Во власти пепла

      23 декабря 1997 г.              Сидя за маленьким стеклянным столиком в малой гостиной, Адель размашистым почерком выписывала приглашения на предстоящий Рождественский вечер. Скроуп заботливо помогал ей, оставляя на конвертах фирменную печать семьи Малфой. Он же и займётся их отправкой, нагрузив филина Драко стопкой пергаментов.              — Мисс уверена, что всё пройдёт по плану? — с ноткой волнения поинтересовался старый эльф.              — Если не получится, я сотру ему память.              Буквально на прошлой неделе Адель удалось посетить наследника Грегоровича. Единственного выжившего. Того, о котором Лорд знал, но тратить на него время не был готов. Он и починил её палочку. Пользоваться невербальными заклинаниями не всегда удобно, меч утрачен, а значит, светлое древко было ей необходимо. План по убийству Паркинсона — то единственное, что Дервент вынашивала все эти месяцы. Это из-за него её так долго пытали, что пришлось восстанавливаться в небытие. Это из-за него она утратила какую-то часть воспоминаний. Это он оставил шрамы на её спине, наслаждаясь уязвимостью. Ричард Паркинсон бросил незанятые на праздниках силы на поиски дочери, чтобы пристроить её в открывшийся на прошлых выходных бордель в центре Лондона. Мужчина, чьё заключение изначально было фальшью. В Азкабане его не мучили дементоры, потому что часть из них охраняла Хогвартс, а другая до сих пор исполняла наказания в Визенгамоте. Он обосновал там свою лабораторию, усложняя ход войны в пользу Пожирателей своими изобретениями. Ненависть к нему затмила скорбь, хотя бы ненадолго.              Скроуп стал единственным посвящённым в эту авантюру живым существом. Он помогал Адель все эти месяцы. И за это она перед ним в бесконечном неоплатном долгу.              Когда Дервент закончила выводить вполне красивыми буквами имя Беллатрисы на пергаменте, та вошла, останавливаясь напротив голубой пушистой ели, украшающей помещение.              — Ты всё успела сделать? — спокойствие в голосе Лестрейндж было чем-то новым для Адель. Даже немного пугающим.              — В помощь эльфам я наняла лучших волшебных поваров Британии, они прибудут завтра вечером. Стол получится шикарным, по крайней мере меня в этом заверили. Главную ель в расширенном танцевальном зале уже украшают домовики. Музыкантами занимается Блейз. Я почти закончила с приглашениями. Кстати, можешь забрать свои, — протянув три конверта, Адель случайно коснулась холодных пальцев Беллы. Наверняка та долго простояла на морозе, контролируя преображение фасадов Мэнора.              — Где ж ты деньги взяла на всё это? — покачивая головой, спросила женщина, рассматривая сначала белоснежный свитер на Адель, а затем печать, которую Скроуп успел оставить.              — У меня свои источники дохода, — подмигнув ей, ответила Дервент.              — Нахлебница, — скривилась Белла, усаживаясь неподалёку.              Чистейшая правда. Волдеморта не слишком заботило золотишко. Он как-то не влезал в тонкости организации вечеринки, на которой его самого не будет. Адель пришлось воспользоваться наследством, оставленным Люциусом. Она ещё не прикрыла добычу драгоценностей. А свои средства предоставила Ордену с помощью Северуса и Нарциссы. Гоблины проклинали её за то, сколько бумажной волокиты она предоставила им в канун праздника. Только вот как только стрелка часов отобьёт полночь и наступит Новый год, они об этом забудут. Пусть официально Гринготтс и заявлял, что они сохраняют нейтралитет, это не было правдой. А Реддлу никак нельзя знать о том, куда Адель тратит свои галлеоны.              — Всё, Скроуп, можешь идти, — бросая перо, попросила она, разминая уставшую кисть.              Когда эльф забрал все приглашения и ушёл в сторону совятни, Лестрейндж вновь посмотрела на Дервент и заговорила:              — Тебя совсем не волнует, что оба влюблённых в тебя парня страдают? Один из них пропал без вести, он мог погибнуть. Второй выполняет за тебя грязную работу. Прямо сейчас. А ты сидишь здесь. В тепле. Тратишь семейные деньги. Пользуешься печатью семьи, к которой не принадлежишь.              У Адель глаза на лоб полезли, а рот то открывался, то закрывался в немом удивлении. Беллатриса Лестрейндж упрекает её? Из-за любовных дел?              — Ты пришла поговорить со мной как… кто? Заботливая тётушка? Строгая командирша, потерявшая члена отряда? Или, может быть, как друг? — хватаясь руками за дрожащие колени, завалила её вопросами Дервент.              — Мне любопытно. Хорошо, я смогла понять, зачем ты Лорду. Но почему все остальные пляшут под твою дудку? Силы явно здесь ни при чём. Моя сестра без ума от тебя. Племянник готов подставить спину, чтобы тебя спасти. Теодор был мне близок, потому что мы понимали друг друга. Если тебе так проще — да, нас можно было назвать словом, значащим большее, чем просто подчинённый и командир. И он, несмотря на разъедающие его чувства, зависимость от препаратов, паразитарное проклятие, кинулся тебя спасать, угодив в ловушку. Ты хоть что-то дала им всем взамен? Потому что я считаю, что ты лишь отбираешь, — Белла откинулась на спинку, разрывая печать на конверте с собственным именем.              — Ты забыла добавить в список десятки людей. Себя — в том числе, — Адель играла на её расшатанных нервах, подбирая наиболее подходящий ответ на обвинение. — Ты же тоже не стала добивать меня. Подставилась под пыточное — я была удивлена, когда узнала. Знаешь, почему всё так?              — Удиви меня, — махнула рукой Лестрейндж, не сводя с Дервент пристального взгляда.              — Потому что я защищаю других ценой саморазрушения. Я никогда не говорю об этом. Не стала бы кричать на каждом шагу, как больно мне, если есть люди, страдающие не меньше. Я берегу Нарциссу как свою мать. Родную маму я даже не помню благодаря тебе и Реддлу. Вот та правда, которую ты пыталась из меня вытянуть. Вот почему ты то ненавидела меня, то защищала. Поначалу я думала, что дело в нём. Что ты ревновала, ведь я знаю, как сильно ты любишь его. Любишь давно. А потом поняла, что ты такой же человек, как и все мы. Со своей ответственностью за неправильные решения. Я бы молчала и дальше, не давая поводов убить меня. А теперь знаю: ты не сделаешь мне ничего, потому что в глубине души жалеешь о многом, сделанном ради любви. Ты понимаешь, как мы похожи. Это ты обязала меня уберечь Драко. Ты хоть и позволяешь себе оскорблять сестру, не соглашаться с её словами, но ты любишь её. Ты выступала против Люциуса, когда он был слаб, но ты прощалась с ним на похоронах, наверняка говоря «спасибо» за счастье, подаренное семье. Ты не доверяла Северусу, но зная, как он дорог сестре, отстала. Закрыла глаза на свои же подозрения.              Адель перевела дыхание, глядя на понимание в глазах Лестрейндж.              — Я всегда буду оберегать приёмного отца. Потому что он дал мне то, что вы посмели отобрать. Я поклялась защищать Драко, потому что люблю его. Даже тогда, когда мы не вместе. Когда нас разделяют споры и кладбище случайных жертв в моей голове. Да, он выполняет за меня огромный пласт работы, на которую у меня больше нет сил. Они нужны для другого. Да, я не ищу Тео, но не потому, что мне насрать на него, а потому что я знаю его лучше остальных. Он выжил. Я знаю, что он вернётся. И я тоже его люблю, пусть и не так, как он бы хотел. Я не самый сильный стратег. Но учили меня лучшие. Так что… да. Я знаю, почему всё так. Я даю им всем то же, что и ты. Любовь. Пусть странную. Такую, которую они не всегда понимают. А ещё то, что не смог бы кто-то другой. Я подарю им всем билеты в жизнь, которую они заслуживают.              