Игра

Олег одним движением стягивает с себя уже ненужную сейчас футболку. Тело Димы ледяное, от соответствующего душа, и как только нагой чернокнижник соприкасается с кожей Олега, на миг кажется, что кареглазый парень вот вот заработает огромный ожог, было слишком обжигающе-горячо до вновь разогнавшегося громкого пульса в ушах. Парни прижимались друг к другу, сердце к сердцу - бьются в унисон, что было трудно не подметить. Медиум в момент углубляет поцелуй, наполняет несдержанностью и диким напором, пока его тёплые ладони исследуют тело в своих руках - от тазовых выпирающих косточек вверх, пересчитывает пальцем рёбра и заводит руки за чужую спину, надавливая между лопаток, после чего опускаются в конечном счёте на поясницу. Диму хотелось трогать всего и сразу. Чернокнижник с удовольствием ластится под каждое прикосновение тёплых ладоней, но самому хватает сил только прижаться ближе и в ответ сжать чужие плечи тонкими татуированными пальцами. Тело чернокнижника дрожит как осиновый лист, громко, но безмолвно просит большего. Рука Олега проходится в опасной близости от края полотенца на чужой пояснице, отчего белый кусок полотна медленно начинает спадать. Олег ощущает как махровая ткань соскальзывает, но машинально ловит края и уже за них притягивает теперь полностью нагого Диму вплотную к себе, без намёка вдохнуть полной грудью, слишком близко для обычных друзей. Всё пространство комнаты заполняется смешанной энергетикой двух экстрасенсов, очень сильной и плотной, от которой становится ощутимо тяжело дышать. Ярко выраженный запах похоти и секса оседал в лёгких каждого из парней, оставаясь там тонким налётом. Дима уже с трудом может стоять. Олег всё прекрасно чувствует и в тотчас подхватывает Диму под бедра; уже совсем не волнует белоснежное полотенце, упавшее на пол. Ладони медиума немедля грубо сжимают ягодицы юного чернокнижника. Звуки поцелуев заполняют собой тёмную комнату и громкий, удивлённый вздох чернокнижника, который мимолётно проносится и утопает в прикосновениях. От собственного ледяного торса и такого горячего Олега - от этого ярко выраженного контраста температур, - член Димы изнывает диким возбуждением. Тихие стоны снова и снова слетают с губ чернокнижника и тут же утопают в губах Олега. А медиум их с охотой ловит и довольствуется каждым, смакует, чувствует, как партнёру сейчас хорошо, отчего прижимает ближе и создаёт лёгкое трение между их телами. Мышцы внутренней части бёдер у Димы тянут сладкой истомой, внизу живота у обоих покалывает от возбуждения. Олег по-прежнему стоит в джинсах, а ведь так хочется наконец-то скинуть последние вещи с себя, но руки полностью заняты Димой. Желание медиума сейчас лишь одно - слиться нагим телом с телом Димы, ощутить его в полной мере, заполнить собой и впитаться в каждую чёртову клеточку юноши. А чернокнижник всё ощущает и желает ровным счётом того же, без тени сомнения и попытки это скрыть. Олег же не скрывает. Дима чувствует как его спина, впервые за вечер, касается приятной, мягкой поверхности, не тех грязных стен, к которым его неистово прижимали при любой удобной возможности. Олег нависает сверху, не перестаёт целовать и не важно куда - губы, шея, ключицы, его тату, всего Диму. Медиум упирается локтем у головы чернокнижника, второй же ладонью сжимает его ягодицу, но слишком сильно, отчего слышит моментальный ответ - тихий скулёж в его, Олега, губы. Вся левая сторона от колена до талии окутывается полотном мурашек и лёгким покалыванием от такого действия младшего коллеги. Но коллеги ли уже? -Как же ты ахуенно пахнешь. - хрипло шепчет Олег в самое ухо Димы, зарываясь кончиком носа в его чёрные, всё ещё влажные после душа пряди. Конечно же медиум ощущает нотки аромата