Та самая метка

      Необычайно редкая возможность — это возможность начать все с чистого листа. Жизнь не дает нам черновиков, ее невозможно перемотать, словно старую ленточную кассету. Все твои действия моментально печатаются на чистый лист твоей жизни. Без возможности вносить правки.       И каждое твое действие, каждый поступок, свершенный ранее, несет за собой последствия в будущем. Невозможно закрыть, невозможно хотя бы закрасить корректором.       Но как все-таки обмануть судьбу? Как выкроить хотя бы один небольшой лист? А стоит ли это делать?       Сложный вопрос, но ответ лежит на поверхности. Не проси судьбу о помощи. Не жди возможности это сделать, создай эту возможность собственными руками.       Несомненно, важнее, как принимает человек судьбу, нежели какова она на самом деле.

В. Гумбольдт

      Тэхен, по обыкновению своему, как раз относится к разряду тех, кто в судьбу не верит. Он предпочитает делать ее сам. Чистых листов накопил достаточно, и переписывать свои главы жизни тоже считает возможным, но, правда, зачем?       Для него в жизни все взаимосвязано. И поступки, те или иные, служат разделом под названием «Опыт». Без достаточного количества ошибок не будет достаточного количества опыта. Так он считал всегда.       Ведь не разлей он чай на свой доклад в пятом классе, не приобрел бы навык в осторожности и в сохранении файла на компьютере даже после его печати.       Ведь не поссорившись сильно с отцом в двенадцать лет из-за проигнорированного его очередного промаха, не научился бы уважению и терпению по отношению к родным.       Ведь если бы не невнимательность на дороге в шестнадцать лет, не встретил бы лучшего друга.       Ведь если бы не его маниакальное слепое желание вылечить себя, не встретил бы истинного и не приобрел запах.       Ведь если бы не глупая привычка играть в супергероя, не стоял бы сейчас с пистолетом в руках рядом с братом по крови Ли Чаном.       Все поступки взаимосвязаны. За ошибки прошлого мы должны платить сейчас.       За ошибки, сделанные сейчас, нам обязательно придется расплачиваться в будущем. Это единственное, о чем не думает омега. Его мысли заполнены прошлым и настоящим, но проигнорированы тем, а что же будет дальше…

