Та самая метка

      Доминантный альфа должен быть сильным, эмоции сейчас непозволительная роскошь. Но Юнги сложно, физически больно смотреть на свою пару. С той самой ночи уже прошла неделя. Чимин практически не ест, совсем не говорит, кажется, держится только на успокаивающих феромонах пары и на тонне прописанных успокоительных.       Сегодня день похорон. Тело омеги, точнее то, что осталось от этого тела, удалось найти лишь спустя двое суток из-за сильного течения. Останки были сильно повреждены и обглоданы рыбами, но, к прискорбию всех, тест ДНК подтвердил. Тэхен.       Если до этого Чимин жил верой, что друг выжил, что найдут, что спасут, то после подтверждения страшного совсем сдал.       Все близкие, коих немного собралось в погребальном зале, чтобы попрощаться. Правда, вместо тела всего жалкая бездушная урна с прахом внутри. Без возможности последний раз взять за руку, взглянуть на бездыханное тело, попросить прощения.       — Поговори со мной, — шепчет Джин на ухо Юнги, только что пришедший на церемонию. Они встречаются взглядами, и Юнги, махнув на выход, оставляет Чимина, посадив того на стул, выходит вслед за альфой. — Он выглядит хреново.       — По крайней мере, сегодня поел. Для меня это уже успех, — грустно улыбается Юнги. — Какие новости?       — Он отпустил родителей Тэхена, отец после новостей о сыне слег в больницу с приступом, но вроде обошлось. Они дали координаты, где их держали. Люди Намджуна уже туда едут, с твоими тоже все будет в порядке, Нам спрячет их так, что и муха не подлетит в ту сторону. Насчет Чана. Тот роет, как ищейка, смерть Тэхена сбила его с толку, несколько дней он искал доказательства его гибели, сейчас притих. Я советую тебе готовиться. Усиль охрану, я пришлю еще своих людей.       — Спасибо, Джин. Спасибо. У меня нет сейчас возможности помочь, я разрываюсь.       — Брось. Я все понимаю. Что насчет альфы Тэхена? Ты что-то знаешь?       Юнги сложно вспоминать ту ночь, тяжело вспоминать Чонгука.       Когда, сидя на том мосту, они вызвали спасателей и полицию, Мин позвонил Чону сам, тот уже не спал, а метался, подобно потерянному щенку, в поисках своего омеги. Он прибежал на мост, и то, что видел Юнги, передать словами невозможно. Тот отчаянный взгляд, те огромные глаза, налитые кровью, ненавистью, ужасом, слезами. Его кожа стала серой, и каждая вена выделялась на теле, пульсировала, намереваясь вот-вот взорваться от сильного давления внутри. Он кричал, он дрался с полицией. Он не верил ни единому слову, повторяя одну и ту же фразу:       «Он жив! Я чувствую! Вы плохо ищите!».       В итоге, не выдержав, прыгнул в воду сам, набирал полные легкие, вдыхая воздух до отказа, стараясь унюхать хоть малейший намек на жасмин. Но пусто, ничего. Дождь смывал все.       Эта истерика длилась всю ночь, по кругу. Он нырял, его вытаскивали, он кричал, дрался, рыдал и снова нырял. Так продолжалось до самого утра, пока не приехали родители Чонгука и карета скорой помощи. Ему вкололи что-то в руку, после чего тот уснул. Уложив на заднее сиденье машины, его увезли.       Юнги, спустя несколько дней, попытался связаться с Чонгуком. Пусть те и не были особо знакомы, но в доме у Ли Чана тот защищал его, без раздумий вступился. У Юнги это вызвало уважение.       И в целом была обязанность его защитить и отвести от необдуманных поступков.       Но номер был недоступен и через двое суток. Через пять дней Чонгук пропал.       — Я надеюсь, он будет в порядке, родители присмотрят за этим, я уверен.       — Нам нужно найти его, убедиться, что все хорошо. Слежка, установленная на его телефоне, не работает, видимо, он сменил его. В своем доме он так же не появляется, не знаю, где его искать.       — Зато я знаю. Обернись. — На ловца и зверь бежит. Иначе не объяснить. Черный байк останавливается напротив Юнги и Джина. А на нем сидит нечто похожее на Чонгука. Внешне похож, но глубокие тени под глазами и красные глаза пугают. Если бы существовала возможность из обычного альфы стать доминантным, то Юнги бы подтвердил, что Чонгук этой услугой воспользовался. Его аура тяжелая, осязаемая на языке, кедр больше не был приятным и невинным, от него веет горечью и отдает привкусом гнили. Да и сам Чонгук одет уже не как тинэйджер, а как демон, что приходит за твоей душой. В черных массивных ботинках, потертых джинсах, в байкерской куртке с шипами, а под ней черный худи с глубоким капюшоном, что скрывает большую часть лица альфы. Его руки перемотаны все бинтами, пропитанные кровью. И очень хочется верить, что в этой битве пострадала груша или стена, а не чье-то лицо.       Чонгук молча проходит мимо альф и заходит в комнату для прощаний. Игнорируя людей вокруг, он берет погребальную урну и открывает ее под всеобщее негодование. Каждый что-то говорит, но, глядя на такого альфу, подойти боятся. Постояв пару минут над урной, Чонгук закрывает ее и, взяв в руки, покидает помещение, быстрым шагом подходя к альфам, смотрящим на него во все глаза.       — Нахуя этот цирк? Кто бы здесь не был, это не Тэхен! — кричит Чонгук, кидая урну на землю.       — Что ты, блять, творишь?! Совсем крыша поехала? Каким образом ты это понял, умник?       — Я не чувствую его, я бы почувствовал, будь это его прах!       — Придурок, его тело сожгли, феромон не мог сохраниться, ничего не сохранилось. Прекрати себя так вести! Послушай меня, веди себя достойно. Это похороны твоего омеги, а ты ведешь себя как неадекватный!       — Нет, это ты послушай меня, Юнги, и ты, Сокджин! Не забывай, с кем ты общаешься! Я не просто его пара, я его истинный, и даже если он не поставил ебанную метку, я все равно способен чувствовать его, испытывая голод и потребность в феромоне!       — Все знают, что после потери пары гормональный фон восстанавливается в течение года. Это нормально, Чонгук, что ты еще испытываешь потребность, все пройдет, — уже тише говорит Джин, стараясь успокоить взбесившегося альфу.       — Не держите меня за идиота! Теперь я понял, почему он не ставил метку — это выдало бы его спектакль с потрохами! Я все понял! Я найду его, где бы он не прятался, и тогда пускай пеняет на себя, так ему и передайте! — плюнув в ноги ошарашенным альфам, он пинает ногой упавшую урну и направляется к байку.       — Он свихнулся. Он не смирился. Будет искать, пока совсем не потеряет голову. Я видел таких раньше, обезумевших от горя альф, они не останавливаются до самого конца, постепенно теряя связь с реальностью… — говорит Юнги, глядя вслед уезжающему байку.       — Если ему так проще, пусть ищет.       — Ты успел прикрепить жучок на байк?       — Конечно.       Юнги поднимает погребальную урну, стараясь собрать то, что высыпалось, и несет назад, готовя в голове речь извинений об обезумевшем от горя женихе.