винограда, но имеет в виду далеко не свой гель - запах Димы - вот, чем хочется дышать постоянно, а после и вовсе задохнуться, когда придёт время. А Дима в ответ всего лишь хрипло смеётся, обнажая белоснежные зубы, и мягко обхватывает холодными ладонями шею Олега, поглаживая большими пальцами скулы и прикрывая веки от лёгкой щекотки в своих волосах. Олег не мог насмотреться и надышаться Димой. Он прекрасен - прямо сейчас чернокнижник так открыто лежит под медиумом, окольцевав ногами чужие бедра, позволяя разместиться между них и непозволительно близко льнуть к себе. В какой-то момент юноша чувствует холод - Олег вмиг отстраняется, возвышаясь и показывая себя во всей красе. В лучах мягкого, приглушённого света от лампы видно блядскую ухмылку, а на серые глаза, окроплённые жёлтыми бликами, спадает тёмная чёлка. Дима может поклясться ,что готов был кончить в тот же момент от одного подобного вида. Никогда бы о таком не подумал - не привлекают мужские тела, но Олег другой; чувства к нему почему-то совсем другие и скрывать это получается из рук вон плохо, а почему - также непонятно. Олег встаёт с кровати и считанные секунды любуется разгорячённым Димой, цепляет взглядом чуть покрасневшие скулы и мажет-мажет-мажет по каждому участку подтянутого торса, слишком возбуждающий вид. Как же хочется неотрывно смотреть на чернокнижника, выгравировать все, даже самые незначительные детали в свой памяти и дрочить на эту картину перед глазами каждый удобный раз. Но ещё больше хочется трахнуть Диму прямо сейчас, выебать из него весь дух, чтобы у того колени дрожали и было сложно ходить от бессилия. Медиум опускается на колени у самого края кровати и резким движением подтягивает Диму ближе к себе за бедра. Чернокнижник выдыхает громко, несдержанно. Кажется, словно его тело пропустило через себя лёгкий удар током. Олег в это время бережно берет Диму под сгиб колен и прокладывает дорожку из поцелуев и влажных следов языка от щиколотки до внутренней части бедра, в конечном итоге умещая ноги чернокнижника на своих плечах. Вновь этот контраст тел: горячее - холодное, из-за которого вырывается громкий вздох у обоих одновременно. Дима - океан изо льда, холодный и непредсказуемый - сейчас гладь, через секунду цунами. Он готов утопить каждого, кто осмелится нырнуть в его леденящие душу и тело воды, а накатывающие волны снесут все на своём пути. В чёрных глазах чистого вида обжигающий, доставляющий ужасную боль холод. Олег - горячее пламя рвущейся изнутри энергии. От него исходит жар - от любого действия или сказанного слова. Олег - огонь, который круглосуточно горит и не гаснет. Стоит распалиться сильнее обычного - обязательно будет взрыв, пламя которого беспощадно поглотит всё на своём пути. Слишком опасно. -У тебя же первый раз с парнем, правда? Услышав приятный голос, Дима пару секунд смотрит помутнённым взглядом чёрных глаз на Олега, пытается понять, что тот спросил. Казалось, словно этот миг длился более, чем вечно, но понимание приходит. В ответ чернокнижник только лишь положительно кивает и тихо мычит сквозь плотно сомкнутые губы. -У меня тоже. Дима зарывается тонкими пальцами в мятые простыни и вжимается затылком в мягкую подушку под головой. Чернокнижник закатывает в наслаждении глаза, когда чувствует на своём члене горячее дыхание Олега, а после не менее горячее прикосновение влажного языка, который неожиданно мажет по всей длине. Дима прогибается в спине, выпуская тихий стон из приоткрытых губ, и неосознанно напрягается всем телом, по инерции поджимая пальцы на ногах и руках. Он был слишком чувствителен, казало бы, чувствительнее даже многих девушек - такая искренняя отдача заставляла Олега по-настоящему постараться. И Олег старается. Делает