Семья обетованная

      Солнце все еще жарило, как в печке, ослепляя своим ярким светом. В то же время внутри разливалось радостное сияние. Не только от того, что мы успели свершить еще один пункт нашей последней миссии, но и от того, насколько ближе мы становились. Может это иллюзия, но мне бы хотелось верить, что мы и правда становимся семьей.       Мы еще долго обнимались. Казалось, что ничто не может разорвать нас, но свои планы есть не только у нас.       Сначала я думала, что легкие вибрируют из-за сильных чувств, что дрожь во всем теле всего лишь отражение восторга. Бурлящую магму чувств ведь сложно удержать, когда она просится наружу. Но причина оказалась совсем другой.       Дрожь усиливалась и шла из земли. Маленькие камешки, рассыпанные вокруг нас, танцевали тревожный танец. Тремор сотрясал землю вплоть до горизонта и все, что стояло на ней: деревья подпрыгивали и сбрасывали с себя листву, цветы спрыгивали с насиженных мест, а могильные камни раскачивались, как молочные зубы и падали. Почва поднималась, как волны в шторм.       Мы подскочили, как ужаленные. Послышался жуткий треск. Живые воспоминания подсказали – землетрясение. Переждать тряску стоя на месте – заманчивый вариант, ведь поблизости нет зданий, линий передач, а деревья стоят далеко. И снова другие плану не суждено сбыться: сухая земля с хрустом разломилась, как высохшее овсяное печенье. Из трещин хлынул поток воздуха вместе с песком. Лист почвы качнулся и начал сползать вниз.       Кашляющий звон колокола заносился по округе. Большие земляные плиты разламывались на куски, которые пожирала неизвестная сила. Еще несколько сильных толчков подбросили нас на десяток сантиметров и как на американских горках опустили вниз. Колокол панически взмолился к небу и замолчал – его поглотила огромная воронка, всасывающая все без разбора: землю, металл, гранит. Тяжеловесные валуны по воле сил природы становились ватными и мягкими, превращаясь в пыль. Воздух из-под земли поднимался как голос преисподней. Кладбище исчезало: место, где погребали тела усопших, само стало мертвым и уходило в глубокую могилу. Нас тоже начало затягивать. Часть дороги, на которой мы стояли, содрогнулась и накренилась. Трещины стали шире. В этих темных порталах не было ничего, только голодная пустота.       Пришлось бежать, перепрыгивать разломы. О дороге пришлось забыть, мы неслись вперед, прочь с кладбища, в поле, на возвышенность. Продолжало адски трясти. Мы бежали как пьяные, шатаясь и падая. Поднимали друг друга, вытягивали за руки, за плечи, за все, что успевали схватить. Внезапно сильный толчок разверз между нами черную дыру, разъединяя группу. В бездну отправлялся земляной плод, подгоняемый песчаным потоком. И на нем оказалась Диана. Боря с Колей оказались впереди, Лейла держала малышку, а Димаш и я за руки тащили Вадима и не заметили того, что Диана отставала от нас на несколько шагов. Она отчаянно закричала, и Димаш кинулся ей на помощь - отчаянным движением он подался вперед, схватил ее за протянутую руку и дернул на себя. Тем временем трещины дошли до наших ног и уже следующие пласты отправлялись в плавание. Плита, на которой остался Димаш, накренилась почти вертикально, стараясь сбросить его, но он крепко вцепился в поверхность, не собираясь ее отпускать. Чудом плита не перевернулась и парень смог вытащить подругу и вместе с ней сбежать на более устойчивую почву. Земля содрогалась и трескалась в сотнях метрах впереди и исчезала позади нас. За коротким рядом могил показался край свободной земли и забор, из которого тонкой струйкой выходила дорога. Как только мы покинули территорию кладбища, металлический забор со скрежетом смяло, как жестяную банку.       Впереди, как маленький пухлый маяк, сквозь ряд тощих голых деревьев на возвышенности проглядывался красный авиационный локатор. Мы бежали к нему, как мотыльки к свету. В спину нам дышал ритмичный глухой звук земляных плит, падающих в таинственные пещеры.       Когда мы достигли холма и взобрались на него, землетрясение остановилось. Разрушения продолжались: где-то в бездну прыгали несчастные камни и валуны, откуда-то слышалось шипение песчаных водопадов. В прямом смысле мы оказались на краю. Весь путь, что мы прошли до этого, канул в подземное забвение, что отрезало нам пути к отступлению.       -Могу предположить, что дорога выведет нас в аэропорт, - сказал Боря, кивнув на север. – Локаторы не очень далеко ставят, насколько мне известно.       Он указал пальцем на сферическую установку, вокруг которой стояли большие вилки. Он не смог устоять, и начал рассказывать, как познакомился в армии с этими устройствами и что интересного ими можно обнаружить. Пока мы отдыхали, Боря не замолкая вел монолог о том, в каком состоянии были эти устройства на военном аэродроме и как не хватало их на войне.       -Интересно будет посмотреть, стоят ли в аэропорту самолеты, - проговорил он. В его голосе зазвенел грубый холод, которого я никогда не слышала. Я удивилась, что он начал рассказывать что-то из армейской жизни, вот так просто, будто мы сидели за обеденным столом, а он рассказывал смешную и поучительную историю для детишек. Все же так странно осознавать, что он повзрослел.       Отдых – большая роскошь. Беспокойство жалило ноги и не давало спокойно сидеть, потому что создавалось впечатление, что мы что-то упускаем, что секунда промедления и мы вновь попадем к ловушку. Коля подозвал меня перед отходом: -Соня, - тихо произнес он, отворачивая меня от всех остальных. Перед тем, как продолжить, он, как обычно, пригладил свою челку. – Можно я пойду сам?       -Коля, у тебя же перелом, - удивленно воскликнула я, и видимо громко, потому что мальчик занервничал, выглядывая, не услышал ли кто.       -Мне уже почти не больно, - попытался заверить подросток. Я покачала головой и он понял, что тактика не сработала. Попытался зайти с другой стороны, протяжно выговорив: – Пожалуйста.       -Коля, - начала я, - у тебя перелом ноги и очень важно не напрягать ее, чтобы она скорее зажила. А вдруг кости срастутся неправильно?       -Они и не успеют, - коротко сказал Коля, смотря мне в глаза. Его безапелляционный тон и неотвратимая, жгущая правда ударили меня слишком сильно. Я не была готова услышать от него такое стойкое принятие судьбы.       -Хорошо, - сказала я. – Но зачем тебе это? Мне и всем остальным будет спокойнее, если ты будешь беречь себя и...       -Я хочу быть сильным, - выпалил Коля, не дав мне договорить.       В этом скромном юноше, немного боязливом и начитанном, появлялись искры нового стремления. Просыпалась ли то внутренняя энергия потаенной мужественности или это было нечто навеянное случайными идеями – не важно. Я чувствовала, что должна уступить и перейти через свое желание опекать его больную ногу. Мы нашли две палки, похожие на костыли и Коля смог продолжать путь самостоятельно. Он, вопреки сложностям, приободрился, умело переставляя корявые палки вместо поломанной конечности.       Дорога петляла среди пустоши. По ощущениям мы шли очень долго, повороты то вправо, то влево, создавали ощущение бесконечного серпантина. О течении времени напоминали лишь удлиняющиеся тени. Жара не спадала ни на градус. Футболка прилипла к телу, намертво всасываясь в кожу. Боюсь, что больше не смогу ее снять. Если только вместе с мышцами. Путь проходил в молчании: не разговаривали мы, не разговаривала природа вокруг, даже ветер отстранился, нашептывая свои стихи в другом месте. Даже любопытная Эля, пулеметной очередью выдававшая вопросы, не говорила ничего, а только поглаживала куклу, бессознательно переставляя ножки. Ее неровные шаги навели меня на мысль, что мы похожи на перекати-поле – бездомных исследователей пустыни, бредущих туда, куда занесет потоком.       Усталость подкашивала ноги и затуманивала рассудок. Прямая линия лесополосы и забор-рябица, поставленные на пути, не воспринимались как настоящие объекты. За ними виднелись серые ровные полосы асфальта, вытянутые в длину. Еще чуть дальше расплывался в нагретом воздухе диск стеклянного здания.       Тропа увела нас к дальнему концу территории аэропорта и дальше конца взлетной полосы, туда, где стояло одинокое техническое здание в один этаж. Вокруг него все высохло и умерло, словно это здание – избушка смотрителя или охотника из фильмов ужасов. Скомканные листы железа и пластика усиливали эффект заброшенности и таинственности. Мало ли кто прячется в этом домике на отшибе. Эти мысли не беспокоили ни капли – сил хватало только на безразличие.       Мы прошли через поле и взлетные полосы, вышли к широкой стоянке самолетов. Ветер разбросал воздушные машины как игрушки, некоторые внушительные экземпляры откатились к дальним концам ограждений. Рядом с самолетом, развернутым хвостом к аэровокзалу, стоял трап, как прилипчивый сосед: он прижался к хвосту, потихоньку разворачивая машину в медленном танце. Под брюхо несчастного выброшены чемоданы разных форм и расцветок. Подготовка к полету почти закончилась, но не случилось того, о чем грезили туристы – долгожданная поездка была отменена. Таких аэробусов в пределах видимости было много, кто-то стоял в отдалении от вокзала, кто-то соединялся металлической пуповиной с воротами на втором этаже, но все были брошены на произвол судьбы замершего ожидания. Получилось, что с кладбища мы попали на свалку, времени и запутавшихся путей.