Stockholm Syndrome

Время растянулось, стало тягучим и вязким, как мед. Су Ель медленно и неотвратимо превращался в маленькую черную точку, а его запах становился все слабее, оставив в конце после себя только легкий сладковатый шлейф мускуса и адреналина. Ран втянул носом воздух, пытаясь запомнить этот запах без примеси духов. Затем закрыл глаза и кинулся вниз. В момент, когда Ран схватил Су Еля за плечи и прижал к себе, мир снова накрыл его всем своим шумом, суетой, громкими возгласами, гудением машин и воем сирен. Су Ель был выше и тяжелее, и к тому же, кажется, успел отключиться, так что схватить и удержать его при себе было не легче, чем падающий мешок с рисом; он то и дело норовил выскользнуть. Ран покрепче прижал его к себе за талию, пригнул его голову к своему плечу и взмыл повыше, на двадцатый этаж, к общей придомовой террасе с бассейном, где в тот час, к счастью, никого не было. Оказалось, Су Ель вовсе не был в отключке. Он был в каком-то необъяснимом состоянии отупения. Ран отпустил его, и он свалился перед ним на колени, ткнулся лбом в пол и что-то невнятно пробормотал. — Что ты там мямлишь? — недовольно спросил Ран и присел на корточки рядом с ним. — Я убью тебя, — шепотом, но четко повторил Су Ель, поднял голову и широко улыбнулся во все тридцать два. Из носа у него текла густая бордовая кровь. Ран презрительно ухмыльнулся и встал. Су Ель вдруг резко поднялся на ноги, размахнулся и врезал кулаком ему по лицу. Скулу обожгло, перед глазами потемнело, но Ран растерялся даже не от боли, а от того, что потом коп сцапал его за плечи и побежал, толкая его спиной куда-то в неизвестность, при этом громко крича, как какой-то дикий больной буйвол. На какой-то короткий миг земля под ногами кончилась и Ран оказался в воде с головой, захлебываясь. Он барахтался пару секунд, пытаясь понять, где верх, ориентируясь на свет, но подводные фонари по периметру бассейна только путали и ослепляли его. Жесткая сильная рука схватила его за рубашку и потянула наверх. Ран вынырнул, благодарно хватая ртом воздух, как рыба, но эта же рука снова уволокла его вниз, и другая рука прижала его голову, удерживая на месте, мешая выбраться. Ран наугад лягнулся, и судя по тому, что обе руки тут же исчезли, попал. Он снова вынырнул, отплыл побыстрее к бортику бассейна и обернулся. Из-за мокрых волос ничего не было видно, он отвел их назад и столкнулся с диким взглядом Су Еля прямо перед ним. Он опять улыбался, как полный придурок, губы были красные, как накрашенные, из носа текло. — Ты псих, — выплюнул Ран. Су Ель обхватил его шею ладонью, но душить не стал, и Ран беспокойно выдохнул: эта ладонь успокаивала и тревожила одновременно. — А ты что такое? — Я — кумихо, — ответил Ран, глядя на него в упор. Даже сквозь тяжелую пелену запаха хлорки просачивался густой, плотный запах крови и пота. Ран прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и перестать дрожать, но провалился. Су Ель засмеялся, убрал ладонь с его шеи и уткнулся лбом ему в плечо. Он смеялся до тех пор, пока Ран не схватил его за голову и не засунул под воду. — Ты — кумихо? Очень смешно! — заорал Су Ель, вынырнув. — А я тогда кто, невеста Улитка?! — Ты — человек, — чувствуя себя тупым, ответил Ли Ран. Но так как Су Ель явно был не вполне здоров, ему показалось не лишним пояснять очевидные вещи. Ран подтянулся на руках, выбрался из бассейна и сел на край. Су Ель подплыл ближе. — Что это, блять, значит? Что значит «кумихо»? Кумихо разве не бабы? — Хочешь проверить, не баба ли я? — мрачно ответил Ли Ран, стаскивая неприятно отяжелевший, холодный