Двадцать четыре часа назад

      Поздняя осень окутывает своим холодом, заставляя тело дрожать и стремиться к теплу. Ветер пронизывает, а первые снежинки, опережая время, стремятся падать и оповещать о приближении зимы.       В это время года местные ресторанчики и торговые центры переполнены людьми, спешащими погреться и насытить свои желудки вкусно-пахнущей едой. Кто-то просто гуляет, кто-то спешит на свидание, кто-то отмечает день рождения, а кто-то просто в одиночестве пьет горячий кофе и читает любимую книгу за столиком в самом укромном углу.       Люди начинают понемногу готовиться к приближающимся новогодним праздникам и присматривать подарки до наступления суеты.       Вся картина в целом выглядит уютно, такой себе муравейник из счастливых и озадаченных людей. У всех есть цели, мечты, мысли, переживания.       Только Тэхен, проходя по широкой аллее сквозь толпу, чувствует себя лишним.       Он не планирует подарки на рождество, его не ждет шумная компания друзей в кафе, его альфа не стоит у входа с волнением в глазах и букетом роз в руках. Его дети не бегут к фургончику с горячим шоколадом, и родители не идут на субботний совместный ужин.       Сейчас все для него чуждо.       Натягивая капюшон большой черной куртки Чонгука, которую он успел прихватить в раздевалке перед тем, как вылезти в окно, Ким ускоряет шаг, намереваясь скорее пройти мимо людей и, наконец, остаться наедине с собой.       Такое чувство, будто его жизнь украли. Стремительно лишили всего. Ведь еще несколько месяцев назад омега жил, учился, работал, у него был один, но верный друг, родители, любимый дом и пес.       Сейчас же у него нет ничего. В руках одна сумка, и та не его. Просто сумка с запахом альфы, чтобы была возможность продержаться какое-то время. Даже телефона нет своего. Его пришлось выбросить.       Тэхен превратился в беспризорника, с отсутствием вещей и с вагоном проблем.       Сил нет никаких. Он устал. Он зол.       Ведь со стороны это такой сюр, вся жизнь летит к черту, а ты даже не знаешь из-за чего.       Зайдя за перекресток, Тэхен видит лавочку, стоящую под большим дубом, тот словно пытается скрыть ее от любопытных посторонних глаз. Глядя на нее, омега улыбается, как раз то, что ему нужно. Сев на холодную и слегка влажную поверхность, он обнимает свои ноги и поднимает глаза на темное небо, укрытое россыпью мерцающих звезд, добавляя еще одно мерцание своей слезой, одиноко стекающей по его щеке.       Сердце пропускает удары, дыхание замедляется, организм словно дает себе фору, небольшую возможность перевести дыхание, осмыслить происходящее и подготовиться к будущему.       — Если взял куртку, мог бы и шапку прихватить.       Тяжелый вздох. Он знает, кто это. Смотреть не нужно. По расчетам, Джин должен был приехать быстрее, но все-таки Чонгук оказался более шустрым.       — В следующий раз обязательно позабочусь об этом.       — Мне с тобой скучно не будет, я уже догадался. Присяду? — вопрос риторический, ответа альфа не ждет. Сразу садится рядом, параллельно надевая свою шапку на белобрысую голову омеги.       — Давно нашел меня?       — Да. На будущее, детка, окна в душевой жутко скрипят, когда их открываешь. Я услышал тебя сразу и пошел следом. Хотел дать тебе время побыть одному.       — Вау, какое благородство. Я понимаю. Когда выгуливаю Ентана, тоже даю ему возможность погулять пару минут без поводка.       — Ты коверкаешь, Тэ. Сейчас опасно, ты это знаешь. Я забочусь о тебе, желаю тебе счастливой жизни. Думаешь, я в восторге? С самого детства я мечтал о встрече с истинным, как буду его водить на свидания, планировать совместные поездки и общий досуг. В мои планы не входило прятать его от сумасшедшего убийцы. Но это уже есть, и я беру за это ответственность. Помоги нам пережить это вместе, Тэхен.       —Я, я, я, меня, мной, мне. Чонгук, тебе не кажется, что ты учитываешь только свои чувства и желания? Забрал меня к себе, как свою игрушку, планируешь все, не учитывая мои желания. Даже в спортзале ты поставил перед фактом, куда мы едем и что я должен ставить тебе метку. А спросил ли ты, чего хочу я? Спросил, что я чувствую и что я планирую? Как я вижу свое будущее? Ты заставил меня потакать твоим желаниям ради выживания.       — Тэхен, ты сам закрылся от меня. Что я должен делать? Тебе грозит опасность, ты моя пара, конечно, я буду тебя защищать, это естественный процесс. А метка… Да, я не скрываю, что хочу ее, хочу укрепить связь со своим омегой. Это тоже нормальное желание.       — Нет, не нормальное желание. Мы не знакомы. Мы чужие люди. Чонгук, послушай, — Тэхен поворачивается лицом к альфе и берет его холодные ладони в свои, только сейчас он видит, что тот все это время сидел без куртки, в одном спортивном худи, — ты мне нравишься, глупо скрывать, твой запах возбуждает и успокаивает одновременно, твое присутствие необходимо моему телу. Я безмерно тебе благодарен, что ты появился в моей жизни в такой ужасный момент, только благодаря тебе я стал полноценным. Я ценю твои попытки мне помочь и защитить. Но есть большое «но» — это не твоя война, альфа. Не твои проблемы, и решать их не нужно. Я должен разобраться в этой нелепости сам. Проблема раздута из ничего. Всего один альфа мешает жизни половине Сеула, глупо, правда? Я решу это сам, я смогу, я знаю. И после этого я подумаю, что мы можем сделать с нашими отношениями.       — Кем я должен быть, чтобы отпустить тебя одного в самую тьму?       — Тем, кто верит.       — Тэхен…       — Я прошу тебя. Я несчастен сейчас с тобой. Я не люблю тебя. Тем, что ты держишь меня взаперти и навязываешь контакт через запах, дела не будет. Будет физическое влечение, секс, но не любовь. Я не могу отдаваться чувствам, пока знаю, что есть человек, который портит жизнь мне и моим друзьям.       — Это больно, Тэ.       — Больно просыпаться каждое утро и думать: а живы ли родители и друзья, а не убьют ли моего альфу по пути на работу или твоих родителей? Это больно, а то, что чувствуешь ты — это обида и страх. Это нормально, я как врач тебе говорю.       Сдерживать эмоции становится все сложнее, каждое слово омеги бьет в самую душу, заставляя слезы литься из глаз. Чонгук, придвинувшись ближе, берет лицо напротив в свои ладони, взглянув в такие же мокрые от слез глаза, стараясь докопаться до истины.       — Послушай теперь меня, Ким Тэхен. Ты такой глупый и упрямый омега. Ты не должен судить о чувствах других и решать за них, что они ощущают в тот или иной момент. Я влюблен в тебя, и это правда, еще до того, как я почувствовал твой запах, до того, как узнал, что мы истинная пара, меня к тебе тянуло. Я думал о тебе, хоть и отталкивал, околдованный навязанными предрассудками. Ты мой, а я твой и думать тут не о чем. И только из-за того, что я чувствую к тебе, я готов отпустить. Но знай, омега, куда бы ты ни шел, чтобы ты ни делал, я буду твоей тенью. Ты волен распоряжаться своей жизнью и судьбой, но стоит тебе повернуть голову, ты увидишь меня. Где бы ты не находился. Ты понял меня? Понял? Какой глупый… — Как еще доказывать свои чувства, альфа не знает. Остается только довериться ощущениям и внутреннему голосу. Он притягивает хныкающее лицо к себе и соединяет их уста в томительно-нежном поцелуе. Их губы едва прикасаются. Нежно. Осторожно.       «Прощание», — думает омега.       «Начало», — знает альфа.       — Я даю тебе свободу действий, но твое сердце не отдаю. Это все, что я могу, Тэхен. Большее не проси.       — Чонгук… спасибо.       Крепко прижимая к себе омегу, он зарывается носом в волосы, вдыхая родной аромат. Нужно забить легкие до верха, чтобы продержаться хоть немного.       Вдох. Еще. Еще. Мало. Но хоть что-то. Быстро поднимаясь со скамейки, Чонгук уходит. Не оборачиваясь. Скрипя зубами. С ноющим сердцем. С дикой болью в душе и злостью в голове. Он пообещал не мешать омеге. Но не обещал уходить далеко.       Тэхен тем временем выпускает все, что скопилось за все эти месяцы, все эмоции, когда-то запрятанные в самую глубь. Он плачет навзрыд. С каждой слезинкой отпуская себя, открывая, прощая за все ошибки.       Именно в такие моменты жизни человек дает себе новый лист, оставляя старые эмоции позади. Именно в такие моменты появляется шанс начать все заново. Только вот вопрос: а нужно ли?       Силуэт Чонгука скрывается в наступившей тьме, а черный «Кадиллак» подъезжает к назначенному месту.       — Где эта падаль, сюда иди! — Рассчитывать на теплые объятия друзей было глупо. Особенно от Юнги, а уж особенно от бежавшего навстречу Юнги с красными глазами.       — Хватит. Я не уходил, меня вынесли оттуда, а почему ты не уследил за мной, вот тут я уже хочу знать. Усмири свой пыл. Времени мало, давай покончим с этим дерьмом. — Омега проходит мимо окаменевшего от неожиданности альфы и направляется к машине.       — Какого хуя ты начальника врубил, ошибка природы?       — А какого хуя ты решил, что им являешься?       — Чимин. Тварь его забрала.       Удар. Оглушительный. Шум в ушах и ультразвуковой писк — это первое, что чувствует омега. Затем злость, много злости, которая, словно нахлынувшая лавина, обволакивает все тело.       — К черту план, к черту переговоры. Я придумал кое-что получше. Этот парень зашел слишком далеко, пусть мучает меня, но мои друзья… Почему они должны страдать?       — Ты здесь ни при чем, Тэхен. Он сводит личные счеты со мной. Я убил его омегу. Давно.       — Какая же ты мразь, Юнги. За ошибки прошлого нужно платить, ты слышал о таком? Но платить жизнью моего друга я не позволю. Поехали.       Захлопнув двери, машина трогается в уже известном направлении. А Юнги не сводит молчаливого взгляда с омеги. Что-то изменилось. В этих глазах, в этих мыслях. Пропала искра, но появилась уверенность. Поначалу Юнги после звонка Джина намеревался если не убить, то точно покалечить омегу, обвиняя в пропаже своего сокровища, жизни, смысла, его Чимина. Но омега, напротив, сумел остановить лишь взглядом и словом. Его тяжелая аура давила даже на доминантного альфу. Как он это смог, остается загадкой.

