Stockholm Syndrome

Когда последний гость захлопнул за собой дверь, в квартире стало непривычно тихо. Су Ель провел ладонью по лицу, задержался пальцами на висках. У него гудело в ушах, тянуло мышцы. Он помнил, как их накрыла тень. Квисин. Боль, холодный страх не отступали даже сейчас. На несколько мгновений ему показалось, что он прожил всю свою жизнь заново, но на этот раз по чужой воле. И в конце не было Рана. Он не мог сказать, почему это тревожило его сильнее всего. — Подойди, — сказал он, глядя в пол. Ран шагнул ближе. Су Ель притянул его к себе, прижал ладонями к талии и уткнулся лбом в его грудь. Сердце под тканью рубашки билось отчетливо, словно давало понять, что тот все еще здесь. Ран молча провел пальцами по его волосам, задержался на затылке. Су Ель закрыл глаза. — Я называл его хёном, потому что не знал его имени, — сказал Ран. — Мне казалось, я ему интересен. Тогда этого было достаточно. Теперь нет. Су Ель не ответил. Он чувствовал, как с каждым вдохом тело становится тяжелее, как накатывает усталость. Ран увел его в спальню, заставил выпить воды, дал какие-то таблетки, а потом поднес к губам чашку с чем-то вязким и горько-травянистым. Су Ель сглотнул, поморщился, но не стал спорить. Он помнил, как скользнул в сон, и как проснулся от крика. Сон слетел с него резко, как будто он и вовсе не спал. Ран метался по кровати — пижамная рубашка была распахнута на груди, кожа в темноте влажно мерцала от пота. Су Ель навис над ним, потряс за плечо, позвал по имени. В темноте вспыхнул золотой глаз. А затем Су Ель оказался прижат к кровати тяжелым телом. Ран навалился на него сверху, сжал сильными руками горло. Су Ель судорожно звал его по имени, хватал ртом воздух, царапал предплечья, пытался подцепить гибкие, сильные пальцы на своей шее, но все было тщетно. Понемногу на него накатывал весь ужас своего положения и осознание, что Ран действительно никогда не применял к нему и четверти всей своей силы. Вдруг Ран прильнул носом к его шее, сделал несколько шумных вдохов, и хватка ослабла. Его правый глаз вдруг вспыхнул так же, как левый, и оба они погасли. Лис весь обмяк, убрал руки, перевалился на другую сторону кровати. Через несколько секунд Су Ель услышал всхлипы. В горле саднило, и он подумал, что на шее наверняка останутся жуткие синяки. Ран лежал спиной к нему, задыхаясь от рыданий. Су Ель смотрел в густо-синий потолок, пытаясь выровнять дыхание, и не знал, что делать. Наконец, он включил ночник и сел, потирая горящую кожу на шее. На тумбе с его стороны стоял стакан воды, были разложены таблетки, зелья и градусник. Он заметил, что каким-то образом оказался переодет в пижаму. Взяв стакан воды, он осторожно приблизился к Рану и сжал его плечо. — Успокойся, — твердо сказал Су Ель. — Все закончилось, успокойся, выпей воды. Все хорошо. Ран обернулся. Лицо его опухло и покраснело от слез. Он кое-как сел, принял стакан и сделал пару нервных глотков. Всхлипы стали чуть реже. Су Ель никогда не видел его в настолько разбитом состоянии. Он был в полнейшей истерике, плакал как ребенок и боялся смотреть на него. Су Ель забрал из трясущейся руки стакан, Ран прижал колени к груди и закрыл лицо руками. Истерика продолжилась с очередного всхлипа. Он убрал стакан, подлез к нему как можно ближе и стиснул лиса в кольце своих рук. Ран зарыдал еще громче прежнего, срываясь на дикий, горестный вой, но через несколько минут затих. Его сильно трясло, плечи, грудь — все ходило ходуном. Понемногу его дыхание стало чуть глубже и реже. — Я чуть не убил тебя, — прошептал он. — Ты не убил бы, на мне ведь заклятие. Мокрое лицо Рана прижалось к его щеке, лис обнял его за плечи, прижался и принялся встревоженно шептать ему на ухо: — Весь день я в ужасе… Мне приснилось, что Ли Ен давно убил тебя и с тех пор притворялся тобой. Еще той ночью, когда он пришел впервые и ты уехал. Волосы были иллюзией. И я поверил, проснулся, увидел, и… — Все, все, — успокаивающе пробормотал Су Ель, гладя его по голове. — Мы оба знаем, что это не так. Ты по запаху понял? — По запаху, по всему… Прости меня, прости. Я возьму мазь у Сонхвы, синяки быстро пройдут… Прости. — Не надо мазь, все само пройдет. Мне уже не больно. Все хорошо. За окном было еще очень темно. Они перебрались в гостиную, пили кофе под одним пледом и смотрели какое-то нелепое шоу. Су Ель незаметно подсовывал Рану дольки шоколада (ценное сокровище, завалявшееся в холодильнике после пребывания в этой квартире Ю Ри) и таким образом скормил лису целую плитку. К рассвету они оба понемногу пришли в себя, и к полудню выехали в Тондучхон за мотоциклом. Его нужно было забирать на какой-то непонятной парковке возле промзоны. — Парни подчистили место той же ночью. Увезли его подальше, чтобы не маячил, — пояснил Ран в такси. Мотоцикл был в целости и сохранности, но из города они выехать не успели — начался снегопад, и пришлось остановиться у первого попавшегося кафе. Су Ель заказал кофе, Ран вяло листал меню, хотя есть не собирался. Пока они ждали заказ, Су Ель развлекался с детскими карандашами, стоявшими в банке на столе. Покрутил в руках, потом нарисовал что-то и молча передал Рану. Тот взял — на листке были две рожицы: одна с ушами, другая с круглыми глазами и подпись: «Мы выжили!» Ран дернул уголком губ, сложил бумажку и убрал в бумажник. Потом уставился в окно и продолжил без энтузиазма цедить горячий кофе. — О чем думаешь? Хочешь спать? — спросил Су Ель. — Нет, — он вздохнул, обхватил ладонями кружку и виновато взглянул на него. — Каждый год, когда на нашей горе выпадал снег, у брата было паршивое настроение. И после всего, каждый год, в день, когда выпадал снег, я радовался, что у него плохое настроение. Но теперь… почему-то, нет. Почему-то я больше не рад. — Почему? — Черт знает, на что он способен, когда он не в духе, — пояснил Ран. — Однажды он уже подсел на опиум, и я видел, насколько он может быть мерзким в таком состоянии. Син Чжу или мазохист, или святой, раз пережил то время рядом с ним и не ушел, — он снова задумчиво посмотрел в окно, на снежную пелену. — Лучше бы Ен уже нашел свою девку и успокоился. Может, тогда бы от нас отстал. — И что, найдешь ее для него? — спросил Су Ель. Ран пожал плечами. — Еще чего. Если судьба существует, она сама его найдет. А Ым была ужасной прилипалой. Я слышал, как Ли Ен когда-то жаловался Син Чжу на маленькую девочку, которая все время преследует его на любимой горе. Ран сел поудобнее и коснулся коленом ноги Су Еля. Рю пробежался по нему кончиками пальцев, и на лице лиса расцвела неловкая улыбка. Су Ель улыбнулся в ответ, глядя на него, и подумал, что скоро все наладится. Вскоре Рана начала мучить бессонница. Несколько ночей подряд он ворочался, уходил из спальни задолго до рассвета, а потом и вовсе перестал с ним ночевать. Засиживался в гостиной за дорамами, шоу, телемагазинами. — Всё нормально, — глухо говорил он, когда Су Ель приходил за ним среди ночи. — Было и хуже. Спи, я тебя не разбужу. Было ясно, что они оба боялись повторения той ночи; Су Ель осознавал, что физически у него нет никаких шансов справиться с обезумевшим кумихо, но был уверен, что сможет докричаться до него, если даже это и произойдет снова. Но Ран его увещеваниям не поверил и продолжил ночевать в гостиной. Тогда Су Ель перебрался к нему на диван. Но Ран в ту ночь раз десять, если не больше, выходил на балкон покурить и Су Ель каждый раз просыпался от этого. Курил лис теперь невыносимо много, и от него постоянно терпко и резко пахло табаком — от волос, пижамы, даже его кожа пропиталась этим запахом. Су Ель уговаривал его пойти в спальню, выключал телевизор, злился. Одна из ссор закончилась разбитым вдребезги пультом. — Я не могу без тебя спать, — признался он, глядя в злые глаза Рана. — А я не могу спать вообще! Не могу уснуть, каждый раз думаю — проснусь, а ты не дышишь, а у меня руки в твоей крови или еще что! Я вообще уйду. Сниму номер в гостинице. Он ринулся к гардеробной, но Су Ель поймал его за руку и остановил. — Ты только и делаешь, что пьешь и куришь! И из дома совсем не выходишь, —сказал он, заглядывая ему в лицо. — Ты только хуже делаешь! — Не нужны мне твои нотации, я просто пытаюсь не сойти с ума как могу! Су Ель терпеливо выдохнул, отпустил его руку. Лис убежал в гардеробную, принялся торопливо влезать в брюки. Рю размял пальцы, подошел к журнальному столику и забрал грязный бокал, пустую бутылку от белого вина и открытую пачку сигарет. — Что ты делаешь? — спросил Ран, выглянув из комнаты. — Я тебе помогу не сойти с ума, — с долей злорадства сказал Су Ель. — Спортивный костюм есть? — Что? — Доставай и одевайся. Сегодня три круга по парку. Через неделю дойдем до семи. И тренажерный зал в этом доме неплохой, мне понравился. — Еще чего? С ума сошел? Я ухожу. Лучше я полгостиницы перебью, чем тебя. Су Ель выкинул мусор, посуду поставил в мойку, зашел в гардеробную и закрыл за собой дверь. — Раздевайся. Спортивного костюма у него не было (или он соврал), так что Су Елю пришлось одеть его в один из своих. До самого парка Ран не разговаривал с ним, а когда они дошли, начал бурчать: — Не могу поверить. Почему я с тобой не могу даже злиться? Смотрю в твои глаза и думаю — почему я веду себя как мразь? И больше не могу. И что мы теперь имеем? Я в чертовом парке в конце ноября. Это не поможет! Я хочу курить. А ты такой зануда, это просто невыносимо. Су Ель ахнул. — Да, зануда! А ты нытик! — выпалил он, покачивая указательным пальцем возле его носа. — И вообще не думаешь, о чем говоришь. Ран резко вскинул голову и посмотрел ему в глаза. — Еще скажи, что я плохо контролирую себя! Су Ель одобрительно хлопнул его по плечу. — Видишь, ты и сам прекрасно знаешь о своих слабостях. Это уже неплохо. Семь кругов, стартуй. — Ты говорил, три! — Я ошибся. Семь. Я буду считать. Избрав путь жестокости, Су Ель не ограничился лишь внедрением спорта в их жизнь; следующим же утром он увез из квартиры Рана весь алкоголь (на радость Дон Елю) и, тяжело вздыхая, выкинул все запасы сигарет — в том числе, и своих. На их место он закинул никотиновые пластыри, леденцы и блистеры с успокоительным. Он и сам не очень верил в то, что это поможет, но все же это было лучше, чем ничего. — Ты сумасшедший, — обреченно вздохнул Ран. Вечером, после очередной пробежки, Су Ель заварил ромашковый чай и пододвинул к нему пару таблеток успокоительного. — Это не поможет. Все равно не усну. Он отпихнул от себя ногтем таблетки. — Тогда давай съездим к Сонхве, пусть даст для тебя что-нибудь получше, — предложил Су Ель. — Не хочу, — Ран мотнул головой. — Тогда пей, что я даю! — рявкнул Рю. — Хуже не будет. Ран