Та самая метка

      — Итак, самое первое — это стойка. Ноги старайся ставить на ширине плеч, руки держи уверенно, любая робость может стоить жизни. — Джин встает позади Тэхена, стараясь экстерном научить правильно владеть оружием. — Ориентируйся на прицел. Наша цель — не убить, а защитить тебя, поэтому целься в плечи.       — Он не умеет стрелять, пока будет целиться, попадет в сердце или вообще залепит в шею или башку. — Намджун встает со стула и направляется к Тэхену. Сейчас они стоят в импровизированном тире с нарисованными мишенями и даже с найденным картонным макетом человека. Подойдя к омеге сзади, он кладет свои ладони сверху на пистолет, а подбородок приближает к плечу. Тэхен от этих движений дергается, машинально стараясь отодвинуться. — Не рыпайся и слушай меня внимательно. Ничего не должно тебя отвлекать. Ни то, что я стою сзади, ни мой запах. Все это ты должен блокировать в голове. Есть ты, есть мишень. Все. Хочешь жить — действуй грязно. Стреляй в колени, это должно обездвижить объект. В идеале это коленные чашечки, но любой выстрел в ногу уже полезен. Дальше пах. Шанс, что выживет — есть, шанс, что этим ты его выключишь — стопроцентный. Если хотят тебя убить, убей раньше. Помни. В любой ситуации есть добыча и есть хищник. Будь вторым, бери ситуацию в свои руки и главное — не думай. Нужно убить — стреляй в голову, не попадешь в лоб — разъебешь лицо, тоже пойдет. — Намджун ставит пальцы Тэхена в правильное положение. Учит прицеливаться. Повторяет одни и те же слова, как мантру, чтобы омега запомнил наверняка. На удивление, он терпелив. На удивление всех присутствующих. Тэхен даже иногда забывается, кто стоит рядом, прилипая спиной к груди альфы для лучшей фиксации. — Все, солдат, дальше ты сам, от него так воняет сладким, меня уже тошнит.       Тэхена это не обижает, наоборот, приходит облегчение, что альфа не бредит, а его разум и повадки на месте.       — Кто бы говорил, сам своим бергамотом все помещение провонял, — Джин говорит с улыбкой. Обучение, хоть и короткое, служит им всем глотком свежего воздуха, давая возможность отвлечься и перевести дух.       — Вы оба друг друга стоите, один распылил лимон, второй — бергамот. Я будто на чаепитии у королевы, — Тэхен откровенно смеется, и это зрелище настолько потрясающее, что все в комнате просто не отрывают глаз. Видеть его таким: расслабленным, лучезарным, веселым, для всех такая картина предстает впервые. И это другой Тэхен, совсем не похож на хмурого, растерянного, испуганного омегу.       Альфы в своей голове отмечают, что исход этой операции должен быть таким, чтобы теперешнее выражение лица омеги запечатлелось на постоянной основе.       — Запомни последнее, Тэхен. Проигрыш — равно подчинение. Не дай себя подчинить, не будь предсказуемым. Запутай, отвлеки, обмани. Что угодно, но не подчиняйся. Ты омега. Я ненавижу омег — безголовых, порочных, избалованных. Готовых на все ради хуя в дырке и бакса в кошельке. Ты другой. Это не отменяет того, что ты мне не нравишься, но ты другой. В твоей голове есть извилина. Воспользуйся ею. Это твоя сила. У тебя нет нихуя, что могло бы дать тебе фору перед соперником. Он знает про тебя все. Но он не знает твоих мыслей. Удиви его. То, что ты придумал — сумасшествие, но проверни это — будешь гениален. Если сможешь, научу тебя бухать. За свой счет.       — Намджун, а ты умеешь мотивировать.       — Иди на хуй, Джин.       Дальнейшее обучение они проводят уже в разговорах исключительно по делу. Но этого хватает, чтобы дать омеге такую необходимую поддержку, которую он явно не ожидал получить от этих людей.       Все заканчивается так же стремительно, как и началось. Времени действительно мало. Вошедший в комнату Юнги приносит жучки для прослушки с датчиком слежки.       — Жучок будет в твоем ремне, в кармане куртки, в телефоне. И последний — в серьге. Также мы установили их на твою машину и в доме, на случай, если они заявятся в гости. С ними проблем, я думаю, не будет. Они нового поколения, практически невидимы. Самое сложное — это ствол. Тэхен, хоть в жопу его себе засунь, но сделай так, чтобы его не нашли. На самый крайний случай, на лодыжку под брюки я прикреплю тебе нож. Твоя задача — выжить. Привести нас к этому ублюдку и разузнать, где эти твари прячут Чимина. Все остальное я беру на себя. Ты понял? — Движения Юнги резкие, рваные. Голос дрожит от злости. Он старается говорить спокойно, но получается плохо. На его правую руку намотан платок, принадлежащий Чимину. Юнги приближает его к носу каждый свободный момент. Запах там несильный. Омега уверен, что в карманах у альфы еще немало вещей его пары. Видимо, только на этих крохах он держится. Тэхен его прекрасно понимает, стоя весь одетый в одежду Чонгука, вплоть до трусов.       