==={}===

      После морально очень тяжелого дня Юнги привозит Чимина домой. Тот, как и в последние дни, просто молча идет в спальню и ложится в кровать. Перед глазами на прикроватной тумбочке стоит его любимая совместная фотография с Тэхеном, где они обнимают друг друга, широко улыбаясь. Чимин смотрит на это фото, не сводя глаз, последнюю неделю. Словно эта улыбка держит его на этой земле.       — Ванилька, я принес немного еды, нужно поесть, пожалуйста. — Юнги заходит с подносом разной еды: сладкое, соленое, острое, в надежде, что хоть что-то омеге понравится.       — Я не голоден.       — Прошу, детка, ради меня, один кусочек, ты не ел с самого утра, сейчас уже ночь.       Кинув взгляд на озадаченного и расстроенного альфу, сердце пропускает удар. Чувство жалости пробирает изнутри, только непонятно, это чувство возникло к себе или к нему.       Взглянув на поднос, он видит маленький пирожок с мясом и выбирает его. Откусывает небольшие кусочки. Вкуса пищи не ощущается, аппетита нет совершенно. Чимин иногда соглашается поесть только из-за Юнги.       — Мне очень больно видеть тебя в таком состоянии, Чимин. Я уверен, что Тэхен не хотел бы тебя видеть таким, он пожертвовал собой, защищая нас всех, а в итоге ты убиваешь себя сам.       — Ты говоришь глупости. Это мы должны были его защищать, и мы не справились. Вот и все. Это моя вина. Я не уберег своего тигренка…       — Ты все сделал верно, ты сделал все, что мог. У каждого из нас всегда есть выбор. Тэхен сделал свой. Не кори себя, прошу. Я обещаю, все будет хорошо. Ты был отличным другом. У меня такого никогда не было.       — Нет, Юн-и, я противен сам себе, — не сдерживаясь, шепчет омега, слезы катятся из глаз, кажется, этот беспрерывный поток не заканчивается с той самой злосчастной ночи.       — Иди ко мне, — Юнги притягивает Чимина к себе, крепко обнимая, стараясь впитать всю его боль в себя, чтобы облегчить хоть как-то состояние любимого. — Послушай, детка, ты лучший омега, ты лучший друг, ты лучший партнер. Ты самый светлый и добрый человек, которого я знаю. Ты мой луч солнца, я молю, умоляю: не терзай себя. Тэхен сделал то, что должен был сделать, это его выбор, его решение. Ты бы не смог его переубедить, он же такой упрямый, помнишь? Ты обязательно все поймешь, пройдет время, и все встанет на свои места. Не убивай себя вот так, живи, ты нужен мне, малыш. Понимаешь? Я люблю тебя, я все еще с тобой. Дай мне всю свою боль, я хочу ее забрать, я хочу освободить твое сердце. Мне так больно. — Чимин плачет на плече у своего альфы, когда плачешь, становится легче, со слезами понемногу уходит боль, ненадолго, но эти крохи дают возможность иногда дышать. — Выпей воды и ложись, поспи. — Юнги протягивает Чимину стакан, и тот жадно выпивает все. Наверное, вода — единственное, отчего не отказывается омега. Юнги опускает его на подушки и укрывает пледом, вдыхая любимую ваниль. — Чимин, я люблю тебя, помни это. Я на все готов ради тебя, ради твоей безопасности, ради счастливой жизни. Ради твоей улыбки, ради твоего сердца. Никогда это не забывай, хорошо?       — Люблю тебя, Юн-и, — сонно шепчет Чимин, погружаясь в царство Морфея.       Юнги еще долго гладит того по спине, волосам, обводит каждую родинку, запоминает, наслаждаясь.