Адель схватила притихшую Беллу за руку.              — Поверь, я знаю, каково это — идти на всё ради одного человека. И я вряд ли могу убедить тебя уйти в сторону. Но будущее не изменить. Если бы это было возможным, я бы умерла. В Дрездене. Или при первой встрече с ним. Или ещё когда-нибудь. Но, во-первых, мне охуительно везёт, а во-вторых, смерть предсказана слишком давно той, кто не ошибалась. Это случится в определённый день. Нас обоих не станет…              — Тогда убейте и меня, — отрешённо ответила Лестрейндж, пожимая её руку, перед тем как возвыситься на высоких каблуках. — Ты понимаешь.              Да. Адель понимала. Если бы их поменяли ролями… Если бы на месте Реддла был Драко… Она бы тоже не смогла жить без него. Это больная любовь в обоих случаях. Реддл не давал Белле приблизиться к себе, потому что его чувства давно умерли. Возможно, в поместье Дервентов. Или ещё раньше. А она отчаянно тянулась к нему, пытаясь ухватиться обеими руками за человека, ведущего её сквозь года. В их случае с Драко всё было наоборот. Это Адель постоянно отталкивала его. Только потому, что она не могла смириться, что оставит его в мае. А Драко нещадно затвердевал каждый день, тренируя выдержку, чтобы лишний раз не касаться её. Да, он поэтому убивался в зале, тягая железо. Поэтому отправлялся в горячие точки, сражаясь с теми, кто и противниками-то не являлся. Лишь бы какое-то время пробыть вдалеке, не терзаемый желаниями быть с ней.              — Ужасная идея быть в белом, дорогуша. Ты же знаешь, я не изменю себе. — Напоследок кинула Беллатриса, скрываясь за тяжёлыми дверьми.              Адель болезненно улыбнулась. Она только что доверила тайну самому чужому человеку на всём свете, вместо того, чтобы поговорить с самым близким. Считаные секунды назад они в который раз обсудили смерть, а Белла всё равно нашла в себе силы перевести тему на белоснежный дресс-код Рождественского вечера. Последнего для них обеих.              

***

             24 декабря 1997 г.              Ни Лестрейндж, ни Реддла. Это утро было таким необыкновенно солнечным. Тёплым. Украшенное поместье ожило. Заиграло новыми красками. Никаких чёрных пятен, пожирателей в коридорах, никаких криков из подземелья, никакого противного запаха смерти. Только начищенные до блеска окна, впускающие солнечных зайчиков, аромат хвои повсюду, освобождённые от оков домовики.              Адель приказала эльфам приготовить не две, а пять порций завтрака. Она забила серебряный поднос всем, до чего могла дотянуться: четыре куска свежей шарлотки, тарелки с обжаренным беконом и сырными сосисками, горячий чайник и три чашки, блинчики со свежей малиной. Двое охранников уже стояли с бесцветными глазами, не отвлекаясь от обзора друг друга. Хихикая, она прошла мимо них, отворяя дверцу камеры.              — Луна, мистер Олливандер, Крюкохват! — Позвала Адель, опуская поднос на лавку, служащую кроватью для пленных.              Растрёпанная Луна вышла из-за массивной колонны. Она колебалась, но потом всё же набросилась на знакомую с объятиями.              — Адель! Спасибо! — Лучезарно улыбнувшись, она накинулась на еду.              Им всем не каждый день позволяли набивать желудки. А если еда и появлялась… Её нельзя было назвать питательной. Лестрейндж, тот, что был мужем Беллы, хотел, чтобы пленники медленно умирали, от жажды или голода. Адель рушила его планы вот такими редкими, но сытными завтраками. А сегодня, когда поместье было полностью в её распоряжении, она обеспечит их всем, что попросят.              — Мисс Дервент… — Хрипло протянул Олливандер, сидящий в самом дальнем углу камеры. — Можно ли достать воды? Обычной…              Они привыкли пить грязную, стекающую с потолка…              — Конечно, я позабочусь. Сегодня вам нечего бояться. — Заверила Дервент, поглаживая Лавгуд по спине, пока та откусывала жирную сосиску.              Она уже давно приходила к ним, как только появлялась возможность. Они понимали, что предоставление еды, воды, матрасов, одеял и уединённого похода в туалет — это всё, что она могла сделать. Конечно, все они хотели выбраться. Но если бы Адель открыла клетку и разрешила бежать, это всё равно не гарантировало им успешный побег. Егеря теперь повсюду. С поместья могли трасгрессировать только члены семьи, пожиратели и эльфы. Подставляться Дервент не могла, как и позволить кому-то ещё погибнуть. Даже если бы Скроуп перенёс их куда-то, спрос за побег был бы с неё. Регенерации больше не было, приходилось бездействовать, прокусывая губы до крови.               Их не трогали уже давно, но они всё равно боялись прихода кого-либо. Адель понимала. Она и сама опасалась косых взглядов, случайных шумов и любых волшебников, иногда посещающих поместье. Крюкохват — гоблин из Гринготтса. Он не слишком предпочитал рассказывать о себе, но ей всё равно удалось узнать, что он попал в плен, потеряв знакомых. Он ненавидел Реддла и ей было достаточного этого, чтобы продолжать кормить и его.              Ей удалось просидеть с ними около часа. Она завтракала вместе с ними, потом вправила Луне нос, дала Олливандеру несколько зелий, положительно влияющих на восстановление после долгих пыток. Крюкохват вновь молчал, засовывая в себя сладкий пирог. Отдав эльфам распоряжение покормить их ещё как минимум два раза, Адель забрала с собой охранников с изменённым сознанием и заставила их колоть дрова на морозе. Топить камины, разумеется, было чем. Это просто её способ наказания тех, кто добровольно согласился издеваться над людьми.              Войдя в танцевальный зал, она оглядела результаты проделанной работы. На одном из столов стоял виниловый проигрыватель. Его уберут завтра, чтобы на его месте гости складывали подарки. А сейчас играла какая-то песня, под которую она принялась стелить скатерти на столы. Ей хотелось сервировать их по-своему. Чтобы в этом мероприятии была хотя бы частичка её души. Голубая ель, украшенная дорогими белыми шарами, припорошённая искусственным снегом, с большими светящимися холодным светом снежинками, всё время отвлекала Адель. Ей хотелось рассмотреть каждую ветвь. Запомнить каждую иголочку. Потому что другого такого праздника уже не будет.              Заканчивая с последним столом, она вдруг застыла, ощущая чей-то взгляд прямо на своих лопатках. Пластинка заскрипела и вновь позволила песне разлиться нотами в этом чистом помещении. Она бы и продолжила стоять так, рассматривая узоры на хрустальной вазе, но у вошедшего были свои планы. Он аккуратно коснулся обтянутого красной водолазкой запястья и развернул её на себя.              