Подойдя ближе, Тэхен берет ладони Мина в свои и смотрит тому в озадаченные и измученные глаза:       — Мы найдем его, все будет хорошо. Я сделаю все. Найду Чимина и спасу его любой ценой. Он моя семья, он дорог мне так же, как и тебе. Держись, Шуга. Ты нужен ему сильный. Я уверен, что он держится сейчас только верой в тебя. Ты сильный альфа, и он это знает. Мы справимся. — Он сжимает его руки сильнее в знак поддержки и отпускает. Но отойти не успевает. Его сгребают в крепкие объятия и окутывают мускусом с отдушкой ванили. Сегодня эти альфы поражают Тэхена и просто ломают ему мозг своим поведением.       — Ты не один, Тэхен, — шепчет ему на ухо Юнги, прижимая к себе. — Когда ты ступишь на порог к Ли Чану, знай, что идешь ты не один, позади тебя шагают четверо альф. Хотя я уверен, что пятеро, учитывая кедр, который следует по пятам за тобой. Знай, я твои уши, я твоя сила. Иди уверенно, с поднятой головой. Но не давай ему понять причину твоей уверенности. Прости, если я был груб с тобой, но ты действительно несносная сука. Трудно сдержаться. — В ответ на эти слова Юнги получает кулаками в грудь и легкий смешок в шею. — Держись и ты, Тэхен. Ты нужен Чимину, нужен нам всем и не забывай, что нужен своему истинному. Впереди нас ждет пиздец какое сложное время. Но мы справимся, ты справишься. Главное, не забывайся, не отходи от плана и помни, для чего ты это все делаешь. Забери свою жизнь у этого гондона. Все, свободен. Забьешь ванильку мою своими феромонами. — Альфа отодвигает Тэхена от себя, тот улыбается, а по щекам текут слезы. Это хорошие слезы, нужные. Те, которые дают разрядку, освобождая лишнюю энергию. Те, которые показывают Юнги благодарность за те слова, за ту руку, что он протянул. Несмотря ни на что, он все же рядом.       — Тэхен, ты готов? — спрашивает вошедший Хосок.       — Да, я готов, мы можем ехать домой.       — Ты помнишь весь план действий? Сценарий может видоизменяться в зависимости от ситуации, но в целом вектор действий будет тот же. Надеюсь, ты сможешь сориентироваться.       — Я смогу, я все помню. Спасибо вам всем за поддержку. Несмотря на все, из нас получилось слепить команду.       — Чур, я Тони Старк.       — Бог ты мой, Намджун, максимум Халк, и то с натяжкой.       Тэхен ласково обводит всех взглядом, в глубине души даря себе надежду, что у этих ребят сложится жизнь хорошо, несмотря на их тяжелые судьбы.       — Поехали. Время.

==={}===

      — Стреляй, мразь!!! Выбирай! Или на счет три я убью их двоих!!! Один… два…       Времени думать нет. Поэтому Тэхен пользуется советом Намджуна: «Если тебя хотят убить, не думай, убей первым». Убить Чана он не может, понимая, что его люди в тот час убьют Чимина и Чонгука. А выбирать между самыми родными людьми он даже не собирался.       Лишь доля секунды ему дана на рассуждения. И выбор сделан.       Выстрел.       В голову, точно в цель. Намджун бы похвалил. И огромный альфа, держащий Чонгука, падает замертво. Лишь пары секунд замешательства в комнате хватает, чтобы вытянуть свой пистолет из штанов и швырнуть его в сторону Чона, в надежде, что его альфа способен быстро соображать в критических ситуациях. И он не прогадал. Чонгук молниеносно хватает пистолет и, вытянув кляп изо рта, подбегает к Тэхену, закрывая того спиной.       Все это происходит за несколько секунд. Ли Чан и его охрана только начинают понимать, что произошло. И звучит еще один выстрел. В альфу, что держит Чимина.       — Тэ, бери Чимина и уходи, я прикрою вас. — Они стоят спиной друг к другу, Тэхен направляет оружие на охрану, медленно передвигая цель с одного на другого, а Чонгук держит на прицеле ошарашенного Чана, явно не ожидавшего такого расклада.       — Еще рано, мы должны подождать.       — Подождать чего?       