то, чего раньше никогда не пробовал - язык огибает каждую венку, нежно обхватывает головку влажными губами, осторожно, неторопливо берет в рот с каждым разом всё глубже. А Дима под ним мечется по кровати, - не знает, куда себя деть, как спрятать голос, рвущийся из татуированной из груди - лишь сильнее раздвигает перед Олегом ноги и со стонами цепляется за простыни, плохо соображая. Перед закрытыми глазами искрятся разноцветные блики. Все мысли в раз уносились и больше не возвращались. Чёрные волосы Димы красиво разбросаны по белоснежной подушке, но ещё более красиво чернокнижник сейчас выгибался и подставлялся под ласки Олега. Медиум всё видит - наблюдает за каждым действием и любым изменением движений, слушает и запоминает каждый чёртов вздох или стон. Слишком прекрасно. Вернее, Дима слишком прекрасен. Он похож на что-то неземное - выточенное самими Богами. Олег прикусывает бедро совсем близко к паху и услаждается реакцией парня под ним. Медиум спускается влажной дорожкой ниже, обводит каждый миллиметр желанного тела, лижет промежность и нежно целует, после чего слегка проникает горячим языком. А Диме до чёртиков ахуенно, он уже не сдерживает ни громких стонов, ни своих действий, дыхание слишком сильно сбивается, колени дрожат, а в груди трепещет. Дима нагло скользит ладонью по растрёпанным волосам медиума, зарывается в мягкие пряди тонкими пальцами, слегка сжимает и притягивает ближе к своему распалённому, возбуждённому телу, хотя казалось бы - куда ещё ближе то? Дима витает где-то в невесомости, до такого состояния довёл Олег, только он смог. Этот момент хочется запомнить как можно на дольше, вернее, не хочется забывать никогда - такое нужно прятать в самый сокровенный уголок памяти. Дело было в том, как Олег облучал его своей энергетикой, дарил покой и наслаждение, вкладывал в каждое своё действие заботу и любовь что-ли? Дима этого понять пока что не мог - не было ни сил, ни желания думать, сейчас он полностью во власти медиума. Словно тот убирал всё ненужное из мыслей и заставлял сосредоточиться только на нем, на Олеге. А Олег стоит перед Димой на коленях, словно поклоняется божеству, хотя по сути так оно и было - настолько тот прекрасен во всем - во всех своих проявлениях, будь то телодвижения или открыто читаемые сейчас желания и эмоции. Дима ахуенный, но смотрится ещё более ахуенно, когда находится именно под Олегом, в его власти. Медиум не прекращает одаривать ласками тело Димы - то спускался ниже, проникая языком, то поднимался выше, обводя влажной дорожкой созвездия из родинок на торсе. Чернокнижник на самом деле пропустил момент, когда Олег к своему языку добавляет первый палец, достаточно глубоко, но боли не было. Не то, чтобы у младшего был в подобном опыт с мужчинами, просто двигался по инерции, совершенно точно испытывая страх доставить хоть каплю дискомфорта такому желанному Диме. Сам себя же не простит, если хоть немного испугает чернокнижника, ведь для него всё самое лучшее. Даже боль должна быть приятной, томительной, никак по-другому Олег даже думать не хочет. Дима кусает свои губы, полностью отдаётся в руки Олега и наслаждается-наслаждается-наслаждается, впитывает всё, что даёт медиум - все эмоции и ощущения. Его тело по-прежнему опаляет, оставляя невидимые ожоги на коже Димы. Хочется оставить ощутимые следы на дольше, чем обычные синяки от засосов; где-то в глубине души. Медиум добавляет второй палец, полностью погружая фаланги в горячее нутро, с трепетом оглаживает нежные стенки в надежде добавить ещё красок к наслаждению Димы. Стало больнее, но не на много - вполне терпимо, особенно когда влажные припухшие губы Олега обхватывают член. Младший из экстрасенсов чувствует лёгкое изменение в