Stockholm Syndrome

Су Ель лежал рядом, прикрыв глаза и уткнувшись мокрым от пота лбом в его плечо. Его бледная грудь высоко и часто вздымалась. Подрагивающей рукой он нервно вытер блестящие от слюны губы, и Ран понял, что тот хочет курить. Он улыбнулся этой мысли. Ему и правда начинало казаться, что он понимает желания Рю без слов, и они в этих желаниях совпадали. Ран все еще чувствовал его на себе везде, повсюду — его вес, вжимающий в кровать, пальцы, жадно стискивающие талию и бедра, член внутри себя. Сперма теплой струйкой стекала между его чуть раздвинутых бедер, и от этого поразительно вульгарного ощущения желание вновь вспыхнуло внизу живота. Су Ель, не открывая глаз, втиснул свою руку в его расслабленную ладонь и переплел их пальцы. — Ран, — произнес он. — Что? — Прости, если я что-то не то сказал. Ран изумленно хмыкнул. Он слышал всякое в свой адрес от тех случайных партнеров, с которыми ему доводилось проводить ночи, и Су Ель в сравнении с ними был настоящим джентльменом. Самым грубым из всего того, что он ему сказал, было: «Мы же вчера этим занимались… А ты опять узкий, как девственник». Он растягивал его после этого какую-то гребаную вечность, и Ран ничего не мог с этим поделать. На Рю не действовали никакие манипуляции, даже грубые просьбы вставить, и все, что Рану оставалось — в полном изнеможении насаживаться на длинные пальцы и умолять о большем, чуть не плача. Су Ель не был тороплив в сексе, предпочитал долгие прелюдии и бесконечные мокрые поцелуи, от которых Ран мгновенно терял голову, и ему приходилось изо всех сил сдерживать себя, чтобы не кончить слишком быстро. Когда Су Ель, наконец, добирался до того, чтобы вставить ему, Ран уже выл от ужаса и кончал после первых толчков, зарывшись лицом в подушку или выгнувшись дугой. Это странное несовпадение в темпераменте приводило к тому, что, когда Су Ель доходил до конца, у Рана опять стоял, и он вновь ластился к нему до тех пор, пока мужчина не был готов продолжать. — Я бы тебя сожрал, — томно протянул Ран, касаясь губами его уха. — Сожрал бы… всего. Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом, даже сейчас. С жадностью вглядываясь в его лицо, Ран опустил руку, обхватил ладонью влажный от смазки член Су Еля и провел по нему вдоль медленно и неторопливо. Су Ель выдохнул, прикусил губу; по тому, как изменилось его лицо от этого движения, не было понятно, боль он испытывает или наслаждение, но Ран мог поставить все свое состояние, что и то, и другое сразу. Он и сам чувствовал то же самое; тело зудело, трепетало, все нервы как будто были обнажены, но и этого было мало, хотелось еще, больше, глубже, сильнее. — Еще раз? — с кривой улыбкой сказал Су Ель, приоткрыв один глаз. — Ты меня в могилу загонишь. — Ты от секса точно не умрешь, — ехидно ответил Ран, продолжая лениво водить по члену, твердеющему в его руке. — А ты думал, я ради чего-то другого выпросил твою неуязвимость? Я собирался затрахать тебя до смерти. Такой был план. — Какое коварство, — сквозь зубы процедил Су Ель. Он схватил его за руку, останавливая. — Ладно… Скажи, как ты хочешь? — Что? — недоуменно переспросил Ран. — Я не особо интересовался… Но может, ты хочешь чего-нибудь? — Просто возьми меня и все, — с усмешкой ответил Ран, вновь принимаясь поглаживать его. — Мне нравится все, что ты со мной делаешь. — Ах, тогда лучше подумай над своим поведением, — выдохнул Су Ель. Его глаза хитро блеснули. Он убрал его руку со своего члена и переложил ее на член Рана. — Хорошо подумай. — Хочешь, чтобы я подумал… перед тобой? — ухмыльнувшись, спросил лис. — Конечно, как же еще, — шепнул Су Ель, склоняясь к его губам. Он обхватил его руку и двинул ею по члену, призывая начинать. — Мне так нравится смотреть на твое задумчивое лицо. Его лицо, губы были так близко, но Су Ель не целовал его, держался рядом и будто дразнил. Ран наклонился вперед, потеряв терпение, но мужчина отстранился и даже убрал руку. Ран остался предоставлен самому себе. Су Ель смотрел на него, и Рану казалось, что он чувствует этот взгляд под кожей. Ласкать себя прямо перед ним неожиданно оказалось пыткой; он вновь почувствовал давно позабытое смущение и отвернулся, но Су Ель коснулся пальцами его щеки и тихо сказал: — Не отворачивайся. Мне нравится на тебя смотреть. Ты красивый. Ран на долю мгновения оцепенел; что-то заставило его вспомнить, как демоны со всей Кореи съезжались, чтобы взглянуть на красоту Ена… И ему всегда казалось, что он никогда не сравнится с братом, никто и никогда не станет считать его красивым, зная о существовании Ена. Но теперь все это перестало иметь значение. Все, что было важно, все, в чем он нуждался — быть красивым в глазах Су Еля. — Как ты можешь такое говорить, — потерянно пробормотал Ран, снова пытаясь отвернуться. — Продолжай, — шепнул Су Ель. Он сел к нему ближе, обвил его руку на члене своей рукой и двинул вверх. Ран ахнул и спрятал лицо у него на плече. — Ну что ты, — тихо сказал Рю. — Даже это сам не можешь? Ты не трогал себя, пока меня не было? Не думал обо мне? Я вот думал… — Думал? — встрепенулся лис. Су Ель сжал его сильнее, движения стали резче. После всего, что было до этого, Рану показалось, что он сейчас взорвется от всех эти ощущений — настолько болезненно острыми они были. — Я много о тебе думаю, Ран, — прошептал Су Ель. Он прикусил его ухо, и Ран всхлипнул от неожиданности. — Уже? Ран убрал от себя его руку, опрокинул мужчину на спину, сел на него сверху и приставил член ко входу. Он шумно втянул носом воздух, опускаясь ниже, заново привыкая к ощущению заполненности внутри. — Каково это? — вдруг спросил Су Ель, нежно и бездумно касаясь кончиками пальцев его соска. — А? — Больно? Ран опустился полностью и вильнул бедрами, выискивая нужное положение. — Сначала как будто, блять, биту внутрь суют, — прошептал Ран, двигаясь на нем. — С твоими размерами… А что? Хочешь попробовать? Су Ель ахнул, в его глазах промелькнуло уже хорошо знакомое Рану безумие; он крепко сжал его бедра, насаживая на себя резче снова, снова и снова. — Как-нибудь в другой раз, — пробормотал он неразборчиво. — Ты бы хотел? Быть сверху? — Не особо, — проскулил Ран, утыкаясь лбом в покрытое испариной плечо. — Я люблю тебя… внутри. Вот так. Су Ель натягивал его на себя, и каждый раз член задевал внутри Рана чувствительную точку; от этого он быстро поплыл и оказался на грани, раз за разом повторяя имя Су Еля странным, несвойственным ему, просящим и жалким голосом. Он обхватил его за шею, прильнул губами к его рту и услышал хриплый стон. Су Ель до боли стиснул его задницу и от этого ощущения Ран резко переполнился и излился Су Елю на живот. Член выскользнул из него. На поясницу и ниже выплеснулись горячие капли. Ран лег ему на грудь. — Прости, что в прошлый раз не успел достать, — шепнул Су Ель, прикладываясь губами к его уху. — Это доставляет тебе какие-нибудь неудобства? — Не извиняйся, — ответил Ран. — Ты все время забываешь, что я не совсем человек. Пойдем в душ. — В душ? — с сомнением пробормотал Рю. — Может, в разные? — А что, не сможешь? — улыбнувшись, спросил лис. — У меня и самого уже все горит. Ты поразительно выносливый для человека. Ран тысячу раз пожалел, что предложил ему пойти вместе в душ. Он стоял под горячими струями воды и вдруг ощутил, как из него вытекает сперма. Он и сам не мог понять, что так смутило его, но постарался быстрее смыть ее, незаметно проведя ладонью между ног, но неожиданно почувствовал там руку Су Еля. Ран обернулся и уставился на него вопросительно, смаргивая с ресниц воду. Су Ель осторожно развернул его к себе лицом. — Точно все нормально? Су Ель коснулся кончиками пальцев входа, вставил и растянул его. По ногам снова потекло. — Ты стесняешься меня? — обеспокоенно спросил Су Ель. — Зачем ты делаешь все это еще более неловким, — досадливо прошипел Ран, отталкивая его в грудь. — Незачем так… лезть… не в свое дело. Слова не шли. То, что приходило на ум, звучало грубо и обидно, и он сам это понимал, но его гордость горела синим пламенем и ему хотелось как можно быстрее закончить все это и забыть. Су Ель порывисто обнял его обеими руками за плечи и стиснул в своих объятиях так крепко, что Ран на секунду перестал дышать. И