Они слишком давно не виделись. Её глаза сразу отметили все изменения. Снова вырос. Похудел или, скорее, высох… Мышцы ещё плотнее выделялись, даже сквозь серый джемпер. Железо расплавилось в его взгляде, сделалось мягким, почти ласковым. Постриженные как-то по-новому платиновые волосы. Шрам на носу, раньше его не было. В синих маггловских джинсах, в тёмно-серых кроссовках. Пахло сигаретами. Мятными. Она вдохнула и задержала дыхание. Была ли она готова встретить его сейчас? Нет… Совсем нет. Намеренно избежала совместного завтрака. Слишком быстро выбежала утром из комнаты, чтобы не столкнуться в общем коридоре. Но, похоже, он решил всё за неё. И эту встречу, и то, чем она закончилась.              Не говоря ничего, Драко вывел её в центр комнаты. Он положил свои руки на её талию, сгребая ткань по бокам пальцами. Она сплела свои за его шеей. Оба умели танцевать в совершенстве, но эти движения… Неуверенные. Не просчитанные наперёд. Абсолютно инстинктивные. Драко лишь посмотрел в сторону проигрывателя, и музыка зазвучала громче. Она уложила голову ему на грудь, а он положил на её макушку подбородок. Шаг. Ещё. Их сердца забились в унисон. Драко оторвался от талии, протянул ей руку и крутанул в сторону, чтобы поймать и вновь заключить в крепкие объятия. Он её цитадель. Её защита. Рядом с ним всегда лучше. Легче дышать. ХОТЕЛОСЬ дышать.              Они покачивались из стороны в сторону. Старались не наступить друг на друга. Адель приняла для себя решение ещё вчера. После разговора с Беллой. И больше ни секунды не сомневалась в правильности этого выбора.              — Я люблю тебя, Драко. Но я долбанная эгоистка. Я не говорила тебе самого важного.              — Помолчи. — Он перебил её, тяжело вздохнув. — Начну я. И ты будешь меня слушать.              Она не собиралась противиться. Не после сказанной властным голосом фразы.              — Я не умел любить. Думал, что не умею. Но ты ворвалась в мою жизнь, разнося в щепки все мои представления о мире. О хорошем, о плохом. Если бы не ты… Я бы так и не понял ценности семьи. Никогда бы не продвинулся в своих знаниях настолько, чтобы уметь залезать в голову всем, кроме Волдеморта. Я бы и дальше ненавидел отца за его решения, но именно ты показала, какой ценой всё даётся. И я понял его. Понял маму. Понял тебя. И, что важнее, самого себя я смог понять. Ты бываешь разной. Ворчливой, самодостаточной, раненной, безжизненной, хладнокровной, игривой, страстной, любящей и любимой. И я полюбил тебя за всё это. За каждую грань тебя. За то, какая ты смелая, порой слишком отчаянная, нежная и сломленная. Я начал видеть мир твоими глазами. Научился по-настоящему ценить людей, каждую жизнь. Нас вырастили для войны. Для неизбежной бойни. Мы отнимали жизни и расставались с частицей себя в такие моменты. Мы причиняли боль другим, друг другу и себе, но были ведомы желанием всё изменить. И всё изменится к лучшему, благодаря тебе. Я всё знаю, Адель.              Девушка вновь затаила дыхание, ощущая, как кровь с большей скоростью понеслась по венам.              — Ты хочешь защитить всех. Не хочешь даже попробовать спастись сама. Ты всегда такой была. Мне даже смешно слышать от тебя хоть что-то про эгоизм, когда на самом деле ты олицетворение альтруизма. Забудь, ради Салазара, обо всех тех случаях, когда я пытался отыскать корыстный мотив в твоих действиях. Его никогда не было. Из-за обстоятельств ты не сумела спасти некоторых, кого с нами уже нет. Я знаю, ты бы хотела спасти моего отца. Ты ценила Асторию. Тебе нравился Грэхэм. Но в их уходе нет твоей вины. Никогда не было. И ты это знаешь, продолжая жить. Потому что в твоих руках спасение всего грёбаного мира. Только вот мир не отплатит тебе той же монетой. Они ничего не сделают. Героем всегда будет Поттер. Но у тебя есть я. Я спасу тебя. Даже если ты считаешь, что надежды нет. Даже если предсказание велит тебе поверить, что ты умрёшь вместе с ним. Я сломаю, если нужно, саму судьбу, чтобы ты была рядом.              Она ощутила, как нечто маленькое и круглое заскользило по её пальцу.              — Я уничтожу любого, кто посмеет тебя обидеть. Ещё хотя бы раз. Пусть никто не знает о том, как именно сдох Яксли. Пусть они не боятся того, кто притаился в тени. Если нужно — я избавлюсь от собственной тётки. От армии пожирателей. От стаи оборотней. От тупых великанов, принявших предложение, от НЕГО. Прогоню дементоров, потому что ты — мой патронус. Ты — моя путеводная звезда. И я всё положу на кон, чтобы ты сияла. Я не собираюсь больше никогда ничего у тебя спрашивать. Не потому, что не ценю твоё мнение. Потому что ты всегда выберешь моё благополучие вместо себя. И сейчас, надевая на твой безымянный палец простенькое кольцо, я не спрошу согласия. Я выбрал его, гуляя по Лондону вчера ночью. Я мог бы позволить себе купить лучшее. С огромным бриллиантом, сапфирами, изумрудами или чем-то ещё, ни на процент не стоящим тебя. Как истинный Малфой, наследник древнего чистокровного рода, уже связавший себя с самой необычной ведьмой во вселенной. Но я украл именно это. Тонкое, невзрачное, чтобы не оно красило тебя, а ты его. Чтобы ты навсегда поняла, что дороже тебя нет никого и ничего.               — Разве ты считаешь, что сейчас именно то время…               — Оно никогда не будет тем самым. Просто я понял, что жить без тебя — страшнее воин. Хуже, чем любая другая пытка. Не смей умирать, Адель, потому что ты утянешь за собой и других.              Он словил каждую слезинку. Смахнул любое сомнение. Разрушил остатки тьмы, отравляющие душу. Драко вселил в неё столько надежды, сколько никогда ещё не было. Огонь разгорался, обдавая жаром каждую клеточку. Она выбрала самого лучшего мужчину. Не могла сомневаться, что каждое его слово — правда. Так же, как она готова разрушить весь земной шар до основания ради него, он сделал бы то же самое.              Драко не собирался говорить, что почти нашёл способ в последний момент её спасти. Он досконально изучил зелье, переданное крёстным. Вспомнил о том, что ещё летом Снейп вручил ему странный пергамент с рецептом и указаниями. Всё, что он знал, пазлами сложилось в единую картину. Не мрачную, безвыходную, ужасающую. В картину счастливого будущего, где они поженятся этим летом.              Три модернизированных образца ледяного зелья. Ровно столько хранилось в кабинете отца. Люциус оставил для него и свои инструкции, плоды которых уже гарантировали нужный исход «последней» битвы. Адель должна была очиститься полностью. Ритуал помог, скрепив части её души вместе. То, что она отказалась от убийств — гарантировало невозможность повторения раскола. То, через что она прошла — лишь на время ослабило её. Всё плохое уйдёт с силой, когда Реддл испустит последний вздох. Драко просто нужно добиться идеального состава зелья. Исключить любые оплошности для того, чтобы оно не сказалось на ней, потому что первоначальная версия весьма токсична. Северус пытался сделать это, но он не знал того, что знал отец. Теперь и Драко знает. И у него, чёрт возьми, обязательно получится.              — Тебе придётся вернуться в тот магазин и заплатить. — Шмыгнув носом, она разглядывала помолвочное кольцо, поблескивающее на свету.              — Как скажете, миссис Малфой. — Драко подхватил её на руки, намереваясь запереться с ней в спальне на ближайшие сутки.              Его фраза резанула слух, но как же было приятно слышать это…              