ощущениях чернокнижника и торопится всё исправить, переключить на более приятное. У Олега получается и свидетель тому блаженный стон из груди димы. Олег полностью поднимается вверх, прижимая собой тело Димы и опираясь на локоть рядом с его головой, целует в приоткрытые холодные губы, лижет чужой язык своим и с влажным звуком углубляет поцелуй. Пальцы второй руки медиум не убирает, напротив, двигает более глубже, напористее, быстрее. После более резких движений под слегка другим углом, пальцы Олега в конечном итоге задевают то самое чувствительное место глубоко внутри Димы. Остро выраженные импульсы окатывают тело чернокнижника волной жара, бросая в крупную дрожь. Дима вновь вжимается затылком в подушку, по-блядски закатывает чёрные глаза и шепчет что-то совсем неразборчивое после того, как едва ли не захлебнулся в собственном стоне, разделяя его с Олегом в уже прерванном поцелуе. Чернокнижник и сам не ожидал, что тело настолько ярко отреагирует. Слишком ахуенно и Олег это видит, любуется с самодовольной улыбкой, ведь именно он довёл Диму до такого исступления, до сияющего космоса перед глазами. Лицо юноши сейчас самое возбуждающее, что видел когда-либо Олег и готов поклясться - больше никогда не увидит. Никто лучше не будет выражать такие эмоции. -Блядство, Дим. - шепчет Олег и, опаляя чужие губы, ощущает всей кожей как короткие ногти татуированных пальцев впиваются в его лопатки, наверняка останутся царапины. Просто сжимать простыни для чернокнижника кажется уже чем-то из разряда слишком безобидного. -Да сделай уже что - нибудь. - хрипло, в тон Олегу, произносит чернокнижник. От отчаянного желания Дима готов был уже сорваться на крик. Ему показалось, словно сейчас умрёт от такого количества возбуждения и сладкой истомы во всей нижней части тела. Хотелось, чтобы в этом случае спас и помог именно Олег, никто более, только он. Ведь именно из-за медиума Дима сейчас в таком подвешенном, полном экстаза состоянии. -Кажется, что я колёсами закинулся, что ты со мной делаешь? Ты на меня поработал? - Дима дышит тяжело, едва-ли может понять, что только что сам же произнёс, слова непроизвольно слетают с губ. Юноша вдыхает полную грудь разочарования, когда чувствует, что Олег убрал пальцы. Стало слишком мало, слишком пусто. Звук расстёгивающейся молнии на чужих джинсах и звон ремня возвращают Диму обратно, дарят сладкое предвкушение последующих секунд. Олег выпрямляется, полностью принимая сидячее положение - хочет видеть чернокнижника во всей красе и показаться самому, обхватывает Диму за стройные подтянутые бёдра и, чуть приподнимая, тянет на себя. Твёрдый горячий член младшего парня плотно прижался между разведённых ягодиц чернокнижника. Оба приглушенно стонут в унисон. Олег руководствуется последней каплей здравого рассудка, чтобы дотянуться к тумбочке за каким-то обычным кремом - чего-то лучше сейчас в этой квартире не найти. Секундное отсутствие тела Олега через миг компенсируется прохладной жидкостью и горячей головкой, которая ощутимо тесно упирается и начинает слегка проникать в Диму. Держаться, чтобы не сорваться на бешеный темп, оказалось куда сложнее, но Олег усердно терпел, с плотно закрытыми глазами и закусанной губой, медленно подавался бёдрами вперёд. Руки переместились на чужую талию, болезненно сжали, наверняка оставляя после себя красные пятна на бледной коже. Ощущения, когда член всё глубже погружался в горячее нутро Димы, сводили с ума, крыша вот-вот безвозвратно отъедет и Олег это чувствовал, но не прекращал. Пальцы Димы намертво вцепились в предплечья медиума, он уже не боится себя показать - намеренно красиво-показушно закусывает нижнюю губу и вновь по-блядски закатывает свои чёрные глаза, переодически возвращая