в эту секунду все одновременно, все в мире, как будто стало легче и проще. — Я… это странно, — смущенно прошептал Су Ель, — но как будто я хочу быть с тобой всегда. И хочу знать о тебе все. «Какой же ты невыносимый человек, — подумал Ран, ощущая любовь столь болезненно, как будто его ребра вот-вот сломаются под давлением распухшего сердца. — Столько чувствовать… это больно». Но вслух он ничего не сказал. Вернувшись в спальню первым, Ран досадливо оглядел беспорядок на кровати, не слишком обрадованный необходимостью менять простыни. Вздохнув, он неохотно вытянул край из-под матраса и потянул на себя. — Сядь, я сам все сделаю, — сказал Су Ель, отстраняя его. Ран довольно улыбнулся, и, обойдя кровать, забрался с ногами в кресло возле окна. Су Ель вернулся из ванной в одном полотенце на бедрах, без повязок и пластырей, снова вымазанный в заживляющем зелье. — Не болит? Я не спросил в ванной, — задумчиво сказал Ран, уперев подбородок в ладонь. — Твои шрамы выглядят не так плохо. На спине почти не видно. — Да, — кивнул Су Ель, тоже оглядывая свои руки. — Может быть, через месяц и следа не будет. Он вытащил из шкафа новую простынь и стал натягивать ее на углы матраса. — Спасибо, — зевнув, лениво сказал Ран, наблюдая за ним. — Терпеть не могу это дело. Су Ель, закончив, пожал плечами. — А мне всегда нравилось, — ответил он. — Стирать, убираться, менять постельное. Дома я делал это за всех лет до шестнадцати, пока Дон Ель совсем не обнаглел. Я и готовить люблю, но времени совсем нет. Ложись. Ран снял свой халат, проворно юркнул в кровать и дождался, пока Су Ель накроет его одеялом и ляжет рядом. Рю лег, обнял его за талию и прижался ближе. — Стоило бы хоть что-то на себя надеть, господин Ли Ран, — сонно пробормотал он, поглаживая его по бедру. — Неизвестно, чем такое безрассудное поведение… Ран со сладким предвкушением ждал, что же ему сулит такое безрассудное поведение, но прошла минута, дыхание Су Еля стало ровнее, и Ран понял, что тот уснул. Он обхватил его ладонь и прижал ее к своей груди. Су Ель сонно хмыкнул ему в спину и ткнулся холодным носом в шею. Никогда он не чувствовал себя настолько довольным жизнью. Сердце его было наполнено радостью и покоем, и он понял, что навязчивая мысль о том, что Су Ель бросит его, перестала бесконечно крутиться на краю его сознания. Ран проснулся от того, как что-то двигается между его сведенных ног. Су Ель шумно дышал ему в шею, и там, где кожи касалось дыхание, было жарко и влажно. Он вздохнул, прильнул к нему, ткнулся коленом в его колени сзади, и между ног у Рана стало липко. — Какого хрена ты делаешь? — недовольно просипел Ран хриплым после сна голосом. Рю вздрогнул и немного отполз от него. — О, ты проснулся, — виновато пробормотал он. — Я разбудил тебя… — Ты подрочил об меня? — гневно спросил Ран. — Пока я спал! Он распахнул одеяло и сел. Поясницу слегка прострелило болью, он поморщился. На его ногах мокро блестели липкие белесые разводы. Су Ель вытащил из коробки на прикроватной тумбе пару салфеток и потянулся, чтобы вытереть его, но Ран забрал их из его руки и сделал все сам. — Ты спал, а мне уже пора бежать, и я не хотел, но… — Подумал, что если чуть-чуть, то никто и не заметит? — пробурчал Ран, выкидывая скомканные салфетки на пол. — Слишком далеко зашло, — виновато признался Су Ель, поглаживая его шею большим пальцем. — Прости, не знаю, о чем я думал. — Ты так просто не отделаешься, — тяжело глядя на него, сказал Ран. Су Ель вскочил с кровати. — Я бы рад! — выпалил он. — Но и так опаздываю! Коп выскочил из комнаты. Хлопнула дверь дальней ванной. Ран повалился на подушки и подумал, что если бы кому-то из предыдущих любовников вздумалось наутро проделать с ним такое, на его счету было бы больше смертей. Но Су Ель не вызывал никакого раздражения даже после такого. Коп с ума сходил по нему, Ран давно знал об этом и убеждался каждый раз, когда они трахались, но все равно это было приятно. Пока Рю был в ванной, Ран надел халат, вышел на кухню и заказал завтрак для них обоих, хотя и не слишком надеялся, что им удастся вместе поесть — на часах было почти девять, и рабочий день у Су Еля начался уже час назад. Минут через десять Су Ель выскользнул из ванной в одном полотенце. Ран улыбнулся ему, но коп в ответ с напряженным лицом ринулся мимо него в спальню. — Не смотри на меня и даже не улыбайся, — сказал Су Ель, пробегая мимо. — И не заходи сюда! Я опаздываю! Ран, конечно, пошел за ним. Рю выхватил из его шкафа первые попавшиеся брюки и черный джемпер и торопливо одевался. — Серьезно, уйди, — попросил Су Ель, не глядя на него. — Это как-то даже ненормально. Не знаю, что на меня утром нашло… Стыдно. — Останься, — предложил Ран. — Скажи, что ты заболел… Поможешь мне дальше искать девку, когда мы закончим. Ран приблизился к нему и коснулся ладонью его лица. — Нет, — помотал головой коп, мягко убирая его руку и отстраняясь. — Нет времени. Я, кстати, оставил там кое-какие заметки в ее ноутбуке… — добавил он, как будто пытаясь отвлечься. — Посмотри. Звони, если захочешь что-нибудь обсудить. И еще… вечером я поеду к себе. Ран нахмурился. — Мне нужна моя одежда, — пояснил Су Ель, взглянув на него. — И другие вещи. Приезжай, если захочешь. Он прошел мимо него в коридор и принялся натягивать кроссовки. Ран сверлил его взглядом, оперевшись плечом о косяк. Его халат распахнулся, но он не собирался ничего с этим делать. Рю взглянул на него, когда полностью оделся. — Слушай, — напряженно произнес он. — А если ты поймешь, где она?.. Ты ведь не поедешь туда один? И скажешь мне о том, что ты собираешься делать? — Если я скажу, что позвоню тебе, как хороший мальчик, а затем заеду за Еном, чтобы он прикрыл мою задницу, ты поверишь? — спросил Ран. — Ты поверишь, что я так сделаю? — Тогда не жди, что я позову тебя, когда мне будет что-то угрожать, — ответил Су Ель через несколько долгих секунд. Дверь за ним закрылась, и квартиру наполнила тишина. Ран нахмурился и с трудом подавил в себе желание броситься за ним и высказать все то резкое и злое, что вертелось у него на языке. «Ты всего лишь человек!», «Тебе и так почти постоянно кто-то делает больно, еще хочешь?!», «Я и сам знаю, как лучше!», «Я не слабый, когда до тебя уже дойдет!», «Это просто полудохлая девка, чего ты переживаешь?». Ничего из этого не проходило даже его собственную проверку, все это стало бы причиной очередного никчемного спора, но хуже того — Ран боялся, что в запале выскажет то, что очень хотел спрятать глубоко в себе. Он много думал о том, как хочет отомстить ей. Увидев унизительные слова на теле Су Еля, он в то же мгновение понял, что отомстит за все его страдания, за ту боль, которую он пережил, сделает с девкой то же, что она сделала с его человеком, только это будет длиться долго, очень долго, до тех пор, пока она не начнет умолять о смерти. Думая о том, как он будет топить ее, тушить об нее сигареты и медленно вырезать унизительные слова, Ран чувствовал облегчение. Как будто делая это, заслуживал прощение Су Еля за то, что он первым прибежал не к нему и не успел спасти его от того кошмара. Но настоящий Су Ель — Ран был уверен в этом — вовсе не оценил бы его жгучей тяги к мести; настоящий Су Ель осудил бы его за излишнюю жестокость и испугался бы, увидев, с каким удовлетворением Ран проделывал бы с девкой ее собственные фокусы. Настоящий Су Ель вообще ни о чем не просил и выглядел так, как будто вовсе не хотел мстить за свои страдания. Он просто молча соглашался с желанием Рана прикончить ее, и Ран не понимал, связано это с тем, что коп смирился с бессилием закона, или он попросту шел на поводу у него, бешеного и злого лиса. И при всем этом Су Ель сохранял поразительное хладнокровие, хоть и пострадал больше всех. Казалось, только Ран сходил здесь с ума. И от этого ему было не по себе. Собственный полуголый вид вдруг стал раздражать его. То, что он позволил себе стоять перед ним в этом распахнутом халате, отчетливо осознавая, зачем он это делает, показалось ему глупейшей манипуляцией; он ведь в какой-то момент и вправду думал, что сумеет остановить его, что Су Ель скажется на работе больным и останется с ним, и они целый день проведут в постели. Он переоделся, вернулся