вдруг посмотрел на него как-то затравленно. — К чему столько усилий? Просто оставь меня в покое, пока это не пройдет. Вернешься, когда я выздоровею, сейчас от меня никакого толка. Су Ель пару раз беспокойно стукнул пальцами по столу, раздумывая. — Что это все значит? Хочешь, чтобы я ушел? Ран помолчал с минуту, разглядывая таблетки, а затем закинул в рот обе и запил чаем. — Нет, без тебя точно лучше не станет, — сказал он, уставившись в стол. — Если ты хочешь побыть один, скажи, я пойму, — ответил Су Ель. Ран устало положил голову на сложенные руки и пробормотал: — Я не хочу быть один. Просто не понимаю, как ты меня выносишь. — Ты не спишь, тебе плохо — я буду помогать, пока не станет лучше. Вот и все, в этом нет ничего такого, — ответил Су Ель. — Спасибо, — глухо сказал Ран, и, не поднимая головы, скользнул рукой вперед по столешнице, навстречу ему. Тем вечером Су Елю впервые за пару недель удалось затащить его в постель, и Ран проспал рядом с ним почти всю ночь. О своих снах Су Ель ему не рассказывал. Это всегда была одна и та же история, в которой он кого-то искал в бесконечных пустых коридорах и комнатах старого мотеля, поднимался по осыпающимся под ногами скрипучим лестницам, и в отражениях разбитых зеркал видел самого себя с горящими золотом глазами и рыжими волосами. Сон приходил всегда в одно и то же время, на рассвете, и вместе с собой приносил страшное ощущение, что все уже непоправимо разрушено, что Рана больше нет и он его никогда уже не найдет. В такие утра Су Ель подолгу лежал, глядя на спящего Рана. Даже это не помогало. Скользкое, страшное чувство потери заползало куда-то глубоко, но не исчезало, и Су Ель знал, что следующей ночью оно вернется. Иногда он терялся и забывал, ради чего нужны все эти мучения. Мышцы не переставали болеть, а от желания покурить хотелось лезть на стену. Перед Раном он этого, конечно, не показывал, да и сам Ран делал вид, что все в порядке, но изматывал себя на пробежках и тренировках до полусмерти. В первый же вечер в зале Ран сломал два блочных тренажера — ведь всех имеющихся в зале грузов оказалось недостаточно. С пробежками дело обстояло не лучше — пока Су Ель с трудом оббегал пруд в парке пять раз, Ран успевал пробежать двадцать кругов, не проявляя ни малейших признаков усталости. Сначала Су Ель восхищался этим. Потом — завидовал. Но в конце концов все же принял на себя роль не то няньки, не то личного тренера. — Все, все, заканчивай, — сипло выдохнул Су Ель. Он встал посреди дорожки, широко раскинув руки по сторонам, чтобы Ран не смог пробежать мимо. — Достаточно, уже поздно, — добавил он. — Еще минут десять и все. В догонялки не хочешь? Или прятки? Я могу найти тебя с закрытыми глазами! — Смерти моей хочешь? — спросил Су Ель, приблизившись. — Издеваешься надо мной? Ты меня измотал сегодня с самого утра! Никакой совести! Даже проблеска совести не вижу в твоих глазах! — Ее там нет, не ищи, — улыбнулся Ран. — Но так и быть, если господин полицейский говорит идти домой, я иду. Он шутливо поднял руки и, повернувшись, пошел к выходу из парка. — Зайдем за водой. Ты не хочешь пить? Сколько ты пробежал? — спросил Су Ель, догнав его. — Сбился со счета где-то на пятидесятом. — Невозможно… В 7 Eleven рядом с парком никого не было. Когда Су Ель подошел к кассе с бутылкой, Ран задумчиво пялился на открытый стеллаж с сигаретами за спиной у продавца. Мальчишка-кассир, сжав в руке сканер для штрихкодов, напряженно наблюдал за ним. — Если вы еще не выбрали, я обслужу другого клиента, — сказал он. — Тебе это не нужно, — сказал Су Ель, взглянув на Рана, который как будто был загипнотизирован стройными рядами цветных упаковок. — И мне тоже. — Я очень хочу, — взмолился Ран. — Давай по одной? — Нет. — Черт, да почему? К чему такие сложности? Су Ель расплатился за воду и, взяв его под локоть, вывел на улицу. — Подумал, будет глупо, если после всего мои легкие развалятся от рака, — вполголоса сказал Су Ель. — Тебе такая мотивация не подойдет, конечно. Так что сам решай. Если хочешь — купи. — Выкурю всего одну. — Ага, и я тогда тоже, — согласился Рю. — Иди. — Тебе нельзя, — с сомнением ответил Ран, прищурившись. — Если ты будешь, то и я тоже, — спокойно заявил Су Ель. — Ты невыносим! — выпалил Ран. Он повернулся и быстро зашагал в сторону дома. Су Ель неторопливо открыл бутылку и сделал пару глотков. Закрутил крышку. Посмотрел в небо. Как всегда, ни одной звезды не было видно. — Ты идешь? Ран, обернувшись, хмуро смотрел на него. Су Ель не отвечал. Тогда Ран вернулся, встал напротив и внимательно взглянул на него. Когда Су Елю показалось, что Ран вот-вот разразится какой-то бурной речью, тот вдруг вцепился в его худи, дернул на себя и впился в его губы. Это было похоже на проверку. Маленький бунт в ответ на маленькую манипуляцию. Бросить курить для них обоих было непросто. Су Ель кое-как спасался пластырями, леденцами и спортзалом, но Рану это не помогало совсем. Он нервничал и бесился, периодически превращался в лису и часами наматывал круги по квартире, ритмично цокая когтями по полу. Посидеть рядом на диване или даже на руках он отказывался, и изредка мстительно трепал Су Елю штанины — прежде чем снова обиженно убежать куда-нибудь в спальню и забиться под одеяло. В попытке хоть как-нибудь облегчить его состояние, Су Ель однажды сделал ему очень неумелый массаж. Это не помогло. Но последующий за ним секс внезапно оказался отличным решением. На пару-тройку часов это избавляло Рана от всяких мыслей о сигарете, а затем «сеанс» требовалось повторить. Су Ель не отказывался, хотя в последние дни одержимость Рана сексом приобрела масштаб катастрофы. Как только ему хотелось курить — он набрасывался на Су Еля. Если Су Еля не было — он его искал, и благодаря своему нюху находил везде — в кафе рядом с работой, в переговорках, в кладовках. Не то чтобы Су Ель прятался от него. Но то, что во всех окружающих его людях он стал с опаской пытаться угадать Рана в новом обличье стало теперь неоспоримым фактом. Днем он впервые за эти дни попросил Рана быть немного терпеливее. — Я понимаю, тебе непросто, — сказал он ему. — Но я не могу каждый день прятаться где попало с разными людьми, которыми ты притворяешься! Сегодня я час провел в архиве с сержантом Чон Ын Хо и вернусь в таком виде! Еще пара таких дней и пойдут разговоры. Я просто не могу себе этого больше позволять. Ты понимаешь? Ран как будто немного обиделся, но у Су Еля все равно не нашлось слов, чтобы утешить его. В тот момент он уже было подумал, что вечером этот секс-марафон, наконец, кончится. Но нет. Вечером Ран вышел из ванной голым, прижался — пока Су Ель на скорость пытался сварить рамен, уже догадываясь, что времени у него в обрез. Но лис укусил его за ухо, в шею, залез руками под рубашку. Дальше все было как в тумане — только в какой-то момент по квартире распространился едкий запах гари и выяснилось, что в кастрюле выкипела вся вода. Так что этот поцелуй посреди улицы не стал для Су Еля неожиданностью. Но читать ему лекцию о вреде спонтанного секса в общественных местах второй раз за день он вообще не хотел. — Айщ! Ран обиженно дернулся, потирая укушенную губу. Пока он осознавал это, Су Ель схватил его за руку и затащил в ближайшую подворотню, в самую глубину, где было темно, прижал его к стене и смял его член через ткань штанов так, что Ран зашипел. Глаза его в темноте блестели как игрушечные, лицо было бледным, губы припухли и покраснели. — Да что с тобой? — вполголоса спросил Рю. — Опять не терпится? — Хочу сейчас, — еле заметно ухмыляясь, ответил Ран. Сейчас он напоминал страшно избалованного ребенка из богатой семьи; он хотел что-то, зная, что обязательно это получит. От этого в Су Еле поднималось странное желание не дать ему этого. Оставить его здесь, разгоряченного, развернуться, уйти… — Пожалуйста, — прошептал Ран. Су Ель сунул руку ему в штаны, обхватил полыхающий жаром, твердый член, истекающий смазкой. Ран зашипел, неловко вильнул бедрами назад — рука была холодной. — Сколько мы сегодня уже трахались? Ты кончил… сколько, раз пять? — прошептал Су Ель, размазывая натекшую с головки влагу по члену. — А у тебя еще что-то течет? Может, у тебя гон?.. У кумихо бывает?.. — Гон? Поверить не могу… — Ран обиженно, но несильно ударил его в плечо. — А с тобой тогда что? Су Ель улыбнулся. В доказательство своим словам Ран погладил его внизу и тут же забрался рукой под резинку штанов. Су Ель никогда не был таким же быстрым, как Ран, но и он уже, к своему удивлению, изнывал; он не знал, откуда у него каждый раз брались силы, но даже после всех этих дней Су Ель не стал хотеть его меньше. Каждый раз ему было мало и каждый раз он хотел большего, аппетиты росли, и он чувствовал, что и сам сходит с ума от этой любви, которую никак не удавалось выплеснуть до конца. Ран громко ахнул, подался бедрами вперед и впился ногтями ему в шею. Су Ель накрыл ладонью головку и почувствовал, как в ней стало липко и горячо. — Потише, — пробормотал Су Ель. — Это тянет на административное правонарушение, знаешь? — Если вставишь, я буду потише, — ответил Ран, благодарно целуя его в шею и наконец, снова медленно двигая рукой по его члену. — Не будешь, знаю, что не будешь, — процедил Су Ель. — Врешь… Черт… — Что вы здесь?.. Они оба замерли и резко отпрянули друг от друга, поправляя одежду и в крайней неловкости пытаясь вытереть руки. Кровь зашумела в ушах. — Нужна помощь?.. — продолжил кто-то. Голос показался Су Елю знакомым, он осторожно обернулся. — Су Ель? — Дон Ель? — Су Ель, кто это? Стереть ему память?.. — судорожно шепнул Ран, чуть наклонившись к его уху. — Мой брат. Су Ель совсем не так себе представлял эту встречу. На секунду предложение Рана даже показалось ему соблазнительным, но, в конце концов, он никогда не терял веры в покладистый характер названного брата. Дон Ель бывал вспыльчивым, но всегда быстро отходил, и в целом отличался исключительной добротой. Ран настороженно взглянул Су Елю в глаза и еле заметно кивнул в сторону подошедшего Дон Еля. Су Ель покачал головой. — А ты что здесь забыл? — спросил он, обращаясь к брату. — Был у подруги! Она живет тут рядом… А вы… ты чем здесь занимаешься, а? — Мы бегали! — решительно отозвался Су Ель. — Ага, — ответил Дон Ель, с подозрением осматривая Рана. Они замолчали. Дон Ель, нахмурившись, разглядывал их обоих поочередно, как будто пытаясь что-то для себя понять. — Это… Ран, — сказал Су Ель, прерывая молчание. — А это Дон Ель, мой брат. — Ага, — ответил Дон Ель. — Здравствуйте. Ран коротко и не очень дружелюбно кивнул, и в воздухе снова повисла пауза. — Слушай, если ты был у