Та самая метка

      — Нет. Не хочу ничего слышать. Тэ, ты теперь не один. У тебя есть альфа, который о тебе позаботится и решит твои проблемы.       — Хорошо, ты прав.       Чонгук явно не ожидает такого поворота сюжета и быстрого согласия омеги. Он подготовил в голове чемодан с доводами и всевозможными уговорами, даже с долей шантажа и соблазнения. Но простое «ты прав» выбивает его из колеи.       — Прав? Минуту назад: «Козел, отпусти меня домой», а теперь просто — прав?       — Я устал, Чонгук, сегодня ты прав. Я — омега, у меня первая течка, у меня вагон проблем, меня хотят убить или просто подпортить жизнь, я даже не знаю, что хуже, у меня болит голова, живот, я теку, в конце концов. Так что да, ты прав, убедил меня, ты мой альфа, и ты решаешь сегодня мои проблемы. А что будет завтра, мы посмотрим. Так что я делаю вот так, — поднимает руки вверх, — и говорю: сдаюсь!       — Повтори, что ты сказал.       — Что, прям все повторить? Я много чего сказал, — улыбается Тэхен.       — Ты сказал, что я твой альфа.       — Ага.       — Я.       — Да, ты альфа, не я.       — Твой.       — Ну, если ты не хочешь, я пойду.       — Ты меня признаешь?       — Ты мой истинный, хочешь жить — умей вертеться. Ну а что делать?       — Не шути сейчас, ты меня признаешь? Тогда поставь мне сейчас ответную метку.       — Нет! — Тэхен выставляет руки вперед и отпрыгивает на другую сторону кровати, как будто видит перед собой чудовище. — Я… я еще не готов. Я признаю факт, что мы истинные, но должны действовать не так быстро и более обдуманно.       На самом деле действовать у Тэхена в мыслях не было. С Чонгуком на данный момент совместных планов нет. Сейчас на повестке дня более важные проблемы.       Эти проблемы он решит любой ценой, уладит все, а уже потом посмотрит, что вообще можно слепить из этого альфы.       — У тебя резкие перемены настроения, Тэхен, меня это настораживает.       — Течка…       — Ну да, ну да… Пойдем за стол, думаю, родители уже заждались и не начинают без нас. — Чонгук встает с кровати и протягивает руки вперед, при этом взгляд гуляет по лицу омеги, пытаясь считать хоть какие-то эмоции.       Тэхен замирает, глядя в ответ. В голове прокручивает сотни мыслей, потом вздыхает и робко протягивает руки навстречу, и в тот же миг попадает в теплые объятия, альфа поднимает его на руки и крепко прижимает к себе.       Они совершенно незнакомы. Видели друг друга несколько раз при особо странных обстоятельствах. Они не знают друг про друга ничего: ни о любимых увлечениях, предпочтениях в еде или же вредных привычках. Они не знают, о чем могли бы поговорить, кроме обсуждения проблем. Но один факт узнать все-таки удается: в объятиях друг друга можно провести всю свою жизнь. Объятия пары — самые теплые, нежные, уютные. Пропитаны запахом дома, безопасности. Объятия Чонгука кричат о чувствах. Здесь слова не нужны. Здесь можно уютно молчать.       — Твой жасмин прекрасен, Тэхен… — шепчет Чонгук, уткнувшись носом в волосы омеги. Близость пары подобна наркотику, а альфа — заядлый наркоман.       — Можно мне в душ? И мне нужна одежда, я должен привести себя немного в порядок. — Тэхен очень нехотя берет за плечи альфу, стараясь оттолкнуть его от себя. — Поставь меня, Чонгук, я не убегу никуда.       — Не убежишь, а если и сможешь, я всегда тебя найду. — Он нежно касается губами шеи омеги, оставляя невесомый поцелуй на своей метке, и ставит обомлевшего и покрытого мурашками Тэхена на пол.       Им не о чем разговаривать помимо проблем, но молчать и понимать друг друга без слов они учатся уже сейчас.       