на кухню, где на столе со вчерашнего вечера стоял ноутбук и открыл его. «Сонхва планирует похищение мужа Талуипы?». «Чон Э и Сон Ки были друзьями или парой?». Дальше шел целый ворох таких заметок. Большинство из них касалось участия До Ю Гона и До Ин Бома в несостоявшемся отравлении Ко. Ран пролистал пару страниц и переключился на браузер. Там было открыто несколько десятков вкладок с письмами из электронной почты тигрицы, сгруппированные по папкам. После того, что Су Ель сделал с его аптечкой, Ран уже не удивился такой дотошности. Телефон завибрировал. Звонила Ю Ри. — Как ты там? — без приветствия начал Ран. — Папочка везет меня куда-то, чтобы подписать договор о покупке моей новой квартиры, — довольно ответила Ю Ри. — Я там уже была. Большая и красивая. — Главное, чтобы там был телевизор, — сказал Ран. В дверь позвонили. Ран посмотрел в экран видеодомофона и увидел стоящего за дверью курьера. Он открыл, молча забрал из рук парня пакеты и снова закрыл дверь. — Там есть телевизор! — заверила его Ю Ри. — Завтра я уже смогу там жить. Приедешь в гости? Посмотрим дорамы, как раньше. — Завтра? Может быть, — неуверенно ответил лис. — У меня могут образоваться дела, поэтому я не уверен. — Ладно, — немного грустно ответила Ю Ри. — Приезжай, когда сможешь. Я, вообще-то, скучаю. И с этими людишками совсем не поговоришь. Они ведут себя со мной, как какие-то зомби. — Хм, да? — Ран нахмурился. — Ну, я проведу с ними воспитательную беседу. И не скучай, я скоро разберусь с делами и заеду к тебе. И еще кое-что — не выходи из дома после наступления темноты, поняла? — Ну, хорошо, — растерянно ответила лисица. — Ладно, мы приехали. Пока! Люблю, целую! Она отключилась. Ран удивился, откуда она понабралась таких привычек и выражений: это должна была быть какая-то специфическая дорама. Он распаковал свой чачжанмен и самгепсаль, и собирался радостно накинуться на все это, читая переписку, но телефон снова зажужжал. На этот раз звонил Су Ель. — Я пробил последние операции по карте Сон Ки, — сказал коп. — Вчера вечером она сняла деньги в банкомате на улице Сэнген в Тондучхоне. — В Тондучхоне? — удивился Ран. — Хм… Недалеко. — Поедешь туда? — взволнованно спросил Су Ель. — Тондучхон не такой уж большой. Я смог бы найти ее за пару дней, но, может быть получится подключить волков, — задумчиво пробормотал Ран. — Чего? Волков? — Когда-то у меня была банда из волков-оборотней. С конца восьмидесятых мы не работаем вместе, но, думаю, мне и сейчас не откажут, если я о чем-нибудь попрошу. — Так ты настоящий главарь банды? — усмехнулся Су Ель. — А я был уверен, что ты всегда работал один. — Может, я и связался с тобой, потому что соскучился по сообщникам, — ответил Ран. — Раз ты позвонил… Зачем Сонхве похищать мужа Талуипы? — А, ты дошел до моих заметок? — Су Ель задумчиво вздохнул, как будто собираясь с мыслями. — То, что я понял из переписки между Сон Ки и Чон Э — Сонхва и муж Талуипы — Хен У О были влюблены когда-то давно. На самом деле… черт, погоди, тут в кафе стало слишком много народу… Он замолчал почти на минуту, на фоне стала громче крикливая китайская речь, затем все затихло и он продолжил: — Я вышел. Так вот, Сон Ки подослала Чон Э в бар, где периодически появлялся этот У О. Чон Э должен был тайком засунуть ему в карман письмо от Сонхвы… — Почему бы просто не отправить письмо почтой, если так надо… — пробормотал Ран. — Сонхва пыталась, но ни одно письмо не дошло. По всей видимости, Талуипа хорошо охраняет своего мужа, — Су Ель насмешливо хмыкнул. — Но суть в том, что Чон Э споил его в тот вечер и выяснил, что когда-то жена похитила его и разлучила с первой любовью, и с тех пор он не видел ее. И хотел бы знать, что с ней, но сделать это никак у него не удается. То есть, он действительно не получал ни одного письма от Сонхвы. — Талуипа… Такая, да, — со вздохом сказал Ран. — А что за письмо Чон Э должен был ему отдать? — Понятия не имею, — ответил Рю. — Сонхва надеялась, что после этого Хен У О выйдет с ней на связь… Но по какой-то причине этого не произошло и она стала сомневаться в том, что Сон Ки вообще передала письмо. — Сон Ки делала это, чтобы получить яд для Ена, так? — Ага. Такой обмен. Ты заключил с ней сделку, обменяв волос Ли Ена на мою неуязвимость, а она — согласившись быть посредником между Сонхвой и мужем Талуипы в обмен на яд для Ена. Сонхве, кажется, не очень нравится Ли Ен? — Не очень, — буркнул Ран. — Она считает, что он был плохим Горным Духом в свое время, раз бросил гору, и с тех пор сама присматривает за Чирисаном. У нее неплохо получается, и я все удивлялся, почему Талуипа действительно не сделала ее Горным Духом после того, как Ен ушел, но теперь понимаю. Так он не открыл письмо? — Не знаю, — ответил Су Ель. — Никто не знает, почему Хен У О никак не отреагировал на письмо, но после этого Сонхва приказала Сон Ки приехать к ней за неким артефактом и сделать уже свою гребаную работу. — Телепорт… — догадался Ран. — Вот откуда он у нее. И значит, она была у Сонхвы. — Тондучхон далеко от Чирисана, — ответил Рю. — Даже если она была у ведьмы, сейчас ее уже там нет. В лучшем случае она в Тондучхоне, если не сбежала куда-нибудь еще. — По переписке не похоже, что они общаются как подружки, — заметил Ран, листая письма. — Девка не выполнила уговор, не привела к Сонхве деда Талуипы. Сонхва наверняка была зла на нее… Вот и выгнала при первой возможности. — Угу. В трубке зашумело так, как будто Су Ель допивал что-то через трубочку. — Холодный американо с сиропом? — спросил Ран, продолжая кликать по разным вкладкам и читать урывками переписку. — Как ты догадался? — Ты брал его, когда мы ели мороженое возле кафе, — ответил Ран. — С чего ты взял, что между Чон Э и Сон Ки было что-то большее, чем дружба? Мне плевать, конечно… Но если Ен убил ее любовника, у нее точно крышу снесет. — А я такого и не говорил, — сказал Су Ель. — Но мне показалось странным то, что она так ему доверяла. В их переписке было много интересного, она все обсуждала с ним. Это Чон Э выяснил, что чувак, который передал аванс за покушение, непосредственно связан с До Ин Бомом, а До Ин Бом — двоюродный брат До Ю Гона. Так они и вышли на заказчика. Довольно бесхитростная схема, я был удивлен. И его Сон Ки уговорила встать за барную стойку в тот вечер, когда в баре появился Хен У О, и он согласился, даже не особо вдаваясь в подробности, зачем ей эта информация. Все это навело меня на мысли… — Что все не так просто, — пробормотал Ран. — Да. — Их переписка больше похожа на дружескую. Я бы сказал, что скорее Чон Э был заинтересован в ней, чем наоборот. — Да, я бы тоже так подумал, но и она ему доверяла больше, чем кому бы то ни было. В общем, Ран… Что бы не было между ними, у нее теперь есть еще один повод мстить. Так что будь осторожен. — Это я должен тебе об этом говорить, — напряженно ответил лис. — Су Ель, если что-то случится… — Да ты не представляешь, как я схожу с ума от мысли, что тебе могут навредить или еще что похуже! — вдруг резко выпалил в трубку Рю. — Поэтому и прошу давать мне знать о твоих планах! Неужели это так сложно? Я и сам знаю, что толку от меня мало, и не собираюсь лезть в твои драки и разборки! Просто держи меня в курсе, хорошо? — Я не хотел говорить тебе только чтобы оградить тебя от всего этого дерьма, — ответил Ран. — Чтобы ты больше не страдал рядом со мной. Су Ель раздраженно выдохнул в трубку. — Но если ты пообещаешь не вмешиваться в мои дела, даже после того, как я буду тебе говорить о своих планах… — Давай обсудим это вечером, — перебил его Су Ель. — Мне нужно возвращаться в офис. Ты ведь приедешь? Я отправлю тебе код от двери, ты можешь приезжать, когда захочешь. Ран улыбнулся. — Код от двери, ничего себе, — смущенно пробормотал он. — Я закажу что-нибудь на ужин. — Хорошо, тогда до вечера. — А, Су Ель! — вдогонку прокричал в трубку Ран. — Что? — Я буду скучать, — судорожно выпалил лис и дрожащей рукой сбросил вызов. Ран весь съежился, испытывая странную смесь жуткого стыда, радости и любви; он был рад, что сказал Су Елю что-то такое, но прозвучало это так странно, инородно, как будто он весь целиком не был создан для таких слов и признаний. Лис с раздражением подумал, что