Та самая метка

      — Какой ты нахуй альфа? Не смог уследить за паршивым омегой. Еще смеешь тявкать в мою сторону.       — Я не его телохранитель, ты также проебался, Намджун, так что давай не будем. Тех, кто его выкрал, называют в Корее «Золотой Легион», они — гребаные ниндзя, работают только на правительство, участвуют в засекреченных операциях. У нас не было шанса их удержать.       — Еблан. Ты тоже работаешь на правительство. Ты, блядь, возглавляешь секретный военный объект, но я согласен с Шугой, со стороны выглядит как собачья будка.       — Сейчас, если ты не закроешь свой мусоровоз, я выкину тебя из машины, и ты побежишь сзади.       — Щенок.       — Я старше тебя, дебил.       — Когда я разберусь с этим дерьмом, я пристрелю тебя лично.       — Вот скажи мне, Намджун, почему ты такой придурок? Нет, я знаю твое досье. Но все же не могу понять, в какой именно отрывок жизни тебе так снесло кабину.       — А ты в мое досье свой нос не суй, твоим плоским мозгам не понять и крупицы из того, что там написано.       — Чего же мне не понять? Что твой отец бил тебя с детства? Что папа тушил сигареты об пальцы, когда ты приносил плохие оценки? Что впервые ты убил в восемь лет под руководством пришибленных родителей? Я все это понимаю, но сейчас ты вырос, ты взрослый и вполне в состоянии оценивать свои действия. Ты мог быть лучше, но выбрал быть таким же пидором, как и твой отец. Я уверен, что и омег ты убиваешь, представляя своего папу. Я ведь прав? Ты называешь меня слабаком, хотя сам еще слабее, хоть и прикрываешься маской ледяного бесчувственного монстра.       — Завались!       — Ой, великому Ким Намджуну правда глаза режет. Платочек дать? Слезы вытереть.       — На эмоции меня вывести хочешь? Я, может, и такая же сволочь, как мой отец, но, по крайней мере, я не пытаюсь притворяться хорошим мальчиком. А ты вот, Джин-и, такой хороший доблестный воин? Такой святоша? Только вот я тоже знаю о тебе пару занятных фактов. Например, где и с кем ты проводил время в яхт-клубе Пусана в прошлом году.       Джин откровенно нервничает. Ведь прикладывал усилия, чтобы все осталось в тайне. А по ухмылке альфы на соседнем сидении ясно, что тот узнал все до мельчайших подробностей.       — Тебя не касается, как и с кем я провожу отпуск. Я, по крайней мере, не убиваю ради забавы.       Намджун эти слова пропускает мимо ушей. Реакция Джина раззадоривает, усилившиеся феромоны выдают то, что он пойман врасплох. Этот запах забивает ноздри и даже возбуждает. Поэтому, наклонившись вплотную к водителю, он тихо шепчет на ухо:       — Сладкий пидор, — и заливается громким смехом, наблюдая, как альфа от злости покрывается красными пятнами.       — А как тебе, Джун-и, было хорошо, когда в двенадцать лет отец под кайфом запер тебя в комнате и насиловал как шлюху?! Врачи сшили тебя заново, так подробно записав это в эпикриз, я читал. Занятное чтиво.       — Сука, — данная тема, наверное, единственное слабое место для альфы. Она срывает все тормоза.       Зарычав, Намджун бьет альфу напротив точно в челюсть. Тот на секунду теряет сознание, выпустив руль из рук. Машину начинает заносить, а через мгновение она врезается в дерево. Благо едут они по трассе и в ночное время. Машин практически нет, и никто не пострадал.       Но вот пассажиры черного внедорожника, похоже, сейчас пострадают от рук друг друга. Так как авария их никак не пугает и не останавливает. Джин, придя в себя, в ярости выкрикивает проклятия в сторону Намджуна:       — Ебаный псих, ты нас чуть не убил! — Но, повернув голову в его сторону, понимает, что его крики сейчас никто не услышит. Альфа испускает доминирующие феромоны. Показывает свою агрессию и готовность драться. Глаза чернее ночи с красной радужкой. Ноздри раздуты, а кулаки сжаты. Джин понимает — либо дерись, либо умри. Он выбирает первый вариант и, не дожидаясь атаки, бьет альфу точно в нос. Кровь льется ручьем, как и ответные удары.       Драка была кровавой. Они бьют друг друга обо все возможные поверхности. Руль — и второй нос разбит. Окно — и рассечена бровь. Приборная панель — и ссадина на лбу. Кулаки бьют не щадя, нанося удары в самые уязвимые места. Одежда рвется на лоскутки, и даже чья-то вырванная прядь волос лежит на коробке передач.       — Ненавижу таких тварей, как ты. Ебаные монстры, уничтожаете все вокруг себя. — Удар в челюсть. — Не способные чувствовать. — Удар в глаз. — Неспособные любить. — Удар в ухо. — Способные только насиловать, убивать, наплевав на чувства других. — Удар в висок. — Ненавижу тебя! — Удар. Удар. Удар. — Мразь. — Удар. Удар. Удар. — Лучше бы отец убил тебя в ту ночь!       Тело под ним прекращает сопротивление, лишь сжимается и принимает удары. Для Намджуна пропадает смысл в сопротивлении. Эти слова бьют в точности как у отца. Он мразь. Он заслуживает боль.       