Семья обетованная

      На выходе меня ждала маленькая команда. Старшие Боря с Дианой, младшие Лейла, Коля, Вадим и Эля. Кто с большими походными рюкзаками, кто с маленькими. Небо ужасало: страшные, бугристые тучи серо-фиолетового цвета нависали над городом, накладывая мрачные тени на то, что еще оставалось целым. Снова грянул гром, сорвался резкий порыв ветра. Стихия словно облизывалась перед тем, как приняться за вкусный ужин. Осталось только немного посолить еду.       Испуганные дети смотрели большими глазами в сторону близкой опасности и пытались унять страх хоть как-то: Лейла грызла ногти, Коля ковырял дырки на штанах, Вадим поднимал и бросал камни в умершую желтую траву, Диана прилипла к Боре и жмурила глаза. Все молчали. Только брат, державший мой рюкзак, как всегда в своей манере решил разрядить обстановку, пока помогал мне водрузить поклажу на спину:       -А твой новый парень с нами не пойдет?       -Нет, он видимо решил остаться и умереть, - сказала я, внутренне закипая от гнева. Строгость и холод прорезались в моем голосе, что для меня не свойственно.       -Но ты пъедложила ему пойти с нами? – вклинилась Диана. Она быстро переключилась с паники на типичное любопытство. Как ребенок.       Я резко затянула ремни на рюкзаке. Они больно впились мне в плечи и сдавили грудную клетку. Пришлось ослаблять хватку и переделывать, на что уходили дорогие секунды. Пальцы не слушались.       -Зачем нам лишний рот? – неожиданно крикнула я. Бросив бессмысленную затяжку ремней и договорила: - Можем отправляться. Все взяли?       Наш путь лежал на север. Впереди светилось голубое небо, а сзади наступали темные и злые великаны. От них мы решили спастись на парковке под новыми многоэтажками, которые стояли на самой окраине поселка, там где открывается вид лишь на бесчисленные дорожные переходы и переезды, где крупные автострады закручиваются тугими узлами. Опыт вчерашнего дня подсказывал, что даже в здании ты не можешь чувствовать себя в безопасности, когда в тебя летят небесные стрелы: хоть мы и спрятались под крышей, все равно заработали пару шишек и порезов. Ничего серьезного, но кто знает, какими последствиями может все обернуться в этот раз - чутье подсказывало, что гроза становится опаснее.       Мы выдвинулись строем: Боря впереди, за ним Лейла и Вадим, посередине Диана, за ней Коля и я. Элю старались держать на руках либо я, либо Боря, потому что она могла убежать куда-то в сторону в самый неподходящий момент. Как ни крути, со стороны мы выглядели странно. Маленькая Эля, как принцесса, вся в розовом, в юбке напоминающей балетную пачку, с розовым рюкзачком с крылышками, вся в блестках, ее жиденькие темные волосы туго затянуты в хвост. Беспокойно сидящая на руках крупненькая фея.       -А когда уже дом? – спрашивала она. – Сейчас? Дом ведь квадрат, не круг?       -Квадрат, еще какой.       Половину ее вещей в своем рюкзаке нес Коля, подросток 14 лет, хотя на вид ему не дашь больше 12. Худой, но не болезненно, он высматривал спину Лейлы через свои треснутые очки, шаркая по асфальту кроссовками WANS. Рубашка в красную клетку сильно пострадала в первый день апокалипсиса, но он не хотел с ней расставаться. Аккуратный парень, который все делал четко и правильно, в особенности тщательно он следил за прической андеркат - она постоянно вставала колом, а он пытался ее пригладить на лоб. Всегда был немногословен, однако во взгляде его темных, суженных глаз, была видна проницательность и дальновидность.       -Давайте быстрее, - визгнула Лейла. Ее тонкий, как и она сама, пронзительный голос звучал в ушах чаще остальных. Капризный взрыв противоречивых чувств, бьющих через край – такой она была и одевалась соответствующе: футболка с пайетками страшно выстиранного зеленого цвета, красная юбка по колено с бахромой понизу и кроссовки на размер больше ее ноги. Зато бесподобные волосы отвлекали на себя все внимание: густые рыжеватые кудри, плотные, стояли одуванчиком вокруг маленькой головы. – Боря, шевелись.       Мой брат вышагивал берцами четкие и быстрые шаги. Темные волосы подстрижены почти под ноль. Его средний рост в сочетании со спортивной фигурой и военной формой создавали вокруг него ореол боевитости. Шарма добавлял и крупный рубец на небритой щеке. Но за внешней агрессивностью скрывается весельчак с глубокими, чутким нутром       -Не къичи на него, - строго сказала Диана девочке. Та лишь фыркнула в ответ. Диана всегда мило картавила и изображала из себя ветреную француженку. Даже во время апокалипсиса на ней была губная помада, легкое однотонное платье, сверху кофточка для одних рук, кожаные босоножки и светлые кудри. Образ не вязался с большим походным рюкзаком, провалявшимся в пыли, но ее это не смущало. Диана хоть и не любила детей, но из-за нехватки объекта для заботы постоянно поправляла съезжающую лямку рюкзака Вадима.       