никогда не скажет вслух больше ничего подобного, раз испытывает такой неприятный стыд за эти нежности. А Су Ель в этом уж точно не нуждается, он и так все понимает слишком хорошо. Но в груди все равно расплывалось что-то теплое вопреки всей этой неистовой неловкости. Су Ель прислал смску с кодом от двери. «210889». И следом прилетела следующая: «До сих пор думаю о тебе в этом халате. Переоденься, а то замерзнешь». Ран перевернул телефон экраном вниз и закрыл лицо руками, улыбаясь. Грудь распирало от счастья настолько, что ему захотелось обратиться в лису и начать прыгать по стенам. Глубоко вздохнув, он снова взял в руки телефон и открыл свою почту. Они с Ли Ми Еном поддерживали довольно формальную, но все же крепкую связь. Волк присылал ему поздравления на все праздники, свои фотографии с женой и детьми, иногда — фотки с попоек с другими волками. Ран в ответ слал смайлики и короткие текстовые ответы, своими делами не делился, но Ми Ен от него этого и не ждал и не обижался. Волк сильно удивился и обрадовался его звонку, и был готов помочь ему, даже не узнав, в чем заключалось дело. Ран прояснил ему задачу и скинул фотографию девки, которую выудил из ее ноутбука. Он пообещал заплатить ему и ребятам хорошие деньги за помощь, но Ми Ен неожиданно попросил: — Деньги, это-то, конечно, завсегда хорошо, господин Ран… Но ежели бы вы на одну встречу с пацанами пришли, мы бы вот как рады были! Ребята вас хорошим словом вспоминают, скучают даже вроде как… Да и я тоже рад был бы увидеться. Давно ведь мы с вами не встречались. Лет двадцать уже, а то и больше? Ран немного опешил. Когда они еще промышляли грабежами — в 30-х годах и раньше, у них и вправду была очень мирная атмосфера в банде; Ран делил добытое поровну, так как сам никогда не был жадным, и занимался этими делами больше от скуки и назло брату, нежели из желания нажиться. Он быстро выгонял из банды тех, кто мутил воду, много требовал, дрался или подсаживался на наркотики, и научился ценить тех, кто оставался с ним надолго. Когда они все понемногу стали остепеняться, заводить семьи и заниматься более спокойной работой, Ран воспринял это как нечто само собой разумеющееся. К тому же, само понятие банды к концу двадцатого века уже немного устаревало, а с начала двухтысячных грабить людей теми же способами, что и раньше, и вовсе стало сложно и проблематично. Ран подумывал сделать картель или что-то типа мафиозной группировки, крышевать модные бары и клубы, но в конце концов понял, что это не его, и на самом деле никогда не было тем, чем он мог бы заниматься в удовольствие. Так они и разбежались все кто куда. Но Ран и представить не мог, что парни до сих пор его вспоминают. Ему показалось это странным и незаслуженным, ведь он ничего такого для них не делал, чтобы они о нем думали. Но на встречу он пообещал прийти — сразу после того, как закончит свои дела с этой девкой. Ми Ен прокричал какой-то невнятный радостный клич в трубку, пообещал найти ее как можно быстрее и отключился. После трех Ран выехал к дому Су Еля. Было еще рано — коп заканчивал работу не раньше шести, но Ран уже перечитал всю переписку вдоль и поперек и не знал, чем еще себя занять. Он остановился перед уже знакомой дверью с номером «1523». В очередной раз его поразило постоянство материальных вещей в сравнении с быстротечностью жизни. То же он чувствовал, бывая на Чирисане. Каждый раз он приезжал на гору другим, а она стояла такая же, как шестьсот лет назад, неизменная, и, глядя на покрытые лесом предгорья, Ран отчаянно желал узнать, каким он будет в следующую их встречу. И теперь, глядя на эту безликую черную дверь, Ран вспомнил, как стоял здесь, привалившись к стене, и в болезненно ярком свете лампы разглядывал обтянутую темной тканью пиджака широкую спину Су Еля, набирающего код на двери. И как горячо и влажно было под рукой, которой он зажимал кровоточащее плечо, и как, на самом деле, он был смущен и растерян из-за своего спасения и этого настойчивого внимания. Как страшно было дать ему позаботиться о себе; это было похоже на ту ночь, когда он потерял управление на скользкой дороге. Секундная слабость — и ничего уже не вернуть, ничего не сделать, только смириться. Он заглянул в телефон и набрал цифры из смс. Входить так в чью-то квартиру, не взламывая ее, не намереваясь забрать чью-то жизнь или что-то украсть, было непривычно. У него никогда не было друзей, которые приглашали бы его в гости, но он и без этого не представлял себя на шумных дружеских посиделках; даже в собственных фантазиях он в этих компаниях безликих выдуманных друзей был мрачным бельмом на глазу. Он даже в детстве не был тем, с кем хотят дружить. Было очень тихо. Ран стащил ботинки, осторожно, чего-то смущаясь, вошел и, оглядевшись, провел пальцем по знакомой коряге у входа. Он принюхался к ней, желая понять, не ошибся ли он в прошлый раз и правда ли это можжевельник, и чихнул. Корягу покрывал тонкий, еле заметный слой пыли. Но в том, что это был можжевельник, он не ошибся: от деревяшки пахло так же, как у болот в низинах возле горы. Он прошел к окну. На улице было пасмурно, уже несколько часов над Сеулом бродили серые тяжелые тучи, которые никак не могли разродиться дождем. Больше всего он не любил такие серые дни, когда не знаешь, чем себя занять; в такой долгой жизни скука — худшее наказание. Ен говорил ему об этом еще когда Ран был ребенком и велел читать книги, потому что они развивают воображение. И Ад потому и был ужасен, потому что там нечем было себя занять. Ни палящий зной, ни лютый холод не были так страшны, как скука. Так рассказывал ему Ен в одну из тех ночей, когда маленький Ран прибежал к нему во время грозы. На душе у него стало мерзко; Ен торчит в Аду из-за него и, наверное, опять сходит там с ума. Хорошо бы, чтобы после этого раза он не подсел снова на какие-нибудь вещества. Сейчас брат выглядел вполне неплохо, совсем не так, когда сидел на опиуме в середине прошлого века. Лучше его характер не стал, но Ран все равно был искренне рад, что у него получилось слезть с наркотиков. Он включил свет, заглянул в спальню и во все остальные комнаты, которые точно так же успел изучить в прошлый раз, когда Су Ель утром ушел на работу. Убедившись, что в этой норе ничего не изменилось, Ран вернулся в спальню и выкопал в шкафу ту старую потертую футболку, которую давал ему Су Ель в прошлый раз, и шорты. От воспоминаний его немного повело. Одевшись, он повалялся на кровати, свернувшись клубком. Время тянулось ужасно медленно. Су Ель едва ли появится раньше шести, а на часах стрелка только-только добралась до четырех. Его вновь начало одолевать смутное беспокойство и тревога. Он хотел было мигнуть кольцом, но вовремя подумал о том, что если Су Ель на встрече или допросе, то они не оберутся проблем. Он отправил ему смску о том, что он у него дома, и когда в ответ получил «ок», почувствовал облегчение. Подумав, он заказал Playstation с экспресс-доставкой. Может, Су Ель согласится с ним сыграть еще разок после работы. Он, конечно, просил ничего ему не покупать, но… Вспомнив об этом, Ран заказал еще и кофемашину, которую успел пообещать ему. Он бы мог даже выкупить эту квартиру. И сдавать ее Су Елю, раз уж коп так бдит за свою финансовую независимость. Ран, глупо улыбаясь, подумал, что сделал бы ему скидку. Может, они бы даже договорились о каких-нибудь особых условиях оплаты. В семь Су Еля все еще не было. Ран уже успел подключить плойку и с каким-то волнением, которое сам счел дурацким, настроил семейный аккаунт, чтобы они могли играть друг с другом из разных квартир, если вдруг такое когда-нибудь случится, и для того, чтобы у Рю был доступ к его играм. У него было очень много игр, он покупал почти все новинки и играл во все без разбора, пока ему не наскучивало. Теперь он был очень рад, что может с кем-нибудь этим поделиться. Он ждал его с глупым предвкушением, желая вывалить на него всю свою радость, странно уверенный, что Су Ель и в этом поддержит его. Такой уверенности у Рана не было даже в детстве; когда он приносил Ену книжки, которые ему нравились, то получал в ответ ласковое снисхождение, понятное, но все равно немного обидное. После семи он заказал ужин, а когда