Та самая метка

      Приехав в дом Тэхена, все молча расходятся по комнатам. Омега только тычет пальцем, указав Юнги на нужную дверь спальни и в сторону ванной. Сам же берет Чонгука за руку и ведет к себе в комнату. Выяснять отношения, кричать, обвинять сил и никакого смысла нет. Нужно отключиться от реального мира хотя бы на несколько часов, иначе мысли съедят изнутри живьем, не щадя.       — Я не хочу разговаривать, просто полежи рядом со мной, хорошо? — Тэхен ложится на свою кровать, подобрав ноги к животу и обнимая себя за плечи.       Чонгук, постояв так несколько секунд, смотрит на омегу тяжелым пронзительным взглядом. Всего на мгновение он задумывается, а имеет ли вообще право здесь быть, но, откинув мысли и поиски хоть какого-то смысла на потом, залезает на кровать, прижимаясь к спине Тэхена и обнимая того за талию.       — На тебе моя одежда. Сколько ты ее носишь? Она уже давно не первой свежести.       — Я должен был как-то выживать, на ней твой запах, это давало возможность жить.       — Малыш, мы справимся. По одному не вариант, ты же видишь это, с этого момента я не отойду даже на шаг. Если бы меня не было рядом, я мог бы тебя потерять, больше не могу этого допустить, — Чонгук говорит тихо, оставляя невесомые поцелуи на белых волосах омеги. Он вдыхает глубже, наполняя свои легкие до отказа.       Тэхен ерзает, поворачивается лицом к альфе, зарываясь носом в шею, а руки бесстыдно залезают под футболку, прижимаясь ближе. Сейчас ему нужен этот альфа, он успокаивает, он отвлекает. Ему нужно хоть за что-то держаться, чтобы не сойти с ума этой ночью.       — Ты не должен был приходить, ты мог пострадать, глупый альфа… — Каждое слово — легкий поцелуй в шею, скулу, ключицу, каждый вдох — поток кедра в легкие.       — Я страдал только тогда, когда тебя не было рядом, я обещал не лезть, но не обещал отказываться от тебя, тебе грозила прямая опасность, я не мог стоять в стороне. — Если бы Чонгук знал, как намертво впечатать это дрожащее тело в себя, он бы это сделал, чтобы еще ближе, еще интимнее. Чтобы чувствовать этот запах каждой клеточкой, чтобы ощущать эту нежность, эти губы, это дыхание целую вечность.       — Помоги мне, Гук-и, помоги сейчас забыться, я больше не могу это выдерживать…       Чонгук тоже больше не может. Эти месяцы должны были быть самыми счастливыми, он нашел истинную пару, но жизнь повернулась к ним спиной и превратила все это в ад. Его нутро нуждается в омеге, всего мало, мало запаха, мало общения, мало чувств, мало «Не убежишь, а если и сможешь, я всегда тебя найду». Он нежно касается губами шеи омеги, оставляя невесомый поцелуй на своей метке, и ставит обомлевшего и покрытого мурашками Тэхена на пол.       Это все сводит с ума, а незавершенность обряда особенно давит на сердце. Нужно сделать омегу своим полностью, привязать к себе, забрать сердце и никогда не отпускать.       Взяв лицо Тэхена в свои ладони, он прикасается к его губам, нежно опаляя их своим горячим дыханием и целуя каждую по очереди. Здесь не место страсти, нужно успокоить, разнежить, показать свои чувства.       Тэхен в ответ закрывает глаза и льнет ближе, обнимая альфу за талию. Его губы слегка приоткрываются, а тело расслабляется, в этот момент он дарит себя Чонгуку, доверяя ему самое ценное — себя.       Поцелуй углубляется, губы сминают друг друга, языки сплетаются в едином танце. Альфа гладит большими пальцами виски омеги, а остальными зарывается в шелковистые волосы, притягивая еще ближе.       — Я люблю тебя. — На грани шепота. —Я не хочу больше отпускать. — Поцелуями спускаясь к шее, вылизывает свою метку. — Мы справимся вместе. — Снимает футболку с омеги. — Я сделаю все для тебя, только будь рядом. — Обнимает крепко, прижимая к себе до хруста костей. — Я ничего не могу сделать сейчас, боже, я так сильно скучал… — Расстегивает пуговицу на штанах Тэхена, медленно их снимая. — Мой драгоценный. — Целует в ухо. — Желанный. — Медленно двигает бедрами, имитируя толчки и чувствуя возбуждение Тэхена своим телом. —Любимый. — Поцелуй в место, где бешено колотится сердце омеги. — Ты — моя жизнь. — Смотрит прямо в глаза. — Мой, только мой. — Сжимает вставший член омеги, слыша низкие гортанные стоны.       Чонгук прижимает к себе постанывающее тело омеги, не в силах что-либо делать дальше, он дрожит, а слезы текут по лицу. Все чувства в один момент хлынули подобно лавине. И альфа не способен с ними справиться.       — Тише, тише, Гук-и, я рядом, здесь, поцелуй меня, пожалуйста. — По телу Тэхена тоже пробегает сильная дрожь. Таких слов он не слышал никогда, такой нежности и любви его тело не ощущало, а мозг просто выдает ошибку. Как нужно действовать в ответ, что говорить? Это страшно и одновременно так прекрасно.       Чонгук целует так отчаянно, его слезы смешиваются со слезами омеги, с подбородка капает слюна, а звуки поцелуя разносятся по комнате так искренне и по-настоящему. Он выцеловывает каждый сантиметр лица, при этом прижимая все так же крепко. Это страх, страх потерять свое.       — Можно… можно я войду в тебя? Черт, не могу оторваться, если я не повяжу нас сейчас, с ума сойду, мне крышу от тебя рвет, веришь? — Не выдержав, он расстегивает молнию на своих джинсах, приспустив их вниз. Удивляясь, каким образом о первом сексе с истинным пишут такие красивые рассказы о долгих прелюдиях и самоконтроле, когда на деле от чувств срывает крышу, а перед красивым телом собственное цепенеет. Сердце так бешено бьется, и все, о чем думаешь: как бы сейчас не погибнуть от переизбытка чувств, как не разорваться на множество атомов и не впитаться на века в омегу.       — Сделай это скорее, пожалуйста… — шепчет Тэхен, целуя дорожки слез альфы. От нетерпения поджимаются пальцы на ногах, нижнее белье насквозь мокрое, как в самый разгар течки, а учащенное дыхание отдает болью в груди. Он чувствует себя нуждающимся, только его альфа способен залечить все раны, только он способен сейчас унести в другое место, место наслаждения, всепоглощающей любви, безопасности и мира.       Чонгук наспех снимает белье омеги и следом освобождает от него и себя.       Вид открытого и нагого Тэхена под собой заставляет глаза покраснеть, а клыки удлиниться.       — Ты безумно красив и такой мокрый только для меня. Я больше не могу, прости, любимый.       — О, господ… Господи, Гук-и…       Он входит в Тэхена одним плавным рывком, до упора, сходя с ума от этой узости, от этой влаги внутри. Внутренняя сущность просто рвет кандалы, наконец освобождаясь.       — Прости, прости, если больно, прости, любимый. — Чонгук двигается медленно, еле заметно, давая возможность привыкнуть притихшему сейчас омеге.       — Ты такой горячий, ты обжигаешь меня изнутри… — шепчет Тэхен. Ему хорошо, немного больно, но эта наполненность, этот альфа сверху, что смотрит с таким обожанием, кажутся такими правильными и нужными сейчас. Омега с ним забывает обо всем, весь мир кажется не важным, когда рядом альфа, пара, истинная любовь.       Чонгук начинает двигаться быстрее, он целует все места, куда попадают его губы: лицо, шея, ключицы, грудь. Изящные руки и пальцы омеги. Альфа сходит с ума, кажется, что гон начинается прямо посреди процесса. Иначе объяснить такое всепоглощающее желание сложно.       Их тела мокрые и горячие, стоны чувственные, а поцелуи нежные. Чонгук двигается в одном темпе: медленном и мучительном, растягивая удовольствие, а Тэхен, теряя самообладание, обхватывает альфу ногами и подмахивает бедрами навстречу.       — Гук-и, пожалуйста, быстрее, прошу тебя…       Мучить своего омегу не в его правилах, темп он не меняет, но, немного отстранившись, берет член омеги в ладонь, двигая ею в такт толчкам. Реакция незамедлительная: Тэхена начинает трясти, глаза закрываются от удовольствия, а внизу живота становится жарко.       — Давай, детка, сделай это для меня, покажи себя, покажи, как красиво ты кончаешь, покажи, до какого состояния я смог тебя довести.       Притянув лицо Чонгука к себе, Тэхен впивается в его уста, напористо, страстно, и через мгновение кончает, глуша громкие стоны в поцелуе.       — Я люблю… люблю тебя, Чонгук, — шепотом на ухо. Как самый тайный секрет.       — Господи… — в голове альфы: «Мой», «Только мое». Следом за осознанием — оргазм, и как следствие — узел. Он повязал, теперь они вместе, теперь пахнут друг другом, это эйфория, это счастье, это огромное чувство любви к своему омеге. — Поставь мне метку, я хочу, пожалуйста…       Тэхен, взяв лицо альфы в свои ладони, целует в лоб, после смотрит прямо в глаза с обожанием, с любовью. — Посмотри на мои зубы, ты видишь клыки, которые ранят сейчас мои губы?       — Да, я вижу.       — Ты веришь мне, что я очень хочу пометить тебя?       — Я верю, Тэхен-и.       — Верь мне, всегда верь и слушай свое сердце. Я обязательно сделаю это, но сейчас не время. — Нежный поцелуй в губы, как извинение и легкий поцелуй в шею, как обозначение принадлежности.       — Ты стыдишься меня, Тэ?       — Я оберегаю нас, Чонгук. Больше всего я хочу, чтобы ты был счастлив. Послушай меня, ты потрясающий альфа. Я чувствую связь с тобой, чувствую любовь, чувствую заботу, а так же страх и ответственность. Но сейчас, ради нас, ради будущего просто верь, я умоляю тебя потерпеть, просто верь мне и не сдавайся, ладно?       — У меня чувство, что ты прощаешься. Я не отпущу тебя, не отойду ни на шаг.       — Поцелуй меня, Чонгук. — И снова поцелуй с ноткой тревоги и опасения. — Я твой, только твой, до самого конца.       Они целуются еще долго, нежно, оставляя свой запах на каждом участке кожи, до тех пор, пока узел окончательно не спадает, выбивая из сил и размаривая.       Тэхен еще долго смотрит на спящего Чонгука, гладя его по волосам, успокаивая, шепча слова благодарности, что согрел, отвлек, что подарил такую большую порцию любви, даря покой. И только когда веки альфы перестают дрожать, а хватка на талии омеги ослабевает, он покидает уютное гнездышко, выходя из комнаты.

==={}===

      В гостиной темно, лишь небольшая подсветка над барной стойкой дает небольшое освещение. На стуле с большой чашкой чая тихо сидит еще сонный и помятый Чимин.       — Боже мой, цыпленок, солнце мое, как ты? Я так испугался за тебя! — Только увидев друга, он подлетает к нему, подхватывает и так крепко обнимает, как только может.       — Тэ, я так рад, что ты жив, так рад. Как только я очнулся и понял, где я, хотел сразу бежать искать тебя, но Юнги меня остановил, сказал, что всем нужно отдохнуть. Я тоже очень испугался за тебя! Когда ты пропал, я с ума сходил… — Они так и стоят посредине комнаты, обнимая друг друга, успокаивая, давая ощутить свое присутствие рядом.       — Как ты себя чувствуешь, Минни?       — У меня слегка кружится голова, кажется, это от переизбытка феромонов Юнги, он выпустил их настолько много, что я в прямом смысле искупался. Но в целом все хорошо. Спасибо тебе, Тэ, ты нашел меня. Юнги рассказал обо всем вкратце. И о родителях… мне так жаль…       — Я не мог не найти тебя, это моя вина, что ты варишься в этом дерьме. В любом случае, ты мой лучший друг, ты моя семья, я должен защищать тебя. Это все, что рассказал Юнги? — Тэхен ведет Чимина к дивану, садясь рядом с ним, но не отпуская руки. Телесный контакт жизненно необходим им обоим.       — Сказал, что твой брат будет шантажировать, что нужно его устранить любой ценой.       — Да, он прав. Но мы справимся, ведь так?       — Конечно! Конечно, Тэ. А… а тот альфа, твоя пара, он тоже здесь, да?       — Да, мой альфа, Чонгук, он здесь, спит сейчас, — говорить о Чонгуке, как о своем странно и жутко непривычно, но эта формулировка греет сердце и заставляет внутреннего омегу урчать подобно коту. — Он, не знаю, как это сказать, он хороший. У нас было ужасное знакомство, и в целом наша история не наполнена романтикой, но я начинаю понимать его, его мотивы. И он извиняется, не словами, нет, поступками. Думаю, я верю ему, Чимин.       — Вау… Тэ, ты влюблен. Мой тигренок проходит такой сложный путь, но даже при этом всем ты столько приобрел, тигр, да ты пахнешь на всю гостиную. — Омеги улыбаются друг другу, а Тэхен даже шлепает друга по бедру, пряча покрасневшие щеки. — Знаешь что? — Чимин подскакивает как ошпаренный, подбегая к кухонному уголку, ища что-то в ящиках. — Я заварю нам наш любимый рамен, мы укутаемся в пледы и все-все обсудим. Сегодня мы не будем думать о плохом, только… Да что эти машины ездят в такую погоду туда-сюда, туда-сюда. Ты еще и окно не закрыл. — Подойдя к окну, Чимин захлопывает его и задергивает шторы, не заметив, как сзади подходит Тэхен и кладет руку тому на плечо.       — Чимин, иди спать.       — Но рамен и…       — Ты слаб, тебе еще нужно восстановить силы, ты так похудел. А завтра утром ты должен съесть двойную порцию рамена. Я тоже устал, тоже был долго без альфы, мне нужен покой. — Чимин на эти слова сникает, он все понимает, все слова Тэхена верные, но он просто сильно скучал по другу, по их вечерам. — Не грусти, цыпленок. В другой раз посидим, обговорим, сделаем все, как раньше. Иди сюда. — Прижав Чимина к себе, он хочет вдохнуть глубоко воздух, желая набрать больше ванили, но она почти не ощущается, действительно, Юнги окутал его своим мускусом намертво. Почему-то это вызывает у Тэхена добрую улыбку. Чимин в безопасности. — Иди к своему альфе. Я схожу в душ и тоже пойду спать, не волнуйся.       — Я очень скучаю, Тэхен…       — Знаю, я тоже скучаю. Иди. — Поцеловав Чимина в щеку, он выпускает того из объятий. Провожает взглядом до комнаты. Видит, что дверь закрылась. Тэхен подходит к окну, глубоко вздыхает и открывает его заново.       Оглядывает свою гостиную, наткнувшись взглядом на стул, на котором лежит толстовка Чонгука.       — Надеюсь, ты не в обиде, что я таскаю твои вещи, милый. — Медленно направляется к входной двери, обувая кроссовки.       — Ты знаешь, мне пришла в голову гениальная идея: мы разложим диван и ляжем… — Чимин выходит из своей комнаты с пледом в руках и застывает на месте, наблюдая, как Тэхен практически вышел из дома. — Тэ?       — Черт, — одними губами произносит себе под нос Тэхен.       — Что ты делаешь, Тэ?       — Чимин, иди спи. Я погуляю и вернусь.       — Погуляю? Два часа ночи. Ливень. За кого ты меня держишь?       — Блядь, да почему всегда это происходит? — Не объясняя ничего другу, он просто выходит из дома и быстрым шагом направляется вдоль дороги.       Удивляться тому, что через минуту Чимин бежит сзади, догоняя его, смысла нет.       — Стой! Стой, придурок!       — Блядь, Чимин, иди домой по-хорошему. Иначе мне придется применить силу!       Чимин, нагнав Тэхена, дергает того за руку, силой поворачивая к себе.       — С ума сошел? Что ты уже придумал? Куда ты идешь?! Дождь усиливается, здесь опасно, чтобы ты не хотел, давай сделаем это утром! Ты опять идешь к Ли Чану?! Да?       — Нет, я не иду к нему. Я все закончу. Не мешай мне, Чимин!       — Я не пущу тебя! Слышишь, я не позволю творить всякую хуйню, Ким Тэхен!       