Та самая метка

      — Ты просто зануда, Чонгук!       — Я не зануда, Джэфф, у меня есть голова на плечах и немного собственного достоинства, так что не нужно мне рассказывать, как и что я должен делать.       — Это не собственное достоинство, это страх, просто скажи, что боишься своего отца, и я от тебя отстану. Большой и грозный Чон Чонгук боится не оправдать надежд своего отца и боится, что его не впишут в завещание.       — Закрой свой поганый рот, ты не сможешь понять меня, извилин не хватит, я не боюсь отца, но я согласен с его мнением и полностью его поддерживаю. Я не собираюсь с тобой больше это обсуждать. — Чонгука это знатно достало, каждая встреча с друзьями заканчивается всегда одинаково. Они читают ему нотации и пытаются научить, как нужно жить, как и с кем себя вести. А Чонгуку все далеко́, он равнодушен ко всем словам в свой адрес, и объяснять свои мотивы желания не возникает.       Все его друзья — сливки общества, та самая золотая молодежь, привыкшая получать все и ото всех за счет родительских денег. Чонгук не исключение, он единственный сын и наследник, только различие в том, что его отец — главный судья в Сеуле, а папа — один из лучших юристов страны, именно поэтому он рос в жестких рамках, со знанием правил и законов.       Дисциплина — главный пункт в их семье, который всегда исполнялся. А слово отца не подлежит оспариванию и невыполнению. Слово отца — закон. Со стороны всем кажется, что Чонгук живет в заточении, что он огражден от всего людского, ходит по стойке смирно и выполняет все приказы своего отца. Но так кажется лишь на первый взгляд. На самом деле родители воспитали достойного сына с понятием правильного и неправильного. Он уважает их и их слово. Уважает отца и считает его очень мудрым альфой, беря с него пример. Обожает своего папу, видя в нем идеал омеги.       — Не дури, отец тебе забил голову опилками, это совершенно нормально — проводить с омегами гон, и каждый альфа это понимает. А ты, как последний придурок, сидишь взаперти и дрочишь на порно.       — Я не сижу взаперти, это добровольное мое решение.       — Да, да, опять начнешь заливать про то, что ждешь прекрасного истинного. Блевать охота уже от этих сказок. Все мы здесь знаем, что предки для нас выберут выгодную партию и слушать нас не будут. А ты тратишь свою юность, веря в сказки.       Да, это тот самый момент, который всей душой ненавидит Чонгук. Разговор об истинности. Дело состоит в том, что по настоятельным рекомендациям отца он должен хранить целомудрие и проводить гон только со своим истинным. По причине того, что это сильная эмоциональная связь, которая также влечет за собой последствия в виде беременности и дальнейшего брака.       Папа в детстве всегда рассказывал, как прекрасна истинность и что не нужно размениваться на мимолетные связи, чтобы, не дай бог, не упустить настоящую любовь.       Чонгук в это свято верит, хоть в период пубертатного созревания все же не удержался и несколько раз переспал с омегами. Но гон он так же свято проводит один, храня свою энергию и силы только для своего истинного.       Такую точку зрения его друзья не разделяют, стараясь каждый раз убедить во всей нелепости этой идеи.       — Тратишь свою юность здесь только ты, трахая все, что движется. Расскажешь, сколько раз ты подцепил дрянь от местных шлюх? Думаешь, твой истинный тебя подпустит к себе?       — Чонгук, миллионы людей живут и без истинных, или встречают их в старости. Мне нахер не нужна эта истинность. Бегать собачкой за кем-то? Нет уж, спасибо.       — Истинность — это не равно бегать за кем-то. Это намного глубже. Это всепоглощающее чувство любви, которое двигает тобой и вдохновляет на поступки. Ради истинности ты готов перевернуть мир, ты готов уничтожить человечество, чтобы твоя пара была рядом. Истинность — это когда ты понимаешь, что твой любимый дороже карьеры, репутации, денег, всего наследства. Что за его улыбку ты готов убивать. И с тех пор только его запах — самое ценное сокровище. Неважно, сколько я буду искать свою пару, но я уверен, я найду.       — Браво, браво, за сочинение пять. Садись и жди своего прекрасного омегу. Только он сбежит от тебя как ошпаренный.       — Это еще почему?       — Да потому что ты будешь словно бревно. Бездумно долбиться, не зная, как обезопасить и, главное, удовлетворить своего омегу. — В комнате поднимается дикий смех. Смешно всем, кроме Чонгука, слова его друга почему-то заставляют задуматься. — Представляю уже: шикарный Чон во время гона просто затрахивает свою пару до смерти, не зная, как взять себя под контроль.       — Я не девственник, я знаю, как вести себя с омегой, — говорит он уже менее уверенным тоном.       — Хах, Чон, трахать омегу в обычном состоянии и в гоне — это две разные вещи. В гоне у тебя пляшут феромоны до такой степени, что думать об удовольствии и комфорте омеги очень тяжело, но возможно, при умении самоконтроля. А это умение вырабатывается только с практикой.       — Я уверен, что не смогу навредить истинному, это против всех законов природы.       — Открой гугл и почитай, какая статистика убийств омеги во время гона их альф. Ты неприятно удивишься.       — Но я…       — Ха-ха, аргументы закончились? Ты ебаный трус, Чонгук. Уверен, даже после всего услышанного не переспишь с омегой. А то вдруг папочка поругает.       — Я не боюсь своих родителей, ебаный ты кусок дерьма!       — Да, как же, так мы все и поверили. Давай спор? Если в гон переспишь с омегой, с меня десять лямов. А если струсишь, то набьешь себе тату на груди «я трус».       — Ты идиот? Я не буду спорить о таком, это бред!       — Решайся, Чон, даже место тебе подскажу. В «Изумруде» проверяют омег на все болячки, там только чистые и здоровые дырки. И умелые элитные шлюхи, которые научат тебя, как вести себя. Научишься и будешь потом практиковать на своем истинном.       — «Изумруд»? Да если отец узнает…       — Трус, ссыкло. А еще будущий коп? Не смешите мои виниры.       — Еще одно слово, и тебе потребуются новые виниры в придачу к новой челюсти. Я не трус, я проведу гон с омегой, и я уверен, что мой самоконтроль будет на высоте. Я — не ты, Джефф. — Под всеобщее посвистывание и вздохи Чонгук покидает своих друзей. Его тяжело вывести из себя, но другу и главному конкуренту это удалось. Он обязан убедить всех и, главное себя, что он никогда в жизни не причинит вред омеге, даже в период гона. Все две недели после той вечеринки Чонгук не находит себе место. Он прочитывает десяток статей, даже находит ту злосчастную статистику смертности омег, будь она неладна. Взвесив все за и против, решает все-таки повестись на этот эксперимент, как обозначил его он сам в своей голове. Чтобы не звучало так мерзко.       Приезжает он к «Черному изумруду» на такси, не привлекая лишнего внимания, представляется, конечно, чужим именем, впрочем, как и все в этом заведении. Место кажется довольно жутким и вызывает желание провести здесь проверку, чтобы закрыть все к чертям собачьим. Возможно, он так и сделает через полгода, когда закончит учебу и устроится на работу. Но сейчас он просто клиент. Причем клиент, который уже достаточно плохо соображает от подкрадывающегося гона.       — У вас есть пожелания к выбору омеги?       — Пожелания? Милое лицо, без вульгарности. Никаких чулок, корсетов и лисьих хвостов. Ненавижу это. Что-то милое, невинное и знающее правила хорошего поведения, и главное, знающий свое дело. — Выбор Чонгука напоминает больше кандидата для учителя младших классов. Невинная шлюха — звучит интригующе. Но для персонала весьма обыденные просьбы удивления не вызывают совершенно. Они проводят клиента в семьсот вторую комнату VIP и говорят подождать пятнадцать минут. Это время кажется ему бесконечностью. Гон стремительно набирает обороты. От многочисленных запахов вокруг становится только хуже. Температура тела поднимается, капли пота скатываются по вискам. Сексуальное желание возрастает, а член в штанах стоит колом, прося хоть какого-то внимания.       Если бы он был дома, давно бы уже ублажил себя, но сейчас остается только ждать.       Вместо пятнадцати минут приходится ждать тридцать, он уже сходит с ума от злости, готов пойти и изнасиловать того альфу, что встречал его у входа. Пока не слышит медленные шаги у своей комнаты. В голове все происходит слишком быстро, по щелчку он открывает двери и моментально затаскивает добычу в комнату. Добыча довольно красива, все, как заказывал Чонгук: милое смазливое личико, сексуальный, но не пошлый наряд и глаза, которые отыгрывали невинность и даже испуг. Идеальная шлюха.       — Ну, наконец-то, почему я так долго жду? — омега в ответ что-то шепчет ему, но Чонгук не слышит, он зачарован этими глазами напротив, это тело манит к себе магнитом, кажется таким правильным в его руках. Он пытается услышать запах, начинает откровенно обнюхивать свою добычу, но ничего не слышит. — Не пахнешь, на блокаторах? — Необъяснимо, но внутреннему альфе не важно отсутствие запаха. Эти глаза притягивают, мягкая кожа вызывает табун мурашек и новую волну возбуждения.       Он хватает омегу за запястья и поднимает руки над головой. Голос омеги такой бархатный. А губы, эти блядские губы, такие пухлые и влажные, хочется их искусать. Что и делает Чонгук, впивается в омегу страстным поцелуем, сминая то одну, то другую губу по очереди. Играет, кусает, зализывает укусы.       Тело напротив него дрожит и затихает.       Неожиданно для себя на Чонгука обрушивается волна нежности. Хочется заласкать, затискать, возбудить. Хочется довести до исступления, чтобы в глазах был не страх, а пелена возбуждения. Чертов Джефф, все-таки спиздел, держать самоконтроль очень легко. И ставить желания омеги выше своих тоже возможно. Это он обязательно расскажет ему при следующей встрече.       А сейчас Чонгук хватает омегу на руки и несет в кровать.       Он начинает покрывать поцелуями заплаканное лицо. Омега не похож на шлюху, совсем не старается взять инициативу, это так странно. Но альфа не в том состоянии, чтобы что-то анализировать. Сейчас он должен сделать хорошо своему партнеру.       Тело под ним дрожит, а от поцелуев покрывается мурашками. Что ж, хороший знак, откликается на ласки.       — Мой хороший, ты красивый, ты очень красивый, я никогда не видел таких, как ты, — шепчет Чонгук, пока расстегивает пуговицы на черной рубашке. То, что он видит, заставляет член дернуться в штанах. Идеальное тело, медовая кожа, кубики пресса в коктейле с утонченной талией — все это взрывает голову. Нежные, манящие розовые соски. Альфа наклоняется к ним и по очереди оставляет легкий невесомый поцелуй, в ответ услышав тихий вздох. — Мой чувствительный мальчик, расслабься, я сделаю тебе хорошо. — Чонгук не врет, необъяснимое чувство накрывает его с головой — нужно оберегать, дарить наслаждение, нельзя обидеть. Он покрывает поцелуями грудь омеги, вылизывает соски, слегка прикусывая. Оставляет следы на прессе, укусы на боках. Хочется ласкать, хочется съесть этого брюнета. Одной рукой он расстегивает пуговицу на штанах и спускается ладонью к, о боже, вставшему члену омеги. Проведя несколько раз рукой, в ответ слышит самый лучший звук на свете, этот тихий стон, схожий больше на скулеж, самый сексуальный звук. — Давай, повтори еще раз для меня, прошу, повтори. — Он поднимается к омеге, снова накрывая его губы своими, целует уже более нежно, опускается к шее, вылизывая ее. Трется своим телом, своим членом о бедро омеги и параллельно медленно надрачивает ему, в ответ слыша тихие стоны: — Мой. Мой мальчик, мой омега. Такой сексуальный. Хочу тебя. — Хочется не только тело, хочется ближе. Пометить, чтобы омега пах только им. Чувство ревности и собственничества накрывают с головой.       Этот мальчик должен быть только со мной, только я могу слышать его стон, только я могу слышать его стук сердца.       Звон в ушах мешает думать. Инстинкты овладевают разумом. Сердце бьется часто. Кажется, омега схватил его сердце в кулак и сильно сжал. Оставаться нежным становится труднее.       — Ты только мой, слышишь? — Омега под ним стонет громче, обнимая его за плечи, прижимается ближе, зарываясь носом в шею. Обнюхивает его, трется носом о запаховую вену, откровенно наслаждаясь запахом. Не у одного Чонгука пелена перед глазами. Не у одного Чонгука помутнение рассудка: — Мой омега будет пахнуть только мной, ты хочешь этого? Скажи мне.       — Да… — тихое согласие, взорвавшееся в голове альфы сотнями огней. Заставляя клыки удлиниться, а глаза приобрести красный оттенок, он врывается зубами в нежную шею омеги, слыша пронзительный стон и ощущая горячие капли семени в своей руке. Зализывая свою метку, он начинает ощущать запах кедра, исходящий от омеги. Это так правильно, так красиво, это вызывает желание урчать от удовольствия.       — Мой омега, моя пара, мой мальчик. Я чувствую тебя, ощущаю тебя своим сердцем. Теперь ты только мой, — шепчет окрыленный альфа, покрывая поцелуями свежую метку. Слыша довольное урчание своего омеги. — Пометь меня, пометь, хочу быть твоим альфой. Пометь, и я повяжу нас.       — Ах… альфа. — Омега под ним не в себе. Его глаза блестят от возбуждения и желания. При этом выражение лица умиротворенное и такое спокойное. Легкая улыбка на лице только дополняет всю картину. Чонгук думает, что именно так выглядит счастье.       Такой важный момент прерывает настойчивый стук в дверь.       Группа альф-головорезов врывается в комнату, срывая дверь с петель. Они хватают омегу и тащат за собой. Забирают то важное, прервав ритуал. Злость альфы не знает границ. В голове только одна мысль: забрать, уберечь свою пару.       Чонгук бросается на одного из альф, вырывая омегу из его рук. Он дерется не на жизнь, а на смерть. Но их больше, они сильнее, как бы Чонгук не умел хорошо драться, у него нет и шанса. От полученного удара по голове он теряет сознание.       Дальше все происходит очень быстро. Он приходит в себя от криков, от шума, не понимая до конца, где находится. Оглушительный крик «Сейчас рванет» выводит его из ступора. Быстро выбежав из здания, он скрывается за первым перекрестком, вскоре услышав взрыв.       Он понимает одно: если сейчас его поймают, родители не отмоются от позора, что единственный сын шлялся по борделям. Поэтому, поймав такси, Чонгук быстро доезжает до своего дома и закрывается на все замки. Осознание, что он натворил, что пометил, что бросил, что позволил гону руководить собой, оголив все инстинкты наружу. Что тот омега может быть мертв. Все это наваливается на плечи неподъемным грузом. Хочется кричать. Плюс гон, который не дает спуска, требуя свое. Перед глазами стоит образ только одного омеги. В таком состоянии он проводит остаток своего гона. Затем разговоры с друзьями, анализ всего происходящего. Сожаление сменяется на злость. Что этот омега не остановил, ведь опытный, ведь должен был держать ситуацию под контролем. Это ведь была его работа. Использовал, может знал, кто он такой и хотел получить выгоду. Все эмоции, подобно качелям сменяли друг друга. Пока в конце концов, не приходит безразличие. И уверенность в том, что проблемы шлюхи касаются лишь ее.       А Чонгук больше не будет ни с кем спать и будет искать только своего истинного. И приведет в дом только достойную партию под стать своей семье. Так и продолжается до одного вечера, когда ему необъяснимо срочно понадобилась пачка токпокки. Зайдя в магазин, он чувствует долю тревоги и ускоренное сердцебиение. Объяснить себе это Чонгук не может. Возможно, три чашки кофе дают о себе знать. До тех пор, пока, бродя по продуктовым отделам, взгляд не падает на черную макушку, стоящую возле отдела с орехами.       Чонгук понимает все сразу, эта тяга к своему, к родному. Чертова метка. Внутренний альфа рвется вперед, когда сознание презирает фигуру, стоящую напротив. Он наблюдает за омегой около пяти минут, улавливает каждое движение, чувствуя легкий запах кедра, свой запах. Тот выглядит нежно, кажется, даже уязвимо, с некой грустью в глазах. Но нельзя вестись на это, нельзя верить. Это все маска, это все притворство.       Они сталкиваются взглядами, снова эти медовые глаза, пронзительные, яркие, убивающие наповал. Выдержать его взгляд невозможно, с каждой секундой сердце начинает биться все чаще, дыхание сбивается, температура тела повышается, «мое» бьется в висках. Нужно срочно что-то делать, нужно обрывать этот контакт, отвлечься, иначе внутренний зверь возьмет верх.       — Здравствуй, по твоей реакции я понял, что не ошибся, увидев издалека и это действительно ты. — Вот он говорит что-то в ответ, а слов не слышно, лишь низкий бархатный поток, вливающийся в уши, словно пение птицы. Ноги предательски подкашиваются, хочется упасть на колени и просить прощения, хочется подбежать, взять в охапку и увести далеко. Инстинкты бушуют, еще немного и придется сдаться. Омега говорит, вроде как ему безразлично. Но глаза говорят о другом. Это все фальшь, все не по-настоящему.       Я сильнее инстинктов.       Разговор выглядит нелепо, странно, фразы, сказанные друг другу, лживые и неискренние. По омеге видно, он закрывается. По Чонгуку видно, что он сдерживается. А теперь еще слова и обвинение в том, что альфа метит всех подряд, это слышать неприятно, да как он смеет думать так. Чем он сам лучше. Пора заканчивать это.       — Нет, все не так, я не играл, и ты первый омега, которому я поставил метку… это был мой первый гон с омегой, и я не смог сдержаться. Мне действительно жаль, веришь? Я надеюсь, это никак не повлияет на твою работу и клиентов, и на зарплату не повлияет… — Удар. Сильный, болезненный. Но болит не щека, болит почему-то сердце. Не мог ошибиться, не мог, все же так очевидно. Он просто играет, ждет, что я предложу денег или себя. Но почему глаза такие, словно он разочарован, словно он обижен, загнан, предан? Эти глаза, ну почему они такие потрясающие? Почему именно у него?       Дальнейший разговор не имеет значения, нужно просто уйти, забыть, выбросить из головы, но ноги предательски стоят на месте. И как только набравшись сил, чтобы выйти из магазина, в котором уже нечем дышать, раздается его внезапное «стой». Это сильнее альфы. Сейчас бы подойти, обнять, сказать, что не уйдет, что не отпустит. Дурацкие инстинкты.       Но омега просит лишь о толстовке. К черту все. Чонгук готов отдать толстовку, кошелек, что угодно, лишь бы быстрее сбежать.       Выйдя на улицу, легче не становится. Будто в голове резкое осознание, что омега явно не виноват, он явно не шлюха. Но мозг старается отгонять эти мысли. В любом случае, он ничего не может сделать. Ему нужен только истинный. Никакого Тэхена, даже если такого красивого и меченого. Нет. Родители не примут его. А Чонгук не может разочаровать отца.       — Алло, Сону, помнишь, ты предлагал поехать в Тэгу, развлечься. Я согласен, мне срочно нужно сменить обстановку.       — Что-то случилось?       — Да, нужно выветрить из головы дурные мысли. Скоро экзамены, а голова забита тем, чем не нужно.       — Ха, я понял. Много виски и караоке?       — Да, отлично!       Но отлично не получается. По приезде в Тэгу Чонгука накрывает гон. Неожиданный, болезненный, он сходит с ума, сексуального возбуждения почти нет, одна агрессия, под горячую руку попадают сотрудники отеля и даже несколько друзей. Он не может есть, спать. Он вообще не знает, что хочет. Друзья уже готовы обратиться к доктору, потому что серьезно пугаются за здоровье Чонгука.       Все это продолжается до тех пор, пока в его комнату не стучат. За дверью стоят двое альф в строгих костюмах. Они не удосуживаются даже представиться. Заходят бесцеремонно в комнату и садятся на диван, принимая расслабленную позу, будто они дома.       — Мы знаем о тебе все, Чонгук. Знаем, что ты навещал «Изумруд». Знаем про твою шлюшку меченую. А еще мы знаем про то, что твой отец баллотируется на пост губернатора. Как думаешь, ему понравится то, что ты творил за его спиной? И как думаешь, что будет с его рейтингами, если об этом напишут в прессе? И как это отобразится на твоем выпуске из университета?       — Что вам нужно? Вы хотите денег?       — Нет, нет, мальчик мой, мне не нужны твои деньги. Выполни одну просьбу, переведись на эти полгода в японский филиал. Не суйся в Корею. Поменяй сим карту. На этом все. Потом сможешь вернуться.       — Нахуй вам это нужно?       — Тише-тише, малыш, усмири свой пыл. Одно твое движение, и говорить с тобой будет мой заряженный друг. Не нужно о многом знать — это вредно. У тебя свои дела, у нас свои. Уехать ты должен в течение двух дней. Не уедешь, на утро все газеты будут с изображением твоей прекрасной мордашки, выбегающей из «Изумруда».       — Блядь…       — Подумай о своих родителях, Чон.       — Я уеду, но если ты не сдержишь слово, я найду тебя и вырву твой язык за пиздеж.       — Ай-ай, какой строптивый, весь в папочку. Я всегда держу свое слово. А вот как ты его держишь, я проверю. Мы уходим. У тебя два дня, время пошло.       Хлопнув дверью, они оставляют Чонгука одного. Он садится на пол, схватившись за голову. Невероятное количество мыслей сваливается на него, а злость зашкаливает, ближайшая ваза летит в стену, разбиваясь на мелкие кусочки. Уехать, бросить все и бежать. Невозможно разочаровать родителей, отец не простит. Он идеальный сын, будущий полицейский. От его репутации зависит вс. А поход в «Изумруд» мог растоптать светлое будущее. Сделав глубокий вздох, он берет телефон в руки и смотрит на него несколько минут, прежде чем набрать нужный номер:       — Алло, здравствуйте, Джин, вы звонили мне вчера…       …Истинность — это когда ты понимаешь, что твой любимый дороже карьеры, репутации, денег, всего наследства. Что за его улыбку ты готов убивать. И с тех пор только его запах — самое ценное сокровище. Неважно, сколько я буду искать свою пару, но я уверен, я найду…