его привезли, написал об этом Су Елю. «Сегодня задерживаюсь», — сухо ответил коп. Рю приехал в начале девятого. Ран к этому времени успел пройти часть «Detroit Become Human», игры, которая вышла, пока он сидел в клетке у комиссара, и уже даже не очень хотел отвлекаться на приехавшего Су Еля. — Эй, — удивленно выпалил Су Ель, указывая в сторону телевизора. — Это еще что такое? — Купил, — ответил Ран, не глядя на него. — Кофемашину еще, вон, видишь? Ламборджини завтра подгонят… И квартиру этажом выше. Других не было, извини. — Что? — Если бы ты приехал еще позже, я бы купил тебе виллу в Испании. Может, это научило бы тебя вовремя приходить с работы. Су Ель встал перед ним, выдернул из его рук джойстик и поставил игру на паузу. — Ты же пошутил? — Ладно, я пошутил, — сказал Ран. — Насчет ламбы и квартиры… но не насчет виллы в Испании. Ты что, пил? Без меня? Су Ель вздохнул от облегчения, сунул ему джойстик обратно в руки и лег на диван, головой ему на колени. — У парня в нашем отделе родился ребенок, — пояснил Су Ель. — Мы выпили в баре возле работы… Я отвязался так быстро, как смог. Он сжал его колено и мягко прикусил ногу. Ран, вернувшийся к игре, ойкнул и уперся ладонью ему в лоб, не отрываясь от экрана. — Что это такое? — спросил Су Ель, глядя в экран. — Видишь, андроиды хотят стать людьми. — Красивые, — задумчиво вздохнул Су Ель. — Ты будто тоже андроид. Красивый, как будто ненастоящий. Ты бы хотел стать человеком, Ран? Ран остановил игру и посмотрел вниз, на Су Еля. — Ты напился, — заключил он, отводя волосы с лица Су Еля. Он накрутил на палец локон и дернул так, что Рю поморщился. — Я бы хотел стать креветкой. С длинными такими усами, — с издевкой добавил он. Су Ель смотрел на него снизу вверх, не моргая, несколько секунд, а затем вскочил так резко, что они едва не столкнулись лбами. — У меня ведь кое-что есть для моей креветки, — неразборчиво пробормотал Су Ель. Он вошел в гардеробную и опустился на колени. От любопытства Ран последовал за ним; Су Ель набирал код на дверце сейфа, и Рану показалось, что цифры там такие же, как и на двери. — Это ведь дата? — спросил лис. — Код на двери? Это дата? Рю открыл дверцу, замолчал и застыл, медленно поглаживая пальцем металлический угол сейфа. — Э-э-м… Это… Да, это дата. — Какая-то важная? Что-то случилось двадцать первого августа восемьдесят девятого? Су Ель забрал что-то из глубины сейфа и медленно закрыл его. — Это… день рождения Хи Гем, — ответил Су Ель. Ран удивленно хмыкнул. Су Ель повернулся и сел на пол к нему лицом. — Один раз я забыл об этом. И второй раз почти пропустил. В последний момент купил какие-то цветы и, вроде, браслет с сережками. Пришлось упрашивать продавца продать мне что-нибудь после закрытия магазина. И я поставил эту дату на дверь, чтобы уж точно не забыть. Через пару месяцев после ее дня рождения мы расстались, но когда у меня появился сейф, мне стало лень выдумывать новый код. Тебя это задевает? — Нет, — Ран пожал плечами. — А я ведь даже не знаю, когда твой день рождения, — сказал Су Ель, вглядываясь в его лицо. — Как и я твой, — ответил Ран. Он тоже опустился на пол и продолжил: — Я и сам толком не знаю, — добавил он, пожав плечами. — Когда я жил с матерью, мы ничего не праздновали. Я не помню никаких особенных дней, и она мне ничего не дарила. Мы очень бедно жили, на отшибе деревни, в ветхом заброшенном доме. Родители выгнали ее, когда она забеременела мной. Она много жаловалась мне на это, говорила, что я виноват. Работа ей редко перепадала, нам не хватало денег даже на еду. Я иногда ходил к соседям и выпрашивал у них рис. Все ее сторонились, считали шлюхой, потому что никто не знал, кто мой отец. А когда я стал проявлять какие-то способности… когда у меня начал иногда светиться глаз, все стало совсем плохо… Так что я не знаю. Но Ен дарил мне что-нибудь каждый год в тот день, когда он спас меня. Игрушки, одежду… Все, что я просил, он приносил мне. Шестнадцатое августа… Но когда он бросил меня, я перестал думать об этом дне. Думать об этом и считать очень утомительно. Я даже не знаю, сколько мне точно лет, если честно… Ран грустно усмехнулся и впервые за все это время посмотрел на Су Еля. Он весь сжался, плечи опустились, на глазах стояли слезы. — Так что если ты хотел поставить мою дату на кодовый замок, у тебя все равно не получилось бы. Я не знаю год. Ты что, плачешь? Ран подполз к нему ближе, сел на колени между его разведенных ног и обхватил его лицо ладонями. — Жалеешь меня опять? — спросил Ран. Су Ель закрыл глаза, и Ран провел по его векам пальцами, стирая слезы с мокрых ресниц. — Даже не знаю. Я выпил не так чтобы много… — ответил Су Ель. Су Ель глубоко вздохнул. — Моя мама умерла, когда мне было девять. — А Сын-Сук?.. — удивленно спросил Ран. — Со Сын-Сук — моя приемная мать. Опекун. С двенадцати лет, — ответил Су Ель. — Мое первое имя — Ин Чже Хи. Все мои документы сгорели в пожаре, ничего не осталось, и в полиции мне посоветовали сменить имя и фамилию, чтобы меня не нашли те, кому отец должен был денег. Я так и сделал. — Чже Хи? — повторил Ран. — Ты хочешь, чтобы я так тебя… — Нет, — Су Ель замотал головой. — Не хочу. Не называй меня так, я просто сказал тебе, чтобы ты знал. Чже Хи… как будто где-то глубоко внутри меня, но я — это не он. Ран кивнул. — Коллекторы избили мою мать до смерти, — продолжил Су Ель, опустив голову. — После школы я пошел гулять с другом, а когда вернулся… увидел, как кредиторы отца выбегают из дома, и спрятался. Я тогда уже понял, что что-то не так, но думал, что что-то с отцом. А когда вошел, увидел ее на полу. Вызвал скорую, но через несколько дней она умерла в больнице… Отец долго мне припоминал те больничные счета за ее уход. Ран сжал его руку. На душе у него было тяжело и мерзко, и хуже всего было от понимания, что в тот вечер он, скорее всего, в очередной раз напивался или спускал деньги в игровых автоматах. — Когда мама была жива, она готовила для меня миеккук каждый день рождения, но когда ее не стало… Отец как будто забыл. Он просто терпел меня рядом, и я ни о чем его не спрашивал, мне было все равно. Когда случился пожар, и отец сгорел, я потерял память. Дон Ель и его мама выходили меня, она взяла меня под опеку, когда выяснилось, что у меня никого нет. Денег тоже было мало, она очень много работала, чтобы прокормить двух растущих парней. И день рождения мы стали отмечать в один день с Дон Елем — 18 апреля. Свой настоящий я отмечать все равно не хотел, потому что каждый раз вспоминал о матери. Так вот… Су Ель разжал кулак. На его ладони лежала широкая цепочка из черненого серебра, через которую было продето гладкое серебряное кольцо. — Это ее, — сказал Су Ель. — С трудом удавалось прятать это от отца все то время, пока я с ним жил. Больше от мамы ничего не осталось, и я хранил это, всегда носил при себе, чтобы он не нашел и не продал. Хочешь? — Что? — Я хотел подарить это тебе, — смущенно сказал Су Ель, глядя на цепочку. — Ты сказал, что скучаешь по мне даже когда я рядом. И тогда я подумал, что было бы здорово… если бы у тебя всегда было что-то, что ты можешь носить. Тебе не нравится? Наверное, она не очень красивая, но… — Ты правда хочешь отдать это мне? — перебил его Ран. Голос его опять надломился. Он смотрел на его дрожащую ладонь и эту цепочку в ней, и ему казалось, что Су Ель вместе с этой цепочкой предлагает ему всего себя, и не мог в это поверить. — Я не могу ее взять. А если я ее потеряю? Если с меня это сорвут? — Ну, — протянул Су Ель. — Я недавно подумал… что хотел бы спрятать тебя от Ли Ена как эту цепочку от отца, — он смущенно улыбнулся. — Кому она еще подойдет, кроме тебя? Возьми, если тебе нравится. Я бы хотел, чтобы она была у тебя. Хотя бы просто примерь, если будет совсем плохо, не носи… Он снял цепочку с ладони, застегнул ее на шее Рана и оценивающе посмотрел на него. Ран опустил голову, коснулся кольца, висящего на груди, продел в него палец, но дальше второй фаланги указательного он не пролез. — Не так уж и плохо, — сказал Су Ель. — Если не понравится, все равно оставь у себя. — Ты как будто думаешь, что я не буду это носить, если это не подойдет к моей одежде, — буркнул Ран. — Мне просто жаль, что ты