Джин тоже прекращает, тяжело дыша, он открывает дверь машины и вываливается на улицу. Дышать внутри невозможно. Их феромоны смешались, образовав подобие атомной бомбы. Слишком сильно. Запах крови бьет в лицо не меньше.       Обойдя машину, он садится на разбитый капот и, достав пачку сигарет, закуривает. Выплеснув все скопившиеся эмоции, внутри остается пустота, только вот стремительно стучащее сердце выдает жизнь внутри.       Отдышавшись, он встает и подходит к передней пассажирской двери, открыв ее, молча протягивает пачку сигарет.       Намджун выглядит неважно. Из-за крови не видно лица, левый глаз опух и закрылся, губы разбиты, нос, скорее всего, сломан. Джин выглядит не лучше, но крови немного меньше.       Взяв окровавленными пальцами сигарету и зажигалку, альфа тоже закуривает. Дым обжигает раны, но дает успокоение душе.       Они так и молчат, выкурив по меньшей мере по две сигареты.       — Извиняться не буду. Ты монстр и заслужил.       — Засунь эти извинения себе в жопу. Они мне не нужны.       Джин усмехается. Даже в таком состоянии этот альфа дерзит. Он подходит к багажнику и достает оттуда аптечку.       — Нужно позвонить, чтобы нас забрали. — Достав вату и смочив ее антисептиком, он прикладывает к виску Намджуна, на что тот шипит. — Успокойся. У тебя кровь хлещет, а я не хочу, чтобы ты сдох. Труп плохо скажется на моей репутации.       — Неужели не нашел бы способа, как спрятать мой труп?       — Не хватало еще таскать твою огромную тушу. — Сделав еще несколько компрессов, он обрабатывает самые, по его мнению, опасные раны Джуна и свои. — Послушай, ты урод, это факт. Но повторюсь. Таким тебя сделали родители. Сейчас ты взрослый альфа, и в состоянии поменять свою жизнь. То зло, что ты сделал в прошлом, не исправить, но можно хотя бы не совершить нового. Я видел, ты способен на хорошие поступки. И почему-то я думаю, что внутри, где-то очень глубоко, в тебе осталась капля добра. Дай капле превратиться в море. И отпусти ты уже родителей, они мрази и поплатились за это. Цени жизнь и начни уже, ублюдок, ценить чужие жизни.       — Добрый Джин решил поиграть в благодетеля и наставить ужасного монстра на путь истинный. Катись в ад, Ким Сокджин.       — Уступлю тебе там место, придурок.       — Уступи место в своей заднице, пидор.       — Господи, это никогда не закончится, — вздохнув, Джин берет телефон и вызывает отряд, который заберет их и машину заодно. — Они приедут через двадцать минут. У меня есть кое-какая одежда в багажнике. Потому что наша выглядит, как будто нас дикие звери рвали. Хотя и лица не лучше.       — Джин.       — Что?       — Я не скажу никому, что произошло в том яхт-клубе, но и ты держи свою пасть на замке.       — Я не треплю все подряд, этим занимаешься только ты, — взглянув на Джуна, они встречаются глазами, и улыбка чуть касается их губ. Иногда, на доли секунды, Джину кажется, что они могли бы подружиться. Ведь только они могут выносить юмор друг друга и колкие слова. Но потом альфа приходит в себя, вспоминая, кто сидит рядом с ним. Размышления прерывает телефонный звонок. — Да они там охренели, не могут разобраться без меня… что за… — посмотрев на экран телефона, в голову приходит мысль, что у него галлюцинации от кулака Намджуна начались. — Алло.       — Джин, здравствуй. Ты можешь забрать меня?       — Тэхен? Что за черт? Где ты?       — Я сбежал от Чонгука. Спрятался, но не могу выйти из укрытия. Приехала охрана, они меня ищут.       — Можешь скинуть свою геолокацию или сказать на словах, где ты?       — Я скину точку, но телефон выключу сразу, чтобы меня не нашли. Быстрее, Джин, пожалуйста. — Тэхен отбивает звонок, а Джин остается стоять ошарашенный.       — Ты сейчас это тоже слышал?       — А шавка не из робкого десятка. Сбежать от своего альфы. Я вот думаю, он такой умный или такой идиот?       — С этим разберемся позже, в любом случае, это нам на руку. Я звоню Юнги. Пусть его люди выезжают по адресу.       — Юнги? Он его размажет. В таком-то состоянии.       — Сейчас Тэхен ему нужен больше всего. Он ему сможет помочь.       — Из-за него похитили Чимина. Я не думаю, что сейчас Юнги в состоянии думать о Тэхене как о помощнике, даже я это понимаю. Поедем тоже. Следующие сутки будут решающие. От встречи этих братьев будет зависеть исход: верну ли я свой бизнес или нет.       — Ты только и думаешь, что о бизнесе. У других вся жизнь зависит от этой встречи. Но я с тобой не согласен, следующие сутки не положат всему конец, я уверен, что это только начало.       Ведь Джин знает: Ли не остановить. Он пробовал. И не один раз. Долгие месяцы он старался остановить производство оружия. Он видел, к чему готовился Ли Чан.       А теперь он еще и знает, на что способен тот, если на его пути что-то встанет.       Еще на могиле своего погибшего любимого он поклялся, что остановит Ли любым способом и любой ценой.