***

             25 декабря 1997 г.              Адель посвятила в свой план Драко. Она ждала, что он вновь попытается отговорить, идея-то безумная, но он лишь предупредил, что будет рядом. Она переехала в его комнату. Ещё ночью сгребла все вещи, а к утру домовики разложили их по шкафам. Кое-как отделавшись от своего… Жениха, Адель принимала ванную, размышляя о предложении, над которым не пришлось даже думать. Драко совершенно спятил. Он сделал это, осознавая ситуацию. Он запретил ей даже думать о смерти. Она перестала. И впервые почувствовала себя невероятно слабой в его руках. Слабее, чем когда-либо. В сильных, мускулистых руках, заставляющих громко выкрикивать его имя в ночи. В груди стало подозрительно мало места для сожалений или страданий. Она перестала себя разрушать, окончательно вверяя жизнь ему.              К вечеру Драко помог ей вычесать отросшую до голеней копну волос. Он зацепил верхние пряди заколкой в виде птицы, распускающей крылья. Помог застегнуть короткое белое платье, подставил плечо, чтобы она могла справиться с застёжкой на туфлях. А она повязала ему галстук, то и дело целуя в раскрасневшиеся губы. Когда закончили сборы, на их лицах красовались две маски, прикрывающих верхнюю часть лица. Белоснежные. Карнавальные. Узорчатые.              Они встречали прибывающих гостей на правах хозяев поместья. Драко нехотя жал руки, Адель лучезарно улыбалась каждому вошедшему. Сегодня всё получится. Месть — то блюдо, что подают холодным, так что придётся выжидать, но каждая секунда промедления заставляла её нервно почёсываться, оставлять на гладкой коже царапины от длинных ногтей.              — Добрый вечер, мисс Дервент.              На пороге оказался Нотт-старший. В обнимку с девицей. Скорее всего, даже не ровесница Адель, младше. От вида жирной руки на бедре молоденькой девушки стало тошно. Вторую он протянул для рукопожатия. Не Драко, а ей. Ублюдок. Веселится, пока Тео неизвестно где. Ничего, с ним тоже кто-нибудь расквитается.              — Приветствую, мистер Нотт. — В глазах Адель мелькнул блеск, а её ладонь охватил огонь.              Тед поморщился, глядя на то, как она невинно захлопала ресницами, всё ещё приглашая пожать пламенную руку. Он кивком поздоровался с Драко и последовал вглубь поместья.              — Как думаешь, не заблудится? — Невинно поинтересовалась Адель, снова наиграно улыбаясь вошедшим Кэрроу.              — Если так, сочувствую ему.              Адель расставила по коридорам первого и второго этажа волшебные капканы, дабы гости не вздумали что-нибудь украсть.              Спустя около сорока минут прибыли почти все приглашённые. Отец сопровождал миссис Малфой, Гойлы и Крэббы всем составом приступили к угощениям, едва ли не с порога. Миссис Забини осторожно поцеловала Адель в щёку, пока Блейз увёл Драко для разговора. Розье, Петтигрю, Роули и Долохов укладывали на стол подарки. Макнейр и Джагсон лебезили перед Толстоватым. Руквуд и Фенрир Сивый отчитывали четверых детей-оборотней, всей душой желающих снести ель с опоры. Было бы неплохо, как минимум она бы придавила треть пожирателей…              — Вот она, Цереус! — Раздалось у входа.              Адель и понять ничего не успела. Тяжёлая ладонь женщины, так похожей на Асторию и Дафну, оставила жгучий след на щеке. Хлёсткая пощёчина выбила Адель из колеи, заставляя пятиться, пока Драко не завёл её за спину. И всё же цепкий взгляд женщины успел заметить кольцо на руке Адель, когда та прижала ладонь к щеке, стараясь унять боль.              — Миссис Гринграсс, это лишнее. — Процедил Драко.              — О, ну, разумеется! — Протяжно хохотнула женщина. — Ты-то, должно быть, счастлив! Избавился от преграды, теперь можешь жениться на ней!              — Астория была для меня подругой. Не тем человеком, с которым я бы смог прожить жизнь, но тем, за кого я бы отдал свою. Вы должны понимать, что я и Адель не хотели того, что произошло.              — Мне не нужны твои сладкие речи, Малфой! — Женщина вцепилась в грудки, приближая своё лицо так близко, как только могла. — Нашей ошибкой было позволить ей находиться так близко к тебе. Подписывать тот договор с твоим отцом. Как же я счастлива, что его тоже больше нет!              — Совершенно верно, миссис Гринграсс. — Адель поравнялась с Драко. — Это ошибка таких семей, как Ваша. Полагать, что Вы имеете право решать такие вопросы. Если бы не Ваше тупое мировоззрение, Астория могла бы самостоятельно выбирать, как построить судьбу. Думаете, она хотела получить метку? Хотела участвовать в войне, корни которой запущены задолго до того, как все мы родились? Она только-только научилась не зависеть от чужого мнения. Она впервые полюбила сама, а не потому, что родители сказали, кто ей подходит! Если хотите, пожалуйста, ударьте меня снова. И снова. Я знаю, что виновата. Только вот есть одно «но». — Девушка выдержала короткую паузу. — Виноваты мы все. Люди, которые пытали меня, забрали возможность для того, чтобы её сберечь. Всевышний знает, я очень хотела, чтобы она жила. Реддл начал войну, пополняя запасы армии теми, кто не был готов сражаться. Орден начал мстить, потому что и они потеряли чьих-то дочерей и сыновей. А Вы позволили Астории участвовать во всём этом, подчиняясь воле мужа.              Адель было насрать на чувства женщины, застывшей с каменным лицом. И на мужчину, жевавшего губу от нервов, не желающего признать, что какая-то девчонка оказалась права. Они с Драко оставили их, встречая вошедшую Беллу со своими прихвостнями.              — Я что-то пропустила? Очередную драму? — Лестрейндж в чёрном платье с перьями выглядела так, словно где-то по поместью ходит теперь общипанный павлин.              — Ничего такого, что нуждалось бы в твоём участии. — Драко без особого энтузиазма оставил на тыльной стороне ладони тётки поцелуй.              — Жаль… Так и чешутся руки кого-нибудь проучить. Например, тех, кто посмел обидеть хозяйку вечера. — Вздохнула Лестрейндж, направляясь в сторону уже уходящих Гринграсс.              Адель и Драко чертыхнулись, но останавливать её не стали. Они проводили Рабастана и Родольфуса, а затем почти синхронно оскалились, наблюдая за последним явившимся. Паркинсон тоже вошёл с молодой ведьмой в обнимку. На ней был такой же браслет, как и на той, что пришла с Ноттом. Переглянувшись, они поняли: девушки из открывшегося борделя. Адель не вникала в то, что там происходило. Краем уха слышала, что лишь половину содержащихся в новом «отеле» принуждали, остальные же работали добровольно. И, судя по манере поведения обеих брюнеток, их никто не заставлял. Хотя… Под «империо» и не такое исполнишь.              — Готова? — Драко сжал её руку в знак поддержки.              — Всё получится. — Кивнула Дервент, а затем походкой от бедра направилась к мужчине.              — Ричард. Добрый вечер. — Она первой подалась вперёд, целуя его в правую, а затем и левую щёку. — Рада тебя видеть.              Ошеломлённый Паркинсон застыл, а затем подозрительно сощурился.              — Чего тебе, Дервент?              — Ничего. — Она глупо моргнула, оглядывая его спутницу. — Привёл с собой девочку из отеля?              — Разве тебе есть дело до того, с кем я пришёл? — В его руке оказался бокал с шампанским. От Скроупа.              — Просто интересуюсь.              — Давай начистоту. Что тебе надо? — Пригубляя игристое, спросил Паркинсон.              Она кое-как сдержала ехидную улыбку.              — На самом деле, я хотела поговорить. Но не сейчас, уж слишком много ненужного внимания. — Адель тоже взялась за изогнутую ножку своего фужера и отпила, смотря прямо ему в глаза.              — О чём поговорить? — Не унимался Паркинсон, одобрительно поглаживая затылок брюнетки, впившейся в его шею с мокрым поцелуем.              — Господин рассказал о секретном проекте. Я больше не держу на тебя зла, Ричард. Теперь я понимаю, почему ты тестировал новую разработку на мне.              Снова сомнение. Гнев. А затем — смирение.              — Хочешь предложить свою кандидатуру для новых исследований?              — О, спасибо, мне хватило. — Адель рассмеялась. — Но у меня есть человек, готовый стать подопытным. Обсудим позже?              Наконец-то. Теперь в его глазах сплошной интерес. Это то, чего она добивалась. Крючок, на который она подсадила его, зная главную слабость Паркинсона — неспособность долго ждать. Он поэтому так свирепел день ото дня. Потому что не получил Пэнси. Потому что устал ждать, когда Реддл позволит ему внедрить всё, что он придумал, в ряды пожирателей.              — Сейчас. — Прошипел Паркинсон, хватая её за руку, когда она уже устремилась к другим гостям.              — Нет, так не пойдёт. — Адель покрутила головой в разные стороны, выискивая Драко. — Тебе самому не нужны лишние уши. Поверь, оно того стоит, но не здесь. Не сейчас.              Взмахнув волосами, она всё же выбралась из хватки, оставляя Паркинсона рвать и метать.              Ей пришлось пообщаться со многими. Обсудить с министром стратегию развития отдела Тайн, выпить с Антонио и девушкой, целующей ноги Реддла в день принятия метки. Обняться с Винсом и Грегом, похвалить их родителей от имени Лорда за то, что они успешно контролировали егерей. Когда музыканты принялись играть заводную музыку, почти все изрядно выпили. Нотт практически раздел свою даму, устраиваясь с ней на диване за Рождественской ёлкой. Адель представляла, каких трудов стоило миссис Малфой держать лицо, когда такое происходило в её доме. Она потанцевала с Блейзом, попросила в который раз извиниться вместо неё перед Дафной, а он всё так же заявлял, что старшая Гринграсс не держала на неё зла. Отец пытался в своей манере её допросить, чувствуя неладное, но Драко помог ей отделаться от него, когда увёл для приватного разговора.              Всё шло так, как она хотела. Паркинсон не сводил с неё любопытного взгляда, где бы она не была, с кем бы не общалась. Он пытался избавиться от назойливого Мальсибера, приставшего к Адель с предложением обсудить следующую атаку на Германию. Она ускользала в паре шагов, всё время находясь в обществе кого-то. Когда до наступления Нового года осталось около десяти минут, она нырнула в проём, скрытый массивными шторами. Скроуп уже стоял там.              — Ты уверен, что поднял градус напитка в его бокале настолько, что он опьянён? — Тяжело дыша, как после долгой пробежки, спросила Адель, доставая из пришитого к подолу платья кармана два бутылька.              — Совершенно точно, мисс. Скроуп сделал так, как Вы и просили.              — Хорошо. — Забрасывая в бутыльки два волоса, она посмотрела на домовика. — Выпейте через три минуты. Оно подействует моментально. Не произносите речь, дайте слово миссис Малфой. Иначе могут заподозрить.              Эльф кивнул, выслушивая всё это в десятый раз.              Аккуратно вынырнув из-за скрытого проёма, она тут же наткнулась на Паркинсона.              — Что ты там делала? — Он сам схватил её под локоть и потащил в коридор.              — Спрашивала у домовика, всё ли готово. — Пожимая плечами, ответила Адель. И ведь даже не солгала.              — Быстро объясняй, что ты задумала.              Они остановились у входных дверей.              — Не хочешь увидеть сам? Нас уже ждут.              — Где?! — Он начал раздражаться, шаткой походкой, кружа вокруг неё, словно ястреб.              — В Уилтшире стоит маггловский охотничий домик. Доброволец уже там, домовик сообщил мне минуту назад. Мы можем тратить время на вопросы здесь, а можем трансгрессировать туда. При мне нет палочки, к тому же ты знаешь, как хуёво мне становится после перемещений. Никакой подставы.              — Палочки?! Нахуя тебе палочка, Дервент, когда в твоих жилах течёт сила, способная уничтожить меня в секунду?              — Тогда доставай свои браслеты, Паркинсон. Знаю, что они у тебя всегда при себе.              Время утекало. Если Паркинсон отсюда услышит её голос, разносящийся по танцевальному залу, всё разрушится. Он поймёт, что это ловушка. И тогда ей действительно конец.              Немедля, Ричард надел на неё самую свежую версию браслетов, блокирующих к хренам всё. Магию, сознание, возможность двигаться по собственной воле. Браслеты пришли на смену ремням. Они схожи по своей сути с кольцом, которое для неё когда-то сделал Северус. Только вот изготовитель мог выбирать, что разрешать жертве, а что нет. Кольцо так не могло. И ремни тоже. Выйдя на воздух, Паркинсон, ни секунды не думая, предоставил ей возможность перенести их к домику.              Обычный деревянный домик. С треугольной крышей и разбитыми окнами. Адель тут же дёрнула рукой, пока такая возможность ещё оставалась. Каблуки застревали в снегу, кожу жгло от мороза, желудок крутило, как в центрифуге, но всё это стоило того. Паркинсон обежал дом по кругу, каждый раз спотыкаясь. Заглянул в окна, выбил дверь. Никого. Там не было ни единой живой души.              — Ты, что, сука, думаешь, это смешно?! — Взвыл Паркинсон, покрытый красными пятнами. Он пыхтел, как паровоз, хватая её за плечи. Опаляя щёки спиртом.              Она не могла ответить. Зато могли другие.              — Ещё как, папочка.              Пэнси скинула с себя заклинание, скрывающее её фигуру в тёмном балахоне, сидящую на самой крыше.              — Уморительно. — Подтвердил Драко, проделывая то же самое.              Он уцепился за неё в последний момент. И как же она была ему за это благодарна.              Пэнси обездвижила затуманенного шоком и алкоголем Паркинсона. Она спрыгнула в сугроб, а затем выросла над ним, занося руку для удара. Хлёсткие пощёчины эхом отражались от безлюдной местности. А затем столько «круцио» приняло его обмякшее тело, что Адель невольно поразилась. Вот как она ненавидела своего отца. Вот настолько желала его страданий. Когда Ричард был уже на грани сумасшествия, браслеты слетели с Адель. Огонь начал согревать её. Начал вырываться, требуя полного уничтожения человека, в котором злобы бы хватило на целую армию.              Пэнси отошла немного влево, выставляя палочку в сторону теперь стоящего на коленях отца. Драко встал рядом с ней, а Адель замкнула полукруг. Ему не позволили говорить. Оправдаться он бы всё равно не смог. А вот они знали, что хотели сказать напоследок.              — За то, что ты сделал с ними обеими. — Тихо произнёс Драко, а из его палочки вырвалось «удушающее».              — За то, что из-за тебя пострадали и могли пострадать невинные люди. — Адель вычертила проклятую руну на его лбу. Ту, что придумал он сам. Ту, что превращала кровь в адски-горячий свинец.              — За маму. — Ограничилась Пэнси, доставая из-за пазухи пистолет.              Если бы Ричард Паркинсон мог проанализировать хоть что-то, именно смерти от рук Пэнси он бы стыдился. Не только потому, что дочь с помощью друзей нашла идеальное время, чтобы отомстить. Ещё потому, что его убили, как какого-то маггла.              Спуск курка. Выстрел. От отдачи Пэнси чуть не упала на спину, но Драко вовремя притянул её к себе. Синее лицо, дырка во лбу, чуть выше правого глаза, текущая по лицу струйка свинца, оставляющая за собой ожоги. Вот кем стал Паркинсон после всего, что натворил. Трупом, навсегда оставленным рядом с этим забытым богом местом.              Казалось, что она смогла дышать только тогда, когда Пэнси со слезами на глазах обняла их с Драко.              — Спасибо! Спасибо вам большое! — Драко позволил ей уткнуться в его грудь, ласково проводя по спине ладонью.              — Теперь ты свободна. — Обняв со спины, Адель поцеловала её в щёку.              От мести. От преследований. Теперь Пэнси не станет оглядываться назад. Она, наконец, сможет поставить надгробие для матери. Пусть в земле и не будет её тела, потому что Паркинсон не признавался, что с ним сделал.              Ветер ухнул над ухом, а затем Дервент заметила свечение. Огромный призрачный медведь подлетел так близко, что на их лицах тут же отразилось голубое мерцание.              — Азкабан уничтожен. Всё, что было в лаборатории — тоже. У нас получилось. — Голосом Невилла произнёс медведь и исчез, растворяясь в морозном воздухе.              Пэнси улыбнулась. Как и Адель. А вот Драко остался в замешательстве.              — Ты мне не всё рассказала, да?              — Забыла упомянуть. — Улыбнувшись, Адель пристроилась к Драко, обвивая его плечо своей рукой.              Пэнси взмахнула палочкой. Маленькая серебристо-голубая панда приготовилась выслушать, что нужно передать остальным.              — Моего отца больше нет. Пусть каждый член ордена узнает, что одну из главных мразей помогли уничтожить Драко и Адель. Встретимся дома.              Панда последовала в ту же сторону, откуда появился медведь.              — Кто ещё уничтожал Азкабан? — Поинтересовался Драко, не сводя взгляда с патронуса до тех пор, пока тот окончательно не скрылся за деревьями.              — Билл, Фред и Джордж Уизли. Флёр и её сестра. Тонкс и Люпин. — Ответила Паркинсон, заглядывая в глаза сначала Драко, а затем и Адель. — Я знаю, что случилось в Дрездене. Мы с Невиллом и Виктором устроили взбучку Биллу. Конечно, они не знали, что твои волосы теперь светлые, а других видимых ориентиров не заметили. Или сделали вид, что не запомнили об атрибутах, о которых Крам рассказывал. Флёр… Горевала. Здесь нет виноватых ровно так же, как и невинных.              Адель сухо кивнула. Ей надоело мусолить эту тему. Драгоценные минуты, что оборотное зелье работало на Скроупе и Миппи следовало потратить на что-то другое.              — Кто-то знает, где Гарри?              — Нет, Адель. Никто не видел его со свадьбы Билла и Флёр. Гермиону и Рона тоже. — Печально ответила Пэнси. — И всё же… Мы считаем, что это хорошо. Если кто-то из нас попадёт в плен, мы просто не сможем выдать их местонахождение.              Слово «плен» ярким фейерверком взорвалось в её голове.              — Пэнси! Тео! Где он?              — Я, как могла, подлечила его. Он сбежал из дома Андромеды Тонкс ещё на прошлой неделе… Разве он не с вами?              Драко ругнулся и посмотрел на часы.              — Нам пора возвращаться, Адель.              — Пэнси, Гарри, скорее всего, не нашёл способ передать… Забудь про мою просьбу на прошлое Рождество. Я хочу, чтобы Тео судили только по тем обвинениям, которые предъявят сами жертвы. — Протараторила блондинка, сжимая продрогшие ладони подруги в своих.              — Хорошо. Я поняла.              — Держитесь подальше от Хогвартса. В остальном… После сегодняшнего вам должно стать немного легче.              — Адель! Время! — Закричал Драко, вырывая её из рук Пэнси.              — Я тебя люблю! — Успела крикнуть Адель, прежде чем вновь оказаться на пороге Мэнора.              Несмотря на тошноту, усталость и ноющее чувство беспокойства, она бежала за Драко. Добравшись до танцевального зала, они вовремя сменили Скроупа и Миппи, танцевавших в их тающих образах венский вальс. Домовики тут же испарились. Казалось, никто не заметил подмены. Кроме проницательного отца, прожигающего их взглядом.              Около трёх часов ночи все чужие покинули поместье с помощью камина. Очередь из пьяных и ворчливых пожирателей тянулась в три ряда. Миссис Малфой тоже вернулась в Хогвартс, так и не сумев поговорить с детьми. Остался только Северус.              — Чем вы думали?! Сколько можно подвергать себя ненужной опасности? — Начал читать проповедь Снейп, опускающий их всё ниже своим гневным взглядом.              — Никто, кроме тебя, не заметил. Так что отстань. — Драко устало развязал галстук, позволяя ему болтаться на шее.              — Где вы были? — Немного спокойнее спросил отец, смотря только на неё.              — Разбирались с Паркинсоном.              Ещё около часа ей пришлось спорить с отцом насчёт правильности произошедшего. Объяснять, как так вообще получилось, рассказывать детали.              — Лорд будет в гневе. — Заключил Северус, откидываясь затылком на стену.              — Будет. — Согласилась Адель. — К нам никаких вопросов не возникнет. Для всех мы с Драко непринуждённо проводили праздник. Паркинсон исчез, получив сигнал о попытке проникновения в лабораторию. Его взяли в плен, а Азкабан превратили в руины.              — И примерно человек тридцать охраны, если уж на то пошло. — Дополнил Драко. — ЕМУ нет смысла искать крысу. Здесь были почти все пожиратели. Сработано идеально, не правда ли?              — Откуда ордену известна деятельность, происходящая в Азкабане? — Задал вопрос Северус.              — Нет никаких дыр в этом плане, пап. Я буду рядом с ним, чтобы заверить: Пэнси хорошо знала своего отца.              Реддл и так знал о том, что Пэнси вышла замуж за Невилла. Сложить дважды два сможет: орден принял жену Долгопупса и помог. Кто, если не родная дочь, сможет раскусить планы Паркинсона, как сухие орешки?              — Если бы ты не была достаточно взрослой для той, кто носит на своём пальце явно помолвочное кольцо, я бы выпорол тебя за неоправданный риск. — Многозначительно посмотрев на её руки, сказал отец. — А вот тебя, засранец…              Драко за столько лет так и не научился отличать шутки крёстного от серьёзных намерений, а потому, стоило Северусу слегка привстать с софы, он бросился в бега.              Адель хохотнула. Только что её жених был рядом, а теперь и след простыл.              — Поздравляю. — Он прислонил её к себе, целуя в голову.              — Спасибо, папочка. — Адель улыбнулась, скрепляя их пальцы в замок. — Знаешь, а ты будешь отлично смотреться в белом на нашей свадьбе. — Оценивающе глядя на фрак, произнесла девушка.              — Ещё чего. В белом должна быть только ты.              Она вновь позволила себе пофантазировать. И вновь расплакалась над тем, как главные мужчины в её жизни позволяли ей это, уверяя, что всё ещё впереди.              

