Семья обетованная

      Машину заносило хвостом в сторону. Дорогу не разобрать, ветер сильно толкал автобус вперед и в итоге мы во что-то врезались. Я ударилась головой о соседнее кресло и видимо ненадолго потеряла сознание.       Очнулась я уже тогда, когда облака, струящиеся по земле, стали рассеиваться. Постепенно становилось светлее и в моем рассудке. Машина катилась дальше по инерции, мотор заглох. Мы, оглушенные, сидели крепко вцепившись в поручни и подушки кресел. Никто не двигался и не дышал. Через удаляющийся гул урагана стало слышно, как чмокает по асфальту лопнувшая резина. Ритмичные звуки замедлялись, пока машина полностью не остановилась. Еще несколько минут мы приходили в себя, уставившись пустым взглядом в бесконечную даль.       Из шипящего тумана меня вывел заботливый низкий голос, но я не разобрала, что он говорил. В звенящей голове послышался плач Эли, всхлипы Вадима и отборный мат, которым Лейла поливала все и вся. Скрежет и гул обогнали нас и унеслись вперед.       Тело начало оттаивать: от рук и до кончиков пальцев ног прошлась волна, словно с меня снимали оболочку ледяной статуи. Последними оказались ноги, они никак не хотели поддаваться воле. Никаких усилий не хватало, чтобы заставить их поднять мое тело и отнести его к страдающим от боли детям. Димаш подхватил меня, когда ватная правая ступня соскользнула, и я чуть не упала - не суждено сегодня скульптуре лебедя разбиться.       Все окрасилось кровавым цветом. Меня раскачивало как корабль в шторм, внутренний компас сошел с ума. Сквозь неразбериху я смогла уловить мельтешение Дианы, ищущей рюкзак с аптечкой, Колю, пытающегося успокоить Лейлу и малышей, которые жались друг к дружке, как птенчики в орлином гнезде.       -Не трогай плечо, сволочь ты малолетняя! - орала девочка. Бедный Коля был растерян, уходить ему или остаться рядом.       -Что такое? – спросила я и бухнулась рядом.       -Плечо, что-то с плечом, - повторяла она, шикая при любом маленьком движении. Должно быть вывих.       -Сейчас будет больно, - констатировала я, приготовляясь вправить ей кость на место.       -Мне и так больно, ты что не види…Аааа, - девочка взвыла, когда я резко потянула руку вниз и поставила сустав на место. Даже слышать этот щелчок неприятно, что говорить об ощущениях.       Я встала и туловище повело назад - сработала сила притяжения. Но Димаш не отходил далеко и успел поймать меня, после чего усадил меня в кресло. Перед глазами все плыло. Живот скручивало спазмом.       -У тебя кровь, - сказал парень, осматривая мою макушку. Я плохо соображала и не отдавала себе отчета о действиях, но могу поспорить с кем угодно, что нечаянно оттолкнула его в сторону, когда ринулась к Лейле, за что сразу стало стыдно.       -Это не моя, - уверенно сказала я. Димаш нахмурился.       -Теперь точно твоя, - пробурчал он, добавив, чтобы я не вставала. Диана как раз отыскала аптечку и приняла на себя роль медсестры. Димаш взял вату, намочил в хлоргексидине и вернулся. Диана пропищала, что еще подойдет, когда разберется с кровоточащими коленками Коли.       Димаш, склонившись надо мной, аккуратными движениями старался обеззаразить края раны. Я не чувствовала боли, но ощущала, что меня задело довольно серьезно. Под ворот футболки на спине затекла теплая жидкость, наверное, раствор вперемежку с кровью. Закончив с головой, он сел передо мной, протирая мелкую царапинку на лбу. Возможно, я действительно сильно ударилась, потому что сбивалась не только координация, но и дыхание, а лицо словно воспламенилось. Я увидела его серьезное выражение лица, с жесткой морщиной над переносицей и взволновалась. Но парень, видимо послушав какую-то свою мысль, вдруг слегка улыбнулся уголком губ. Хотелось спросить, о чем он подумал и было ли это тоже, что взбрело в голову мне: может вести счет тем моментам, когда мы оказываемся лицом друг к другу и залечиваем наши раны? Но я не успела и рта открыть, а парень не сумел до конца обработать рану – Эля вторглась в наше внезапное единение. Она уткнулась мне в живот, крепко цепляясь за талию.       