взгляд, пропитанный похотью, в серые глаза Олега. Устанавливает зрительный контакт, чтобы снова и снова появлялась искра и внутри вспыхивал адский пожар. Бесы в Диме тешелись и ликовали. Дима наслаждался и уповал. А Олег растворялся без остатка и, откинув все морали и принципы, получал неистовое удовольствие, в ответ отдавая не меньше. Оба доводили друг друга до исступления. Олег наконец-то входит на всю длину, после чего замирает, выпуская из груди судорожно-сдавленный стон. Ощущения настолько красочные, что медиуму пришлось приложить приличные усилия, чтобы позорно не кончить даже не начав. -Как же ахуенно. Так горячо и тесно внутри тебя. Ты посмотри, как идеально здесь обхватываешь мой член. - сбивчиво шепчет Олег, опуская взгляд вниз, и, словно в подтверждение своих же слов, нежно обводит подушечками пальцев напряжённые и слегка пульсирующие мышцы, которые плотно окольцевали твёрдую плоть Олега. Дима от такого комментария смутился, но не показывал этого - его выдавали явно покрасневшие скулы. Медиум только улыбается, обнажая клыки, и переводит взгляд обратно на партнёра. Его длинная чёлка перекрывает большую часть серых глаз, особенно, когда Олег смотрит слегка наклонив голову вперёд, исподлобья. Чувствует же, что Дима кайфует от такого жадного взгляда в его сторону. Олег возвращает руку обратно на талию и совершает первый, но очень уж ощутимый толчок - выбивает этим из чернокнижника весь дух, заставляя плавиться от нарастающего жара внутри себя, сейчас он полностью переполнен Олегом, до краёв. И если скажет, что не нравится это ощущать - точно нагло соврёт. Ещё как нравится, о чём бесстыдно кричит всё существо чернокнижника, оглушая этим немым криком не только себя, но ещё и Олега. Олег начинает двигаться. Дима цепляется длинными пальцами за всё подряд - за сильные, увитые венами руки медиума, сжимающие его талию, за белые простыни под собой, уже давно помятые, за собственные растрёпанные и по-прежнему влажные волосы цвета смолы. Он мечется под Олегом, не знает куда себя деть от таких ярких ощущений, но лишаться их явно не хочет. Долго возиться не пришлось - медиум практически сразу же находит нужный угол, чтобы попадать по скоплению нервов внутри Димы и чернокнижник это в тотчас оценил, отзываясь чередой томных стонов и видом плотно прикрытых век. Он признаёт полностью, что сегодня проиграл. И если этот проигрыш будет по итогу именно с таким наказанием, то Дима согласен проигрывать хоть каждый день, каждую чёртову секунду. А Олег всё чувствует и видит блеск желания проигрывать в чёрных от возбуждения глазах Димы. В этих глазах пляшут черти, не видно радужки, казалось бы она полностью заполнена зрачком, - словно Дима и впрямь что-то употреблял, но нет. Его наркотик на сегодня только лишь Олег в чистом виде. Медиум тянет юношу за запястья на себя, член внутри Димы ощутимо скользит и сильнее прежнего надавливает на простату, заставляя прогнуться в спине лишь бы не упускать эти ахуенные до чёртиков ощущения. Хриплые громкие стоны заполняют комнату и остаются усладой в ушах Олега. Младший притягивает татуированную руку Димы к своим тёплым губам и безмерно нежно целует фаланги чужих пальцев, глядя прямиком в чёрные глаза - гипнотизирует. Эти действия длятся недолго, но незаметные никому ожоги от чужих горячих губ останутся на всю жизнь, чернокнижник в этом уверен. Медиум обнимает Диму за талию, плотно прижимая к себе и насаживая максимально глубоко на свой член. Юноша удобнее размещается на широко разведённых по обеим сторонам от Олега коленях, обнимает младшего за шею, полностью прильнув к чужому торсу своим. Лицо слишком сильно покраснело от ласк медиума секундами ранее, показываться таким стыдно, отчего Дима прячет