==={}===

      — Алло, Намджун, все готово, можете приезжать, — услышав позитивный ответ, Юнги кладет трубку. С большой надеждой внутри, что Чимин запомнил такие важные слова своего альфы.       Через полчаса в двери его дома уже стучат.       — Что за дом?       — Один из загородных домов, здесь немного безопаснее и спокойнее было для Чимина.       — Ладно, он уснул?       — Да, примерно час назад. Врач сказал, снотворное действует около десяти часов, должны успеть.       — Не нервничай ты так, Юнги.       — Найдешь истинного, тогда повторишь мне эту фразу, Намджун.       — Упаси боже. Вонючий, сладкий омега, контролирующий мою жизнь. Посадите меня лучше на кол.       — Заткнись. — Характер Намджуна не меняется вне зависимости от ситуации, это немного разряжает обстановку. — Вот две сумки, здесь его вещи, а во второй мои, и еще я положил постельное, на нем мы спали последнее время, запах довольно сильный. Этого должно хватить на какое-то время. Там антидепрессанты, их нужно пить, не пропуская, еще…       — Блядь, ты мне омегу отдаешь или ребенка? Успокойся, все будет нормально, твои родители за ним присмотрят, я уверен. Соберись. — Юнги пытается собраться, пытается контролировать эмоции, но страх за омегу просто разрывает сердце.       В прошлый раз он чуть с ума не сошел, что будет в этот раз, страшно подумать.       — Намджун, когда привезете его, подбодри, скажи то, что его успокоит, скажи, что я его люблю, скажи, что заберу, что приеду, как только разберусь с этим.       — Ебать, жил себе нормально, а сейчас в кого я превратился? Прячу омег, стариков. Подтираю сопли, слюни. Еще и альфа под носом кудахчет постоянно. Вчера мне говорит, что я выбрал дерьмовый самолет для перелета. Еблан недоделанный. Личный самолет для него хуевый.       — Зато пахнет вкусно, да?       — Да, лимонный… что?! Какой вкусно? Ты ебанулся? Сейчас на своем горбу своего омегу и повезешь!       — Береги мое сокровище, Намджун. Спасибо тебе, я твой должник, любое твое желание отныне для меня закон.       — Все бы так говорили. Прорвемся, мафия. Повеселимся от души. — Похлопав Юнги по спине, присвистывая, Намджун выходит из дома и садится в машину, в которой уже лежит спящий Чимин.       Закрыв все двери на замки, Юнги вдыхает запах ванили, пока тот еще витает в воздухе. Ему тоже нужно продержаться.       Пройдя в свой кабинет, он открывает шкаф со своими трофеями. Пистолеты, автоматы, ножи. Любой калибр и дальность. Коллекция, которая собиралась не один год, из этого оружия убит не один враг, а склонили головы перед ним не один десяток альф. Теперь пришло время для еще одного.       Достав любимую винтовку, Юнги слышит звон разбивающегося стекла.       — Не знал, что ты, дружок, пригодишься так скоро. — Взяв винтовку крепче, он осторожно выходит из кабинета.       Прислушивается к медленным шагам. Гости. Незваные. Такие долго не живут.       Подходя к гостиной, возле окна он видит силуэт, и раздается звук передергивания затвора пистолета.       Наставив винтовку на гостя, палец ложится на курок готовый к стрельбе. Но подойдя ближе:       — Чонгук?! Какого хера?!       — Мне нужно поговорить, Юнги.       Опустив винтовку, альфа включает свет.       — Дебил, ты мог просто позвонить в дверь, я бы открыл, нахер ты окно выбил?       — Над твоей дверью камера, в машине жучок. Их убирать не стал, так как если нет камер, то есть живая слежка, а у дома это небезопасно. Так же два жучка я обнаружил в спальне и в гостиной, но эти я убрал два дня назад, пока вас не было дома. Он за тобой тщательно следит.       — Какого хуя?..       — Дай мне ответ на два вопроса, Шуга. Первое, как ты объяснишь эти бумаги? — Чонгук кидает папку в ноги альфы. — И второе, объясни, что на этой флешке?