и мокрый пиджак. — Не похож вроде. Ты жрешь печень? — Твоя зашитая вообще меня не прельщает, можешь не беспокоиться, — съязвил Ран. — Блять, — с улыбкой выдохнул Су Ель, глядя в небо. — Блять, блять, блять. Сбрось меня с крыши снова, нахуй, и не лови. И как только, боже, как… Он нырнул в воду и стал орать под водой на одной ноте. Ран встал и пошел к выходу. Одежда была липкой и холодной, сидеть в ней было неприятно, а слушать, как Су Ель закатывает истерику — уже не интересно. В холле было теплее, чем на улице, но это не помогало: его все еще било мелкой дрожью. Он зашел в подъехавший лифт и нажал кнопку последнего этажа. В момент, когда двери закрывались, в лифт вбежал Су Ель. Он осмотрел потолок, и поняв, где расположена камера, вжал Рана в противоположный угол и заслонил собой. — Я вспомнил кое-что еще. Кумихо долго живут, не так ли? Что будет, если я выстрелю в тебя? — прошептал Су Ель ему на ухо. — Из чисто исследовательского интереса. Ран почувствовал, как ему в живот уперлось холодное дуло. Он посмотрел вниз, затем вверх, Су Елю в глаза и с улыбкой ответил: — Мне будет больно, а здесь будет очень грязно. Потом тебе придется вытаскивать пулю из меня, потому что я не хожу в человеческие больницы, а тебе не нужно, чтобы пуля из твоего пистолета оказалась в руках у врачей. И когда ты будешь совать в меня пальцы, пытаясь отыскать свою чертову пулю где-нибудь в моем желчном, я буду очень, очень громко кричать. Вот, что будет. Су Ель слабо улыбнулся ему в ответ. Его тоже лихорадило, Ран чувствовал, как от него пышет жаром даже сквозь мокрую майку. Он убрал пистолет обратно в кобуру, уперся другой рукой в стену лифта возле головы Рана и приблизился к его лицу. Рана от этого снова пробило стыдной дрожью. — Я бы мог разорвать тебя на части чисто из исследовательского интереса, — на выдохе тихо признался Ран, глядя на мокрые, покрытые кровью губы Су Еля. — Но ты больше нравишься мне целым. Взгляд у копа был темный, пустой, бессмысленный… жаждущий? Су Ель скользнул губами вдоль его скулы и остановился на шее под ухом. Горячее дыхание обожгло мокрую кожу, Ран ахнул, вцепился рукой в его майку и выгнулся, подставляясь. Рю коснулся губами шеи, прикусил кожу зубами и вдруг вгрызся в него. Боль, резкая, как разряд электрошока, прошила Рана с ног до головы. Он застонал, вцепился рукой в мокрые волосы Су Еля и попытался оттащить его от себя, но он только сильнее впился в его шею и пригвоздил собой к стене. Ран взвыл и отбросил его от себя одним движением. Его голова мотнулась, Ран успел заметить, что тот ударился спиной о поручень и сполз вниз, как набитая соломой кукла. Лифт остановился, свет погас, а Ран никак не мог отдышаться. Он ощупал шею — под пальцами стало мокро и горячо. Ран шагнул к распластанному на полу Су Елю и пнул его носком ботинка в плечо. — Вставай, ублюдок, — прошипел он. — Не делай вид, что ты помер, а то я тебя на куски порву. Ран оглянулся, прислушался, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь, что лифт застрял, есть ли какие-то движение на ближайших лестницах и этажах, но все было тихо. На секунду ему даже показалось, что он не слышит никакого дыхания, кроме своего. Пугающее осознание накрыло его мгновенно, как лавина. Он упал на колени и склонился над Су Елем, жадно прислушиваясь к чужому сердцебиению. — Су Ель? Эй, очнись, слышишь? Сердце у копа билось, но в себя он не приходил, хоть Ран и похлопал его по щекам; это все его злило: по крайней мере, он обещал, что коп сегодня не умрет, а день еще не закончился. Лифт вздрогнул и потащил их наверх, но свет так и