подруги, может, пойдешь уже? — спросил Су Ель. — Завтра поговорим. — Да я не к ней иду, а от нее. Поздновато уже для визитов-то! В пиццерии сработали датчики движения, вот, еду посмотреть… — Чего?! Ты деньги в сейф убираешь, как я сказал? — Ну… — Я поеду с тобой. Ран, увидимся дома. Я позвоню, как закончу. Брови Дон Еля поползли вверх, и Су Ель догадался, что это из-за фразы «увидимся дома». Но он все равно собирался обсудить это с братом позже. Схватив его за предплечье, Су Ель потащил его к дороге, чтобы поймать такси. Ран догнал их. — Я с вами. В такси все трое напряженно молчали. Дон Ель периодически бросал настороженные взгляды на Рана, сидевшего рядом. — Он полицейский, — зачем-то сказал он, глядя на Рана. — Вы знаете, да? — Знаю. — Может, полицейским теперь все можно, но… — Зачем ты вообще сунулся в тот проулок? — спросил Су Ель, не выдержав. — Я сначала подумал, там душат кота! — со всем трагизмом ответил он. — Истязают! — Перестань, вовсе не было похоже, что там душат кота, — Су Ель высунулся в пространство между передними сиденьями и посмотрел на Дон Еля в упор. Ран сидел с отсутствующим видом, но в этот момент закрыл лицо рукой. Сравнение с котом, кажется, ему не очень польстило. — Я помочь хотел! Вдруг там кому плохо! — Никому не было плохо, — буркнул Ран, глядя в окно. — Ага, — хмыкнул Дон Ель. — Я уж понял. Можно обойтись без подробностей, ребята. — А ты, по-моему, подробностей только и хочешь! — проворчал Су Ель, отвернувшись и снова устраиваясь на переднем сиденье. — Вот еще. Через минуту неловкого молчания Дон Ель продолжил: — Просто, знаешь, я… все же немного удивлен. Даже, можно сказать, обескуражен! — Боже… — процедил Су Ель. — Позже поговорим. — По многим причинам! — продолжил Дон Ель, наклонившись вперед и грозя выставленным в проем между сиденьями указательным пальцем. — Позже, позже, — взмолился Су Ель, убирая его руку. Таксист, хоть и поглядывал на них всех не без интереса, все же сохранял хладнокровие и за всю поездку не задал ни одного вопроса, за что Су Ель был ему очень благодарен. Когда они подъехали и Дон Ель принялся поднимать металлические ставни, которыми на ночь закрывались стеклянные витрины, Ран настороженно принюхался, но тут же пожал плечами и помотал головой. Ничего подозрительного он не учуял, и это уже обнадеживало. Ни в зале, ни на кухне они никого не нашли, только Су Ель с раздражением закрыл распахнутую форточку у окна возле печи. — Если тут кто-то и был, то он уже убежал, — заключил он. — Посмотрим камеры. Дон Ель вытащил рабочий ноутбук, и они уселись за столиком в зале. Ран исчез в туалете, и в тишине было слышно, как шумит вода. — Кто он такой? — вполголоса спросил Дон Ель. — Ну… Он мой очень близкий друг, — Су Ель, подыскивая слова, нервно растрепал волосы и уставился в окно, игнорируя настойчивый взгляд брата. — Прямо очень близкий? — Да. — Это то, о чем я думаю? Су Ель не очень уверенно кивнул. Дон Ель надолго замолчал. Затем громко выдохнул. — Ну, что тебе сказать… сексуальные эксперименты… Я все понимаю. — Это не сексуальный эксперимент! — недовольно прошипел Су Ель. — Может, и я тебе когда-нибудь нравился?! Дон Ель ахнул и отпрянул, сложив на груди руки в защитном жесте. — Нет, нет! Ты мне никогда не нравился! Вообще. — Это даже оскорбительно, — обиженно ответил брат. — Ты его вообще видел?! — тихо спросил Су Ель. — Ну, на зрение не жалуюсь. Су Ель внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, осознал ли Дон Ель то, что он имел в виду. Но, кажется, тот не понял. — Он же удивительный. Брат пожал плечами. — Ну, лицо симпатичное, — без энтузиазма сказал Дон Ель. — Парень как парень. — О-о-о, — протянул Су Ель с безумной ухмылкой. — Вовсе нет. Вовсе нет! Дон Ель махнул рукой. — В общем, ясно все с тобой. И где ты откопал это чудо-юдо? На работе? — Нет-нет. Он вообще не имеет никакого отношения к полиции, он… — Су Ель помедлил, но тут же взял себя в руки и продолжил. — Из богатой семьи, занимается инвестициями… — Он богач? — лицо Дон Еля мгновенно преобразилось, и от всяких сомнений не осталось и следа. — Ну заметно, конечно… Высокомерный такой. По делу у тебя что ли проходит? — Что ты такое говоришь? В баре мы познакомились. — В баре? Что за бар такой? Для меня там не найдется молодой красивой миллиардерши? Ран вышел из туалета, взглянул на них, внезапно притихших, и сказал: — Загляну еще раз на кухню. Су Ель кивнул ему, и тот снова ушел. — Я собираюсь рассказать о нем маме, — сказал Су Ель. — Сказать ей, что мы с ним встречаемся. Дон Ель нахмурился. — Ты бывшую свою с ней не знакомил, — отметил он. — А тут чего? Сколько вы уже так… вместе время проводите? — Несколько месяцев, — ответил Су Ель. — Я думаю, я буду с ним и дальше. Он неплохой, — чуть смущенно продолжил он и понял, что не может толком подобрать слова. — Забавный, что ли. Очень мне нравится. — Ну, это не повод знакомить с мамой. «Это мой парень, он забавный и неплохой» — передразнил Дон Ель. — Она же будет в шоке. Ее любимый золотой Су Ель оказался не совсем… не совсем таким, как… — Слушай, она уже пережила тот день, когда ты привел меня домой, — ответил Су Ель, пропустив мимо ушей его неловкие заикания. — Она вообще с Раном уже знакома. Мы как-то пересеклись на рынке. Но я не говорил ей, что мы встречаемся, и лучше, чтобы она узнала от меня… а не ты ей нашептал какую-нибудь ерунду! — Ладно тебе, — презрительно хмыкнул Дон Ель. — И не собирался я! Но все-таки, знаешь, это серьезно — показать его маме. Она за тебя больше, чем за меня переживает! — Не преувеличивай, — отмахнулся Су Ель. — Если ты с ним после этого расстанешься через неделю, она опять загрузится! Она когда узнала, что ты расстался с бывшей, неделю со мной перебирала варианты, как это та дурында умудрилась упустить такого парня, как ты. Я во второй раз этого больше не вынесу. Так что подумай. Он сам-то готов знакомиться? Ты с его семьей уже встречался? — Встречался, — вздохнул Су Ель, потирая лоб. — У него есть старший брат. Такое себе. — Все богачи странные, — поддакнул Дон Ель. — Но ты смотри, вдруг он ветреный? Поматросит тебя и бросит, а? Су Ель неуверенно пожал плечами. — Он бы уже сделал это, если бы хотел, — ответил он, снова отвернувшись к окну. — В любом случае… Что «в любом случае» он так потом и не вспомнил. В этот момент на кухне что-то прогрохотало, и они оба кинулись туда. Навстречу им вышел Ран, держа за шкирку грязно-белого кота, похожего на огромный пушистый шар из-за вздыбленной шерсти. Кот шипел, громко мяукал, скалился и в этот момент, кажется, мечтал отомстить Рану за все на свете. — Мандушечка! — радостно завопил Дон Ель и кинулся вытаскивать кота из лап Рана. — Мандушечка?! — возмущенно повторил Су Ель, глядя на то, как Дон Ель самозабвенно прижимает животное к груди. — Прятался в мусорной корзине и жрал оболочку от колбасы, — равнодушно сказал Ран, отряхивая руки от шерсти. — Кстати, у него блохи, купите ему ошейник, что ли. Су Ель склонился к нему и шепнул на ухо: — А тебе не надо? — Дома поговорим, — ответил Ран. — Я серьезно спрашиваю. Ран взглянул на него так, что Су Елю стало ясно — если кому-то из них двоих и грозит ошейник, то точно не Рану. — Я подкармливаю его уже несколько недель. Прибился, бедный, был такой худой… Пропал недавно, я так беспокоился! Крошечка моя сладкая… — Тебе теперь придется продезинфицировать все поверхности! Может, это научит тебя проверять окна перед уходом, — Су Ель цокнул и покачал головой. — И не вздумай проигнорировать это! У него на лапах может быть столько всего, что мы потом разоримся оплачивать иски! Дон Ель клятвенно заверил его, что все понял. Выпроваживать Су Еля и Рана он вышел вместе с котом на руках. — Было приятно познакомиться, — неловко сказал он, обращаясь к Рану. — Мне тоже, — кивнул Ран. Ран сел в такси, и как только дверь хлопнула, Дон Ель очень тихо сказал: — Ты все же поинтересуйся у него насчет его планов на жизнь, ага? — Ага, — не очень довольно отозвался Су Ель. — Не забудь кухню помыть. Несколько минут в такси они молчали, но затем Су Ель, собрав всю волю в кулак, спросил: — Хочешь поужинать с моей мамой и Дон Елем? Ран настороженно посмотрел на него. — Я хочу рассказать ей о нас, — добавил Су Ель. Лис отвел глаза, нервно потер нос. — Я слышал ваш разговор, — признался он. — У меня чуткий слух. Я мог и не вслушиваться, но… мне было любопытно. Я думал, может быть, мне все-таки придется вмешаться и стереть ему память, если ему не понравится… то, что ты ему рассказал. — Даже если бы ему не понравилось, я бы не позволил стереть ему память, — ответил Су Ель. То, что Ран их подслушал, ему не понравилось, и снова стало очень неловко за «неплохой и забавный». — Это не его дело. Но как ты понял, он просто удивился. Я думаю, ему все равно, с кем я встречаюсь, лишь бы человек был хороший. Ран грустно усмехнулся. — Не подхожу ни по одному параметру. Ни «хороший», ни «человек». — Я так не считаю, — ответил Су Ель. — Так что, хочешь? — Чтобы твоя мама узнала? Вдруг это и правда ее расстроит? — Она такая же, как Дон Ель. Да и он ее не оставит без внуков, так что в этом смысле она должна быть спокойна. — Ну да, от меня внуков не дождешься, — заметил Ран. — Ты не ответил. Ран замолчал и отвернулся к окну, сложив на груди руки, будто обнимая себя. В полутьме автомобиля Су Ель пытался разглядеть, что отражается на его лице, но так и не понял. Он нервно затарабанил пальцами по ручке двери. — Когда брат узнал, что я такой, мне было очень стыдно, — через пару минут тихо сказал Ран, принявшись царапать ногтями обивку сиденья возле себя. — До сих пор забыть не могу. Ты не боишься разочаровать ее? Я не хочу… чтобы ваши отношения стали хуже из-за меня. Су Ель украдкой взглянул на таксиста, но тот не проявлял к ним вообще никакого интереса. — Не бери на себя слишком много, — ответил он вполголоса. — Ты уже есть в моей жизни и никуда из нее не исчезнешь. Он потянулся и сжал его пальцы, лежавшие на сиденье. — Ты уже понравился маме тогда, на рынке. Я просто расскажу ей все, как есть, и вряд ли что-то серьезно изменится. Даже если наши отношения станут хуже, то не ты будешь этому виной, а я и мои предпочтения. Ран кивнул. Почему-то он сильно нервничал. — Зачем это все? — вдруг выпалил Ран и, наконец, посмотрел на него. — Не могу понять. — Просто хочу, чтобы они знали о тебе. С кем я живу, о ком я говорю. Не хочу выдумывать всякие глупости, не хочу от них скрывать тебя. Хочу, чтобы ты знал, кому можно позвонить, если потеряешь меня. Они ведь могут стать и твоей семьей. Подумай об этом. — Моей… семьей? Су Ель кивнул. — Ладно. Если ты так хочешь, то я не против, давай