его в изгибе шеи Олега и прикусывает там же кожу, оставляя отпечатки своих зубов и влажные следы от губ. Тело немеет от наслаждения, медиум сделал все слишком трепетно и Дима ему в полной мере благодарен - нет той боли и неприятных ощущений, которые чернокнижник ожидал, которых так боялся. Возможно, часть заслуги нужно признать всё ещё растекающемуся в крови алкоголю, он ведь также хорошо помог расслабиться, но не так сильно, как трепет Олега. Медиум опускает ладони к чужим бёдрам, крепко их сжимая - призывает Диму к движениям, на что тот моментально реагирует и, казалось бы слишком остро - резко приподнимается и тотчас размашисто оседает обратно. Тело в руках Олега дрожит, просит ласки, изнывает от переполняющих ощущений. Младший парень всё чувствует и зарывается носом в чёрных волосах чуть выше уха. Мягко шепчет что-то успокаивающее, Дима не разбирает что именно, но знает точно - эти слова должны подействовать. Олег поглаживает поясницу чернокнижника и уже сам помогает ему насаживаться на член, набирая темп постепенно. Дима уже сам всё контролирует, ловит нужный им обоим ритм и сильнее прогибается в спине, лишь бы член Олега оказался как можно глубже, с упованием подставляясь под его горячие руки на собственных ягодицах. Громкие шлепки разгорячённых тел сливаются со стонами обоих парней воедино. Олег мажет поцелуями везде, где только достают его губы - от татуированной шеи до выпирающих ключиц, оставляет россыпь влажных следов, словно собирал созвездия. Чёлка путается слишком сильно, лезет в глаза и мешает. Медиум старается её скинуть, но Дима словно читает мысли - сам тянется к русым волосам, пропуская пряди между татуированных пальцев, чтобы сжать на затылке и потянуть назад и слегка вниз. Отчего-то именно сейчас стало жизненно необходимым окунуться в серый омут глаз Олега. Дима замирает, останавливается, поднимаясь на коленях чуть выше, чтобы только посмотреть эти несчастные пару секунд в окутанные пеленой возбуждения глаза медиума. Ладони мягко ложаться на щеки Олега. У обоих зрачки - космос, а блики жёлтого света от лампы и едва заметные отражения друг друга - млечный путь из звёзд и планет. Был бы Дима сейчас трезв и со здравым рассудком, точно нашёл бы в этих мыслях что-то из разряда слишком ванильного. Юный чернокнижник прикрывает свои чёрные, дьявольские глаза и наклоняется - целует нежно, мягко лижет, проникает языком между губ медиума, моментально получая ответ. Оба вкладывают в этот минутный порыв всю свою нежность, чтобы затем, следом же, Олег грубо насадил на себя Диму, а тот в свою очередь прокусил чужую губу до крови, с наслаждением слизывая алые капли. Металлический привкус бодрил, но ещё более ощутимы были ладони Олега, грубо сжавшие ягодицы старшего. Одна из ладоней медиума в какой-то момент пропадает, слегка сбивая с темпа, но тут же возвращается на место с характерным звуком разрезающего воздуха и громким шлепком о нежную кожу. Дима сжался всем телом, но не сдержался от стона, полного наслаждения. Чернокнижник почувствовал покалывание внизу живота от подступающей волны оргазма. Дима не слышит свой голос, в ушах - ультразвук, но знает точно, что неистово шепчет в чужие губы «ещё-ещё-ещё». И Олег не противится - исполнят чужое желание. Его ладонь поднимается в воздух слишком часто, уже начинает неметь от шлепков, но трудно даже представить, что чувствует Дима. Кожа на его ягодицах темно-красная, практически бардовая - воспалённая до предела. Каждый последующий удар сопровождается жгучим разливающимся потоком боли, но Дима только и ловит перед глазами россыпь звёзд. Чернокнижник не перестаёт двигаться на члене и ощущает Олега глубоко внутри себя, как головка прижимается при каждом толчке к