==={}===

      — Я не буду долго с вами объясняться, что и почему. Вы и так понимаете, из-за чего я исчез. Вернулся я тоже не ради ваших шкурок, альфы. А ради себя… и теперь уже Чимина. Прежний план действий забудьте, смысла в нем нет после всего произошедшего, но я придумал нечто новое. Возможно, это безрассудство с моей стороны, но выхода иного я не вижу. Прошу выслушать меня и не перебивать. — Тэхен поочередно смотрит на каждого стоящего в кабинете альфу, не давая права голоса. И начинает свой рассказ. Говорит медленно, объясняя каждый нюанс и прорабатывая каждый вариант исхода событий. Все должно быть максимально ясно. Слушатели ошарашены. Сначала вообще воспринимают как бред, затем затихают и в конце концов соглашаются. — Я узнал от отца Чонгука, что Чан в тесных отношениях с премьер-министром Кореи, по всей видимости, трахает его сына-омегу. Также под ним полиция Сеула и пригорода. Я уже молчу про банды. Намджун и Юнги — единственные, кто не встали на его сторону, что последовало за этим, вы знаете. Теперь понимаете, что переговорами эту тварь не остановить, а его убийство стоит наших жизней.       — Где гарантии, что он клюнет? Что вообще все это сработает? — А в нашей ситуации, Джин, вообще есть какие-то гарантии? — Все в комнате переглядываются, ясно без слов. Любой из исходов прописать невозможно.       — Он убил пятерых наших сильных солдат, когда забирал Чимина, и положил несколько десятков людей Юнги. Хотя мог отдать приказ сделать все тихо. Он вообще мог приказать, чтобы нас всех ебнули ночью дома, пока мы спим. Но нет. Ему нравится видеть, как мы суетимся, как мы злимся, боимся. Эта тварь питается нашими эмоциями. Поэтому я думаю, этот план сработает, Тэхен. — Хосок встает в центр комнаты рядом с омегой, кладя ладонь на его плечо.       — Охуеть. Я должен слушаться омежку? Это мой самый страшный сон. — Твой самый страшный сон настанет, если ты его слушаться не будешь, Намджун.       — Иди нахуй, Джин-и.       — Достаточно! Поцапаетесь потом. Сейчас нужно забрать Чимина.       — Мои люди роют, как ищейки, люди Джуна и Джина тоже подключились. Но пусто. Эта сука словно на другую планету его увезла, — говоря эти слова, Юнги источает ярость. Его тяжелые феромоны наполняются агрессией, ненавистью, будто в любой момент готовые взорваться. Его красные глаза не приходят в нормальное состояние. Так бывает, когда альфа готов защищать свою семью и потомство при возникшей опасности. Его напряженные скулы выделяются, как лезвие ножа. За несколько суток он похудел, а глубокие тени уже залегли под глазами. Мин Юнги уже расплачивается за свои грехи.       — Он сам объявится. Сейчас мне нужен пистолет, несколько уроков, как им пользоваться, и машина, — произносит Тэхен, поджимая губы, словно решая ребус в своей голове.       — И куда ты поедешь? Мы не знаем, где он.       — Он сам приедет ко мне. Я еду к себе домой. И буду готовиться к семейному ужину. А вы будьте готовы. И еще одно: ни Чимин, ни, главное, Чонгук про планы знать не должны. Думаю, на этом все. Как говорит Джин: «Принимаем боевые позиции».

Сейчас

      Тэхен знал, на что идет. Знал, что Ли Чан или его люди следят за домом, знал, что за ним придут. Это было очевидно, или, скорее всего, кто-то хотел, чтобы выглядело очевидно.       Но исход все такой же. Они пришли всего через несколько часов после приезда омеги. Вежливо попросив сесть в автомобиль.       Главный их недочет в том, что они посчитали лишним осмотреть Тэхена на предмет оружия и прослушки.       Главный недочет Тэхена в том, что он не знает, кому принадлежит черный байк, всю дорогу следовавший за Мерседесом.