Та самая метка

      Проносясь сквозь ночные пейзажи, черный внедорожник мчится по трассе. Времени мало, чтобы не перехватили, не заметили, нужно прибыть в место назначения в самые кратчайшие сроки. Намджун сидит на переднем сиденье, наблюдая в зеркало за спящим позади омегой. Его невинное лицо, белокурые волосы, нежный запах ванили — это все заставляет сердце стучать быстрее, не похоть, нет, жажда убить, наказать, жажда смерти.       Капельки пота стекают по вискам, дыхание постепенно ускоряется. Дела очень плохи, альфа понимает, что что-то не так.       Через пятнадцать минут ваниль проникает в каждую клеточку организма, насыщает легкие. Клыки прорезаются, глаза чернеют, а вены на руках становятся больше. Гон.       Совершенно не по графику, неожиданно и с большой скоростью прогрессии. Намджун понимает, еще несколько минут, и сознание начнет покидать его. Он убьет Чимина без сожалений.       Единственное правильное решение приходит в голову неожиданно. Возможно, этот росток здравомыслия посадил в его голову именно тот альфа, которому он звонит прямо сейчас.       — Помоги мне, найди меня, сейчас. У меня гон, я еле держусь. — Дожидаться ответа надобности нет. Намджун знает, ему помогут. Это теплое чувство надежности греет сердце.       Остановив машину на обочине, он выходит и отходит подальше, чтобы как можно меньше вдыхать раздражающий аромат, иначе не выдержит.       Охрана останавливается за ним, попробовав узнать, в чем причина и какие дальнейшие действия, но в ответ слышат только грозный рык со словами: сесть в машины и не высовываться.       Как и ожидалось, через двадцать минут на горизонте показывается пикап. Из него выбегают двое знакомых альф.       — Эй, Джун, ты как? Ты слышишь меня? — Джин бьет по щекам Намджуна, что успел облокотиться о дерево, и старался прикрыть нос своим рукавом. Это последние минуты осознанности. Несколько раз он срывался к машине, но останавливался в последнее мгновение. Он человек, он обещал держать себя в руках.       Услышав знакомый голос, пульс ускоряется. Внутренний альфа заинтересовано поднимает уши и берет контроль в свои руки.       Схватив за шею опешившего Сокджина, он притягивает его к себе, зарываясь носом в запаховую вену. Приятно. Запах лимона успокаивает, глаза прикрываются, от нужного феромона хочется спать.       — Черт, какого хуя вообще? — Джин опешил от таких действий. По правде говоря, подбегая к альфе, он приготовил нож. Ведь знает, даже видел эту особенность Намджуна, его гон — это жажда смерти, насилия, жажда крови и повиновения, но видеть доминантного, сильного альфу обнюхивающим твою шею, притом тихо и томно вздыхающего, крайне неожиданно. — Давай, дружок, вставай, пошли в машину. — Взяв за плечи Джуна, он поднимает его с земли и тащит в сторону пикапа. — Хоуп, помоги мне, этот шкаф фиг сдвинешь с места. — Но вот что еще более неожиданно — как только тот подходит к альфе с другой стороны, Намджун моментально подбирается и грозно рычит, показывая красные, горящие огнем глаза и выпуская еще большую порцию феромона.       — Блять, Джин, походу, ты его сучка, и он не разрешит никому ближе подойти. — Хосок не упускает возможности подколоть друга, приглушая смех своим кулаком. Только вот Джину не до смеха. Опуская еще раз свой взгляд на Намджуна, прижимающегося к нему еще крепче, обнимающего его талию и обнюхивающего все доступные участки кожи, он начинает понимать: впереди чертовски тяжелая неделя.       — Хосок, вези Чимина в аэропорт, вместо Намджуна ты будешь сопровождать его. Веди себя осторожно, омега ужасно разбит, а после пробуждения будет еще и напуган. Введи в курс дела родителей Юнги и позаботьтесь о мелком.       — Ты хочешь остаться с Джуном? Серьезно?       — Он позвонил мне, сдержался, не тронул никого. Теперь я обязан о нем позаботиться.       — Будь осторожен, чувак, он зверь. И не забудь, в среду нужно отвезти еду.       Джин просто кивает, он не боится, этот зверь сейчас походит больше на ребенка, нуждающегося в заботе и ласке. Ведь в этом есть доля правды, Намджун никогда не знал любви, он не умел ничего, кроме как убивать и не чувствовал ничего, кроме ненависти. Намджун впервые доверяет кому-то себя, и Джин не может его предать.       Усадив альфу на пассажирское сиденье пикапа, думает с минуту, что делать дальше, везет его к себе домой, по пути позвонив Юнги и своим людям, сообщая о непредвиденной смене планов.