доверяешь мне что-то такое ценное. Не хочу потерять. — Ну ты уж постарайся, чтобы с тобой и с ней ничего не случилось, ладно? — шутливо сказал Су Ель, касаясь ладонью его лица. Утром Ран проснулся от поцелуя в шею. Не вполне придя в себя, Ран теснее прижался спиной к его горячей груди, и дыхание Су Еля стало глубже и прерывистей. Когда Ран проснулся в следующий раз, рядом на кровати уже никого не было, а в ванной шумела вода. Еле соображая, он поднялся, вышел на кухню, сделал две чашки кофе и забрался на стул, подрагивая от холода. Заспанно глядя в серое утро за окном, Ран стал прикидывать, стоит ли ему самому съездить днем в Тондучхон и подключиться к волкам в их поисках. Он не слишком надеялся, что парням удастся остаться незамеченными, и девка может сбежать, почуяв опасность. Если он будет находиться где-то неподалеку, то успеет поймать ее. — Зачем ты встал? — спросил Су Ель, выйдя из ванной. На нем была черная футболка, брюки с продетым в них ремнем были расстегнуты, ноги босые. Ран испытал очередной острый прилив нежности к нему в этот момент. — Не мог уснуть, — соврал Ран. Су Ель приставил стул ближе к нему, взял вторую чашку кофе и сел. Он сделал пару глотков, глядя в окно, и положил ладонь ему на колено. — Чем собираешься сегодня заняться? — спросил Су Ель. — Не знаю, — ответил Ран, пожимая плечами. — Еще не решил. — Сходим куда-нибудь вечером? Рю привстал, приблизился к нему, скользнул рукой выше колена и остановился, поглаживая большим пальцем его член через тонкую ткань трусов. От него пахло зубной пастой и дорогим кофе с сильным привкусом шоколада. Ран приблизился к нему, втягивая носом этот запах, мягко ткнулся губами в приоткрытый рот и прикусил нижнюю губу. — В шесть в Невесте Улитке, — тихо пробормотал лис, млея от прикосновений. — Если опоздаешь, я тебя накажу. — Купишь мне виллу в Испании, — вздохнул Су Ель куда-то ему в шею. — Помню. — У меня богатая фантазия, — заявил Ран. — И очень много идей. — Иди сюда, а, — прорычал Су Ель. Он придвинулся ближе и приспустил его трусы, освобождая налившийся кровью член. Ран сунул руку в его черные боксеры и обхватил оба члена рукой. Пальцев не хватало, но от прикосновения кожи к коже, головки к головке его подкинуло на месте, и он сжал коленями бедра Су Еля, пытаясь хоть как-то унять дрожь в слабеющих ногах. — Обними меня, — шепнул Рю. — Прижмись. Вот так. Он закинул обе руки Рана к себе на плечи и обхватил ладонью их обоих внизу. Ран всхлипнул ему в рот, прижался еще сильнее и толкнулся бедрами навстречу этой руке. Он весь дрожал и едва держался; Су Ель вылизывал его рот и Ран был готов всем телом растечься на нем от того, что он с ним делал. Он не мог разобрать, пульсирует ли так его член или член Су Еля, но все это вместе вызывало ощущения такие яркие, что было почти больно. Внизу становилось все более горячо, Ран не знал, куда себя деть и потерял ощущение пространства. Все, что казалось важным — крепче обнимать его за шею и сжимать коленями бедра, чтобы не свалиться со стула. — Перестань, — выдохнул Ран ему в губы. — Я сейчас… — Хочешь?.. — безумно и невнятно пробормотал Су Ель. — Сейчас? Коп дернул наверх его футболку и сунул край в приоткрытый рот. Ран на мгновение растерялся, а затем почувствовал шершавый горячий язык, лизнувший его сосок, короткую острую боль от укуса, палец, размазывающий натекшую сперму по головке. «Хочешь?», «Иди сюда, а» застряло в его голове и повторялось, как на сломанной аудиокассете. Внизу все полыхнуло волной жара, стало совсем мокро. Край футболки выскользнул из его губ. Су Ель шумно и тяжело дышал, тычась губами в его шею. — Надо на работу, — прошептал он. Ран ощутил прикосновение губ к своей шее, прилив легкой боли от укуса и шершавый мокрый язык, зализывающий засос. Ему уже было все равно. Су Ель мог делать все, что захочет. Он мог оставить на нем хоть еще тысячу засосов и изгрызть его до полусмерти, Ран позволил бы ему это и простил. Его накрыло сильным чувством благодарности за то, что с ним был этот человек, за то, что Рю так нуждался в нем и хотел его, за вчерашний подарок, за то, что они еще живы, за это утро, за все на свете. Он в исступлении поднял голову от его плеча и поцеловал в губы. — Надо идти, — прошептал Су Ель. Он неохотно стащил со своих плеч его руки, поправил на нем одежду и взглянул ему в глаза. Рану нечего было сказать. Он был почему-то очень счастлив. Это начинало его пугать. Ран лениво положил голову на сложенные на стол руки, молча наблюдая за тем, как Су Ель переодевается в гардеробной. Перед тем, как уйти, Рю подошел к нему, коснулся губами макушки и вкрадчиво спросил: — Ты же позвонишь мне, если что-то случится? В его голосе Рану почудились нотки угрозы. Лис повернул голову набок, улыбнулся краем губ и ничего не сказал. Рю потрепал его по волосам, и это было чуть более болезненно и сильно, чем нужно. — Хочешь следить за мной — уходи с работы, — бросил лис в спину Су Елю, когда тот уже стоял у двери и обувался. — Сделай меня своей работой. Я буду платить тебе деньги. Он сказал это не слишком серьезно, больше относясь к этому как к шутке. — И что ты напишешь в моей трудовой книжке, господин Со И Джун? Должность «хороший мальчик»? — беззлобно поинтересовался Су Ель, повернувшись к нему и позвякивая ключами от машины в руке. — Не скучай. Он ушел. Ран спрятал лицо в ладонях и сонно улыбнулся. Все тело горело, на коже остался его запах, на шее саднил засос, на бедрах и талии все еще фантомно ощущались его пальцы. Сперма подсыхала на животе, неприятно стягивая кожу. Надо было идти в душ, но он не хотел смывать ее с себя. Он подошел к окну и дождался, когда с парковки выедет белый ауди с перемотанным зеленым зеркалом. Его сердце радостно отозвалось даже на это, и осознав такую странность, Ран отпрянул от окна и нервно схватился за кольцо, висящее на его шее. Он несколько раз протянул его через цепочку, думая о том, что, пожалуй, слишком расслабился. Ему стало стыдно за то, что он был так счастлив все эти дни, которые Ен проводил в Аду. Ран потерял бдительность, из-за него на волю выбрался какой-то древний монстр, его брат из-за него сейчас сходит с ума от скуки и холода, а все, о чем он мог думать сейчас — это Су Ель, вечернее свидание и то, как хорошо было бы взять его за руку, когда они будут возвращаться домой. Ран чувствовал все то, о чем Су Ель предостерегал его: ему было жаль, что он был таким резким и грубым в последнем разговоре с Еном. Ему хотелось сказать ему что-нибудь хорошее, хотелось забрать назад свои слова о том, что Ен не нужен ему. Это было неправильно, он чувствовал вовсе не это. «Надо встретиться. Через час в Невесте Улитке. Сможешь?». Ран уставился в экран телефона, снова и снова вчитываясь в смску, которая его разбудила. После душа его разморило, он снова лег спать и теперь голова немного гудела. На часах было почти два часа дня. Это не был номер Су Еля, но он все равно казался ему смутно знакомым. Он заглянул во входящие, чтобы убедиться, и нашел там то, что искал — этот номер звонил ему в день стычки с тигрицей. Но ведь Ена должны выпустить больше, чем через две недели? Он набрал ему. — Это ты?.. — спросил Ран, прислушиваясь к шуму в трубке. Ему показалось, что на фоне он услышал громкий голос Талуипы, затем раздался треск и все смолкло. — Ты не записал мой номер? — преувеличенно расстроенно ответил Ен. — «Любимый хен», нет? Запиши. — Чего хочешь? — буркнул Ран. — Ты не в Аду? Син Чжу сказал… — Тут что-то произошло… — безмятежно откликнулся брат. — Хотел убедиться, что ты в порядке. — О, правда? — язвительно выпалил в ответ Ран и прикусил язык, с которого готовы были сорваться привычные обидные слова. — Я в порядке. И… я рад, что ты больше не в Аду, — выдавил он еле слышно. — А по голосу так и не скажешь! Надеялся, что я не буду донимать тебя и твою псину хотя бы две недели, а? — Нет! И не называй его… — Так что, ты придешь через час в «Невесту Улитку»? — перебил его Ен. Ран замолчал. Сердце его шумно билось о ребра. Су Елю это, конечно, не понравится, но ему и правда было что обсудить с братом. — Приду! — ответил Ран. — Вот и молодец, — довольно прошелестел в трубку Ен и сбросил звонок. Ран рухнул обратно на подушки, раз