Следующие несколько дней пролетают довольно быстро. Тэхен отходит от течки и пытается максимально скрыться в этом доме. Спрятаться от любопытных взглядов прислуги и особо пронзительного взгляда отца Чонгука. Тот, кажется, видит его насквозь. Даже после длительного разговора тем самым утром родители альфы относятся к нему довольно холодно и с долей подозрения и недоверия в глазах.       Это неудивительно, всю жизнь они желали для сына выгодного и достойного партнера, а не омегу без оконченного образования, сомнительного будущего и самое важное — с вагоном проблем и опасности вокруг себя.       Тэхен уверен: если бы не истинность, его бы вышвырнули из дома, как дворового кота. Но обстоятельства распорядились иначе, именно по этой причине хозяева этого дома сдержанно контактируют с омегой, изредка натягивая на лица фальшивое подобие улыбки.       Что касаемо Чонгука, тот старается показать всем своим видом и нутром, что теперь Тэхену ничего не грозит, что он в самом безопасном месте и вообще рядом с ним самый сильный альфа, который и плечо подставит, и руку, и за мощной спиной спрячет.       По-честному, иногда Тэхен на это ведется или, иначе говоря, поддается инстинктам. В момент обмена запахами позволяет себя обнять и окутать феромонами. Пожалуй, на этом вся слабость заканчивается. Ближе альфе вход воспрещен, а подушка и покрывало переместились на софу в другой части спальни, ибо нечего раскидывать свои руки и ноги куда не следует.       Все дни, когда Чонгук отчаянно пытается искупить свою вину и наладить отношения со своей парой, доказывая важный статус «мой альфа», Тэхен планирует, как выбраться принцессе из замка с драконом — красивым, вкусно пахнущим… Ну, не важно.       В течение всего этого времени он тихо запоминает расписание всех членов семьи, запоминает все передвижения и расположение камер в доме. Чувствует себя эдаким Шерлоком Холмсом. Только блокнота не хватает, но спасибо наличию прекрасной памяти.       Важный момент вычислить удается — по четвергам Чонгук посещает тренажерный зал, выезжая неизменно поздним вечером и без охраны. Идеальный момент для побега.       — Чонгук-и, — Тэхен заходит в спальню после душа и с излишней игривостью придвигается к изрядно охуевшему альфе, застывшему с полотенцем в руках.       — Тебе явно что-то нужно, и это явно не понравится мне, Тэхен-а.       — Ммм, мой альфа слишком хорошо меня узнал за эти дни. — Он приклеивается вплотную к альфе и, уложив голову тому на плечо, привычно проводит носом по уже излюбленной (только не говорите это вслух) шее.       — Нельзя этим пользоваться в своих целях, — хрипит альфа, обнимая Тэхена за талию. — Ты узнал меня лучше, раз нажимаешь на нужные кнопки. — Зарывается носом в волосы омеги, прижимая того ближе. Запах жасмина опьяняет за мгновение, внизу живота начинает теплеть, а сердце бьется в разы сильнее. — Говори, что ты хочешь, омега. — В такие редкие минуты близости Чонгук старается урвать максимально больше контакта, он гладит спину омеги, трется лицом о волосы и покрывает шею и скулы еле ощутимыми поцелуями, даже скорее просто прикосновениями губ к коже.       Он скучает по Тэхену все время, находясь дома или за его пределами. В душе или в кровати. Днем или ночью Тэхена всегда мало. Внутренний альфа бунтует, требует пару рядом, требует больше, но довольствоваться приходится лишь хлебными крошками в виде вот таких объятий, два-три раза в день.       Тэхен не солгал, действительно позволив альфе решать его проблемы, позволив вести, или же сделал вид, что позволил, тут еще стоит разобраться.       — Я схожу с ума дома и хочу больше времени проводить с тобой, вне этих стен, у которых полно глаз и ушей.       — Что ты задумал, милый? Хочешь сбежать от меня?       — Хочу узнать тебя. Хочу познать прелести свиданий и романтики с альфой. Своим альфой. Раз у нас началось все не как у людей, можем же мы хотя бы попробовать наверстать упущенное, ммм, Чонгук? — Омега, обняв в ответ, кладет хрупкие руки на сильные плечи альфы и прижимает к себе ближе, робко оставляя поцелуй за ухом.       Нежность Тэхена подобна метеоритному дождю, явление крайне редкое, но такое красивое и волнительное. Вот и Чонгук не выдерживает, сжимает бока омеги сильнее положенного и рычит куда-то в ключицы, пряча покрасневшую радужку глаз.       — Хочешь на свидание? Я сниму нам ресторан на вечер или кинотеатр, или могу устроить ночной поход в музей…       — Хочу с тобой в спортзал.       Поплывший от ласки Чонгук отрывается от Тэхена и удивленно смотрит тому в глаза. Омеги все разные, и причуды тоже, но свидание в спортзале — что-то новое.       — Спортзал? Гантельки вместе потаскать хочешь?       — Там можно расслабиться морально, да и я давно не занимался, ну, в общем, у меня свои причины, — после сказанных слов он утыкается носом в грудь альфе, смущаясь дальнейшего зрительного контакта.       — Причины? Какие же у тебя причины?       — Запах, твой запах, он такой сильный и вкусный после спортзала. Хотелось бы его услышать до того, как ты принимаешь душ… — тихо шепчет омега, нервно теребя края футболки альфы. У того она, кстати, стала влажной, ибо пот льется рекой. Такой податливый, застенчивый, нежный омега вызывает желание сбежать, повыть на Луну, а затем искупаться в ледяной воде, а лучше искупаться в ласке Тэхена. В кровати. Голышом. О боже, голова не работает.       Этот омега только обрел феромоны, но уже так мастерски ими пользуется, вместо мозгов у альфы кисель. Вкусный такой, с жасмином.       — Что ты со мной делаешь, омега, прекрати, я еле держусь. — Чонгук слегка прикусывает шею Тэхена, чуть выше метки и сразу начинает зализывать укус, вызвав этим низкий чувственный стон. Ну, это уже слишком.       — Пожалуйста, возьми меня с собой, я буду послушным мальчиком. — Он проводит короткими ногтями по голым рукам альфы, оставляя алые следы, начиная слегка тереться о горячее и дрожащее тело. Тэхен понимает его, он сам еле держится.       — Хороший мальчик? Отойдешь от меня там хоть на шаг, и я нагну тебя в той же душевой, закрою рот рукой, вдалбливаясь в тебя и не сдерживая своего альфу, без растяжки и смазки, понял меня? — слова шепчутся прямо на ухо, а руки сильнее сжимают омегу, который, кажется, утратил способность стоять.       — Я понял, альфа…       — Мне пойти в душ или остаться с тобой сейчас? — тяжело дыша, спрашивает Чонгук.       — В душ, пожалуйста, в душ… — Как альфа мог что-то спрашивать и учитывать личные желания, тот не знает. Но чувство благодарности испытывает. Нельзя идти на поводу у инстинктов, их отношения уж слишком неоднозначные, секс только усложнит все. Тэхен в этом уверен. Но холодной водички попить не помешает. Повторно сходить в душ тоже.       В четверг, как и оговорено ранее, Чонгук берет с собой омегу, тот, кстати, подозрительно светится и много болтает. Всю дорогу рассказывает про казусы и, как ему кажется, веселые истории его интернатуры и практики в морге. Этот абзац для Чонгука самый «веселый».       Омега такой живой и яркий, глаза блестят при упоминании больницы и пациентов, видно, что этим он горит, эта не работа, это его страсть.       Чонгук клянется себе, что разберется с клятым Ли как можно скорее, чтобы его омега мог вернуться к делу своей жизни, ведь видеть в этих глазах блеск хочется всегда.       