Та самая метка

      Темные коридоры кажутся бесконечными, охрана ведет Тэхена в самое сердце загородного особняка, в который его привезли. Ему не страшно, почему-то внутри отсутствуют эмоции, будто омега запретил себе чувствовать. Его длинные пальцы сжаты в кулак, грудь высоко вздымается, из-за чего верхние пуговицы черной рубашки напрягаются, намереваясь разлететься в разные стороны, а зрачки максимально расширились, скрывая янтарный цвет радужки.       Тэхен готов. Сосредоточен. Каждый шаг сделан не просто так. Он сканирует любую деталь. Охранников рядом, их запахи, повадки, одежду. Он осматривает дом, запоминая все мелочи. Ведь каждая картина, ваза, цвет ковра — все имеет значение.       В конце коридора прорисовывается коричневая дубовая дверь с резными вензелями. Такой себе свет в конце туннеля, на который обычно идти нельзя. За ней слышна тихая мелодия игры на клавишах.       Его ждут.       Открыв дверь, охрана движением руки приглашает внутрь. Это гостиная. Большая, просторная. Интерьер выполнен в красно-коричневых тонах, а горящий камин, как единственный источник света, придает легкую мистичность этому месту. В левом углу стоит черный рояль, за которым сидит мужчина. Разглядеть его внешность трудно из-за отсутствия должного освещения. Видна лишь точеная фигура и черные как смоль волосы. Часть локонов, свисающих на лоб, отражают свет, видимо, на них нанесен гель.       Тэхен замирает у входа, продолжая свое сканирование. Оглядывается по сторонам, сразу замечая камеры видеонаблюдения в углах. Большое панорамное окно с видом на ночной лес. Видит полупустую бутылку красного вина на стеклянном столике и пустой бокал рядом. Видит на стенах множество фотографий, все они черно-белые, на многих изображен красивый мужчина с квадратной лучезарной улыбкой. Эти мелкие детали дают понять, какой человек перед ним. Тэхен находит некоторые детали близкими себе. В цветах и повадках, даже в выбранной мелодии для игры. Все это наталкивает на две мысли. Первая: они похожи. Вторая: старший внушает то, что они похожи.       — Присаживайся, Тэхен-и. — Мелодия заканчивается. Фигура встает со стула и направляется к диванам, расположенным в средине комнаты. Теперь омега может видеть более отчетливо. Подходя ближе, он смотрит на мужчину своего роста, худощавого, с подтянутой фигурой, пронзительными глазами, довольно угловатыми и резкими чертами лица. Взгляд холоден, словно лед. Лишь их янтарный цвет выдает некий намек на тепло. Это единственное, что оставил папа после себя. Это то, из-за чего Ли Чан ненавидит глаза Тэхена. — Для чего ты хотел встретиться со мной? — Старший подходит к бутылке и наполняет себе бокал. Все его действия плавные, медленные, будто он контролирует каждую мышцу своего тела, максимально сдерживаясь.       — С чего ты взял, что я хотел встречи? Я хотел попасть к себе домой. В дом, из которого мне пришлось уйти по твоей милости, — голос хрипит. Тэхен сам не узнает себя. Будто в его горло не попадала вода несколько недель. Это немного пугает. То, как влияет на него этот альфа. Он пахнет ладаном, запах сильный, но не доминантный. Жасмин чувствуется практически наравне.       — Знаю, что ты хотел встречи. Я знаю все. Ты не глупый, не отрицай. Я тоже ее планировал, не буду утаивать. Вина? У меня есть белое.       — Боже… даже это знаешь… — Омега запретил себе чувствовать. Он сдерживает свое слово, но голос выдает тот шок, который испытывает сердце. О нем знают все, Тэхен уверен, что известно даже какой фирмы туалетную бумагу тот использует. Какой пьет кофе, какой корм ест его пес. Его изучили. Но для чего? Этот главный вопрос бьет пульсацией в висках. «За что?» и «Почему?». — Зачем ты это делаешь?.. — шепчет он одними губами.       — Знаешь, «братец», мы не в фильме, где отрицательный персонаж будет рассказывать всю плаксивую историю, из-за чего он поступал так или иначе. То, что происходит, имеет вескую причину, но ты, сопляк, не имеешь права знать. Ты вообще не имеешь права сидеть в этом доме и дышать этим воздухом. Но да ладно. Я такой благородный человек, что позволю тебе это делать, пока. Причина, по которой ты здесь, проста. У меня есть счеты с одним твоим другом, и ты мне поможешь найти справедливое наказание для него, — альфа говорит тихо, без эмоций. Он сидит на диване, закинув руки на спинку. Его правая нога качается из стороны в сторону, отбивая только ему известный ритм, а капли пота стекают по виску. Тэхен понимает: прийти к рациональному диалогу и как-то решить проблему мирно не выйдет. Альфа действительно болен.       — С чего ты взял, что я буду помогать тебе хоть чем-то?       — Ооо, мой дорогой братик. Погоди, — он достает телефон и набирает номер, сказав лишь одно слово: «Приведи», после чего кладет трубку. — Мой дорогой Тэхен, однажды один очень дорогой мне человек совершил ошибку, оставив в живых ненужное никому создание. От этого неправильного решения пострадало много людей, включая и того человека. Выбор, Тэхен — это сложно, а вот правильный выбор — еще сложнее. Подумай об этом, пока есть возможность.       Что-то ответить Тэхену не дает открывающаяся дверь. Стойкий, родной запах ванили моментально заполняет комнату. Чимин. Его ведут под руки два альфы. Видно, что держат они крепко, не щадя. То, что видит омега, шокирует. Чимин не похож на себя. Белокурые волосы грязные, свисают на лоб и уши в хаотичном порядке, на лице несколько ссадин. Запекшаяся кровь украшает уголок пухлых губ. А глаза. Глаза не блестят, как прежде, они стеклянные, безжизненные. Тело исхудало, грязная одежда свисает с плеч. Омега выглядит плохо. Тэхен выглядит еще хуже, глядя на эту картину.       — Твой дружок. Привел его для тебя, знал, что ты соскучился. Он немного тоскует по Мин Юнги. Его внутренний омега даже решил потечь, представляешь, надеясь привлечь свою пару, но привлек только мою охрану. Ты знаешь, этот омега дерется не хуже наемных бойцов, стараясь защитить свою дырку для Шуги, тот его годно обучил. При других обстоятельствах я бы взял его в охрану, — Чан скалится. Нет, это не улыбка, он натурально показывает Тэхену свой оскал. Глаза блестят безумством, когда он проговаривает эти слова.       — Господи, Чимин-и! Посмотри на меня, я здесь, все будет хорошо! — Омега рвется к другу, но охрана грубо отталкивает его, отчего тот падает на пол. Его не пускают, даже не дают возможности успокоить, посмотреть в глаза.       А Чимин просто стоит. Его уже не держат, он стоит, смиренно опустив руки, с ним что-то происходит, что-то плохое.       — Твоему другу не до объятий, прости его. Его сущность погибает без истинного. Знаешь, как бывает, он как наркоман без дозы. Но, мой дорогой друг, ты можешь его спасти! Ты же любишь Чимина? Он дорог тебе? Друзья на века, ваши парные браслетики и его течки… я знаю все, мой милый друг, — оскал Ли Чана переходит в хохот, альфа наслаждается развернутой перед ним картиной, глаза так и бегают по лицу Тэхена, считывая, запоминая каждую эмоцию. — Его альфа сделал кое-что плохое. Посягнул, растоптал то, что мне дорого, но! Я готов простить его, готов отдать ему несчастного омежку.       — Что? Что ты хочешь, урод?! Я сделаю, что нужно, отпусти его, он же гибнет! Он не виноват! Чимин ничего тебе не сделал! — Тэхен срывается на крик. Все установки рушатся, сдерживать себя невозможно, в опасности самое дорогое.       — Я забыл! Я забыл! — весело прикрикивает старший, наливая себе еще один бокал вина. — Приведите второго гостя!       Тэхен вздрагивает. Приведут кого-то еще? Родители, коллеги, возможно, сам Юнги? Кого еще будет мучить этот альфа?       В голове крутится водоворот мыслей. Что делать, как вытащить Чимина, как заставить Ли Чана послушать его?       Слезы стекают из глаз, нет моральных сил даже встать с пола или поднять глаза. Тэхен сейчас ломается, точнее его ломают, жестоко, настойчиво, надавливая на самые больные точки. Сдается, еще один удар и восстановиться не получится.       И удар сделан. Сердце начинает стучать быстрее. Ноздри раздуваются, стараясь дышать чаще. Внутренний омега бьется в агонии, призывая действовать. Кедр. Снова этот кедр, в самый неподходящий момент жизни. Снова альфа делает по-своему.       Медленно поднимая глаза, Тэхен направляет их к источнику запаха. Молясь о том, что это галлюцинация, ошибка. Но нет, такого родного невозможно спутать ни с кем. Вещи, которые носит омега, принадлежат альфе, храня его феромоны, но это лишь малая доза того, что требуется. Он испытывает голод и дикое желание сейчас подбежать, спасти, притулиться к желанному телу.       На Чонгуке наручники, лицо избито, глаза красные, словно свежая кровь. Он тоже чувствует свое. Его пара, его меченый омега в опасности, а помочь возможности нет. Утробный рык вырывается из горла, запах усиливается, доминирует, заставляет подчиниться. От такого переизбытка феромонов Тэхен перестает соображать, жалобно поскуливая себе под нос, стараясь собрать последние крупицы самообладания.       — Чонгук… какого черта ты здесь?.. — шепчет омега, медленно поднимаясь с колен. Он смотрит альфе прямо в глаза, хотя нет, скорее, прямо в душу. Второй не отстает. Смотрит не менее внимательно. Злится.       В момент такого, казалось бы, малого контакта, мир останавливается. В комнате становится пусто. Посторонние запахи стираются. Только две пары глаз, которые общаются, передают чувства, эмоции ментальной связью.       — Тэхен-и, ну что же ты не рад видеть своего альфу? Чон Чонгу-у-к, — смакует на языке Ли Чан, медленно подходя к альфе. — Чон, твоя фамилия на слуху. Отец… этот старик любитель справедливости, но знаешь, в чем досада? Его окружение не такое уж и честное и очень любит денежки. Именно эти два пункта дали мне возможность узнать много интересного о тебе. Например, что богатенькому единственному наследнику удалось встретить непутевого истинного, приносящего большие проблемы. Вот незадача какая. Представляешь, если эта история попадет в прессу, отцу не видать должности. — Чонгук молча смотрит, хочется плюнуть тому в лицо, хочется бить, бить, пока все кулаки не собьются об эту тупую башку. Лишь кислый привкус жасмина на устах приводит в чувства. Его омега расстроен, его омега верит в эти слова сумасшедшего.       — Тронешь мою семью, я тебя на фарш пущу и бездомным собакам скормлю, кусок ты говна.       — Вау! Какой строптивый щенок! Такой горячий! Тэхен-а, в койке он такой же горячий? Тебе повезло, братишка! — Альфа продолжает стоять напротив Чонгука, весело хлопая в ладоши. Эта драма, что разворачивается вокруг него, приносит чувство эйфории. Разбитый Тэхен, забитый в угол отчаяния — то, чего он желал добиться.       — Прошу… прошу тебя, отпусти их, отпусти Чимина, отпусти Чонгука, они ни в чем не виноваты. Делай со мной, что хочешь. Но не их… я молю тебя!       — О, Тэхен-а, я обязательно так и сделаю! Знаешь, твой друг Мин Юнги очень плохой человек, чтобы сделать ему больно, я должен делать это через этого замечательного омегу. Ты тоже обидел очень дорого мне человека, что же мне делать? Я должен действовать через этого альфу? — И снова этот звериный оскал, затем удар в живот Чонгука, только сейчас становится заметно, что тот успел одеть кастет. Чонгука сгибает пополам, если бы не охрана, что держит его, тот бы рухнул на пол.       — Нет! Нет, нет, нет! Господи, не трогай его!!! Хватит! Чего??! Чего ты хочешь от меня? — Тэхена накрывает истерика, он чувствует всю боль своего альфы, чувствует каждой клеточкой своего тела. Ненавидит себя, именно из-за него страдают любимые люди.       — Я не тиран, братишка, я дам тебе уйти и забрать твоих друзей. Но с небольшим «но». — Подойдя к одному из охранников, Чан вытаскивает у того из кобуры пистолет и возвращается к шокированному Тэхену. Его трясет. Ноги дрожат, это страх не за себя, а за близких. Он готов поставить себя в виде щита, если понадобится. — Ты должен выбрать, кто выйдет с тобой рядом, а кого ты вынесешь на руках. Одна пуля — и вы все свободны. Нет пули — убью их обоих на твоих глазах. Но сначала этого омегу пустят по кругу, а альфу изобьют. Реши, дорогой, кто дороже? Лучший близкий друг, что променял тебя на альфу? Или истинный, которому ты испортил репутацию, будущее, жизнь. Кому ты дашь право на жизнь? Кто любит тебя на самом деле, кто достоин ответной любви?       — Тэхен, не слушай его! Он ебаный псих! Ты не должен выбирать, стреляй в меня и уходите с Чимином! Слышишь! Стреляй и бегите! — кричит Чонгук, стараясь достучаться до обомлевшего омеги. Тот шокирован тем, что сказал ему старший. Выбрать из самых близких — это невозможно. Это бред.       — Тише, тише, детка. Еще одно слово, и говорить будет нечем! А ты, Тэхен, думай хорошо, решишь пустить себе пулю в лоб, я убью остальных следом. Решишь выстрелить в меня — мои люди убьют вас всех. Одна пуля вместо трех. Решай, малыш. — Он вкладывает пистолет в дрожащие руки Тэхена и отходит в сторону, наслаждаясь просмотром своего личного шоу. Подойдя к столику, Чан залпом выпивает очередной бокал алкоголя и радостно потирает руки, предвкушая эпическую концовку.       — Я не буду! Не буду стрелять! Я не могу! Зачем ты делаешь это со мной?! Почему не убьешь?!       Альфа меняется в лице. Он недоволен, что омега тянет время. Медлит.       — Послушай сюда, мелкая шлюха, ты будешь делать, что я захочу и когда захочу. Ты здесь, потому что я хочу, ты жив, потому что я хочу. Ты принадлежишь мне, я заберу у тебя все, и никто мне не помешает, сука. Либо ты стреляешь, либо вышибу сам им их тупые мозги! — схватив за предплечье омегу, он рывком заставляет того поднять дрожащую руку с пистолетом. Из-за слез Тэхен почти ничего не видит. Он переводит глаза то на Чимина, который уже практически без сознания, то на Чонгука, которому вставили в рот кляп, он вырывается, мычит, стараясь высвободиться.       — Я ненавижу! Я ненавижу тебя, Ли Чан! Я убью тебя! Я тоже сделаю тебе так больно, что ты будешь молить о пощаде!       Чан смеется, громко и наигранно. Загнанный в клетку зверь пытается показывать зубы, и это смешно. Для него это забавно, но ждать больше он не намерен.       — Стреляй, мразь!!! Выбирай! Или на счет три я убью их двоих!!! Один… два…       Пронзительный громкий крик отчаяния Тэхена звучит в доме, в котором только что прервалась одна жизнь.       Выстрел.