поужинаем все вместе. Су Ель, как мог, старался делать вид, что в этом ужине нет ничего особенного. «Я приведу друга», сказал он, немного смущаясь. Она сразу догадалась, кого и, судя по голосу, это ее обрадовало. От ресторана она отказалась сразу и наотрез, и сказала, что приготовит все сама. Су Ель не стал ее уговаривать, только пообещал, что постарается приехать после работы чуть раньше, чтобы помочь, но она встретила это предложение с большим скептицизмом. Ран опоздал почти на полчаса, промок от дождя со снегом и притащил с собой букет красных и розовых гвоздик. Дон Ель явился почти сразу после него, началась какая-то суматоха — найти вазу, поставить цветы, вытащить стол побольше, расставить блюда и закуски, которых мама наготовила на целую маленькую армию. Наконец, сели. Су Елю кусок в горло не лез. Ран тоже молчал и подавленно ковырял кимчи. Дон Ель был единственным, кто хоть немного разряжал обстановку рассказами о своих буднях и дворовых разборках Мандушечки. В короткую паузу, которую Дон Ель взял, чтобы попробовать остывающий самгепсаль, Су Ель тихо произнес: — Мам, мы с Раном встречаемся. Она покивала головой. Повернулась к Дон Елю. — Так что, ты говоришь, отвез кота в ветеринарную клинику? — спросила она так, словно Су Ель только что сообщил ей прогноз погоды на следующую неделю. — Мама! — ошарашено выпалил Су Ель. — Он просто шутит, — вклинился Ран. — Мы просто друзья, это шутка! Су Ель заметил, что тот настойчиво смотрит на маму, пытаясь поймать ее взгляд. — Не надо, не вздумай, — очень тихо попросил он его. — Мама, неужели тебе совсем не интересно? — Так вы все-таки встречаетесь или просто друзья, как Ран говорит? — спросила она. — Я еще когда на рынке вас двоих видела, подумала, что у Су Еля никогда таких друзей не было. Он даже за Дон Елем никогда так не бегал. — Вообще не бегал, — поддакнул Дон Ель. — А друзей ближе Дон Еля у него и не было никогда, да? Повисла пауза, и через пару секунд Су Ель нервно сказал: — В общем, Ран мой парень. Мы встречаемся. Уже давно. И так будет дальше. И в общем, я надеюсь, вы о нем позаботитесь. Боковым зрением Су Ель заметил, как Ран коротко взглянул на него и тут же отвел глаза. — Ну и хорошо, Су Ель. Конечно, позаботимся, — ответила мама совсем спокойно. Приподнявшись, она налила Рану немного воды в опустевший стакан. — Ты что-то бледный совсем. Волнуешься? — Нет, конечно, нет, — сказал Ран. Краем глаза Су Ель заметил, как тот стиснул ткань своих брюк под столом. — У тебя вообще как, серьезные намерения? — вдруг спросила мама в интонациях дознавателя. — На Су Еля планы серьезные? Су Ель чуть покачал ладонью, призывая маму немного сбавить напряжение. — Мам, не надо… — У меня ближе Су Еля никого нет, — ответил Ран. Су Ель нервно потер губы; в горле почему-то встал ком. — Да что ты? — удивилась мама. Следующие несколько минут она расспрашивала Рана о его родителях, семье и чем тот зарабатывает на жизнь. Он не врал, но и всей правды, разумеется, не сказал, и мама допросом в конце концов осталась довольна. К концу вечера Ран с Дон Елем уселись на диване в гостиной смотреть телевизор. Су Ель остался на кухне вместе с мамой. Пока она убирала со стола, он, облаченный в розовый фартук, мыл посуду. — Ты уж извини меня, — шепотом сказала она, поставив рядом с раковиной остатки грязной посуды. — Но когда ты сказал, что вы встречаетесь, я так подумала, почему-то, что я вроде как уже знаю об этом. Как будто ты что-то такое очевидное сказал. Я потом уже вспомнила, что ты мне этого не говорил. — Все нормально, не переживай, — ответил Су Ель, сосредоточенно намывая палочки. Он прислушался — Дон Ель и Ран что-то обсуждали в гостиной, и шепнул матери: — Я собираюсь в отпуск в январе. Наверное, мы куда-нибудь поедем. Я пока ему не говорил. Может, он и не согласится… но я хотел бы. — Это правильно, — мама ободряюще похлопала его по пояснице. — Тебе надо отдохнуть. Когда с посудой было покончено, Су Ель устроился на кресле в гостиной вместе с остальными. Дон Ель и Ран обсуждали бизнес-план пиццерии, и как было бы здорово, если бы Ран в нее инвестировал; для Су Еля все это звучало как отборный бред, но он, все еще расслабленный после пары стопочек соджу, совсем не хотел вмешиваться. У Рана зазвонил телефон, и тот, быстро посмотрев на экран, вскочил и, поозиравшись, зашел в комнату Дон Еля, дверь в которую была приоткрыта. Су Ель почувствовал, как внутри все почему-то каменеет. Секунды стали тянуться так медленно, что он вскоре не выдержал, пошел за ним и встал у двери, уперевшись плечом в стену. В комнате слышалось только какое-то встревоженное бормотание, но ни одного слова было не разобрать. Когда он вышел, Су Ель ему улыбнулся. Он знал, как это выглядит со стороны, но не мог с собой ничего поделать. — Кто звонил? — совершенно спокойно спросил он. Ран пожал плечами. — Ю Ри. — Что-то случилось? — Нет, — ответил Ран так, как будто уже сомневался в чем-то. — Просто она взвалила на себя слишком много всего. В общем, ничего интересного. Су Елю показалось, что он что-то недоговаривает, и камень на душе легче не стал. Снегопады продолжались весь ноябрь и декабрь. И каждый раз, когда Су Ель видел, с каким отрешенным, задумчивым выражением Ран смотрит в окно, ему казалось, что он знает, о ком тот думает. Утром какого-то выходного дня Су Ель проснулся и обнаружил, что сонный Ран сидит рядом в кровати и смотрит в окно, где опять ничего было не разглядеть. Огромные бесформенные снежинки бесшумно бились в окна и улетали в бесконечную белую даль. Су Ель подобрался ближе, улегся головой ему на ноги. — Поедем туда, где тепло. Чтобы ты хоть ненадолго забыл об этом снеге. Скажи, что согласен. Ран пропустил его волосы между пальцев, вычертил таинственный узор на скуле, провел кончиками пальцев по губам. — Тебя разве отпустят? — сонно спросил Ран. — Я запланировал отпуск на десять дней в январе. Пальцы на его лице замерли. — Правда? Нельзя взять больше? Две недели? А лучше три? — За три недели в офисе забудут мое имя и поставят на мое место кого-нибудь расторопного. — Не поставят. — Боже, даже мой начальник не уверен во мне так, как ты, — вздохнул Рю. — Но я попробую выбить две недели. Буду в твоем полном распоряжении. Что ты думаешь насчет Таиланда? Я куплю нам билеты и забронирую виллу, если ты согласен. — Я не доверяю самолетам с тех пор, как их изобрели, — с сомнением пробормотал Ран. — Но с тобой полечу. Если эта железная штука упадет, то мы хотя бы умрем вместе. — У меня немного другие планы на отпуск, — еле слышно пробормотал Су Ель. Недели через полторы они уже встречали рассвет на вилле недалеко от Хуахина, любуясь морем с небольшой террасы. Ран уселся на широкий деревянный парапет крыльца, свесив ноги в низ, касаясь пятками высоких кустов. — Вижу, ты повеселел после самолета. Уже не такой бледный, — заметил Су Ель, протягивая ему стакан с холодным кофе. — Сядь в кресло. — Все равно я не доверяю этим штукам, — пробурчал Ран. Он потянулся за стаканом, но по взгляду Су Еля поняв, что не получит своего, пока не пересядет, недовольно перебрался в плетеное кресло. — Я понял, как он работает, когда ты рассказал. Но все равно это ненадежно. — Нет ничего надежнее физики, — ответил Рю. Он отдал ему кофе и встал напротив, опираясь спиной о парапет. — Это потому что магии почти не осталось. В мое время магия была повсюду и мир был лучше. — Все время забываю, что ты старик, — усмехнулся Рю. Ран откинулся в кресле и коснулся горячей, босой ступней его ноги. — Если устал, можем поспать. Или сразу идем на пляж, — предложил Су Ель. — Ты в последнее время слишком меня бережешь, — небрежно отозвался Ран. — Там не сиди, здесь не ходи, переживаешь, что я устал… перестань. Хоть я и старик, но все еще способен на многое. Он замолк, а Су Ель не знал, что ему ответить; это было правдой — он действительно ничего не мог поделать со своей бесконечной тревогой о том, что с Раном что-то может случиться. — Давно я не плавал, — пробормотал Ран, глядя на розовеющее море. — На Чеджу летом слишком много людей, да и там вся нечисть перевелась еще лет двести назад. Интересно, в этом море еще что-нибудь водится? — Мне стоило заранее прочитать книгу о местном фольклоре? Чтобы знать, от чего тебя спасать? — О чем ты? — Тайский Имуги? Русалки? Ран пожал плечами и ухмыльнулся. — Не знаю. Познакомлюсь — расскажу. Су Ель скептически покачал головой и отвернулся к морю. Все это было шуткой, но он знал, что теперь и это не выйдет у него из головы. Послышался легкий скрип иссохшего кресла, и Ран прижался к нему. Даже сквозь ткань Су Ель почувствовал сухой и знакомый жар его тела. — Я не заставлю тебя беспокоиться, — прошептал Ран, обнимая его за талию. — Буду таким хорошим мальчиком, что ты меня не узнаешь. Этого ты хочешь? Су Ель повернулся и, глядя ему в глаза, задумчиво погладил пальцем по щеке. За ней чувствовалось что-то твердое, и через секунду Ран, усмехнувшись, высунул язык, в ложбинке которого таял кусочек льда. Тогда Су Ель, обняв ладонями его лицо, поцеловал его, приник к приоткрытому рту, и тающий, прохладный лед, оставляя мокрый след, оказался у него во рту. Он отстранился, едва заметно улыбаясь. Ран смотрел ему в лицо так, словно запоминал его, делал слепок для своей памяти. Провел пальцем по крылу носа, скользнул к нижней губе, приблизился и жадно вдохнул воздух возле его шеи. Су Ель опустил ладони на его бедра, прижал к себе ближе и прильнул губами к знакомой горячей впадинке под ухом и замер так. Су Ель чуть опустил книжку и, прищурившись, всмотрелся вдаль. Ран вышел из моря — с него ручьями текла вода, и на загорелой, бронзовой груди в такт шагам мерно раскачивалось потемневшее серебряное кольцо на цепочке. Подойдя, он небрежно подтолкнул коленом свой лежак так, чтобы он встал ближе к лежаку Су Еля, и со вздохом упал на него. — Тебя не было сорок минут, — заметил Су Ель, снова уткнувшись взглядом в книгу. — Еще двадцать и я пошел бы тебя искать. — Я плавал до той скалы, — ответил лис. Жадно отпив воды из бутылки, он махнул рукой куда-то вдаль. — Устал? — Я поймал рыбу, хотел показать. Но она вела себя погано, — он показал Су Елю открытую ладонь, где сочилась кровью длинная ссадина. — Пришлось отпустить. Су Ель улыбнулся. — Повезло, что она не превратилась в какое-нибудь оскорбленное тайское божество. Он отложил книгу, покопался в рюкзаке Рана, выудил оттуда антисептик и, открутив крышку, отдал ему. — Обработай. — Ты и сюда это притащил? Когда ты успел это туда положить? — Чему ты так удивлен? Я вот удивлен, что не притащил сюда чемодан с зельями и половину аптеки. С тобой нужно быть готовым