Прибыв в спортзал, они продолжают разговаривать, Чонгук рассказывает про свою учебу и планы на будущее. Рассказывает про своих друзей и увлечения. Тэхен же говорит про Ентана и желание скорее их познакомить.       Все выглядит поистине как свидание. Они болтают, занимаются на тренажерах, Чонгук выступает личным тренером, не забывая чаще касаться омеги, плотнее прижимаясь. Не разврата ради, вы о чем думаете? Он просто страхует, ведь гантели тяжелые, вообще-то. Да и Тэхен выпячивает свою задницу не для показа ради, а потому, что так нужно для распределения веса, это точно, он читал об этом, наверное.       Спустя два часа прижиманий, ой, упражнений, они, уставшие и довольные, сидят на скамье и пьют воду, приводя дыхание в норму.       — Ты прав, спортзал — шикарное место для свиданий, — со смехом говорит Чонгук.       — А ты сомневался? За сегодня я узнал о тебе больше, чем за все наше знакомство. При этом еще и сэкономил на личном тренере.       — А кто сказал, что я не возьму с тебя плату? — Глаза альфы сверкнули красным. Сложно смотреть на Тэхена, когда тот чуть влажный от пота, волосы беспорядочно свисают на лоб, глаза блестят, щеки розовые, а губы ало-красные, будто их целовали часами. Зрелище очень будоражит и возбуждает, сладкий запах, к слову, тоже не облегчает участи.       — Так чего же ты ждешь? Занятие окончено, а я еще не заплатил. — Тэхен облизывает свои губы и встает с лавки, беря за руку Чонгука.       Они заходят в пустую раздевалку, а Тэхен, встав у двери, закрывает ее на ключ.       — Тэ, ты меня пугаешь своим настроем. — Чонгук стоит истуканом, наблюдая за блондином, который с дьявольской ухмылкой и слегка виляющими бедрами подходит к нему вплотную и берет за руки.       — Что именно тебя пугает? Что твой истинный, твой омега возбудился от вида горячего и такого сексуального альфы? От вида твоей спины и твоих бедер еще немного и я потеку, как течная сука.       — Боже, Тэ…       — Поцелуй меня, мой альфа.       Переспрашивать, уточнять у Чонгука желания и возможности нет. От возбуждения в глазах двоится, а сердце бьется так, что тахикардия нервно курит в сторонке.       Поэтому без раздумий он запускает руку в белые волосы, сжимая их, и прижимает к себе, жадно впиваясь в губы. Ответ молниеносный, омега его хочет не меньше. Они терзают губы с наслаждением, прикусывая, посасывая, запускают языки друг другу в рот, постанывая от удовольствия. Для двоих это самый страстный поцелуй на их памяти. Тот поцелуй, который разжигает, возбуждает, поцелуй, который открывает замки, освобождая наружу все тайные желания и мысли.       Руки блуждают по телу, сминают, царапают, прижимают. Тела становятся горячее, а поцелуи все нетерпеливее и быстрее. Их запахи становятся настолько насыщенные и тяжелые, что зайти в эту раздевалку будет невозможно еще пару дней.       Со звонким чмоком Тэхен отрывается от губ и падает на колени.       — Что ты? Малыш… — Чонгук ничего уже не соображает, вид его омеги на коленях, с горящими дикими глазами, распухшими губами и капающей с подбородка слюной заставляет член в прямом смысле течь не хуже омеги. Но руки Тэхена, сдирающие с него шорты — это слишком. Альфа еле держит себя, чтобы не кончить в ту же секунду.       — Я же должен отплатить своему тренеру, — говорит омега прямо в член Чонгука, будто это не член вовсе, а микрофон, большой такой, твердый, влажный микрофон…       — Малыш, ты не должен… Ох, ебаааать… — он может и не должен, но очень хочется. Тэхен заглатывает член альфы до середины, стараясь расслабить горло, чтобы погрузить его до самого основания. Он двигает головой медленно, наслаждаясь, посасывая, слизывая смазку. Тэхен никогда не думал, что делать минет альфе можно с таким наслаждением. Но большой член в глотке заставляет его течь, а собственное возбуждение уже болезненно дергается в штанах.       