не включился, потому что лампы оказались сломаны. Ран уже признался самому себе, что облажался, но теперь надо было лажать до конца. Делать все равно было нечего, не оставлять же его лежать в этом лифте, а если он помрет у Рана в квартире, то разбираться с трупом — тоже не самое приятное дело. Он притащил Су Еля домой и влил в него все кровеостанавливающие, восстанавливающие, регенерирующие сыворотки, которые у него были. Он уже давно закупал их у знакомой ведьмы, которая жила неподалеку от горы Чирисан и продавала их ему по старой памяти, и поэтому с огромной наценкой. Через полчаса лицо у Су Еля порозовело, синяки стали бледнеть, а дыхание выровнялось. Ран перетащил его на диван, стащил с него пиджак, мокрую майку, брюки. К трусам притрагиваться не стал, со стыдом почему-то подумал «не мое дело». В конце концов, вряд ли одна ночь в мокрых трусах могла причинить непоправимый вред его здоровью, да и после всех этих зелий, каждое из которых стоило как неделя в вип-палате больницы Ынсан, Су Елю уже ничего не должно было быть страшно. Закончив со всем этим, Ран обессиленно сел возле дивана и посмотрел на часы: было немного заполночь, совсем не поздно. Вчера он только вышел из дома в это время, а сегодня — смотрите, накрывает одеяльцем копа, которого до этого час лечил, потому что до этого чуть не прибил. Какой стыд, боже. Он обещал себе не привязываться ни к кому. Даже не обещал — упрашивал, умолял самого себя ни к кому не привязываться. Память услужливо подкинула ему воспоминание о том, как тогда, в прошлой жизни, он держал на коленях обожженного, издыхающего щенка, подаренного Еном. Собирать себя после этого было мучением, но он так, кажется, и не собрал до конца, потому что от воспоминаний все равно что-то болело. «Этот мудак тебя укусил, — вежливо напомнил голос разума, — а ты еще потратил на него все свои лекарства, хотя надо было просто сразу отвезти его в крематорий. Как это называется, дорогой?». Ран отмахнулся от этих мыслей. Что сделано — то сделано, а убить копа никогда не поздно. Как и все люди, он довольно хрупкое создание. «О чем ты говоришь? — насмешливо продолжил внутренний голос. — Ты не сможешь его убить. Хотя это просто мусор с лицом твоего брата, а ты никак не можешь прийти в себя, паршивое ты животное». Ран уткнулся лицом в колени, стараясь проглотить тяжелый горький ком в горле. Он правда уже давно ощущал себя больной, никому не нужной псиной со свалки; если бы его убили, вряд ли Ли Ен даже узнал бы об этом, а если бы узнал, наверняка почувствовал облегчение. А остальным тем более не было бы никакого дела. К людям он никогда не был добрым, и они отвечали ему взаимностью. И ему было противно от мысли, что с Су Елем все могло бы пойти иначе. Его тошнило от самого себя, потому что он был так сильно очарован этим ублюдком, что не мог совладать с собой. По крайней мере, с ним было весело. И он все-таки покатался с ним на машине и поговорил с ним нормально. Ран на самом деле и от Ли Ена не хотел бы большего: только чтобы к нему отнеслись так, как будто он на самом деле что-то значит. На мгновение Ран подумал о том, что бы было, если бы на месте девки был он; бросился бы Ли Ен спасать его вопреки запретам старухи, гонялся бы за ним через миллионы жизней, искал бы среди тысяч одинаковых лиц? Что было в этой девчонке такого, чего не было в нем, Ране? Ему казалось, что в ней не было ничего особенного. Может быть, после нескольких веков скуки и безделья Ену просто захотелось обрести хоть какой-нибудь смысл, и этот смысл был в ожидании, поиске и страдании. Ран не мог предложить