Взрыв. И красивая резная дверь в гостиную вылетает с петель, придавливая одного из охраны. Затем автоматная очередь. И серия взрывов где-то во дворе, видимо, теперь открыты все входы в особняк. В комнате повисает дымка и слышится звук переключения затвора автомата.       — Где мой омега, суки?!       — Не чего, а кого. Вот его, — Тэхен улыбается. Юнги обещал, и он сдержал свое слово. Теперь Чимин в безопасности, он уверен.       — Шуга. Рассчитывать, что твой нос не влезет, было опрометчиво с моей стороны, — кричит Чан. Двое из охраны успевают закрыть его в момент первого взрыва. Тем не менее, Чонгук не перестает держать их на прицеле. — Мне стоило убить твоего омегу сразу же после того, как я его трахнул. Но я поставил на Тэхена. Прости, облажался.       — Да, Чан, ты облажался. — Юнги подходит к Чимину, молниеносно находя его по запаху. Пульс есть. Хоть и слабый.       Он прижимает омегу крепко к себе, выпуская максимум феромонов. В комнате моментально заканчивается воздух. Мускус доминанта подавляет всех. Охрана еле стоит на ногах. Люди Юнги, вошедшие за своим боссом, так же опускают головы. Но альфе плевать на всех. Нужно будет — задушит феромонами насмерть каждого. Все это ради одного. Чтобы Чимин надышался, чтобы очнулся, понял, что он в безопасности, что его пара рядом и порвет любого.       — Юн-и… — Всего три буквы, тихих, на грани шепота, и словно гора падает с плеч альфы.       — Да, ванилька. Я здесь, все хорошо, дыши глубже. Иди сюда. — Запустив одну руку в волосы Чимину, он слегка приподнимает тому голову, открывая доступ к шее, к запаховой железе. Припадая туда носом, жадно и быстро наполняет легкие. Как же хорошо. Свежий глоток воды спустя годы в сухой пустыне. — Любимый, посиди в сторонке. Сейчас я кое-кого убью, и потом только твой. — Юнги снимает куртку, укрывая дрожащего Чимина, и берет в руки автомат. — Знаешь, то, что я говорю сейчас с тобой — это только из-за того, что Чимин пахнет только мной, даже спустя все эти дни. Если бы я учуял твой запах или твоих вонючих псов, я бы выпустил в тебя всю обойму.       — Шуга, Шуга. Какой же ты тупой. Ладно, мой братец, у того извилин не было с рождения, отбили, но ты? Так глупо полагаться, что пару десятков людей вокруг дома и твой спектакль это конец? Думаешь, я не просчитал, что этот тупой омежка бегает к вам и вы в своих головушках придумали великий план захвата? Разойдитесь! — Охрана отступает, давая возможность Чану медленной походкой подойти к Юнги, который нацелил на него автомат.       — Отошел от него! — говорит тут же подошедший Чонгук, упирая свой пистолет в висок Чана.       — Сейчас будет фокус. Смотри, — Чан достает свой телефон и протягивает его Юнги. Тот с минуту смотрит на экран. Его лицо искажается. Верхняя губа дрожит, слегка приоткрывая клыки в оскале. А кулаки сжимаются до побеления костяшек. Он прикрывает глаза на мгновение и, набрав в грудь воздуха, говорит:       — Опустили все оружие. Быстро! Чонгук, ты тоже. Опусти пистолет. Тэхен!       — Тадааам! Я же сказал, что будет фокус. Я волшебник, Чонгук-и.       — Что за черт, Юнги? — кричит непонимающий Тэхен. Это совершенно не то, что они должны были делать.       — Покажи, покажи ему! — говорит Ли Чан, его глаза вновь горят и лучатся счастьем. После непродолжительного антракта спектакль продолжается.       Юнги медленно протягивает телефон подошедшему и злому омеге. Тот вырывает его из рук, зло глядя в экран.       Мгновение, и глаза наполняются слезами, а соленые капли падают на яркий экран.       — Тварь! — это все, что может вырваться из уст, все, на что способен Тэхен. На экране четверо людей, сидящие на диване с завязанными руками и потухшими глазами. Самое ценное — неприкосновенное — родители. Юнги отвез их на другую часть планеты, спрятав в небольшом городе на юге Испании, в неприметном, но уютном доме. Но Ли Чан просчитал все, он нашел. Для этого человека не существует ценностей, они были растоптаны далекие годы назад. Сейчас им руководят только цели, цели, достигнутые любыми путями.       — Говори. Что мы должны сделать? — подняв голову, спрашивает Юнги. Они смотрят глаза в глаза. Он чувствует себя поверженным, в неком смысле жалким. Но сильный альфа не покажет, у сильного альфы есть обязательства, есть омега, есть семья. Свои страхи он затолкал глубоко в душу. Сейчас он готов принимать удар.       — Хочешь убить, уничтожить нас… Так давай! Вперед! — Тэхен срывается на крик, подходит к Чану и, схватив того за воротник, трясет, пытаясь привести в чувства. Разбудить в нем человечность, хоть маленькую каплю адекватности.       — Хватит, милый, отпусти его, ты вредишь себе.       Чонгук с трудом отрывает Тэхена и, повернув к себе лицом, прижимает содрогающееся от рыданий тело, пряча лицо в районе шеи, чтобы успокоить, защитить, скрыть. Чонгук не знает подробностей, но знает общую картину произошедшего. Догадаться о том, кто эти люди на фото не сложно. Голова начинает судорожно думать, какие связи можно подключить и что делать в этой ситуации. Спрятав крепко Тэхена в объятиях, он оборачивается вокруг. Много людей, запах гари от взрыва, пыль, множественные феромоны альф, среди которых — доминирующий Юнги. Все стоят молча, но держат пальцы на курках. Людей Юнги приблизительно пятнадцать. Людей Ли Чана примерно столько же. Если начать перестрелку, погибнет много людей, а шанс безопасно вывести отсюда омег ничтожно мал. Нужно думать, как это сделать без стрельбы.       Всего одна секунда смогла перевернуть всю ситуацию с ног на голову. Всего одно фото. Одно обстоятельство.       Если бы не это, Чонгук давно бы спустил курок и вез своего омегу домой, в безопасность.       Но у жизни всегда есть ебаное «но»…       — Господа, что-то вы приуныли. Ничего страшного не произошло, я просто навестил ваших прекрасных родителей. Тэхен, я же должен был поблагодарить их за такого прелестного сына. А ты, Юнги, чудесный друг, альфа, я поговорил с ними по душам. Всего-то, — он провоцирует, все это знают, вызывает эмоции и хоть какие-то действия. Ему нужно зацепиться хоть за что-то для начала стрельбы. Но все молчат. Юнги сжимает кулаки до боли. Его тело трясет, он не привык прятать эмоции, но сейчас молчит, не ради себя, ради семьи, ради Чимина, что тяжело дышит позади. Тэхену держаться сложнее, если бы не Чонгук, что сжимает до боли, он бы уже налетел на брата с кулаками. — Мда… вы, ребята, скучные. Отправляйтесь домой, отдохните.       — Я никуда не уйду, пока ты не вернешь наших родителей! Что с ними? Да если хоть одна царапина будет на их телах, я убью тебя, убью, сволочь! Ты мразь, ты… ты не человек, ты дьявол! — Тэхен вырывается, эмоции застилают ему весь здравый смысл.       Ли Чан улыбается так мягко и облизывает губы, посмотрев на омегу, как кот на сметану. Он подходит медленно вплотную к Тэхену и, наклонившись, шепчет:       — Именно ты сделал меня дьяволом, теперь радуйся этому, братишка. Иди домой, отдыхай, наслаждайся своим альфой. Но думай о том, что твоя жалкая жизнь в моих руках. Закрывай глаза и представляй меня, жди меня. Думай о том, кого я заберу первым. Бойся меня, ненавидь, беги. Делай что хочешь, но знай, что ты, ничтожество, в моей власти, пока ты жив, ты будешь страдать, и сегодня я тебе это показал, — повернувшись головой к Юнги, он добавляет: — И ты, герой, жди. Я приду очень скоро, лишь тебе выбирать, кого заберу первым. Будешь себя плохо вести и наутро обнаружишь головы родителей под дверью, будешь вести себя хорошо — я освобожу тебя от истинности на веки вечные. Ты думал, что всемогущ? Думал, можешь лишить жизни омег, что тебе отказали? Нет, дорогой, всемогущ здесь только я, ты еще убедишься в этом. А сейчас, дорогие мои, свалите на хуй, пока ноги есть, я устал, — не дожидаясь ответа, он направляется к проему, где еще час назад была дверь, по пути доставая пачку сигарет.       — Он просто ушел, Юнги. У него наши родители, Юнги, он их забрал… — кричать сил нет, Чонгук задушил его своими феромонами, стараясь успокоить, поэтому он просто обмякает в объятиях и тихо плачет.       Юнги уже сидит возле Чимина, поднимая того на руки:       — Пошли. Здесь ничего не решить. Он не убьет их пока, будет мучить нас, ждать реакции. Хочет играть. Мы сделали, что должны были.       Так и заканчивается пресловутая великая встреча братьев. Каждый показал свое лицо, каждый показал, на что способен. Тэхен всю дорогу домой молчит. Прижимается к Чонгуку и смотрит в окно машины, где мелькает отрывками ночной город. Впереди за рулем сидит Юнги, также молча едет, постоянно поглядывая на спящего Чимина на соседнем сиденье. Ему тоже есть о чем подумать. Сегодня они решают остаться у Тэхена в доме все. Без объяснений, просто Тэхен сказал, и никто не был против, спорить сил не осталось.       Не осталось сил ни на что.