чувствительному участку нервов. Кроет слишком сильно. Двигаться становилось всё труднее - колени дрожали. Хоть Олег и помогал одной рукой, Дима всё равно постепенно лишался сил. Член юноши зажат между телами и обильно истекает смазкой. Хотелось кончить, особенно от такого ощутимого трения, но Олег не разрешает, чуть ли не рычит Диме в ухо, чтобы тот терпел. Медиум искрился желанием финишировать вместе, хоть и знал, что партнёр всё равно уже давно проиграл. Олег перехватывает онемевшей ладонью чужое покрасневшее бедро, поднимаясь второй рукой к татуированной шее чернокнижника. Пальцы цепко обхватывают чуть ниже кадыка, заставляют Диму с каждым вздохом всё больше лишаться кислорода, полностью перекрывая к нему доступ. В чёрных глазах стоят крупные капли слёз - Диме слишком хорошо, настолько, что сердце вот вот проломит рёбра и выпрыгнет к чертям от такого потока адреналина и возбуждения в крови. Чернокнижник жалкими попытками старается сделать глоток кислорода, но лишь глупо приоткрывает губы в немом стоне Слёзы уже катятся замысловатыми дорожками по щекам, несколько из них настигают контур губ Димы и он ощущает солоноватый привкус на своём языке. Олег ослабляет хватку всего на секунду - чтобы тот вдохнул и не отключился. Дима так и делает, после чего ощущает огромную волну жара по всему телу. Особенно остро ощущается этот горячий прилив в паху и сопровождается покалыванием вплоть до самых кончиков пальцев. Дима закатывает глаза, напрягаясь всем телом, слишком сильно сжимаются мышцы, до лёгких, но таких ахуенно приятных спазмов, из-за чего Олег также не выдерживает - обнимает крепко чернокнижника, отпуская его слегка посиневшую от пальцев медиума шею, конечно, под тату плохо видно, но очень ощутимо для Димы. Медиум резко толкается глубоко в горячее нутро, кусает чужое плечо и кончает. Обильно изливается и Дима на торс Олега, слегка пачкает свой. В организме проносится ураган мучительной истомы, тянущей за каждые, даже за самые тонкие ниточки нервов. Стоны парней сливаются воедино, также как и слились их тела, стали одним целым. И если кто-то скажет, что секс только ради сброса физического напряжения, Дима однозначно не согласится, - это не так, не в этот раз точно. С Олегом отчего-то даже оргазм кажется не таким, как обычно - иным, затрагивающим каждый закоулок его чувств, сознания и ощущений, как чёртовы эмоциональные качели. Оргазм без рук, казалось бы, самое ахуенное, что когда либо испытывал Дима за всю свою половую жизнь, а если быть ещё и до конца честным, то этот секс однозначно перемещается на первую строку лидеров с колоссальным отрывом от других. К слову, об этих других наверняка ещё очень долго не захочется вспоминать. Дима дрожит сильнее прежнего, ловит искусанными губами глотки воздуха и выпускает из груди полные удовлетворения стоны. Олег также чувствует дрожь и не только чужую - сам подрагивает от такого ахуенного оргазма и перед закрытыми глазами видит пляшущие огоньки. Экстрасенсы сидят вот так в объятиях друг друга ещё пару минут - сперва стараются просто отдышаться, мягко уткнувшись лбами, затем, когда один из них случайно натыкается своими губами на чужие - сливаются в ленивом поцелуе, через касания и объятия ощущая учащённый пульс и бурю эмоций друг друга. Приятная истома по капле тянется по всем мышцам, по каждой клетке организма, хочется продлить эти ощущения как можно на дольше. Послеоргазменное состояние полностью не проходит, но Дима находить в себе силы, чтобы отстраниться и с трудом подняться с члена Олега. Стоит встать на ноги, как тут же чернокнижник ощущает чужую горячую сперму, стекающую по внутренней части бёдер. Становится слегка щекотно, отчего появляется волна мурашек, но в голове только