ему таких переживаний, и поэтому Ен его бросил. Это было эгоистично, но Ран спустя шесть сотен лет начал его понимать. Он поднял заплаканное лицо, посмотрел на безмятежно спящего Су Еля и ласково отвел с его лба упавшую прядь волос. «Давай подумаем логически…» — напряженно начал внутренний голос. Но Ран больше не находил в себе сил думать логически или вообще — думать, и поэтому мысленно послал этот голос ко всем чертям и пошел спать. — Почему я в трусах? Су Ель поднял голову из-за спинки дивана и уставился на Ли Рана, который сидел за кухонным островом, ел колечки в молоке и играл в Animal Crossing на Nintendo Switch. — А ты что, хотел проснуться без них? — поинтересовался Ран, не отрываясь от игры. — Я учту в следующий раз. — Я имел в виду, почему на мне только трусы, — вымученно добавил Су Ель. — Но я не очень-то хочу знать на самом деле. Он снова устало завалился на диван, а потом, словно вспомнив что-то, вскочил и стал копаться в карманах своей одежды, которая валялась на полу кучей. — Твой телефон дребезжал с самого утра, я написал кому-то смску, что ты страдаешь от похмелья и придешь позже, — сказал Ран. — Какого черта ты вообще копаешься в моих вещах? — недовольно ответил Су Ель, натягивая штаны. Ран поставил игру на паузу. Ему начало казаться, что у Су Еля отшибло память, и это требовало времени на размышления. Вдруг Су Ель быстро подошел к нему и резко дернул пижаму за воротник, оголяя плечо. Ран машинально коснулся рукой того места, куда его вчера укусил Рю и посмотрел на копа. Су Ель отвел его ладонь, провел пальцами по шее и задумчиво сказал: — Уже зажило, почти ничего не видно… Ран отпихнул его руку. — Ты проверял, как быстро заживет на мне какой-то сраный укус? — Мне показались убедительными твои доводы про то, что не надо в тебя стрелять, — пожал плечами Су Ель. — Почему у меня такой сушняк ужасный и голова болит? Он схватил со стола молоко и стал пить прямо из коробки. — Наверное, потому что влил в тебя все свои лечебные зелья, — предположил Ли Ран. — Может, и не стоило… Рю закашлялся. — Зелья? Чего?! Ты давал мне какую-то несертифицированную, не пойми кем и где сваренную бурду, ты это хочешь сказать? — Раз ты еще жив, значит, я знаю толк в несертифицированной бурде, — съязвил Ран. — Мог бы и спасибо сказать. Но Су Ель как будто бы его уже не слышал. Он смотрел на него в упор, подозрительно прищурившись, и словно обдумывал что-то. — Ты кумихо, — наконец, выдохнул он. — Ты вчера с крыши меня кинул, подонок! Су Ель попытался ударить его, но Ран поймал его руку на подлете. — Память у тебя как у рыбы, один круг по аквариуму и новая жизнь, — разочарованно ответил Ран. — Да, давай заново: Я кумихо, ты человек, вчера ты меня укусил, потому что ты полный придурок, а я тебя почти убил за это, потом притащил сюда, влил в тебя кучу своих зелий, и вот ты жив, а у меня на память след от твоих зубов на шее. Су Ель закрыл лицо руками. — Слушай, если ты снова хочешь что-то проверить, давай выяснять это не экспериментальным путем, — терпеливо попросил Ран. — Потому что у меня больше нет лекарств, а до больницы ты не доедешь. — То есть, ты можешь быстро бегать, высоко прыгать, немного контролировать потоки воздуха, видеть в темноте и различать запахи, как лиса, регенерировать...— Су Ель перечислял, загибая пальцы. — Я живу уже 600 лет. -…ты живешь уже 600 лет… — И меня зовут Ли Ран. -…и тебя зовут Ли Ран. Вопреки ожиданиям, то, что он назвал свое настоящее имя, не произвело на копа никакого впечатления. Су Ель обернулся и посмотрел на него оценивающим взглядом: — Убей для меня депутата Ко?