ко всему. Монстры, поножовщина, перестрелка… или ты захочешь поймать для меня рыбу с острыми плавниками. Никогда не знаешь… Ран щедро полил ссадину, снова улегся и прикрыл глаза. Январское тайское солнце палило нещадно и, отражаясь в безмятежно лазурной воде, било по глазам. Су Ель невольно коснулся лица, думая о том, не пора ли снова нанести солнцезащитный крем, и украдкой взглянул на лежащего рядом Рана. Его кожа впитывала солнце так, будто скучала по нему, и день ото дня он понемногу становился темнее. Су Ель, в отличие от него, мгновенно сгорал. Так что со стороны они, должно быть, выглядели странной парочкой: Су Ель не мог снять свой закрытый корейский купальный костюм, а Ран с радостью не носил ничего, кроме плавок и той самой цепочки. Раздеть его было идеей Су Еля. Глупейшей. — Ты хорошо принимаешь солнце, — сказал Су Ель вчера вечером, разглядывая запястье Рана. Загар лег ровно по косточку — кисть была чуть темнее остальной руки. То же было и в остальных местах — все, что не было прикрыто костюмом, загорело. — И пренебрегаешь кремом. Тогда уж сними костюм. — Не хочу. — Тебе и самому он не нравится, — заметил Рю, вспомнив, как тот на пляже с недовольным видом оттягивал мокрый воротник костюма. — Ты же из моря не вылезаешь. Ран отвернулся к окну, скользнул кончиками пальцев по шраму на животе. — Всем плевать на твой шрам, — мягко заметил Су Ель. — Даже если бы он был в десять раз больше и уродливее, он бы не смог тебя испортить. Хотя, когда ты в костюме, я хотя бы ненадолго перестаю думать о сексе с тобой. — Костюм настолько плох? — с неприкрытой досадой спросил Ран, приподнявшись на локтях. — Он стоил больше миллиона вон! — Тогда тем более носи. Забудь все, что я сказал. На следующий же день он купил плавки в первом попавшемся магазинчике спортивной одежды. Стоило признать, что они выглядели на нем совершенно потрясающе. Су Ель снова взглянул на Рана. Он лежал, закрыв глаза, его грудь размеренно вздымалась. В сердце всколыхнулась острая нежность, и он едва удержался от прикосновения к нему. Он всегда запоминал именно такие, неважные моменты своей жизни, мелкие детали, не стоящие внимания — крупинки песка и соли на загорелой коже, потемневшее серебро, иголки слипшихся черных ресниц, едва заметная бьющаяся жилка на виске. Ему очень хотелось думать, что Ран с ним счастлив хотя бы немного. На Рождество Ю Ри подарила им обоим виниловый проигрыватель и пластинку с подборкой рождественских песен. Ни тот, ни другой не были меломанами, но Ю Ри оказалась одержима идеей воссоздать ту самую «рождественскую атмосферу», которую увидела в фильмах. Весь вечер они на репите слушали Эллу Фицджеральд, Луи Армстронга и кучу еще каких-то исполнителей, имена которых Су Ель никогда в жизни не смог бы нормально выговорить. В какой-то момент он тихо поклялся Рану в самое ближайшее время купить какие-нибудь еще пластинки просто затем, чтобы стереть из памяти все эти заевшие песни. Он, впрочем, не жаловался на ту ночь. После того, как в кладовке на него свалился непонятный розовый шар, головная боль прошла за полчаса, а может, и того меньше. Эти полчаса у него крутились в голове обрывки каких-то приятных картин — полумрак, теплый свет свечи, рассвет, и кто-то, очень похожий на Рана. Но потом, когда лисы, занявшиеся ужином, спалили кусок говядины, он отвлекся от перебирания разваливающихся в памяти воспоминаний и пошел наводить порядок. После ужина Ю Ри и Ран танцевали, потом Ран стащил Су Еля с дивана, чтобы потанцевать втроем, а потом и вдвоем постоять под какую-то грустную песню про любовь. Ю Ри нашла какой-то рождественский ромком и под него Су Ель, в конце концов, и уснул, привалившись к плечу Рана. Здесь, в Таиланде, в один из дней они наткнулись на магазин виниловых пластинок в дорогом туристическом районе. Они вовсе не планировали сюда заходить, но остальная часть этого городка уже была ими исследована, а пляжи после трех часов пополудни превращались в филиал ада, и Су Ель отказывался там находиться, пока не наступит вечер. В тот день стояла страшная жара, и они оба вот уже несколько часов кряду меняли одно кафе или магазин за другим, пытаясь как-нибудь убить время. Магазин был почти пустой, в отличие от небольшой кофейни с открытой верандой напротив. Они с Раном быстро разбрелись между рядами. Минут через десять лис вернулся и сунул ему в руку пластинку — на обложке был изображен горящий фонарь, пустая лавка и снегопад. «Я приду как первый снег» — гласила короткая надпись на корейском. — Тут всего одна песня, — сказал Ран. — Я уже слышал ее раньше, но тогда мне не понравилось. Не спрашивай, просто купи, ладно? Я пойду, займу нам столик вон там, — он указал на кафе на другой стороне улицы. Будешь холодный кофе или сок со льдом? — Сок, — ответил Су Ель, забрав пластинку и сложив ее к своим. — Я скоро приду. Ран вышел, а Су Ель встал в очередь к кассе. Какая-то дама решила взять консультацию у бедного продавца, который почти ничего не понимал по-английски. В магазине было душно, и от дамы распространялся стойкий аромат тяжелых восточных духов. Из колонок зазвучала какая-то песня. Су Ель никогда ее не слышал. «I had to kill you // I'm really sorry» Очередь не двигалась. Он обернулся и посмотрел в окно. Ран сидел за столиком под навесом кафе, расслабленно откинувшись назад и скрестив ноги, как будто наслаждаясь представлением. К нему склонился высокий парень. Мятая голубая рубашка, белые брюки, биркенштоки. Рыжиеволосы. «Oh baby Johnny Boy // There's something wrong with me» —размереннотянулапевица. Ран рассмеялся, взял из руки незнакомца телефон. «But you know what? // Ain't nobody gonna change me». — Will you pay? — спросил продавец. Он бросил пластинки, выбежал из магазина и пересек дорогу под недовольные гудки мопедов, едва не потеряв по пути одну из вьетнамок. В ушах шумело от подкатывающего гнева, недоумения и раздражения на самого себя. Хотелось смеяться. И сказать что-нибудь глупое, вроде: «Ты не можешь просто так раздавать свой номер всем подряд, когда есть я». Разве сложно самому додуматься до таких вещей? — О, ты вовремя, — с улыбкой сказал Ран. Незнакомец обернулся. На Ена он был совсем не похож — это был какой-то европеец с бледным, усыпанным веснушками лицом и голубыми глазами. Су Елю он тоже улыбнулся. — Что происходит? — спросил Су Ель, хмурясь. Парень показал телефон, и там, в окне онлайн-переводчика, Су Ель прочитал: «Can you tell me which way the beach is?». Су Ель указал на дорогу вниз по улице. — There. — Thank you. I see you speak English. Is this your companion? I wanted to know his name, but he… — Just go, okay? Проваливай, пляж там, — резко перебил его Су Ель, махая ему куда-то влево по улице. Парень заметно стушевался и, неловко улыбнувшись и пожав плечами, ушел. — Ты ничего не купил? — спросил Ран, оглядев его пустые руки. — Ты ему улыбался! — прошипел Су Ель, упав в кресло напротив. — Я подумал, ты собираешься дать ему свой телефон! Какого черта! Ран удивленно вскинул брови и довольно улыбнулся. — Ты что, ревнуешь? Брось, я даже лица его не запомнил. — Что такого смешного он тебе сказал? Брови Рана поползли еще выше, но затем он нахмурился. — Он говорил со мной по-английски, я ни черта не понял. А потом включил перевод на тайский. Потом на китайский. Разве это не смешно? Я хотел включить ему перевод на корейский, иначе он снова выбрал бы что-нибудь не то и… — Стоит отойти на пять минут и рядом с тобой обязательно начинает кто-нибудь ошиваться! — буркнул Су Ель. Это было правдой: каждый раз, когда он уходил искупаться или еще куда-нибудь, по возвращении он находил рядом с Раном какую-нибудь бойкую девицу в бикини или пару загорелых парней, которые уговаривали его пойти поиграть в пляжный волейбол. Увидев Су Еля, они обычно предлагали поиграть или познакомиться и ему, но он был более суров, чем Ран и без всякого сомнения отказывал. — Всегда так было, — равнодушно ответил Ран, пожав плечами. — Не волнуйся, люди мне не интересны. Су Ель медленно подвинул к себе свой запотевший стакан с апельсиновым соком. Руки его подрагивали. — Кроме тебя, конечно, — добавил Ран, как будто опомнившись. — Ты особенный. «Потому что похож на твоего брата», — невольно подумал Су Ель, стирая капли с холодного бока стакана. От этой мысли было не сбежать. Су Ель старался не выпускать его из виду и не оставлять одного, но и это не избавляло от тревоги. Каждый раз, когда Ран опять пропадал в своем телефоне, с кем-то отчаянно переписываясь и улыбаясь, у Су Еля в голове занозой застревало одно и то же тупое предположение. Он знал, что это не имеет смысла. — С кем ты там? — однажды спросил Су Ель, не выдержав этих мыслей. — Ю Ри. Он верил — днем. А ночью сходил с ума от подозрений, отвернувшись лицом к стене. Он все портил, его глупый мозг, какое-то другое «я» завладевало им в эти короткие темные часы. Он все никак не мог поверить, что все может быть просто хорошо — и никакого подвоха в этом нет. Глубина его падения в бездну страха и ревности стала окончательно ясна вечером накануне отъезда. Проснувшись после тошнотворного пятичасового сна с температурой под тридцать восемь, он не обнаружил Рана на вилле. Днем на пляже он снял свой купальный костюм, чтобы быстрее обсохнуть после купания, забыл нанести крем и уснул. Ран, вернувшись через пару часов плавания, разбудил его, но было уже поздно — его спина и плечи обгорели, а он впервые за весь отпуск получил тепловой удар. И теперь Ран куда-то пропал. Было около десяти вечера, за окном краснел прелестнейший закат. Су Ель кое-как натянул футболку, морщась от боли, и вышел к морю, но и там Рана не было. Ни следа. Он позвонил ему, но трубку никто не взял, и тогда он снова включил приложение для отслеживания местоположения. Точка была на вилле. Он вернулся, пару раз позвал Рана и снова позвонил, и только тогда заметил его телефон лежащим на тумбе возле входа. — Черт. На экране отобразилось несколько пропущенных вызовов от него и пара сообщений. Ю Ри. «Ты же мне что-нибудь привезешь?». И какой-то незнакомый номер. «Когда ты приедешь? Я очень соскучился». Он проверил — этот номер не совпадал с тем, который был записан у Су Еля как телефон Ена. Но ожидаемого облегчения он не испытал. Он не хотел лезть в его телефон. «Но если он пропал, мне все равно придется», — подумал Су Ель. Экран снова мигнул. «Как будто уже целая вечность прошла, да?». «Я часто о тебе думал, и на самом деле…». Дальше текст уведомления скрывался за многозначительным многоточием. Су Ель перевернул телефон экраном вниз, закрыл рот рукой. Его снова начало мутить. Даже если у Ли Ена и был другой