Семья обетованная

      Щеки тут же покраснели. Я сразу узнала его, но для восторгов не было времени, да и ситуация не слишком подходящая.       Я осмотрела раны парня: руки целые, ноги без переломов, но коленка разбита, течет кровь, на лбу кровоточащая рана, не глубокая, но шрам, вероятно, останется. Когда я ощупывала его грудную клетку и живот, он вздрагивал от боли. На рубашке крови видно не было. Я не стала просить его раздеться и так подозревая, что весь его торс стал фиолетовым от безжалостных ударов тяжелыми ботинками. Красноватое пятно под глазом тоже станет синяком. Нос с горбинкой не пострадал. Губа рассечена. Но это мелочи, угрозы для жизни нет.       -Понаблюдай за ощущениями, - сказала я, открывая принесенную аптечку. – Нельзя исключать внутренних кровотечений, а поэтому неприятные ощущения возникли – сразу говори, хорошо? Сейчас из-за шока ты можешь ничего не чувствовать, но потом адреналин спадет и все проявится.       Димаш молчал, но слушал, внимательно наблюдая за каждым моим действием. Изможденное лицо и впалые щеки выдавали дикую усталость и какое-то безразличие. Даже его светло-карамельная кожа стала серой. Я задалась вопросом, почему он не сопротивлялся, когда его били, но решила оставить пустую болтовню.       Черные брюки Димаша пришлось окончательно разорвать на коленке, чтобы обработать рану. Он не произносил ни звука, казалось, что даже не дышал. Я чувствовала его взгляд на своем темени. Пришлось максимально сосредоточиться на ране, чтобы переселить неуместное желание взглянуть на него в ответ. К нам подступал призрак неловкости       -Ты очень смелая, - сказал Димаш. Его глубокий голос рассеял загадочную сущность. Я могла лишь иронично усмехнуться.       -Или глупая. Слабоумие и отвага – наш с братом девиз.       Сморозила чушь и тут же пожалела об этом. Тело обдало жаром. Моей сдержанности не хватает на то, чтобы скрывать волнение перед знаменитостями.       -Мне так не кажется, - уверенно заявил Димаш. – Ты смелая, но зачем?       Вопрос меня озадачил, я отвлеклась от перевязки и подняла взгляд на его лицо.       -Зачем ты мне помогла?       Такой вопрос меня разозлил. Еще чуть-чуть и я разразилась бы тирадой о взаимопомощи, о надежде, о человечности, о том, что по-другому нельзя поступать. Как вообще можно спрашивать такую чушь. Меня остановил вбежавший Вадим. Он нес впереди себя открытый рюкзак, спотыкаясь о его ручки, и кричал:       -Соня, воду некуда положить, помоги!       -Давай сюда, - сказала я, взяв у него поклажу. – И бутылку принеси.       Он быстро вернулся с пол-литровой бутылкой. Мы вместе достали вещи из рюкзака и я показала ему, как складывать, чтобы все поместилось. Сколько бы мы не проходили через этот процесс, всегда придется показывать все заново.       -Сначала поставь воду, положи все, что не сможешь смять, а потом свободное пространство заполни чем-то мягким или гнущимся. Так поместиться больше. Понял?       -А робот поместиться?       -Если хорошо все уложишь.       Вадим довольно кивнул и убежал. Боря появился в холле и басом спросил, где найти нож. Лейла, выйдя из туалета и проходя мимо, раздражено бросила, что не может найти резинку для волос. Сразу же из класса выбежал Коля, спросив, какой у нас план. Диана выглядывая из дверного проема кабинета спросила, в какой рюкзак сложить аккумулятор на этот раз. Эля, танцуя, выбежала в холл, размахивая своей куклой. Она что-то объясняла своей новой сестренке, обнимала, а потом снова швыряла на пол. Все это время, я продолжала сидеть на коленях перед парнем, почти упираясь ему в ноги.       Когда все желающие получили, что хотели, холл погрузился в тишину и лишь некоторые голоса прорывались сквозь нее из класса в левом конце зала. Я вновь переключилась на тот момент, где меня прервали, но не смогла начать свою мысль: я посмотрела в изможденные горем глаза, которые особенно сильно выделялись на холодном, казалось бы, лице, и сердце невольно сжалось. Чужая боль напомнила о собственной, томимой глубоко в сердце. Руки ослабли, слезы сами покатились по щекам. Не помню, когда рыдала в последний раз. Не контролируя себя, я уткнула лицо в бедро парня и залилась горькими слезами. Все происходило слишком быстро.       Чувствовалось, что Димаш немного испугался такого эмоционального взрыва. Я взволновалась не меньше, хотела остановить поток слез, но слишком долго их копила. Парень замер, стараясь не шевелиться. Я всхлипывала и заливала его брюки соленой влагой. Мне показалось, что в одно мгновение он слегка дернулся в неясном порыве, будто хотел положить свою руку мне на плечо, чтобы утешить, но по пустому холлу разнеслись приближающиеся шаги, которые и привели меня в чувство. Я быстро вскинула голову и приподнялась. Димаш положил руку на старый подоконник и частички облупившейся краски прилипли к его ладони.       Пришлось быстро утереть свои нюни, когда Вадим радостно подбежал, чтобы проверить, все ли хорошо он сложил в рюкзак. Я боялась поднять глаза, чтобы вдруг меня не увидели с опухшими глазами. Я, даже не взглянув на работу ребенка, сказала, что он молодец. Он вприпрыжку убежал.       Еще пару секунд мы просидели не произнося ни звука. Уже не было той первоначальной стеснительности. Но теперь я чувствовала себя глупо за то, что ему пришлось увидеть эту позорную слабость. Я встряхнула головой, вытерла последние следы горя с лица и постаралась улыбнуться.       -Пора идти, - сказала я, проверяя хорошо ли перебинтовала колено парня. Когда я встала перед ним, Димаш заметил огромное кровавое пятно у меня на боку.       -У тебя кровь. Наверное, большая рана, – забеспокоился парень.       Я поспешила успокоить:       -Нет, это не моя.       А может и моя тоже. К горлу подступил спазм, слезы наполняли глаза, даже голова заболела на мгновение. Что за странности начали происходить со мной? Димаш смотрел на меня не моргая.       -Напряжение вышло. Всем сейчас тяжело, - сказала я, оправдывая свою несдержанность. Хотелось еще извиниться за то, что он увидел меня в таком плачевном виде, но вместо этого мне показалось правильным сказать: - Спасибо, что оказался рядом.       Его голос и раньше жил в моей голове, успокаивая закипающий шторм и затыкая беспомощность. Поэтому сейчас само его присутствие было чем-то волшебным и обнадеживающим. Близким.       Диана резко материализовалась рядом. С хитрецой она осмотрела нас обоих, но ничего не сказала, кроме того, что все собрались. В небе на юге раздался оглушительный взрыв, что быстро разнесся вибрацией на многие километры вокруг. Зов катастрофы. Если мы хотим выжить, нужно идти немедленно.       -Сейчас подойду, - сказала я и ощутила сильную тревогу, что было мне не свойственно в опасных ситуациях. Я увидела лишь один способ остановить ее:       -Пойдешь с нами? – выпалила я дрожащим от волнения голосом. Мысленная пощечина тут же прилетела по назначению.