Семилетка обернулся и подмигнул Диане. Вадим был неуклюж и невнимателен, постоянно надевал футболку другой стороной, тогда его обожаемые трансформеры прикрывали ему спину, или вообще наизнанку. Зато он был энергичным ребенком с добрейшим сердцем, которое временами болело: бывали минуты, когда он сидел и с бесконечной печалью в больших голубых глазах смотрел вдаль, что-то тяготило его, не по-детски горестное.       Процессию завершала я в своем окровавленном наряде: белая футболка, точно также как и брюки хаки были в красно-коричневых пятнах, будто на меня брызнули гранатом и свекольным соком. Из-за растрепавшегося хвоста черные грязные волосы лезли мне в глаза, но убрать их я не могла, не хватало рук. Крупный нос, такой же, как у Бори, побаливал после того, как меня ударили по лицу. Предплечья еще со вчерашнего дня были красные и расцарапанные так, словно на меня набросилась стая злющих, диких кошек. В общем, видок у нас был потрепанный, коллектив разношерстный, с аурой безумной целеустремленности и чувством будто нас выкинули на улицу. Может физического дома у нас больше нет, зато теперь на несколько последних дней в нашем распоряжении была вся Земля.       Напоследок я оглянулась на школу, где остался Димаш. С надеждой я осматривала пустые глазницы стен, ожидая, что он вот-вот выйдет, передумав умирать в одиночестве. Но, видимо, до конца своих дней мне придется лишь напрасно беспокоиться о нем и представлять, какие ужасы застигли его врасплох и убили. Может он умрет прямо сейчас, сегодня, когда в него вонзиться острый клин, как было с мужчиной, что вчера не успел забежать в укрытие. Мозг подбрасывал кровавые картинки, еще свежие и слишком ясные, от которых к горлу поднималась тошнота: стеклянные глаза, застывшая на лице маска ужаса, стекающая по мертвецки мраморному лбу красная капля. Но теперь на месте незнакомца в непрошенных мыслях был Димаш.       Я отвлеклась, когда еще один порыв холодного ветра сдул все думы из головы кроме беспокойства, что мы не готовы к такой погоде. О теплых вещах давно все позабыли. По коже пробежали мурашки. Все семейство начало зябнуть: кто потирал посиневшие руки, кто мелко дрожал, Боря разминал мышцы, малышка все сильнее прижималась ко мне, а ее кукла уткнулась мне в лицо, щекоча нос. Прямая пешеходная дорога вдоль проспекта всегда была отличным местом для прогулки. По обе стороны от нее росли лиственные деревья, где параллельно шли маленькие тропинки, огражденные кустарниками, а чуть вдали стояли ностальгирующие хрущевки. Но не сейчас все выглядело по-другому. Деревья сняли листву и умерли без воды, кустарники и трава сгорели под палящим солнцем, дома стояли побитые, купола на поселковой церкви не блестели. Все затихло. Пахло сеном, резкой свежестью с неприятным привкусом железа.       Мы прошли пару сотен метров. Боря развернулся ко мне, продолжая идти:       -Впереди «Пятерочка». Зайдем, поищем что-нибудь из еды?       Лейла запротестовала, Диана тоже отрицательно качала головой. Я не прочь пополнить запасы, но с тех пор, когда мы 2 дня назад осмелели и собрали консервы с макаронами из полуподвального магазина в разваленной пятиэтажке, ничего не использовали, особенно еду, а запаса воды хватит на несколько дней. Да и злодейский смех небес прогремел в округе веским аргументом.       -Кажется, у нас нет на это времени.       До подземной парковки оставалось 7 минут быстрым шагом. Мы не знали, будет ли свободен вход, но выбора не оставалось. Пришлось рискнуть.       Позади нас, непонятно далеко или близко, пошел ливень. Он двигался стеной, закрывая горизонт своим светлым полотном. До уха донесся неутешительный шорох – по всем видимым и невидимым поверхностям молотило камнями. Разбивающееся стекло, корежившийся металл, рассыпающийся песок – все отчетливо слышалось и усиливалось с каждой секундой. Молнии, как вспышки фотоаппарата, ослепляли. Земля содрогалась, мелкий гравий подпрыгивал от страха. Вновь настало время бежать. Иначе… разобьемся вместе с окаменевшими молниями.