номер, это точно писал не он — если только старший братец не рехнулся окончательно. Но вряд ли и Жнец. «Может, двое, а может, двести» — вдруг вспомнил Су Ель. Может, в его темном прошлом скрывается целый сонм сверхъестественных любовников? Су Ель знал только об оборотне-вороне, жнеце смерти и постыдной влюбленности в собственного брата-кумихо. Он прикинул, сможет ли он выдержать новости о ком-то еще, и что будет, если не выдержит? Уйдет? Вот уж вряд ли. Несколько минут он нервно вышагивал по гостиной, постоянно оборачиваясь к окну и прислушиваясь ко всем звукам. Потом не выдержал и вышел в сад. Пронзительно стрекотали цикады и над морем все более отчетливо выделялся серебряный диск луны. Вскоре его снова начало ощутимо знобить, он вернулся в дом за таблеткой и решил, что если через десять минут беглец не явится, он поедет искать его в город. Через девять минут и пятьдесят секунд скрипнула невысокая садовая калитка. Су Ель, глубоко вдохнув, вышел на крыльцо. Ран шел по дорожке, усыпанной гравием, зажав в руке тяжелый на вид пакет. — Проснулся? — с улыбкой спросил Ран, остановившись у крыльца внизу. — Я сходил в город, купил тебе маракуйю и еще всяких фруктов. Ты что-то совсем раскис… Чего так смотришь? — Ты забыл телефон. — Да, знаю. Когда заметил, уже не стал возвращаться. Думал, быстрее управлюсь, — беззаботно ответил Ран. — Тебе что, нравится, когда я нервничаю? — выпалил Су Ель, дернувшись к нему и вцепившись в его льняную красную рубашку. — Взять телефон не так сложно. Исчезаешь — ни записки, ни сообщения, ничего! Поразительно… — он отпустил его так же резко и продолжил. — Не хочу больше думать, что увижу тебя полумертвым, в крови, в какой-нибудь чертовой волшебной клетке, на дне, черт знает… Не хочу этого. Он отвернулся, и прежде чем зайти в дом, сказал: — Кстати… там кто-то скучает по тебе. Я увидел уведомления. Су Ель сел в кресло в темной гостиной. Вскоре Ран подошел и в нерешительности остановился на пороге. — Это Ен Бель, — тихо сказал он, кивнув на телефон в своей руке. — Один из оборотней, волк. — Хорошо. Мне не очень интересно. — Тогда ладно, — с еле уловимой обидой в голосе буркнул Ран и вышел. Прошло часа два. Уже стемнело, Су Ель перебрался в спальню, попробовал читать, но так и не смог сосредоточиться. Он напряженно ждал, когда Ран придет с веранды, но тот совсем не спешил. Су Ель надел халат и вышел сам. На столике слабо горел уличный фонарик. Ран сидел в компании брошенного пакета фруктов. Су Ель убрал его и сел. Помолчали. — Ну, скажи, что ты думаешь, — наконец, сказал Су Ель. — Что, интересно стало? — съязвил Ран. — Хочешь, на, — он толкнул по столу свой телефон в сторону Су Еля. — Хоть все прочитай. — Я не собирался лезть в твой телефон, не собираюсь сейчас и в принципе. Эти уведомления случайно попались мне на глаза. — Я хоть и наполовину кумихо, но совесть имею. Я не собираюсь делать ничего за твоей спиной, ты можешь об этом не беспокоиться. Если мне кто-нибудь понравится, ты первый узнаешь об этом. — Едва ли это хорошая идея, — пробормотал Су Ель. — Но спасибо за честность. Недолго подумав, он продолжил: — Я беспокоюсь о тебе. Постоянно тревожусь, понимаешь? Самый худший кошмар — потерять тебя, и я все время думаю об этом, — признался он. — Просто, пожалуйста, не делай так больше. Я чуть с ума не сошел. — Ничего со мной не случится, — насупившись, ответил Ран. — Я не собираюсь умирать или пропадать, и поверь, если на меня нападут… — Просто бери свой чертов телефон везде, если не хочешь провоцировать мои неврозы, — перебил Су Ель, слегка стукнув ладонью по столу. — Это проще, чем кажется. И кто такой этот Ен Бель? Просто хочу быть готовым. Твой брат угрожал мне, бывший пытался задушить. Если этот придет, я должен хотя бы знать, на что он способен. — Бороться с Ен Белем бесполезно, — Ран грустно усмехнулся. — Когда он был мелким, то так мог посмотреть, что я всегда шел у него на поводу. Таскался с ним, как чертова нянька. Ему тогда было три или четыре… Сейчас, получается, уже семнадцать или около того. Наверное, он уже не тот миленький попрошайка, но все равно… Впервые за последние несколько недель Су Елю снова страшно захотелось курить. — Я идиот, — пробормотал он. Ран вздохнул. — Если бы я увидел, что кто-то пишет тебе такие вещи, я бы отгрыз тебе ноги, — сказал он. — И ей тоже. Или ему. Так что будь осторожен, я не буду предупреждать перед тем, как напасть. — Отлично, я понял, — задумчиво ответил Су Ель. Через несколько секунд он добавил: — Этот мальчик ждет, когда ты вернешься? Ран чуть отвел взгляд. — Ждет, — ответил он. — И я этого не понимаю. — Не понимаешь чего? Ран шумно выдохнул, поднял ноги на кресло, обхватил их руками и положил подбородок на колено. — Помнишь ту ночь, когда ты меня нашел в той машине? Тогда был ливень… Эта авария… Помнишь? Су Ель осторожно кивнул. — Мы тогда пару лет как жили в Инчхоне. Я купил большой дом, нас было, — он задумался на мгновение, — восемь человек, если считать меня. Раньше банда была больше, человек двадцать, а то и тридцать в лучшие времена. Но потом все разошлись, у всех появились семьи, приличная работа… Я никого не держал. Со мной оставались те, кто не хотел заниматься ничем, кроме мелких преступлений, краж, иногда кто-то из них брал заказы на убийства. Деньги это приносило хорошие. Потом Ли Ми Ен привел Кан Сока и Ен Беля. Кан Сок — старший брат, ему тогда было лет семнадцать, Ен Белю — года три. Мать у них пропала, и на тот момент они уже несколько лет жили одни. Кан Сок подрабатывал где мог, но жили они все равно плохо, денег ни на что не хватало, и к тому же Ен Бель стал превращаться в волчонка и это стало сложно скрывать. Их выгнали из какого-то вшивого гошивона… в общем, Ми Ен где-то их встретил и привел ко мне. Кан Сок отказался ввязываться во все, что было противозаконно, нашел себе очередную кучу подработок в Инчхоне, а Ен Бель остался со мной. Днем в доме редко кто-то бывал, кроме меня, так что он меня даже немного развлекал. Хотя он и был глуповатым. Он чуть отвернулся, взъерошил волосы и продолжил. — Однажды Сыль Хан, один из волков, предложил ограбить ювелирный завод в Сеуле. Кто-то из охранников предложил ему сделку — часть прибыли взамен на помощь. Я отказал. Там камеры, полиция, частная охранная служба с военными, нам не помог бы никакой охранник. Но Сыль Хану и остальным это не очень понравилось. Ну, Сыль Хан не придумал ничего лучше, чем выдать адрес дома другой банде и переметнуться. Я тогда был в Сеуле, пил в каком-то баре. Ми Ен позвонил мне и сказал, что дом горит. Был выходной, так что Кан Сок был с Ен Белем там. И я поехал в Инчхон в этот чертов ливень. Ран замолк. — Дальше авария… а потом психбольница. Ты сбежал, стал Со И Джуном, — продолжил Су Ель. — Но мальчик выжил, так? — Да, и Кан Сок тоже в порядке. Они оба спали наверху, но старший успел выпрыгнуть с мелким на руках. Из остальной банды трое устроились в контору к Ми Ену, пятеро перешли в другую банду, ограбили завод, их поймали, часть убили при задержании, остальные сели, Сыль Хан, кажется, сбежал или хорошо дал на лапу в суде. Такая история. — А что с братьями? Ран хмыкнул, поджал губы. — Ну, а как ты думаешь, что я сделал? Бросил их. Ми Хок, главарь той, другой банды, давно зуб на меня точил, а после этой истории с заводом вообще обозлился. Мне плевать, но Ен Бель и Кан Сок так просто не отделались бы, если бы он узнал, что я все еще с ними общаюсь… Когда я выбрался из психушки и нашел безопасное место, то узнал через Ми Ена, что они в порядке, опять живут в каком-то гошивоне. Потом, когда я стал Со И Джуном и получил доступ к счетам, начал передавать им деньги каждый месяц. Они продолжали жить в гошивоне, я никак не мог понять, почему, ведь денег я давал достаточно, чтобы снимать что-то получше. Потом оказалось, что Кан Сок ремонтировал дом после пожара. Они снова въехали туда через несколько месяцев. Я был против, но Кан Сок не слушал Ми Ена, а про меня они оба думали, что я мертв. Деньги были как бы моим «наследством». Они и сейчас там живут. — Ми Ен рассказал им, что ты жив? — Ага. Проболтался. Удивительно, что он не сделал этого раньше. И как видишь, Ен Бель даже достал мой номер, чтобы написать мне о своих чувствах. Я бы на его месте написал оду о ненависти. Су Ель невесело рассмеялся. — Ты за ними присматривал. За что ему тебя ненавидеть? — Нет, все не так. Понимаешь, если бы я действительнохотел быть рядом, то я нашел бы способ, и мне было бы плевать на Ми Хока. Может быть… Но мне в какой-то момент показалось, что я им не нужен, что Кан Сок справится. Мне было удобно так думать. Мне надо было устраивать свою жизнь, деньги Со И Джуна быстро кончались, приходилось вертеться. И я решил, что если эти двое будут подальше и не увидят, как я напиваюсь каждый вечер из-за того, что мне приходится искать самых ужасных людей и исполнять их желания, будет лучше. Мне просто было так удобно. Поэтому я всего-навсего притворился мертвым, — Ран улыбнулся. — Понятно, почему он так ждет встречи с тобой, — ответил Су Ель. — Я так понял, в детстве он тебя любил, так что теперь, естественно, жаждет узнать, как ты и снова увидеть своими глазами. Ран помотал головой. — Я обещал Ми Ену встретиться. Но не хочу выслушивать от Кан Сока, какой я плохой. Я и сам все это прекрасно знаю! — Хочешь, я поеду с тобой? Если что-то пойдет не так, я найду предлог увезти тебя домой. Ран взглянул на него, уголок его губ дернулся вверх. — И что ты придумаешь? Су Ель подмигнул. — Я достаточно изобретателен, когда надо поскорее закруглить неприятную ситуацию. Он взял со стола его телефон и приложил к уху. — Алло? Да. Нет, сейчас не совсем удобно, но… Неужели? Хорошо, скоро буду, — он опустил телефон и продолжил. — Ситуация крайне срочная. На Мандушечку напали дворовые коты, нам нужно скорее найти их по фотороботам от пострадавшего! Ран улыбнулся, крепче обнял колени, прижатые к груди. — Мандушечке повезло с друзьями, — ответил он. Су Ель поднялся, сделал шаг и опустился на колени перед стулом Рана, мягко скользнул ладонями по обнаженным загорелым лодыжкам, погладил узкие ступни, прижался щекой к золотистой, жаркой ноге. — Я поеду с тобой, все будет хорошо. А теперь пойдем в кровать. Завтра вылет в двенадцать. Ран опустил на пол одну ногу и погладил его по щеке. В глазах его отражалась тоска. — Я так не хочу уезжать, — пробормотал он, глядя на него. Вернулись они за пару дней до Соллаля, и Су Ель голову себе сломал, пытаясь придумать подарок. Что подарить человеку, у которого есть чертов Ламборгини Урус, пара дорогих тачек «на сдачу», несколько квартир в центре Сеула и