Семья обетованная

      Темная ночь. Непроглядная, каких раньше в конце сентября еще не бывало. Ни одного фонаря на улице не горит, ни одной лампочки внутри не светит. Все звуки жизни умирали. Только природа кричит на человечество. Беспредельная ярость ее выливается где-то в море и долетает холодным, бессердечным стуком маятника. Ритм страданий еще живых.       На мгновение молчание музейного зала нарушилось: половицы скрипнули в конце зала, потом на сантиметры впереди, еще чуть ближе к выходу. Тихое шуршание, неосторожный звон и снова скрип.       Гость, желающий остаться незамеченным, прислушался: после неосторожных звуков, что рассекли тишину, со стороны семейного привала послышалось движение. Кто-то зашевелился. Однако тут же все утихло, возвестив успех полуночной вылазки. Вернулась статичная тишина.       Пришелец вышел из залы, прошел круглый холл насквозь, чтобы оказаться перед узкой винтовой лестницей. Подниматься в кромешной тьме было нелегко. Чтобы обувь не стучала по ажурным металлическим ступенькам, лунатик снял обувь. Поступью кошки гость проследовал наверх.       Через некоторое время, в зале вновь наметилось движение. Шуршащие куртки были откинуты - еще один пришелец двинулся вперед. Половицы снова взвыли от недовольства, на этот раз их раздражение сделалось громче. Однако наудачу никто больше не проснулся. Второй лунатик проследовал к лестнице.       Винт ступенек вел под железный купол, который открывался ночью ради того, чтобы астроном мог дотронуться взором до звезд, от самых ближних, соседских, до очень дальних и одиноких. В суматохе последних дней в музее никто не подумал закрыть сдвижные створки, поэтому кусок черного неба был распахнут как на ладони.       В круглом зале стоял огромный телескоп и больше ничего. Сквозь открытый металлический потолок проникал зеленоватый мрак, чуть разбавлявший крепкий напиток ночи. Монолог уходящей грозы слышался здесь отчетливее, пусть неведомые силы и сбавили немного громкость. На этом грандиозного фоне сложно заметить маленькую фигурку, скромно сидящую рядом с оптическим аппаратом.       -Опять не спишь? - прозвучал мужской шепот. Его обладатель подошел к первому посетителю крыши.       -Ты же знаешь, что не могу, - ответил ему женский голос. Парень накрыл плечи девушки курткой. Она благодарно кивнула, отругав себя за то, что сама не догадалась взять. - Да и уснешь тут.       Димаш глядел на Соню, готовый выслушать ее. Девушка не отрывалась от бесконечного полотна неба, но чувствовала плечом надежного собеседника.       -Что я за человек? Мир рушится, а вместо того, чтобы делать детей счастливыми, я на них кричу. Никогда раньше такого не делала. Даже когда работала с собаками, не могла накричать на них, чтобы выполняли команды. Пыталась договориться.       Она замолчала, сделала вдох и более удрученным тоном продолжила:       -Я не хотела. Правда не хотела. Я так ужасно поступила. Теперь мучаюсь от того, что ничего не могу исправить. Когда не сдерживаешься, приходится жалеть.       Комок нервов внутри девушки, завязанный на сердце, больно сжался, поэтому девушке пришлось замолчать. Она сделала глубокий вдох носом и долгий медленный выдох через рот. Димаш хотел переубедить ее, сказать, что она хорошо справляется несмотря ни на что, но опоздал:       -А ты чего не спишь?       Парень подумал несколько секунд и ответил:       -Как и тебя, меня не отпускают мысли.       -А я думала, что из-за больной руки, - сказала Соня и повернулась к парню.       Она достала припрятанную у левой ноги аптечку, будто волшебница, наколдовавшая магический предмет. В зеленоватых сумерках движения покрывались шумом, как на картинке со старой пленки и девушка смогла заметить, как Димаш незаметно потрогал левую руку. Она видела и то, что с самого торгового центра на его лице стояло выражение страдания, безуспешно скрываемого полуулыбкой, и то, как он пытался неосторожно храбриться, выставляя себя самым сильным и способным.       -Я переживала за тебя, - тихо сказала девушка, открывая аптечку. Она взяла руку парня, закатала рукав, но не смогла увидеть рану. Пришлось просить его расстегнуть рубашку и оголить плечо. Ярко фиолетовый цвет кровавого пятна можно было различить через окружающие потемки.       Такая рана не появляется от удара. Соня достала эластичный бинт и постаралась крепко зафиксировать плечевой сустав. Она подумала, что бесполезно говорить ему не напрягать руку и не шевелить ею. Пока девушка старательно заматывала плечо, парень сидел неподвижно, стесняясь вдохнуть. Она раскусила его так быстро, может она видит его насквозь.       -Ты знала, что я приду? - спросил Димаш, когда Соня закрепляла повязку и легонько ощупывала мужскую руку выше плечевого сустава.       -Я думала, что такое возможно, - уклончиво проговорила девушка. Она помогла ему надеть рубашку обратно.       