывая ногу на ногу.              — Постарайтесь выбрать точку позади меня и смотрите на неё, пока не закончу, — Люциус принялся наполнять палитру цветами. — Вы такая нетерпеливая. Поражаюсь, как хватает сил, чтобы строить из себя демоницу.              — Иногда мне кажется, что я не притворяюсь. Что я правда такая, — Адель зацепилась взглядом за край картины, висящей позади мужчины.              — О, тогда нам действительно есть о чём поговорить, — Люциус подошёл к окну, разгоняя над Мэнором тучи. Ему явно не хватало света. — Проклятие, бурлящее в крови каждый грёбаный день моего существования, особенное. Знаете, человеческие эмоции сами по себе проклятие. Бывало ли у вас такое, что вы желали человеку несчастье, а оно сбывалось?              — Только из-за мыслей? Нет. Если кому-то и было физически плохо, то только по моей вине.              — Ладно. Ваш дальний-дальний предок наслал проклятие на род Малфоев из-за обиды. Снейп достал всё, что было нужно для того, чтобы окончательно разобраться. Жизнь всегда сводила Малфоя и Дервент. Другие представители вашего рода пытались исправить ошибку Марии. Не получилось. Угадайте почему?              — Я могу лишь предположить, что дело в том, что магия Вейл спала. Проклятие получилось почти необратимым, потому что нечему было бороться с негативом. Свет против тьмы.              — Нет. Дело в другом. Не было любви.              Адель кашлянула от переизбытка эмоций. Чего?              — Да-да. Странно звучит. Но, к вашему сведению, любовь творит и не такие чудеса. Лили Поттер так любила своего сына, что смогла обеспечить его защитой от смертельного заклинания. Такую же догадку высказал ваш отец, ведущий серию дневников. Твоя бабка сказала ему о том, что тянет за собой ваш род. Поэтому я знаю, что мне не спастись. А вот Драко избавится от моей ноши.              — Подождите… Что? Другого способа нет? Вы же писали о том, что…              — Есть. Магический артефакт. Часы Персефоны. Они способны поглощать любое проклятие. Как удачно, что они достались Дриаде, а значит, и вам по наследству.              — То есть…              — Помолчите хоть пять минут. Дайте объяснить, — строго перебил её Люциус. Адель послушно замолчала. — Моргана использовала часы во времена войны с Мерлином. С каждым произнесённым проклятием от кого-то артефакт становился сильнее, ещё и награждал обладателя непомерной злостью, дурманом разума. Прямо как некий дневник, заставивший Джинни Уизли открыть тайную комнату в Хогвартсе. Тёмная магия внутри часов не растратилась за столько веков. Сам я в любом случае не смог бы им воспользоваться: проклятие снимет только потомок Дервентов. А если это сделаете вы… душа не выдержит. Она и так у вас почти разделилась надвое — вижу по ауре. Тонкая, едва заметная нить удерживает светлую и тёмную стороны в балансе. К тому же вы будете носить крестраж, раз уж он не против. В совокупности с мощной тёмной энергией Вы рискуете погибнуть раньше срока. Или создадите свой крестраж, окончательно погрязнув во тьме. В любом из этих случаев ваш план покатится гиппогрифу под хвост.              Ёбанное. Блядство.              — А если я выдержу? Я сильная…              — Я не настолько важен, Адель, чтобы ради меня остальные остались жить в мире, где правит тьма.              — Но вы важны мне! Почему я хоть когда-нибудь не могу выбрать себя… Почему я слаба перед каким-то дурацким проклятием…              — Ты не проиграешь ему. Ты спасёшь моего сына. Это важнее всего.              Он смирился. Люциус Малфой покорно ждал смерти, прекрасно зная, что Адель не сможет позволить себе выбрать его и умереть. Или расколоть свою душу, что тоже приравнивается к смерти. Ведь если останется только тёмная Адель, один Гарри не справится.              — Теперь, когда ты знаешь, что моя смерть неизбежна, слушай внимательно. Помнишь тот спор за завтраком? — Адель кивнула. — Драко ещё только учится быть ответственным. А ещё мой сын до безумия невнимателен к моим словам. Надежда осталась только на тебя. Между мной и Цереусом Гринграсс заключён «нерушимый» договор. Астория должна выйти замуж за Драко в конце этого года. Но подожди, не нервничай, всё можно исправить. Теперь я понимаю, что вас свела судьба. Тебе нужно избавиться от тягот семьи, Драко нужно стать надёжным отцом, который никогда не бросит своего ребёнка. Так и будет. Но если они не поженятся, обе семьи умрут. Нарцисса, миссис Гринграсс, Цереус. Чтобы этого не случилось, должно произойти одно из двух: гибель Астории или гибель Драко. Я не говорю тебе убивать соперницу. Но подстроить её смерть необходимо. Или… что ужасно… ей необходимо забеременеть. При родах она скончается из-за семейного проклятия.              Господи. Боже.              — Времени на твои обдумывания нет, Адель. Слушай дальше. Я требую не хоронить меня на семейном кладбище. Ты обладаешь весьма полезными огненными способностями. Так что… сожги меня. Если вы развеете мой прах на территории поместья, я буду счастлив. И приду к вам в воплощении внука. Только не называйте его моим именем, ради Салазара. Незаконный бизнес нужно ликвидировать. Повторяю: Драко ответственностью не блещет. Так что для подстраховки я уже переписал его на тебя. Временно ты владеешь организацией по добыче драгоценностей на Африканском континенте. Все бумаги уже утилизированы, но добыча пока ещё не остановлена. Авроры обязательно будут проводить проверку, сделай всё возможное, чтобы нашу фамилию не полоскали в дерьме. Драко будет владеть сетью волшебных банков во Франции. Только он решает, работать или нет. Денег в Гринготтсе хватит на несколько поколений вперёд. Так что если вы захотите заняться чем-то, что поможет оправиться от войны, я буду только рад. Не продавайте Мэнор. Знаю, вы не захотите здесь остаться. Но со временем дом очистится от пагубной энергии, воспоминания сотрутся, пусть у наследников будет выбор: жить здесь или нет. Теперь — самое важное. Моя смерть не должна стать бессмысленной. Осталось совсем немного, я собираюсь помочь жене, сыну и тебе. Но им знать не стоит. Это между нами. Беллатрисе поручено найти меч Гриффиндора. Он догадался, что потерял несколько удерживающих его от смертельной пропасти частей души. Дневник Гарри уничтожил клыком Василиска. Кольцо Дамблдор уничтожил с помощью меча. Клыки теперь не достать: они в Хогвартсе. А вот меч… Ты поняла. Я намереваюсь подсунуть копию Лестрейндж. Настоящий меч всё равно явится к храбрейшему и достойнейшему. Это явно не я — возможно, подойдёт твой отец. Есть ещё один способ, как покончить с крестражами. С медальоном, змеёй, чашей Пуффендуй, диадемой Когтевран. Адское пламя. Возможно, подойдёт и твоё. Проверь на досуге.              Адель старалась переваривать каждое предложение, но выходило с трудом. Такого содержательного на подробности разговора в её жизни ещё не было. Нужно время, чтобы всё понять.              — Я запомнила. И всё же… вы выбрали не того человека…              — Я никогда не ошибаюсь. Теперь возьми со стола пергамент и нацарапай ужасным почерком то, что хочешь передать Поттеру. У тебя пять минут.              Дервент ринулась к столу. Она написала Гарри о том, что всё не так, как кажется. Что она очень сожалеет, что именно из-за неё он потерял близкого человека. Она пообещала исправить то, что натворила. Поклялась в верности. Описала, как сильно его любит и скучает. Попросила передать Рону и Гермионе привет. А в самом уголке страницы нарисовала оставшиеся крестражи. Чаша получилась больше похожей на кубок. Диадема и вовсе превратилась в невнятную каракулю. А вот змея и медальон получились что надо. Адель всеми фибрами души надеялась, что он поймёт. Или Гермиона.              Ровно через пять минут вошла Нарцисса.              — Я ухожу. Вернусь поздно, — оповестила женщина, одетая в балахон с капюшоном.              — Ты наладила с кем-то постоянную связь? — поинтересовался Люциус, не отходя от мольберта.              — Удивительно, но именно Грюм стал моим личным агентом.              — Забери у Адель пергамент. Попроси передать его Поттеру при случае.              Нарцисса будто только сейчас заметила присутствие Дервент. Она забрала протянутый свёрток и крепко обняла её.              — Я тобой горжусь.              Не это Адель ожидала услышать после всего, что женщина увидела. Наверное, все, кроме неё, понимали, что её поступки необходимы. Даже в такой дикой, извращённой, грязной форме.              — К слову, я тоже, — мистер Малфой подмигнул Адель и развернул мольберт. — Пока лишь набросок. Надеюсь, ты заберёшь его в новый дом.              С холста на неё смотрела девушка. Та, которой Адель была раньше. С мягким взглядом, без алых вкраплений в глазах. Красивая. Юная. На фоне приглушённых тонов, совпадающих с интерьером кабинета. Она совершенно точно не улыбалась ни в жизни, ни на холсте, но выражение лица всё равно получилось не грустным. Но сейчас она именно грустила. Скажет ли мистер Малфой ещё хотя бы раз приятные слова? Когда он в последний раз поцелует Нарциссу? Успеет ли дать мудрый совет Драко, поговорит ли с ним по-мужски? Снова это ужасное чувство. Он ещё не ушёл в иной мир, а Адель уже скорбела.              Миссис Малфой ушла. Люциус отпустил и Адель, заверив, что закончит без её присутствия. Она вернулась к Драко. И, не сдерживая слёз, разрыдалась у него на плече.               «Я не хочу никого терять. Я устала. Я боюсь умирать», — твердила она сама себе, пока не заснула. Вот бы денёк полегче, чем прошедшие.       Но судьба, усмехнувшись, бросила Адель в ещё более тяжёлые испытания.