бессмертие? Ран был из тех, про кого говорят «у него все есть» и кому дарят либо что-то абсурдно дорогое, либо сделанное своими руками. Су Ель не был готов ни к тому, ни к другому, и за пару дней до праздника спросил прямо: — Что тебе подарить? Кумихо лежал на диване, смотрел какую-то дораму по телику и ждал ужина. — Возьми выходной, разденься и повяжи бантик на шее, — ответил лис. — И чем это будет отличаться от обычного выходного, кроме бантика? — спросил Су Ель. — А если серьезно? Ран выключил телевизор, сел и повернулся к нему. С минуту он молча наблюдал за тем, как Су Ель раскладывает пибимпаб по тарелкам. — Теперь я не могу думать ни о чем, кроме бантика на тебе, — сказал он удрученно. — Могу ответить тебе тем же. Я тоже не знаю, что тебе подарить. Ты слишком яростно отказываешься от машины. Могу квартиру тебе подарить, хочешь? — Никакой машины, квартиры и других дорогих подарков, — Су Ель покачал головой. — Забудь. — А загородный дом? Для нас двоих, — задумчиво спросил Ран. — Далеко от работы. Готово, садись. Су Ель расставил тарелки и сел на высокий стул за островом. — Тогда, может, ничего не будем друг другу дарить? — спросил Ран, усевшись напротив. — Хотя я до сих пор не против идеи с бантиком. Не знаю, как тебя, но меня это точно порадует. — Мы оба просто умрем от смеха и все. Су Ель все же не рискнул воплощать этот план в жизнь. Как бы невзначай подсунутая в карман его халата бархатная бордовая лента вдохновила его лишь на то, чтобы привязать руки Рана к кровати. — Ты же знаешь, что я могу порвать это в любой момент? — выдохнул Ран шепотом. — Конечно, можешь. Но ты не будешь, — ответил Су Ель, натягивая маску для сна ему на глаза. Ран держался очень хорошо, но ленту все же порвал. После полуночи неугомонный лис потащил его, вымотанного, на крышу. — Я крепкий сон ценю больше, чем салюты, — пробубнил Су Ель. — Просто информирую. Он стоял на занесенной свежим снегом крыше, кутаясь в пальто, надетое поверх пижамы, и украдкой наблюдал за тем, как Ран завороженно смотрит в небо, которое с грохотом расцвечивалось фонтанами разноцветных искр. Яркие вспышки отражались в его черных глазах, подсвечивали лицо, чуть покрасневший от холода кончик носа. Су Ель не удержался и осторожно коснулся его щеки костяшками пальцев. Ран взглянул на него, и вдруг вытащил из кармана какой-то хрустящий пакетик. — Что это? Лис распаковал его, вытащил белую картонку с прикрепленными к ней двумя колечками и усмехнулся. — Ю Ри на днях попросила найти в ее комнате какую-то заколку, и я нашел в ее ящике это. Помнишь, она украла книжки из магазина? Она тогда украла еще и эти кольца. Повезло, что она не встретила по пути Cartier, иначе у меня были бы проблемы. Су Ель улыбнулся, взял картонку и поднес ближе к глазам. Это были два совсем простых раздвижных безразмерных колечка; одно из них имело множество ромбовидных граней, другое было плоским и гладким. Он вытащил их и положил на ладонь. — Это ничего не значит, — чуть смущенно пробормотал Ран. — Да? Наверное… Он взял Рана за руку, поднял ее и надел ему на палец кольцо с ромбами. Ран в ответ подцепил с его ладони второе кольцо и надел на палец ему. — Такая вот ерунда, — прошептал он, растерянно улыбаясь. — Не знаю, зачем я их принес. Су Ель обхватил его лицо руками, заставляя взглянуть на себя. Слова застряли в глотке и слиплись комом. Он обнял его так крепко, что из груди Рана вырвался удивленный вздох. — Прошу тебя, просто не делай глупостей и всегда думай о себе, — пробормотал Су Ель. Ран не ответил, только крепче обнял его в ответ. После Соллаля дни понеслись с ошеломительной скоростью. В феврале, когда стало теплеть, Ран повадился встречать его с работы и водить на ужины в разные рестораны; уставший Су Ель его инициативам никогда не сопротивлялся. В тот день он выбрал какой-то семейный ресторан в центре Сеула. Ран уминал нанмен — даже зимой лис не терял к нему своей любви, и со смехом рассказывал о приключениях Ю Ри на курсах вождения. — Но вообще она очень неплохо справляется для оборотня, который полжизни провел в лесу. Что там такое? — он оглянулся. Су Ель пытался разглядеть человека, который стоял на входе в зал и разговаривал с хостес. — Просто… Я уже видел его. Пару дней назад он пролил на меня кофе в фойе офиса. — Ну и что? — Нет, ничего. Похоже, он следит за мной. Я видел его еще несколько раз после того случая. Он извиняется каждый раз, как видит меня, и все зовет на ужин. Сейчас, наверное, тоже… вот черт, он идет сюда. Мужчина и вправду остановился возле их стола, и Су Ель снова отметил его странный, цепкий взгляд и глаза чайного цвета. — Капитан Рю Су Ель! Приятно вас снова увидеть. Удивительная встреча. — Да-да, — отозвался Су Ель. — Здравствуйте. — Прошу прощения, что отвлек вас от вашего разговора, — сказал он, заглядывая Рану в глаза. — Как вам здешняя кухня? Мой друг управляет этим рестораном. — Все отлично, — ответил Ран, нахмурившись. — А вы?.. — Со И Джун, — сказал Ран. — Вот как, — И Джун. Красивое имя, вам подходит. Очень приятно познакомиться. Не буду больше вам докучать, хорошего вечера! Когда он исчез где-то в конце зала, Ран сказал: — Он мне не нравится. — Мне тоже, — ответил Су Ель. — В какой-то момент мне показалось, что он клеит меня. — Долго он не проживет, — прошептал Ран, глядя в свою тарелку. — Прекрати, может, мне просто показалось. Он поднял свою сумку и принялся искать в ней визитку, но она как назло завалилась на самое дно, и ему пришлось выложить на стол целую гору всего. — Шин Джу Хек, психотерапевт, — сказал Су Ель, положив на стол визитку. — Дал мне ее, чтобы он оплатил химчистку моей рубашки. — Оплатил? — Я не стал звонить. — Ясно. Если начнет докучать — скажи. В лесу его никто не найдет. А это зачем? Он коснулся кончиками пальцев бумаг, которые торчали из коричневой старой книжки. — А, это. Хотел поговорить. Су Ель вытащил бумаги и разложил их перед Раном. Это был список его штрафов за неаккуратное вождение. — Что с тобой не так? Почему ты так водишь? — Ах, надо оплатить, — сказал Ран, разглядывая бумажки. — Забыл. О моем вождении можешь не беспокоиться — скоро Ю Ри сдаст на права и будет меня возить, а она очень аккуратный водитель. — Я оплатил твои штрафы, но эта твоя манера… — Последний штраф был несколько месяцев назад, — заметил Ран. — Видишь, с тобой я становлюсь лучше, — он шкодливо улыбнулся. — Продолжай в том же духе. — А это? — он взял книжку. — Те самые сказки? — Можешь сжечь, если хочешь, — ответил Су Ель. — Будешь читать мне на ночь, — сказал Ран, перелистывая странички. — Может, узнаю о себе еще что-нибудь новенькое. — Ради бога, не могу представить, чтобы я в постели просто сказку тебе читал, — усмехнулся Су Ель. На встречу с волками Су Ель привез Рана вечером в пятницу, после работы, променяв традиционную попойку с собственным коллективом на банду бывших преступников. Жизнь уже ничем его не удивляла. Ен Бель оказался совсем юным худым парнишкой лет семнадцати на вид, с черными, отливающими в красное волосами. Одет он был в кожаную куртку и узкие черные джинсы, в носу блестел маленький пирсинг с белым прозрачным камнем. Только завидев Рана в дверях, он вскочил, но с места не сдвинулся — и почему-то немного покраснел. — Привет, Ен Бель, — сказал Ран, подойдя ближе. — Привет, — эхом откликнулся парень. Он быстро сверкнул глазами в сторону Су Еля и тут же потупился. Парень в очках и деловом костюме рядом с Ен Белем тоже поднялся и слегка склонил голову. — Рад вас видеть, — сказал он. — Вы совсем не изменились. Он нерешительно покачнулся вперед, а затем, как будто сорвавшись, обнял Рана. — Кан Сок, — растерянно пробормотал Ран, похлопывая его по спине. Ли Ми Ен и другой оборотень, которого Су Ель прежде не видел, тоже встали из-за стола, улыбаясь. — Я Рю Су Ель, — представился он, поклонившись. — Да, да, это мой хороший друг, — добавил Ран, вырвавшись из объятий Кан Сока. — Пожалуйста, позаботьтесь о нем. — У господина Рю Су Еля отличный мотоцикл, — сказал Ми Ен. — Так это был ваш? — спросил второй. — Я Чон Юнхо. — Серый Yamaha? Да, мой, — ответил Су Ель, усаживаясь за стол. — Спасибо, что увезли его от мотеля. — Ничего, мы немного покатались на нем, — волки обменялись ухмылками. — Отличный агрегат. — У вас есть мотоцикл? — спросил Ен Бель у него. — Я тоже собираюсь купить, — добавил он вполголоса, чуть оглянувшись на брата. Но Кан Сок был занят разговором с Раном. — Что скажете про Yamaha? Стоит брать? Су Ель охотно ответил. Мотоцикл ему нравился, в свое время он долго его выбирал и в итоге был им очень доволен. Парень слушал жадно, кивал, задавал вопросы. Как понял Су Ель, тот был большим фанатом Ducati. В итоге все за столом стихли и слушали их разговор. — Сначала универ закончи, потом думай о мотоцикле, — вдруг буркнул Кан Сок, не глядя на брата. Ен Бель презрительно хмыкнул. — Я сам зарабатываю, забыл? И что мне делать со своими деньгами, сам знаю. — Я подарю тебе мотоцикл, если ты так хочешь, — вклинился Ран. Разговор его не особенно интересовал — он был больше занят ребрышками, которые ел, но как и всегда, он не упустил возможности показать, с какой легкостью может разбрасываться деньгами. — Не надо, хен, — резко сказал Кан Сок. — Это его личные прихоти. — Что такого в личных прихотях? — пожал плечами лис. — Ради них и живем. — Нет, правда, не надо, Ран, — смущенно ответил Ен Бель. — Мне немного осталось накопить. — Сначала универ. Ен Бель не стал продолжать этот спор, но по его лицу все было ясно. Напившись, Ран и трое старых волков принялись вспоминать истории былых похождений. Су Ель слушал вполуха — может, приключения и были интересными, но сложить из их разрозненных реплик что-то вразумительное с началом и концом было невозможно. Ен Бель молчал, слушал рассказы остальных, невпопад растерянно улыбался, пил соджу стопку за стопкой, не закусывая, и периодически поглядывал на Рана глазами побитой собаки. Су Ель украдкой наблюдал за ним. Со старшим братом он явно был не в ладах — как только тот заговорил о будущей жене и детишках, он сразу закинул в себя подряд пару стопок и окончательно раскис. Вдруг, когда все замолчали, один из оборотней с прищуром взглянул на Рана. — Не думал, что вы когда-нибудь сдружитесь, ну, знаете… с легавым, — черные глаза Юнхо масляно блеснули, коротко и воровато пробежавшись по лицу Су Еля. Судя по всему, эта тема у него горела с самого начала вечера. — Много мы бед натерпелись от вашего брата, господин полицейский. — Юнхо, прекрати, — лениво отозвался Ран. — Су Ель — свой. — Отмажете, господин Рю, ежели что? — криво ухмыльнулся волк. — Ерундой не занимайся, тогда и отмазывать