В проеме пассажирской двери автобуса показался Боря. С руки текла кровь, но он был странно весел и широко улыбался.       -Мы были на волоске, - нервно хихикнул он. К нему сразу подлетела Диана, сетуя на то, что он совсем не берет себя. Ответил Боря в своем стиле:       -Это все лишь царапина.       Я постепенно приходила в себя. Мутило уже не так сильно, голова перестала изображать пропеллер. Во рту обосновался вкус ржавого железа, вязкий, неприятный и несмываемый. Глоток воды был бы кстати, чтобы смыть этот рвотный привкус. Удалось проясненным взглядом увидеть, какому разорению мы подверглись: автобус лишился всех окон без исключения, а крыша промялась внутрь, будто сверху на нее что-то упало; наши рюкзаки и их внутренности были разбросаны как по салону, так и дороге, как хлебные крошки. Маленький рюкзачок Эли потерялся совсем, зато кукла осталась при ней, чему были рады все. Самой страшной находкой оказалась проткнутая бутыль с водой, с которой успело вытечь литра два спасительной жидкости. Благо вторая бутылка не пострадала и был шанс продержаться еще какое-то время.       -Аккумулятор тоже исчез, - с грустью констатировал Боря. - Кажется, сегодня вечером мы в последний раз насладимся магией мультфильмов.       Как и наша поклажа, мы были опустошены. Все силы ушли на то, чтобы бояться, а на жизнь осталось совсем немного, поэтому каждое движение растягивалось, проходя сквозь желейный воздух, натягивая как струну истончившийся волевой контроль. Только Эля волчком крутилась вокруг свое оси, смотря в землю, потом падала, закрывала глаза и смеялась от того, как все продолжает крутиться вокруг нее. Такое взвинченное состояние передалось и старшей девочке.       -Давайте быстрее! – подгоняла она. – Нам некогда тут торчать. А то ничего не успеем.       -Лейла, нужно немного успокоиться и прийти в себя, - сказала я, придерживаясь успокаивающего тона.       -А почему ты постоянно указываешь, что делать? – вскипела девочка. – Что делать, когда есть, когда спать, кого с собой брать! Почему ты решаешь?       Кудряшки подпрыгивали при каждом слове, брови приняли боксерскую стойку. Вся она так и наливалась злостью, что даже ее личико багровело. Она дергала свою футболку, сворачивала кромку и с силой закручивала в жгут. Мне хотелось ее успокоить, но прорваться через колючки к дикобразу очень сложно, особенно тогда, когда он этими иглами швыряется во все стороны.       -Вадим еще не выбрал свое желание, - вмешался Коля. Ему выпала негласная честь нести ответственность за четкое соблюдение планов, что стало тяжкой ношей в это непредсказуемое время.       Вадим же уселся в отдалении от суеты и погрузился в раздумья. На поверхности в нем всегда играла веселость, живость и непоседливость, освещающие пространство и людей рядом с ним. Взять хотя бы Колю: после случившегося с его родителями, он не разговаривал, не двигался, не ел несколько дней, был как кукла – куда и как посадишь, так и будет. И только благодаря открытости юного спасателя, его взгляд, устремленный в прошлое, вернулся к нам. Однако внутри у мальчугана была сильная скорбь, которую не ожидаешь увидеть и не хочешь видеть в маленьком ребенке. Физически мучительно видеть такие перемены в невинной душе. Печать мудреца, уловившего печаль человеческого существования. Страшно от того, что он слишком рано усвоил тяжесть выбора. Особенно выбора последнего желания.       -Так пусть выбирает быстрее, что так сложно что ли? – кричала Лейла.       Боря и Диана, занятые тем, что доставали пинцетом кусочки стекла из руки брата, каждые полминуты отвлекались, чтобы взглянуть на разъяренного подростка. Взгляд кроме жалости не выражал ничего. Они сочувствовали девочке, ведь ей еще сложно смириться с происходящим.       -Вы – эгоисты! Мое желание совсем ничего не значит?       -Конечно, значит, - я попыталась успокоить Лейлу, но она махнула на меня рукой, развернулась и побежала по дороге в сторону поселка. Коля почти поймал ее за локоть, но девочка проворно выскользнула и показала зубы.       -Вернись, Лейла, - кричали все.       -Надо пойти за ней, - заметил Димаш. Коля согласно закивал головой.       У меня было другое мнение:       -Она вернется, как только остынет. Ей, как и всем нам, нужно время.       -В любом случае, оставаться здесь нет никакого толка, - сказал Боря, вставая с капота легкового автомобиля. – Надо придумать куда пойдем, нужно где-то найти воду. Один большой рюкзак распотрошило по дороге, запасов еды минимум. Мы в бедственном положении, хотя бы что-то найти, а там по дороге и Вадик определится, куда нас вести. Верно, Вадик?       Мальчик, услышав свое имя, встрепенулся и смущено улыбнулся.       Со стороны бескрайних полей пахло сухими полевыми травами, кажется, что еще чуть-чуть и они загорятся, разнося терпкий запах полыни с темной гарью по округе. Все, что можно спасти, мы упаковали в рюкзаки. Лейла стояла цветастой точкой на фоне широкого пейзажа. Димаш играл с малышкой, она отвлекалась, теряла интерес к игре, но настойчивость парня помогла ему завоевать какое-то особое доверие девочки: она смотрела ему прямо в глаза, не открываясь и звонко смеясь. Конечно, она била его куклой, но все же не кричала, когда он брал ее на руки, подкидывал или нажимал на носик-кнопку. Перед отходом брат снова вручил ему рюкзак, теперь уже другой, сказав, что его половина дня еще не прошла.       Мы собрались идти. Водрузили рюкзаки за спину.       -Пойдем по шоссе, выйдем в Московский район, посмотрим, что там, - сказал брат.       Я обеспокоено посматривала в сторону Лейлы, поймет ли она, что мы уходим, пойдет ли с нами. Мы повернули на запад и вдруг по округе разнесся клич:       -Лейла, мы уходим! – Димаш сложил ладони рупором и крикнул так громко, что, наверное, было слышно за километры отсюда. Вдобавок он помахал рукой, показывая направление. Маленькая точка завибрировала, начала приближаться. Девочка вернулась, показывая всем видом, что делает нам одолжение, стала держаться где-то позади, будто отстраненно и не с нами. Все же воссоединение состоялось и сразу стало спокойнее.       Мы отошли недалеко, и тут Вадим позвал меня отойти в сторону. Его просьба удивила, но серьезность вытянутой шеи и опущенных плеч, дала мне понять, о чем мальчик хочет поговорить. Если бы я не знала, то подумала бы, что он нашкодничал и хочет совершить явку с повинной. Я присела перед ним на корточки, чтобы посмотреть в глаза и взяла его за руки. В его больших, светлых радужках стояла вода, которая украшала чистейшее зеркало его души. Он колебался, переминаясь с ноги на ногу, не зная, как подступиться к сложной теме. Я посильнее сжала его ладошки, поглаживая подушечками больших пальцев. Хотела дать понять, что готова выслушать все, что он скажет.       -Соня, я выбрал, - тихо-тихо начал он, будто переживая, что его услышит кто-то посторонний.       -Что ты выбрал, милый?       -Я хочу увидеться с мамой и папой, - еще тише произнес мальчик, опуская взгляд и зажимаясь всем телом, в страхе, что я откажу ему в просьбе.       Я обняла его, крепко прижимая к себе. Поцеловала в макушку и пообещала, что мы сделаем все, чтобы его желание исполнилось.