красными буквами «Черт, как же это ахуенно». Дима на ватных нога снова идёт в ванную комнату, где через пару минут присоединяется и Олег. Голова абсолютно чиста, словно белый лист и это позволяет парням проведённое под напором прохладной воды время целоваться-целоваться-целоваться, утопать в объятиях друг друга и не думать ни о чём лишнем, когда пелена возбуждения полностью спала. Олег помогает Диме - мягко разводит подтянутые ягодицы, проникая пальцами так, чтобы вся его сперма вышла; смывает остатки с их тел, доставшиеся от чернокнижника. Медиум слегка ластится к чужой щеке - трётся об неё с прикрытыми глазами, кажется - вот-вот замурлыкает. А Дима улыбается, очень нравится видеть Олега таким. -Дим.. -Ничего не говори, пожалуйста. - тут же перебивают Олега хриплым, слегка сорванным голосом. Сейчас не хочется думать. Малейший намёк и Диму уже будет не остановить. Чернокнижник хочет оставить всё это самобичевание на завтра, а оставшееся время перед сном - просто насладиться теплом Олега и собственным спокойствием. Затишьем перед бурей. Когда парни покидают ванную комнату - кровать уже успевает остыть, без намёка на то, что на ней происходило относительно недавно. Дима совсем не прочь лечь вместе, наоборот - «за». Уже давно хочется хотя бы для разнообразия уснуть в чьих-то тёплых объятиях. Конечно не о таком юноша думал, но, как оказалось, с Олегом даже самые яркие грёзы о двух азиатках и плётке становились маленькой незначимой песчинкой в огромной пустыне желаний и это на самом деле пугало. Дима боялся, что его затянет слишком сильно без возможности выбраться. Он не понимал, что такое «любить по-настоящему». Олег никак не может успокоиться - уже губы болят от поцелуев, а он всё не отпускает чернокнижника и также старается ни о чём не думать. А Дима и не против, сам не хочет отстраняться. Казалось бы, что может быть лучше, чем лежать в объятиях друг друга после столь насыщенного секса и нежно, лениво целоваться перед сном. Дима удобно умещает свою голову на чужом теплом плече, утыкается носом в изгиб шеи и укладывает руку на нагую грудь Олега, которая так ощутимо вздымалась от каждого сделанного вдоха; Дима чувствует каждый удар чужого сердца под своей ладонью, сейчас уже не так сильно колотится как до этого. Медиум встречает тонкие пальцы Димы своими, слегка их переплетая, второй рукой обнимая и поглаживая спину чернокнижника. Олегу хотелось защитить от всех напастей этого мира лежащего рядом человека. Мысли предательски желают заполнить собой всю голову и как можно скорее, чтобы уже сейчас начать анализировать то, что случилось, но оба экстрасенса с некой болью по-прежнему старательно их отгоняют, словно назойливых мух. На душе слишком хорошо, хочется оттянуть момент, чтобы насладиться этим ощущением сполна, а уже завтра потом когда-нибудь окончательно захлебнуться в буре боли и непонимания, в худшем случае. Дима не гей и никогда им не был, просто Олег это другое. Олега никогда не привлекали парни, но с Димой все иначе. Странные оправдания, но они врезаются в голову практически одновременно у обоих, всё таки не дают никому насладиться покоем до конца. Благо, хоть сон наступает слишком быстро, чтобы не успеть развить эти мысли до колоссальной проблемы. Усталость накрывает с головой без малейшей надежды на то, чтобы ещё хоть пальцем пошевелить. Сон моментально окутывает приятной оболочкой и последнее, что помнит Дима - мягкое прикосновение тёплых губ Олега к своему виску. Эта ночь, которую они честно разделили на двоих, оправдала все, даже самые высокие ожидания. Утром всё будет иначе, рассвет нового дня рано или поздно наступит, но сейчас об этом думать не хочется. Пока они в объятиях друг друга, ничего не сможет напугать.