Когда Соня села на место и убрала аптечку в сторону, парень спросил, глядя ей в лицо:       -Ты всегда заботишься о других больше, чем о себе?       -Когда я помогаю другим, то чувствую себя хорошо, - ответила Соня.       -Я думал, что больше никогда не встречу таких людей.       Секунда между словами. Многозначительная, как смысл между строк.       -Каких?       -Как ты.       Внезапно сквозь пелену облаков проступил лунный свет. Он попал прямо в цель, освятив внутреннее убранство купола и двух полуночников, смотревших друг в друга. Карие глаза парня наполнились светом благодарности и восхищения.       -Я часто думаю над тем, что люди чаще вредят. Себе, другим, планете. Зачем? Почему не могут остановиться, почему не хотят жить в мире? Разобщенность везде.       -И апокалипсис как воплощение этого.       -Да, - с печалью согласился парень, потупив взгляд.       -Ты никогда не мог смотреть на все равнодушно.       -Просто хотелось донести простые истины, веру, надежду и... Жаль, что слова ушли мимо. И я так сожалею, что так произошло.       Раскаты грома затихали, заряженный воздух освежал легкие. Небесное зеркало подмигивало двум полуночникам. Парень и девушка сидели, прижимаясь как сиамские близнецы. Между ними возникла ощутимая привязанность, но и смятение. В головах крутились мысли: чем поделиться, что рассказать, обсудить, передать словами, излить то, что накопилось за долгие годы одиночества души. Но оба молчали. Не могли переступить черту прошлого.       -Я очень поражен тем, как вы справляетесь. Как ты справляешься. Сегодня был такой семейный вечер. Такой обычный.       -Не знаю почему, но, кажется, многие думают, что раз твой мир рушится, то надо обязательно делать что-то особенное. То, что никогда не делали, что не могли сделать по каким-то причинам. А бывает так, что начинают делать то, что запрещено. Позволяют себе безумие, отдаются низменным порывам и разрушают все вокруг. И убивают. Будто это сможет наполнить смыслом короткую жизнь. А ведь смысл кроется в обычных вещах. Наша жизнь сплетается из мелких событий, простых действий, вроде почистить зубы или поправить галстук, или приготовить ужин. И много чего другого, может неяркого, но это жизнь, она такая и именно такой она прекраснее всего. Как бы мне хотелось, чтобы у детей была нормальная жизнь, пусть и в ненормальных условиях. До самого конца. Я сделаю все, пойду на что угодно, лишь бы моя семья была счастлива.       Соня подтянула к груди колени, положив на них подбородок, и замолчала. Димаша тронули ее слова, поэтому он произнес:       -Хочу, чтобы ты знала. Я беспокоюсь о тебе.       Соня сделала вид, будто не услышала эту фразу. Она продолжала смотреть в небо, ожидая нового просвета луны.       -Я хочу помочь тебе и всем ребятам.       -Ты и так очень сильно нам помогаешь, - ответила девушка.       Димаш, сокрушаясь, помотал головой. Для него это не прозвучало правдой.       Двое под крышей думали каждый о своем, но о том, поделиться ли сокровенным. Подходящее ли время открыть то, что прячется внутри. Или все же не стоит переступать черту.       В этот момент небосвод прояснился, открывая великолепный вид на космический простор, усыпанный бриллиантами. Луна широко улыбалась, а звезды мерцали ослепительными вспышками.       -Такие красивые и безучастные, - прошептала Соня. К ее глазам подступали слезы, которые она не могла остановить. - Такие холодные и бесчувственные.       Всхлипы сотрясали ее дыхание. Как же она ненавидела свою слабость, как же хотелось перестать чувствовать душевную боль. Сейчас ее больше раздражало то, что весь этот выплеск ощущался таким естественным. Она чувствовала тепло, искреннюю вовлеченность со стороны парня и впервые за много лет она смогла почувствовать себя в безопасности рядом с мужчиной. Нутро шептало страдающему мозгу, что если он будет рядом, то все пройдет.       Димаш обнял Соню, прижал к себе, поглаживая по спине. Еще в первый день он заметил, что девушка сама того не зная, делает его сильнее и не только физически. Вся его злость, обиды и чувство вины отходят куда-то на задний план, когда она прижимается к нему, такая беззащитная и настоящая.       Сонный мир спокойно вздохнул - успокоилась природа, сотрясавшая землю, перестал дуть ветер, ушли угрожающие тучи. Отчаянный плач долго сотрясал уставшее тело Сони. Когда стало немного легче, она смогла кое-что сказать:       - Помнишь, ты говорил с Вадимом. Он сказал, что планета на нас обиделась. Даже несмотря на то, что мы все лишь дети. Он прав. Мы – потерянные дети этой Вселенной, которых некому спасти от самих себя.       Теперь сама девушка крепко обняла парня. Без стеснения, без запретов. Непринужденно и по воле эмоций.       Димаш обнял ее в ответ, погрузившись в раздумья. Эти слова вошли глубоко в его сердце.