за разом нервно протягивая колечко через цепочку. Злость не проходила. Когда Ран добрался до ресторана, еще не было и трех. Он оставил мотоцикл Су Еля на парковке рядом с рестораном, снял шлем, взъерошил волосы и принюхался. Запах Ена уже размылся, но даже спустя сотни лет Ран не смог бы спутать его ни с чем. Он вбежал в ресторан, хозяйка беспокойно прокричала ему в спину, что его уже ждут, но он это знал и без нее, и даже знал, где искать. Он отвел в сторону раздвижную дверь одной из закрытых комнат. Ен сидел напротив, на дзайсу. Отпив немного соджу, он улыбнулся ему и медленно опустил рюмку на низкий столик. — Привет, — ласково сказал он. Ран не мог отвести от него взгляда. Ему показалось, что он ослышался — такой осторожной нежности, смирения он не слышал в голосе брата с самого детства. Он сел, положил шлем рядом с собой, расстегнул куртку и потянулся за бутылкой соджу, чтобы налить и себе. Ен потянулся вперед, дернул цепочку с кольцом и коснулся пальцами шеи, от чего у Рана сбилось дыхание и тут же вспыхнуло лицо. Впопыхах он совершенно забыл заклеить пластырем злополучный утренний засос. — Как же ты им воняешь, — со вздохом сказал Ен. — Засос и это дешевое кольцо… Ты хорошо проводил время, пока я был в Аду? Принесли нанмен, и Ран принялся за еду, лишь бы не отвечать. Аппетита у него не было, но показывать перед братом, что он волнуется и что ему все это скорее неприятно, чем безразлично, он не мог себе позволить. Через пару минут брат молча переложил ему в тарелку половину вареного яйца. Ран взглянул на него, пытаясь хоть как-то понять этот жест, но Ен продолжил есть как ни в чем не бывало — как будто и не было всех этих лет. Ран доел суп, принялся за закуски, лениво оглядывая все вокруг и стараясь не пересекаться взглядом с Еном. Ничего не менялось. Интерьер Невесты Улитки был таким же и сто лет назад. И они оба выглядели так же сто лет назад, но тогда были очень далеки от того, чтобы обедать вместе. Ран вздохнул. — Так чего позвал? У меня есть дела, и если ты просто хотел посмотреть, не развалился ли я, то, может, уже закончим? — Давно мы… так не сидели, да, — растерянно сказал Ен. — А у тебя уже начинаются проблемы с памятью? Давно. Шестьсот лет с лишним пролетело. В наркотическом угаре время быстро идет, да, Ен? На лице брата на долю мгновения промелькнуло выражение как у побитой собаки. Как будто он не ждал, что Ран сможет ударить его по больному. — Я все никак не мог понять за все эти годы… — продолжил Ран. — Ты так презирал все мои слабости — когда я плакал, когда сбежал с Дэгоном, каждый раз, когда я проигрывал тебе на тренировках… но ты так охотно поддавался своим! Лишился сана ради девки, стал ручной собачкой Талуипы, подсел на наркотики на несколько сотен лет. Очень удобно так жить, да? Ен сжал кулаки. — Свои слабости я презираю еще сильнее, чем чужие, — сказал он сквозь зубы. — Не похоже, что ты живешь в ненависти к себе, — настороженно произнес Ран. Ен ничего не ответил, только нервно покосился в сторону, и Ран невольно подумал, что, возможно, так оно на самом деле и есть. Вся жизнь брата вдруг предстала перед Раном совершенно в ином, очень мрачном свете. Ему стало немного жаль его, даже захотелось обнять — и от этой мысли ему захотелось сбежать отсюда куда подальше. Ен молчал, нервно постукивая палочками по краю одной из тарелок. — Не трогай Су Еля, — сказал Ран, поднимаясь, чтобы уйти. — Больше мне ничего от тебя не нужно. — В следующий раз, когда он полетит с крыши, я обязательно вспомню о твоей просьбе, — ответил Ен. — Благодаря мне мозги твоего бойфренда все еще в его черепной коробке, а не на асфальте у той гостиницы. И то, что те ублюдки не пристрелили его, это тоже моя заслуга. Я достаточно провел времени в Аду из-за них, и это было не очень приятно, — холодно заметил Ен. — Больше такого не произойдет, — процедил Ран. Он встал и развернулся, чтобы выйти, но вдруг Ен рванулся вперед и схватил его за руку. Тарелки на столе жалобно звякнули. — Подожди, — торопливо сказал он. — Подожди, я… Ран обернулся, но так и не решился выдернуть руку, оцепенев от того, какой она была непривычно теплой. — Что с тобой? — нахмурившись, спросил он. — Тебе плохо после Ада? — Не сбегай от меня, — наконец, выдавил Ен, не глядя на него. Он поднялся на ноги, не отпуская его руки, и Ран понял, что не может больше сосредоточиться ни на чем, кроме как на ощущении этой большой горячей ладони. Через несколько долгих мгновений он растерянно ответил: — Я не сбегаю. В отличие от тебя… — Именно это ты и делаешь! — рявкнул Ен, перебив его. Рука пропала, Ен толкнул его в грудь и тут же вцепился в его предплечье. — Сбегаешь к своему чертовому копу от меня, лишь бы я злился! Совать язык ему в рот прямо у меня на глазах, по-твоему, это не жестоко? — Да какая тебе разница! — оскорбленно выпалил Ран. — Как будто тебе не все равно, что я делаю, с кем целуюсь, с кем живу? Шестьсот лет было плевать, но стоило Су Елю появиться… — Дело не в нем, — прорычал Ен, надвигаясь на него. — А в тебе. Ты думаешь, что можешь заменить меня им. Тебе так радостно стелиться под него, ведь ты веришь, что он тебя действительно любит… — Заткнись! — прокричал Ран ему в лицо. — Я ему верю! А если бы ты хоть раз мне сказал… Хоть раз… в детстве… Он судорожно сжимал кулаки, на глазах выступили горячие слезы, и Ран чувствовал, что смотреть на это Ену было нестерпимо неловко, тот весь замер от ужаса и стыда. — Когда ты пропал, я подумал, что это многое объясняет. Ведь если не любишь — то бросить очень легко… — продолжил Ран, глядя в потемневшие глаза брата. — Ты был хорошим ребенком, — пробормотал Ен. — Хорошим ребенком? — с горечью повторил Ран. — Спасибо. Я рад, что тот ребенок тебе нравился. Он вывернулся, ринулся к выходу, но Ен рыком нагнал его, схватил — на этот раз за запястье, снова грубо толкнул и невольно прижал его тем самым к двери. — Что ты делаешь? — спросил Ран. Он не пытался вырываться — не находил в себе ни сил, ни желания. — Я знаю, что больше тебе не нравлюсь, давно не нравлюсь. Руки в крови по локоть, как стыдно! А я просто не хотел умирать раньше тебя. Это как-то было бы несправедливо, не находишь? В то время как ты всеми силами пытался сдохнуть! Ен не ответил, только сильнее сжал его запястье, до боли. — Извинись передо мной, — судорожно пробормотал Ран. В кармане Ена зажужжал телефон, а они все сверлили друг друга полными упрямства взглядами. — Возьми трубку, — выдохнул Ран, опустив глаза. — Плевать. Твои извинения все равно ничего не исправят. Ен, не сводя с него взгляда, вытащил мобильник из внутреннего кармана пиджака и приложил к уху. Голос был тихим, и Ран едва мог разобрать слова. — Я занят, — ответил Ен. « …не веди себя как полный кретин…» — услышал Ран и не удержался от усмешки. Брат зло взглянул на него. — Передать что-нибудь Рану? Он рядом. По ехидному выражению его лица Ран догадался, с кем он разговаривает, и ему окончательно перестало все это нравиться. — Мне нужно идти. Только после этого он отпустил его, и, заметив красный след на чужом запястье, взглянул на Рана как будто с сожалением. — С чего вдруг ты с ним работаешь? — В городе появился какое-то древнее чудовище. Так что будь осторожнее после заката. — Я скоро поймаю его, так что не бойся. — Я давно уже не боюсь их! — Даже Талуипа не знает, что это такое. Не пожелаешь мне удачи? Вдруг я не справлюсь… — прошептал Ен. — Чтобы ты и не справился с каким-то паршивым кви… с какой-то нечистью? Ен усмехнулся: — Ты все еще думаешь, что страшнее квисинов ничего нет? Это не так. Есть вещи и похуже. Позвони мне, если что-то случится. Ен ушел, и, оставшись в одиночестве, Ран, наконец, выдохнул и опустился на пол. Несколько минут он просидел в тишине, пытаясь справиться с неистово колотящимся сердцем. Су Ель сказал бы, что брат просто манипулирует им. Но Ран не мог в это поверить. Вскоре из его радостных мыслей его выдернул звук пришедшей смски. «Хозяин, мы нашли ее. Отель Together Forever, улица Пенгхва, 2487». Ран быстро ответил: «Последи за ней, если сбежит — не лезь. Я скоро буду». Тондучхон был недалеко от Сеула, и Ран надеялся, что лишь немного опоздает на ужин. Ему пришлось проехать почти весь Тондучхон, чтобы