***

             26 декабря 1998 г.              Казалось, что она вообще не спала. Ни минутки. Но заходящее в оранжевых лучах солнце говорило об обратном. Драко разбудил её встряской, поэтому к горлу тут же подскочила паника.              — Что? Что случилось? — Наспех потирая глаза, пытаясь снять с них пелену усталости, спрашивала Адель.              — Первое. Нотт в поместье, в своей комнате. — Драко кивнул в сторону двери. — Второе. Что-то не так с Мэнором. Не чувствуешь?              Блондинка прислушалась к ощущениям. Её тянуло встать с постели и пойти… Куда-то. Это всё, что удалось понять вот так, с ходу.              — «Поместье откроет секреты в Новый год»… — Прошептала девушка, вспоминая прощальное письмо Люциуса. — Сначала Тео.              Накинув на плечи шёлковый халат, Адель вышла в открытую дверь. Перед глазами ещё слегка плыло, но она всё же дошла до комнаты своего… Друга? Хрен знает, кем для неё является Нотт. Когда-нибудь она ответит на этот вопрос, а сейчас не до этого.              Тео лежал в своей постели. Так, будто он никуда не исчезал. Будто месяцами всё так же помогал, цапался с Драко, чаёвничал с Беллой. Его мирное дыхание двигало одеяло, в которое он завернулся, как в кокон. Адель присела рядом, снедаемая желанием отмыть кудри, заляпанные в чём-то липком. Она вздохнула, понимая, что ему ничто не угрожает.              — Драко, попроси эльфов принести сюда ужин. Много еды и воды. И, если тебе нетрудно, пригласи Селвина. — Не оборачиваясь, попросила.              — Ты… Останешься?              Мерлин… Она знала, что ему будет не совсем приятно услышать, что она не готова оставить Нотта. Но другого в голову и не приходило. Она была нужна Тео. Хотя бы раз… Она должна выбрать его, чтобы закончить со своей же сучьей натурой. Драко должен понять, что она если не простила Тео за всё, что произошло, то как минимум смирилась с этим.              Драко не стал спорить. Он прикрыл дверь с наружной стороны, оставляя щель. Наверняка для того, чтобы иметь возможность хоть что-то услышать. Менее чем за полчаса комнату наполнил аромат свежей еды. Адель распутала его, проверяя повреждения. Его колено… Вот блять. От него, как и от всей правой ноги, ничего не осталось. Порванная штанина брюк не облегала кость. Успев добежать до туалета, она согнулась пополам над унитазом. Из глаз брызнули слёзы, когда она вцепилась в ободок, а из её желудка спешно вырвалось всё, что она вчера съела и выпила.              Вернувшись, она разрезала грязную одежду, оставив его в нижнем белье. Вышвырнув ошмётки ткани, Дервент вновь укрыла его одеялом. Тео тут же затрясло, но он всё ещё спал. Она горько вздохнула и, неожиданно даже для самой себя, легла позади. Вымотанная всей своей жизнью, она уснула под его успокоившееся дыхание.              Проснулась так же резко, как и в первый раз. От ощущения взгляда на себе. У Тео на щеке остались следы от подушки. Он стал совершенно бледным. По лбу стекал пот. Адель и касаться его было не нужно, чтобы понять, насколько высоко поднялся жар.              — Сейчас. Я поищу лекарства. — Она приподнялась, но Тео схватил её за руку и уложил назад.              — Останься, Дервент.              — Тебе нужна помощь. Как можно скорее.              — Мне уже ничего не нужно.              От этой фразы потемнело в глазах. Ну уж нет, хватит смертей.              — Ошибаешься, Нотт. Тебе ещё предстоит слишком много работы.              Тео стал очередным человеком, скосившим взгляд на кольцо.              — Думаю, у меня уже есть достойная замена. — Грустно произнёс парень, глубоко вдохнув.              — Ты… Всё. Прекращай. Мы поговорим, когда ты поправишься. — Отрезала Адель, физически чувствуя, как больно ему дышать.              — Не парься. Зачем тебе одноногий инвалид, которого отовсюду гнали, как прокажённого?              — Что? О чём ты? — Нахмурилась Адель, подавая ему стакан воды.              — Пытался получить помощь, а меня, как пожирателя, выгоняли, даже не слушая. — Тео отпил и тут же уронил стакан на себя.              — Нужно было сразу идти сюда! — Недовольно вскрикнула Дервент, поднимая стакан. Она высушила промокшее одеяло и поставила стакан на тумбу.              — Да заебался я здесь быть! — Ответил Тео. — Мне надоело. Я больше ничего не хочу. Видеть всех вас не желаю, дайте помереть спокойно!              Он просил её остаться, а теперь… На секунду желание уйти взяло верх. Но только на секунду.              — Ты вечно так делаешь. Хуёвый отец? Пойду обкурюсь в одиночестве. А потом заменю отцовское внимание девицами, даже не подозревающими о демонах в моей голове. — Передразнивала Адель. — Никому ничего не расскажу, буду страдать, строить из себя жертву. Есть возможность вернуться туда, где есть несколько людей, желающих помочь? Похуй. Буду неделю рыскать в поисках сторонней помощи. Вместо того чтобы побороться, выберу мучительную смерть, зато один! — Продолжала Адель, распаляясь всё больше.              — Сама-то. — Хмыкнул Нотт.              Адель неловко закусила губу. Ну, да, но это дела не касается.              — Не переводи стрелки, Нотт. Заебался быть здесь? Мне насрать! Ты будешь тут. Ты обещал. Ты дал клятву. Если бы могла, я бы всё изменила. Но ты всё равно был бы на этом самом месте. Потому что в тебе есть все качества нормального человека, преданного друга, просто ты гасишь их своими зависимостями. Ничего не хочешь, говоришь? Кому ты пиздишь?! Ты хочешь того же, что и остальные. Дожить уже эту ебаную жизнь НОРМАЛЬНО. Вылечиться, увидеть мир, знать, что кто-то тебя любит. Не говори, что это не так. Не ври. Потому что, если бы это было не так, ты не пошёл бы в терапию. Ты не угодил бы в ловушку из-за меня.              — Какая разница, что там в будущем? Я всё делал исключительно ради тебя. Потому что я…              — Я никогда не любила тебя! — Крикнула Адель, с размаху от злости выкидывая подушку на пол. — Ты мне нравился. Да. Нравился. Как парень. Но химии не случилось, в этом нет ничьей вины! Будь всё по-другому… Если бы ты был здоров ментально, даже тогда наши отношения рано или поздно кончились бы. Потому что я увидела бы если не Драко, то точно кого-то другого, обладающего своим мнением прежде всего. А ещё… Салазар… Везде одни и те же, сука, ошибки… Ради себя! Делай всё ради себя! Как же достало поколение, воспитавшее вас! Они заложили настолько низкую самооценку, что вы постоянно цепляетесь за кого-то. Делаете что-то только ради других. Разве в этом заключается твоя жизнь? Паразитировать на чувствах и действиях другого человека?              — Каждому нужен кто-то…              — Да, и это хуёво. — Перебила Адель. — Тебе нужна я. Мне нужны с десяток людей, которых я люблю. Но есть разница в нас двоих. Я бы хотела жить обычной жизнью. Я бы ей наслаждалась. Знаешь, чего я хочу, Тео? Взять за руку своего лучшего друга и улететь с ним во Францию сразу после окончания войны. Держать букет и идти под руку с моим отцом к алтарю этим летом. Видеть счастливой миссис Малфой. Родить двоих… Нет… Троих детей и каждое утро просыпаться от их визгов. Знать, что никакой угрозы больше никогда не будет. У тебя есть все инструменты, чтобы повторить этот сценарий. Или написать свой. Но ты уцепился за меня, словно только я твой якорь, удерживающий в этом мире. Только я ли стала тем, кто заставил тебя видеть ужасы войны? Нет, это был твой долбанный папаша, чтоб он сдох. Я заставляла убивать? До того, как у тебя это стало нормой? Нет, ты стал отнимать жизни, потому что тебе хотелось доказать что-то Реддлу, Малфоям и… О боги, снова своему отцу. Ах, как же я забыла, вместо нормальной дружбы ты предпочёл ненормальную Беллатрису. Потому что общаясь с ней, ты будто в зеркало глядишь. Ты. Ебучий. Паразит. Присасываешься ко всем в поисках того, что обычным путём получить не можешь.              — Заткнись! Замолчи! — Нотт схватился за голову, будто она разрывалась на части прямо сейчас.              — Признание. Любовь. Уважение. Всё это можно получить, если ты человек, который этого заслуживает. А заслужить можно очень просто: перестань быть безвольной тряпкой!              — Ты, блять, наложила…              — Я, Аделия Дервент, снимаю с тебя все обязанности. Ты более не должен подчиняться моим приказам. Ты можешь действовать исключительно в своих интересах. Отныне и навсегда.              Золотистая нить взмыла из его предплечья на глазах вошедшего целителя Селвина. Адель развеяла её, словно это мираж. Это единственное полезное знание, — она подчерпнула в книге, которую оставил Дамблдор. Отмена непреложного обета… Ахуеть. Когда она произносила заклинание, сопровождая его вычерченными рунами, Адель не думала, что действительно сработает. Таким рунам не учили в Хогвартсе. Единственное упоминание — в той рукописи. Она прошерстила библиотеку Малфоев, министерские записи, нигде информации не было. А теперь… Раз это возможно… Она попросит кого-нибудь ввести заклинание в список необходимых для изучения.              — Мисс Дервент… — Кашлянул Селвин.              — Только попробуй, сукин ты сын, после такого не зажить своей жизнью.              — Думай что хочешь! А я всё равно люблю тебя. Не из-за того, что я больной придурок. Я выбрал самую лучшую девушку в классе не потому, что моя тьма нашла чем питаться. Я влюбился, потому что я тоже человек.              — Хорошо! Пусть так! Пусть ты действительно меня любишь. Тогда ты должен знать, что я тоже люблю тебя. Но совсем не так, Тео. И если ты не выбирал свои чувства ко мне, то должен понять. Я тоже не выбирала умом, это сделало сердце!              Дверь за ней закрылась. Драко, естественно, ждал её в коридоре.              — Ничего не говори, Драко. — Выставив палец вперёд, она, наконец, последовала за нитью, возникшей между ней и домом.              Поместье привело их к кабинету Люциуса. Адель даже знать не хотела, почему Драко так нервничал. Если что-то прятал… Пусть так. Она постарается не лезть в его дела.              В кабинете всё осталось таким же, как и в последний раз, когда она здесь была. По коже пробежал разряд тока. И, судя по взгляду Драко, у него тоже. Книжный шкаф отъехал, стоило им подойти поближе. То, что за ним оказался проход… Не то что удивило… Не-е-ет, слишком мягко сказано. Секреты, мистер Малфой? Да это похоже на какой-то заговор неебического масштаба.              Как только они, взявшись за руки, вошли в проход, шкаф закрылся. Если бы не выросшие на стыке стен и потолка фиолетовые камни с их излучением, пройти дальше не предоставлялось возможным. Драко оставил палочку в комнате. Через пятнадцать-двадцать метров, дорога из пыльного кирпича вильнула и пошла вниз. А затем Драко ступил на винтовую лестницу. Весьма резкую, если взглянуть. Без каких-либо перил она уходила вниз очень-очень далеко. Адель шла позади, держась за Драко крепче обычного. Если оступится… Как минимум свернёт себе шею.              Пройдя, казалось, все круги ада, они вышли в подземелье. Не то, в котором держали заключённых. Это было ещё глубже под землёй. Но обстановка в нём куда лучше. Чище, приятнее. И внутри много книг.              — Что всё это значит? — Спросила Адель, надеяся, что Драко хотя бы слышал о тайном месте в собственном доме.              — Если бы я знал…              Значит, не слышал. Драко мог забыть палочку. Мог не позавтракать. Но он никогда не расставался с маггловской зажигалкой. И сейчас это было на руку. Магические камни или обычные… Они недостаточно освещали местность. И пусть крохотный, но тем не менее огонёк зажигалки помог разглядеть чуть больше. Адель боялась использовать свою магию, особенно после тяжёлого разговора с Ноттом. Она проследила связь эмоций и магии. Злость заставляла её, как в старые-добрые времена взрываться, становиться опаснее для окружающих. Здесь хранились редкие, вне всяких сомнений, книги. Утратить их по её вине… Предки в гробу перевернутся.              — Смотри. — Подозвал её Драко, пока она разглядывала неподписанные корешки.              Там, куда указывал Малфой, расплывалась стенка. Будто иллюзорная плёнка заворачивалась в круги. Похоже на то, как капля дождя колышет лужу.              Адель лишь хотела дотронуться… Одним ноготком… И внезапно… Что за хуйня? Она оказалась в своей комнате. Даже вышла в коридор, дабы проверить: а не слетела ли с катушек? Нет. Всё ещё была в себе. Вот только… Такие же иллюзии, вернее, порталы были повсюду. На каждой стене. Она вошла в ближайший и оказалась на кухне эльфов, перепугав их своим появлением до чёртиков. А оттуда появилась во внутреннем дворе, прижатая к стене. Даже близко о таких чарах никогда не читала, так что… Была только одна догадка. Странная, но всё же… Дервент зажмурилась, вошла в стену и оказалась в том же подземелье.              — Я сейчас так, нахрен, испугался! — Вздохнул Драко, прижимая её к груди.              — Мне нужна минута! — Крикнула Адель вырываясь. — Здесь есть ещё. Какая-то иллюзия. Помоги.              Драко принялся ощупывать каждый дюйм пространства. Адель же следила за колебаниями магии в этих стенах. Внезапно кирпич под ногой Драко провалился. Адель встала рядом, топая по соседним. Кирпичи сыпались, будто в бездну, пока из-под пола не вырос стол. Каменный, как для каких-нибудь жертвоприношений. Посреди этого стола лежала толстенная книжка. Высотой в стопку из десяти обычных, не меньше.              — Семейный фолиант. — Стирая пальцами пыль с томика, произнёс Драко.              Герб семьи. Да, она запомнила его. На кольце Драко был такой. На воротах в поместье тоже.              Адель очень осторожно пролистывала страницы, где подробно расписаны жизни всех из рода. На последней странице она увидела новое ответвление, вырисовывающееся на глазах.              «Драко Люциус Малфой и Аделия Малфой». От них исходили другие тонкие ветви… Она вдохнула и выдохнула, непонимающе смотря на родовую книгу.              — Ничего не понимаю. Нарцисса сказала, что тот ритуал не был официальным заключением брака.              — Но он связал наши души. Мама приняла тебя в качестве своей дочери…              — А ещё поместье позволило свободно перемещаться внутри стен. Я оказывалась в тех местах, о которых лишь мимолётно подумывала.              — И всё это практически сразу после того, как я официально сделал тебе предложение.              — Драко, твой отец… Он написал: «Поместье откроет секреты в Новый год, мадам Малфой».              — Он знал. Знал, что всё будет так! — Драко подхватил её на руки, кружа в воздухе. — Ты будешь жить, Адель. Теперь точно.              Она настолько поразилась его искренней радости, что не была в силах ответить. Драко понял что-то такое, что осчастливило его в момент. Она узнала о преимуществах, которыми планирует воспользоваться. Если эта проклятая жизнь не начала налаживаться, то что тогда?