Закрывая глаза на мгновение, Тэхен шепчет:       — Прости, Чимми. — Со всей имеющейся силы врезает другу, отправляя того в нокаут. — Сука! Ненавижу себя, прости, милый, прости… — У него есть всего несколько минут для форы. Видимо, свершить задуманное спокойно у него шанса не было. Но он настроен сегодня все закончить, сегодня заберет право у Ли Чана на свою жизнь. Сегодня он освободит себя и своих близких.       Благо бежать недалеко.       Где-то через минуту Чимин приходит в себя, ощущая на своем лице холодные брызги воды усилившегося дождя. Достает телефон из кармана, который он наспех схватил, выбегая вслед за Тэхеном. Набрав нужный номер, он кричит:       — Юнги, быстрее! Он направился в сторону Мапхо, быстрее, прошу! — И отключает звонок. Вставая, он бежит, это трудно, удар был сильный, возможно, Тэхен ему даже сломал нос. Но это сейчас не важно, важно бежать быстрее, важно успеть.       Уже через пять минут показывается мост, подбегая ближе, он замечает и самое ценное — фигуру на мосту. Тэхен, стоящий на перилах.       Сердце Чимина падает в пятки, а от страха подкашиваются ноги.       — Тэхен, родной, стой! — Чимин бежит к перилам, бежит так отчаянно, задыхаясь в своих слезах.       Тэхен смотрит на него в ответ.       — Вот же блядство… Стой! Иначе прыгну! Не подходи ко мне! Вали отсюда на хуй!       — Зачем ты это делаешь, Тэ! Он только этого и добивается! Изводит тебя! Ты же только обрел жизнь, только встретил альфу. Не позволяй это все забрать! Тэхен, ты же сильный! Ты такой сильный омега!       — Чимин, Чан никогда не даст мне жить! Пока я здесь, подвергаю опасности всех. В первую очередь Чонгука! Я не могу его бросить, не могу уйти. Я не могу прервать нашу ебанную связь, чтобы спасти. А жить в страхе за него я не смогу, это тяжело. Он связал меня. Загнал в угол. Забрал родителей, почти забрал тебя. Он ясно дал понять, что пока я жив, я и все вокруг будут страдать. Достаточно!       — Нет, прошу тебя, Тэ!       — Я больше не могу так жить, не могу больше этого выносить, я хочу покоя, хочу тишины. Я уйду сейчас, и ему, и мне станет легче.       — Тэхен, ты не понимаешь, ничего не закончится, для других — нет, ты не думаешь о себе, так подумай о родителях, друзьях, блядь, я прошу тебя! — Голос срывается на истерический крик, слезы смешиваются с каплями дождя, ноги дрожат. А в мыслях: хоть бы успеть, хоть бы отвлечь его немного, потянуть время, еще мгновение. — Мы поедем в Америку, там есть специалисты, профессора, они смогут помочь прервать связь. Не сдавайся только, то, что ты делаешь сейчас — не выход, исправить можно все, все, кроме смерти. Я прошу тебя, Тэ, посмотри на меня!!! Мы справимся, я буду рядом! — омега, плача, падает на колени.       И Тэхен поднимает на него глаза. Несмотря на ночь и проливной дождь, Чимин видит этот пустой и безразличный взгляд, в нем нет ни надежды, ни любви, там тьма, та тьма, которая сожрала его друга изнутри, не щадя, оставив только пустоту после себя.       — Прощай, Чимми, и прости. — Через секунду он закрывает глаза и отпускает руки, словно бабочка порхает вниз, в бездну, где никто его больше не найдет, ни боль, ни страдания. Он порхает вниз — к тишине, к свободе, о которой так долго мечтал.       — Нет! — В ту ночь этот крик, кажется, слышит весь Сеул. Крик страха, крик потери. Чимин воет на дороге, без сил подняться.       Мост «Мапхо» в Сеуле называют мостом смерти. Ежегодно на нем сводят жизнь с концами десятки людей. И сегодня этот мост забрал еще одну душу.       Яркий свет фар освещает тонкую дрожащую фигуру на асфальте. Выбежавший Юнги принимается поднимать омегу, обнимая, успокаивая и поглядывая уже на пустой поручень моста.       Тем временем с другой стороны так же зажигаются фары, и мимо пары проезжает черный «Астон Мартин».       В салоне звучит лишь одна фраза:       — Проверь тело.