добраться до этого лав-отеля. Улицы становились уже и грязнее, людей было все меньше, дома — ниже и неприхотливее. Он остановился возле видавшего виды пятиэтажного дома, окна которого до абсурдного казались узкими и маленькими на этом фасаде. На первом этаже горела неоновая вывеска «Together». — Отличный мотоцикл, господин! — восхищенно присвистнул Ми Ен, завидев его. Он и еще какой-то парень, чьего имени Ран не мог вспомнить, сидели на крыльце и играли в карты. — Так ты следишь за ней? — проворчал Ран, подойдя к нему ближе. — Да вы уж не переживайте! На той стороне здания стоит мой пацан! — довольно ответил волк. — Ладно, — недовольно ответил Ран. — Идите оба, и третьего забери. — Точно помощь не нужна? Ран красноречиво зыркнул на него, и тот поднял руки, сдаваясь. — Ну, тогда и ладненько, господин Ран. Был рад увидеть вас снова. Вы обращайтесь, ежели чего надо! Волк радостно и крепко сжал его руку обеими ладонями и потряс. Собрав карты с бетонного порожка, оба волка ушли в сторону перекрестка, над которым черной тучей висела масса переплетенных проводов. Ран вошел внутрь. На мгновение ему показалось, что он перенесся лет на тридцать назад. Громко играла музыка, на экране за пустым ресепшеном проигрывался клип Seotaiji and Boys. Стены были оклеены грязными светло-желтыми обоями в незамысловатом узоре из оранжевых ромбов. Нижнюю половину стен закрывали засаленные, местами сбитые деревянные панели. За стойкой никого не было, и похоже, уже много лет, хотя ничего вокруг не было пыльным. За мотелем присматривали, но явно лишь для вида; Ран знал эти схемы — скорее всего, через мотель попросту отмывали деньги. Рядом, у входа в коридор, стоял аппарат для оплаты номеров и выдачи ключей. К комнатам вела единственная дверь с небольшим матовым стеклом. Ран подергал ручку, но было закрыто — и экран автомата в ответ на это действие жадно замигал. Пришлось заплатить, и он выяснил, что и все номера в этой заштатном мотеле были свободны, за исключением тринадцатого и забронированного четвертого. Когда он скормил аппарату двадцать тысяч вон с карточки, электронный замок звонко щелкнул. Он увидел длинный, унылый коридор, оклеенный теми же обоями и деревянными панелями. Чем ближе он был к концу коридора, тем сильнее был запах тигрицы. Встав перед последней дверью, на которой в тусклом свете лампы чернел номер 13, Ран удовлетворенно улыбнулся, выдохнул и через секунду вынес дверь ногой. Замок выдрал кусок двери, на пол осыпались щепки. — Добрый вечер, дорогая! — победоносно выпалил Ран, мысленно представляя, как размазывает ее лицо в кашу. Окно в комнате было открыто. Улыбка сошла с его лица, он дернулся вперед и застыл. Запах был все еще слишком сильным, и источник был рядом. Он ухмыльнулся и быстро оглядел ту часть комнаты, которую ему было видно. Одеяло на двуспальной кровати лежало комом у стены, простыня была в каких-то буроватых несвежих пятнах. То здесь, то там валялись полупупустые блистерные упаковки таблеток. На подоконнике стояла знакомая Рану подставка с зельями, но рассчитанная на скромные три флакона. Все они были пусты. — Не принимай это слишком близко к сердцу, — произнес Ран с ухмылкой. — Но у тебя, кажется, проблемы с гигиеной. Здесь слишком пахнет тобой. Просто-напросто воняет… Он шагнул в комнату. Дверь резко полетела ему в лицо, но он успел остановить ее за мгновение до того, как она ударила бы его в нос. Он распахнул ее снова. Девка, одетая в длинную футболку, уцепилась руками за лопасти неработающего вентилятора на потолке, качнулась и ударила босыми ногами ему в грудь. Ран вылетел в коридор и ударился спиной и головой о стену. В ушах зашумело, на секунду все замерцало, но, встряхнув головой, Ран кое-как поднялся и заметил, что Сон Ки уже забралась на подоконник. Он ринулся вперед, успел схватить ее за лодыжку, с силой дернул обратно в комнату, повалил ее на пол. Она пыталась отползти, но не успела — Ран прижал ее коленом к полу, и заметил, как на ее спине через ткань футболки расползаются кровавые пятна от старых ран. Он потянулся к ее рукам, но тигрица дернулась и ударила его рукой с выпущенными когтями по лицу. Щеку обожгло болью, и он на долю секунды зажмурился. Сон Ки вывернулась из-под него, пнула ногой по голове и кинулась к двери. — Куда! — проорал Ран, бросаясь за ней. — Я еще не закончил с тобой! Он схватил ее за ворот футболки, кинул ее на пол, захлопнул дверь. Девчонка валялась на полу, держась за голову, но вдруг с надеждой взглянула на окно. Ран наступил на ее лодыжку — под подошвой затрещала кость. Сон Ки закричала, попыталась вывернуться, дернулась, чтобы полоснуть его когтями по ноге, но Ран пнул ее в плечо. Она рухнула спиной на пол, Ран сел на нее сверху и успел перехватить одну ее руку. Второй она успела зарядить ему кулаком по голове с такой силой, что Рану показалось, будто он услышал треск собственного черепа. Ринувшись вперед, он успел схватить ее запястье и теперь крепко сжимал обе ее руки. — Что там у нас по плану? — пробормотал он, глядя на ее изможденное, полное злобы и бессилия лицо. У него все еще все кружилось перед глазами, под носом было мокро, и он не мог понять, почему течет кровь. — Утопление? За неимением лучшего буду мочить тебя башкой в унитазе. Нравится перспектива? — Ублюдок, — прошипела Сон Ки и плюнула ему в лицо. Ран поморщился; вязкая слюна сползла по его лицу и стекла на плечо. Он с силой повернул ее запястье до хруста, ломая его. Она заорала. — Хочешь еще?! — дико сказал Ран, всматриваясь в ее лицо. — Сломать тебе вторую руку прямо сейчас или оставить на десерт? — Слабак, размазня, — ненавистно добавила она. — Только так ты и мог прийти, только сейчас, когда я в таком состоянии! Только поэтому ты еще не мертв! — Конечно, мне стоило дождаться, когда ты придешь в себя! — прошептал Ран. — И снова попытаешься кого-нибудь убить? Как было бы благородно с моей стороны… Не трясись так… Лисы всегда отдают долги, знаешь же, да? Я тебе задолжал пару десятков порезов, утопление и ожоги от сигарет. Начнем побыстрее? У меня свидание вечером, я тороплюсь. Девка кинулась вперед, и шею вдруг пронзило резкой болью. Она укусила его. Ее клыки застряли у него в горле, и рот быстро наполнился кровью. — Сука, — пробормотал он. Он вцепился в ее грязные, спутанные волосы, потянул ее голову от себя и приложил затылком к полу несколько раз. Живот прошило мучительным спазмом. Ран посмотрел вниз: куртка и рубашка под ней были разодраны и раны стремительно наполнялись кровью. Девка захохотала. Ран выпустил когти и наотмашь ударил ими по ее смеющемуся лицу. — Все равно со мной сдохнешь! — прокричала она, поднимаясь. — Заберу тебя с собой! Такой слабак как ты должен был давно сдохнуть! То, что она ему говорила, напомнило ему о Голосе в его голове. Он не слышал его уже несколько дней и только сейчас понял это. «Ну же, — тут же шепнул ему Голос. — Никто не может так называть нас. Вытащи ей кишки, развесь по деревьям. Ты же так хотел…». В груди у него закипело что-то злое, вязкое и темное. Он всадил когти ей в живот как будто в каком-то полусне. Девка захрипела, продолжая скалиться. — Ты же так хотел побаловаться со мной, как я с твоим красавчиком-копом? — безумно прошептала она, улыбаясь окровавленным ртом и глядя ему в глаза. — Мне нравилось с ним развлекаться… Если бы только он погромче стонал… Ран взглянул в ее черные глаза и в их неверном отражении увидел два полыхающих огонька. Он достал когти из ее живота и вогнал их глубоко ей в сердце. Она громко выдохнула и в последний раз взглянула на него. Ее глаза были полны удивления, как будто она не верила, что он все-таки смог сделать это с ней. Ран надавил сильнее. Ее ребра с ошеломительно громким и неприятным хрустом и чавканьем проломились внутрь, и ее глаза застыли навсегда, сохранив это пораженное выражение. Он вытащил когти, сполз с нее и сел на корточки рядом, рассматривая расплывающуюся под ней лужу с полным безразличием. Голова трещала, все вокруг ходило ходуном. «Все ведь должно было быть проще, — с досадой и сожалением подумал он. — Сколько сейчас времени?». Он попытался дотянуться до телефона в кармане, но комната вдруг перевернулась вверх ногами и все утонуло в темноте.