не придется, — неожиданно резко ответил Ран. — С каких это пор вы такой правильный, господин Ли Ран? А, — добавил он, как будто догадавшись, — с тех пор, как рядом появился этот коп? Су Ель осторожно похлопал Рана по ноге под столом, успокаивая его. — Спокойно, — сказал он, улыбаясь волку. — Помогу, чем смогу, если будут проблемы. — То-то же! — удовлетворенно ответил Юнхо. — А я и думаю… вы ведь знаете, что Ли Ран у нас совсем, мягко говоря, не святой? Еще лет пятьдесят назад такие фортели выкидывал, весь город от страха дрожал… — Он знает, — сжав зубы, сказал Ран. — Он обо всем знает, я все ему рассказал. Юнхо неприятно оскалился. — Ну уж вряд ли все… Тот случай с десятью бочками… Ран крепко стукнул кулаком по столу, и Юнхо замолчал. — Вы интересный человек, господин полицейский, — сказал он, когда молчание затянулось. — Но по вам сразу видно. У вас, видать, какие-то проблемки, раз вы связались с господином Ли Раном? — Моя единственная проблемка — это твой длинный нос, который ты суешь не в свое дело, — ответил Су Ель. — А ты, видимо, тоже захотел в бочке побывать? — спросил Ран, склонившись к лицу Юнхо над столом. — Ну-ну, остыньте! — прикрикнул Ми Ен, поспешно подливая всем сидящим еще немного соджу. — Не надо сегодня собачиться. Столько лет не виделись!.. Юнхо заткнулся, но продолжил изредка бросать на Су Еля полные презрения взгляды. Минут через десять Су Ель заметил, что Ен Беля уже давно нет. Ран и Кан Сок снова обсуждали прошлые дела. Решив, что ему так или иначе все равно нужно в туалет, Су Ель пошел за Ен Белем. Мальчишка стоял над раковиной, бледный, как бумага. С лица капало. Су Ель настороженно взглянул на него, но прошел мимо, в кабинку. Когда он вернулся, парень все еще стоял у раковины, вытирал лицо бумажным полотенцем. — Оборотни могут перебрать? — спросил Су Ель, намыливая руки. — Я редко пью, — пояснил Ен Бель. Он скомкал полотенце, попытался бросить его в урну слева от себя, но промахнулся и пошатнулся. Су Ель, вытерев руки, спросил: — Подышать хочешь? Светло-карие глаза Ен Беля заинтересованно блеснули. — Хочу. Когда они вышли на задний двор, Ен Бель прислонился к высокой ржавой бочке возле черного выхода и вытащил электронную сигарету. Запахло чем-то фруктово-сладким. — Вы полицейский, да? — спросил он. — Сложно? — Что «сложно»? — не понял Су Ель. — Поступить? — Ну, и это тоже. — Ты же вроде уже учишься где-то? — На экономиста. Хотел на полицейского, брат не дал, — ответил Ен Бель. — Говорит, опасно и денег мало. — Опасно и денег мало, — повторил Су Ель с ухмылкой. — Но экономисты без таланта зарабатывают не больше. Хотя меньше шансов, что ножом пырнут в подворотне. — Да не, дело не в этом. Я не очень себя контролирую, когда в запале. Заметят, как я быстро бегаю — потом не объяснюсь. Может, Кан Сок и прав… Но я все равно хочу, — упрямо сказал Ен Бель, подняв голову и взглянув ему в глаза. — Когда хен… когда Ран пропал, мне было почти восемь, я тогда почему-то решил, что его украли. Я всегда думал, что такие, как он, не могут просто умереть, не верил долго… первые полгода после пожара и всего этого молчал, потом заикался года два. Ну в общем, я искал его. Читал всякие книжки про детективов… Думал, найду. А потом как-то сошло на нет. Су Ель кивнул, чувствуя, как внутри поднимается неловкость от этих внезапных пьяных откровений. — Я вам так завидую, — вдруг сказал Ен Бель. — Вы с Раном близки? Парень убрал сигарету в задний карман джинсов, шагнул к нему, сунулся носом к его шее и глубоко, медленно вдохнул. — Ты чего? — А я сразу почувствовал этот запах. Сначала на нем. Потом на вас, — сказал Ен Бель. — Сначала не понял… но вы, господин, пахнете, как… что-то хорошее. Как самое лучшее на свете. Су Ель оцепенел. И вспомнил, как тем утром, когда Ли Ен и Жнец заявились выпрашивать его кровь и одежду, Ен сквозь зубы сказал, что «коп хорошо пахнет для нечисти», и Ран тогда согласился с этим. Теперь еще и этот волчонок. — Да, от вас тоже пахнет им, — продолжил Ен Бель, принюхиваясь. — Вы очень близки. — Ну и что? — спросил Су Ель. — Ничего… Я понимаю, почему, господин Су Ель. Внезапно Ен Бель наклонился ближе, его губы на мгновение замерли у щеки Су Еля. Су Ель напрягся, почувствовал жар его дыхания и смутился, не понимая, в какой момент все скатилось к этому — и в этот момент дверь распахнулась. Ен Бель резко отстранился, потерял равновесие и чуть не упал. Су Ель почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Кан Сок ищет тебя. Ен Бель кивнул, пряча глаза. Как только дверь за ним закрылась, Ран перевел взгляд на Су Еля. — Почему ты сразу ему все не сказал? — спросил он. — Что я с тобой трахаюсь? Не думаю, что он не понял этого. — Вот паршивец… — он склонил голову набок, оглядывая Су Еля с прищуром. — Просто совет для тебя… Не играй с теми, кто может тебя сожрать. Ран медленно шагнул ближе. Его взгляд был цепким, внимательным, изучающим. — О чем мне переживать? Ты же здесь, — Су Ель провёл пальцем по его скуле. — Цербер. Ран не ответил. Просто протянул руку, его пальцы скользнули по коже, обхватили шею, потянули ближе — и в следующий момент Су Ель почувствовал губы Рана на своих губах. Укус был болезненным, горячим, он вздрогнул и зашипел, но Ран тут же углубил поцелуй, не оставляя ему выбора. Жар его дыхания смешался с привкусом алкоголя. Су Ель почувствовал, как на мгновение закружилась голова. Он медленно выдохнул, ощущая, как на губах остается легкая пульсирующая боль от укуса. Он смотрел на Рана, улавливая в его лице напряженность, злость, что-то еще, что тот не говорил вслух. Ран медленно провел большим пальцем по его губам, чуть надавливая. Су Ель вздрогнул от едва заметного покалывания, но не отвел взгляда. В глазах Рана было что-то большее, чем обычная ревность. Напряжённость, тревожная и глубокая, не имела ничего общего с укусом или поцелуем. Су Ель не знал, что именно его гложет — но чувствовал это так же ясно, как прикосновение его пальцев к своим губам, и какое-то странное, необъяснимое чувство беспокойства заворочалось где-то в сердце. В машине Ран отвернулся к окну и молчал почти всю дорогу, глядя на размытые огни улиц. Су Ель не торопил его, но что-то в напряжённости его позы, в том, как он постукивал телефоном по колену, не давало ему покоя. В какой-то момент тишина оборвалась. — В ту ночь, когда я понял, что меня вынесло на встречку, подумал — хорошо, я сейчас умру. Даже почувствовал какое-то облегчение. Если бы с Кан Соком или Ен Белем что-то случилось… Я бы с собой что-то сделал. Лечь под поезд — никакая магия не соберёт. Это было самое страшное — думать, что они могли умереть из-за меня. — Он коротко хмыкнул. — Ли Ену я не был нужен. Их тоже подвёл. Тогда зачем? Су Ель внимательно следил за дорогой, но ладонь сама собой опустилась на его колено, накрывая нервно сжимающиеся пальцы. — Надо жить ради себя. Умереть ты всегда успеешь, но другой жизни у тебя не будет. Если я, конечно, чего-то не знаю. Ран чуть заметно передвинул телефон в руке, перестав постукивать. — Я устал жить ради себя. Всю жизнь так жил. Надоело, — тихо сказал он. — Но с тобой стало по-другому. Су Ель сильнее сжал руль. — Как? Ран не сразу ответил. — Как будто… теперь живу для тебя. Су Ель скосил на него взгляд — коротко, аккуратно. Он чувствовал эту тревогу ещё раньше, но теперь она била сильнее, требовала внимания. В голове вертелись слова, но вслух они не складывались. Он выдохнул. — Ты вообще понимаешь, как ты мне нужен? Ран молчал, только смотрел. — Мне сложно разбираться в своих чувствах, — продолжил Су Ель, не отрывая взгляда от дороги. —Но я не могу представить свою жизнь без тебя. Если когда-нибудь случится что-то плохое, вряд ли ты вспомнишь эти слова. Но, может, они тебе сейчас нужны. — Нужны, — эхом повторил Ран. Он не отводил глаз, и это молчание казалось громче любого ответа. Су Ель едва заметно кивнул. На этом разговор оборвался, но тревога никуда не делась. Она осталась в жестах Рана — в том, как он дёрнул плечом, как неловко убрал телефон в карман. Су Ель чувствовал это кожей, нутром. Когда они остановились у дома, Ран уже собирался выйти, но задержался, будто колебался. Су Ель наблюдал за ним в полумраке машины, не торопя. — Я сегодня хочу побыть один, — наконец сказал Ран. Су Ель нахмурился. — Из-за того парня? — Нет. Просто… хочу подумать. Су Ель провёл ладонями по лицу, пытаясь сбросить тянущее ощущение неправильности. — Знаешь, ты можешь рассчитывать на меня не только тогда, когда тебе хорошо. Я думал, ты уже понял. Ран резко кивнул. — Понял. Просто мне нужно немного времени. Су Ель кивнул в ответ. Ран наклонился и поцеловал его — быстро, но сдержанно. Су Ель хотел было остановить его, сказать что-то, но не стал. Только коснулся губами его ладони, прежде чем тот убрал её. — Позвони мне, — сказал он.— Я могу приехать и ночью. — Конечно. Ран вышел. Дождь барабанил по лобовому стеклу, и дворники лениво счищали воду, оставляя за собой дрожащие разводы. Су Ель вдавил педаль газа, выруливая на пустую улицу. Дорога домой казалась длиннее, чем обычно. Фонари мелькали за окнами, смазываясь в размытые пятна света. Он знал, что должен просто доехать, подняться в квартиру, лечь спать — но что-то внутри не давало покоя. Когда дверь за ним закрылась, тишина квартиры ударила в уши. Ни голосов, ни шагов, ни чужого дыхания рядом. Он скинул куртку, но дальше раздеваться не стал, просто прошёл в спальню и упал на кровать, глядя в потолок. Что-то было не так. Или не что-то — Ран. То, как он смотрел перед тем, как выйти. То, как держал себя — будто уже наполовину был где-то в другом месте, не здесь, не с ним. Эти короткие фразы, от которых оставалось больше вопросов, чем ответов. Су Ель перевернулся на бок, уткнулся лбом в прохладную ткань подушки. В груди неприятно тянуло, как бывает, когда ожидаешь чего-то нехорошего, но не знаешь, что именно должно произойти. Он вытащил телефон, пару секунд смотрел на экран, затем набрал короткое сообщение: Спокойной ночи. Ответа не последовало. Су Ель подождал. Неосознанно поднёс телефон ближе, как будто это могло что-то изменить. Ноль реакции. Через несколько минут он снова разблокировал экран, нажал на вызов. Один гудок, второй, третий. Тишина. Ещё попытка. Потом ещё одна. Су Ель вздохнул, провёл пальцем по лбу, будто пытаясь унять напряжение. Наверное, он зря паникует. Наверное, Ран просто… занят? Заснул? Оставил телефон в другой комнате? Но что-то не складывалось. Он открыл приложение с местоположением, взгляд скользнул по карте, и… Точка загорелась не у дома Рана. Парк Йонсан. Су Ель нахмурился. Телефон в руке стал неприятно тяжёлым.