Сверху Чонгук стонет, открыто так, не сдерживаясь. Руками зарываясь в волосы омеги и не спеша насаживая на себя.       Его альфе хорошо. От осознания этого возбуждение бьет с новой силой. Хочется стараться еще больше, поэтому Тэхен набирает темп, все быстрее и глубже вбирая в рот и слегка постанывая в ответ, разнося вибрации по члену, давая дополнительные ощущения.       — Блядь, где ты научился так сосать? Сукаааа… Малыш… Господи… Ты лучший… — У Чонгука там не звезды в глазах, там кометы, планеты, что угодно. Ему очень хорошо, так хорошо не было, наверное, никогда. Опустив голову вниз, он встречается с глазами, что смотрят на него. Такие просящие, умоляющие глаза, это заставляет действовать не задумываясь, поэтому он берет волосы, покрепче наматывая на кулак, и начинает уже откровенно иметь рот омеги, быстро и до самых, как говорится, гланд. — Давай, детка, открой ротик пошире, — за приказом следует мгновенная отдача: рот открывается, а слезы выступают из глаз от такого темпа, но отклоняться Тэхен и не думает. — Мой мальчик, такой послушный, бляяядь… как мне с тобой охуено. Ты делаешь мне так хорошо… так стараешься для своего альфы…       Это была именно та последняя крупица, по которой Чонгук определяет кинк на похвалу. Тэхен не знает, но дело сделано, и вот он уже стонет с дико трахающим его рот членом и содрогается в оргазме, позорно спуская себе в штаны. Тело дрожит, ноги немеют, а глаза закрываются. От такой картины уже не выдерживает Чонгук, взрываясь не менее крышесносным оргазмом, заполняя рот омеги горячими струями спермы.       У обоих темно в глазах, а дыхание, как после спринтерского забега. Первым отходит омега, пытаясь встать на ноги. Чонгук в этом ему помогает, одевая следом свои шорты.       — Малыш… — он нежно берет в руки лицо Тэхена и покрывает поцелуями, особое внимание уделяя губам, извиняясь за несдержанность. — Мой мальчик.       Омега обмякает, поддается на нежность, наслаждаясь таким альфой: спокойным, довольным, напоминающим довольного кота, гляди, вот-вот заурчит. Такой милый, такой свой.       — Мне нужно в душ, я кончил себе в трусы, такого не было с самого пубертата, — шепчет омега, мило оттопырив нижнюю губу.       — Пойдем вместе.       — Ну уж нет. Я знаю, к чему это приведет. Первый секс со своим альфой я не хочу запомнить в душевой грязной кабинке.       — Хорошо, только большая удобная кровать и много ласки для моего омеги. — Чонгук целует метку Тэхена, самое теперь его любимое место, и опускает руки, давая возможность отойти, пока он не передумал. Омега этим быстро пользуется, отойдя на безопасное расстояние, будто оно есть с этим альфой.       — Дай сумку, там одежда и мои крема.       — Тебе не нужны крема, твоя кожа нежнее шелка, — поднося сумку, отвечает альфа. — У тебя пятнадцать минут. Это максимум, сколько я выдержу без тебя. Потом я посажу твою попку в машину и отвезу в номер с кроватью кинг-сайз, где буду любить до самого утра, а ты, в свою очередь, под утро будешь зализывать свежую метку на моей шее. Понял меня?       — Да, мой господин.       — О боже, десять минут! Время пошло! — он шлепает омегу по заднице, и тот с визгом и смехом убегает в душ, оставляя после себя шлейф сладкого и уже любимого запаха.       Чонгук сегодня счастлив не из-за минета, хоть и это приятный бонус. Из-за того, что сердце омеги открывается, не спеша показывая себя в мелочах, взглядах, прикосновениях, доверяет частичку своего сердца. А Чонгук, видимо, свое сердце отдал уже целиком.