==={}===

      Случилось так, что среди всей так называемой команды в строю остается только Юнги и его новоиспеченный ручной пес, Чонгук. Так он его прозвал, за глаза, конечно.       Тот хорошо выполняет поставленные задачи, стараясь контролировать себя и свои действия.       Хотя удержаться и не избить найденного омегу Ким Джисона, что на деле оказался Чон Джихэном, сукой Ли Чана, он не смог.       Но это даже идет на пользу, ведь после сломанного третьего ребра, носа и пары пальцев на руке, приправленных сверху правильными словами Юнги о его дальнейшей судьбе, Джихэн охотно открывает рот и рассказывает много интересной информации.       О том, что был подослан Чаном специально с целью убедить Тэхена в существовании фантастической истории исцеления при помощи так называемого ритуала «Вырывания проклятой метки», что согласился перед этим лечь под Намджуна для убедительности сказки.       Все эти слова вызывают в Чонгуке всплеск ярости, его омегу водили за нос, держали за идиота, обманывали. Он отомстит каждому, не даст возможности на спасение.       Весь дальнейший диалог ведет исключительно Юнги, запрещая касаться омеги. Он вытаскивает все нужные факты, узнает всю известную омеге подноготную и только после этого говорит долгожданное: «Можно», неторопливо покидая здание. Что происходило с тем омегой, он не знает, слышал лишь крики, но это уже не волновало. Чонгуку нужно было дать возможность выплеснуть эмоции и агрессию, иначе толка бы от него не было.       Через час Чонгук садится в машину к Юнги, его одежда в крови, дыхание ускорено, костяшки рук кровоточат, феромон ощущается с привкусом агрессии и злости, но постепенно стихает. Повернувшись на заднее сиденье, он, взяв свой рюкзак, достает оттуда футболку. Это небольшое количество ткани отдает легким шлейфом жасмина, она принадлежит Тэхену. Нежно зарывшись в нее носом, Чонгук закрывает глаза и глубоко вдыхает.       Призрачное присутствие пары рядом успокаивает, сердце начинает биться реже, дыхание восстанавливается.       — Ты грохнул его? — тихо спрашивает Юнги, заводя мотор.       — Ты же сказал: не убивать. Он дышит, но мне жаль, жаль, что вся проделанная Тэхеном работа — восстановить это ебаное тело — насмарку.       — Все так, ты забрал то, что тот получил незаслуженно.       Чонгука интересуют ответы, он находится все это время в каком-то замкнутом круге, мечется, как белка, пытаясь найти омегу, Ли Чана, но совершенно не понимает логики этой компании: что они делают, каких планов придерживаются. Постоянно к чему-то готовятся, но ничего толком не предпринимая.       — Что дал этот омега? Он говорил какой-то бред: про друзей Чана и его дела. Я ничего не понимаю. У вас столько людей в подчинении, оружие, своя военная база, хоть танком к нему едь. У вас снайперы, киллеры. Вы можете убить его в два счета, я не могу понять, зачем все это?       Юнги, не поворачивая голову в сторону Чона, ведет машину и курит сигарету, выпуская дым в открытое окно.       — В этом и есть твое отличие от Тэхена. Истинность — это слияние двух противоположностей, что будут дополнять друг друга, в целом создавая идеальный тандем. Ты силен, прыток, сообразителен, вспыльчив, но совершенно не дальновиден. Тэхен же, в свою очередь, спокоен, рационален, слаб в какой-то мере, но чертовски умен. Он думает на пять шагов вперед. Власть, сила Ли Чана заставляет идти за ним сотни людей. Они подчиняются ему, уважают, как лидера. Такие же люди есть и у меня, у Намджуна, у Джина. Если мы просто ликвидируем Чана, начнется бойня. Ты не понимаешь этого, за своего хозяина они будут мстить, не разбираясь, кто прав, а кто нет. Погибнет очень много людей, Тэхен это понимал. Это первая причина, вторая — убивать слишком легко, нужно заставить понять, прочувствовать ту боль, что он принес. Месть — то блюдо, что подают холодным, ты слышал? Конечно, нет. Чонгук, ты читал «Граф Монте-Кристо»?       — Серьезно? Поговорим о литературе? — Чонгук вопросительно выгибает бровь, не понимая, в какое русло идет разговор.       — Еще бы, основа основ холодной и выдержанной мести. Тэхен почерпнул оттуда очень нужную информацию. Первый пункт мести: Разорить врага. Дальше идет «Театр», книга номер два, я не читал тоже, но Тэхен сказал, что только полный профан не читает мировую классику, но да ладно. Пункт номер два: Разрушьте его карьеру. И самое вкусное, как для меня, роман «Страсть новой Евы». Иначе говоря, третий пункт мести: Заставить так же страдать. — Чонгук, скорее всего, словит нервный тик, ожидая хоть какого-то объяснения, а в итоге получив лишь краткий курс по истории литературы. Не понимая, что нужно делать: плакать или смеяться, или врезать Юнги, который захотел с ним играть в идиота. — Выдыхай, малой. От напряжения даже феромонами своими вонять начал на всю машину. Я отреагировал так же, когда он начал это все выкладывать. Намджун вообще накинулся на него, говоря, чтобы тот, червь книжный, топал в библиотеку и не лез во взрослые дела. Но на деле, все намного глубже. Вся сила Ли Чана держится на его связях и доверии с правительством. Тем нужно иметь своего человека на улицах, иметь возможность контролировать количество изготовления наркоты и оружия. При этом забирая жирный кусок прибыли себе. Проще говоря, все их доверительные отношения держатся на бабках. Значит, что нужно сделать? Нужно это доверие разрушить. Ради этого я отдал практически весь свой капитал, оставляя немного, что перевел на счет Чимина.       Чонгуку бы диктофон включить, да переслушать все пару раз, ибо голова сейчас лопнет от полученной информации.       — Ты что сделал? Причем тут твои деньги и деньги Ли Чана?       — Мы создали левый счет на имя Чана, кинув на него очень крупную сумму. Затем подкупили людей в разных структурах, государственных и среди улиц, чтобы те пустили слух, что Чан делиться не хочет, подгребает все к своим рукам, общак не делит, что такой вот он недобросовестный человек. После чего, с помощью друзей Намджуна за рубежом, мы тайно провезли партию оружия, довольно крупную. Провезли тайно, а вот продали открыто и громко, от имени того же Ли Чана, а вырученные деньги так же легли на тот, созданный нами, счет. Наверху уже знают, что оружие было продано, зафиксировано, но денег нет. Они поднимают шум, недовольство и недоверие к Ли растет в геометрической прогрессии, как бы тот ни пытался оправдываться. Он все понимает, но на каждый его довод мы кидаем только больше денег на его счета, подставные, личные — уже не важно. Мы сжираем его, разоряем тем, что даем деньги. Утратив поддержку со стороны правительства, он станет обычным бандюком, многие отвернутся от него. Ибо в нашем мире честность перед своими людьми, честность в бизнесе — это самое важное. Он лишится авторитета, его карьера начнет катиться к чертям, а когда люди Намджуна, да и сам Намджун, начнут забирать свою корону и свои улицы, это будет ключевой момент. И дальше остается третий пункт. Нужно заставить его прочувствовать все, что чувствовал Тэхен. Он должен ходить по улицам, оборачиваясь, он должен бояться каждого шороха, каждого шага, должен утратить смысл жизни, он должен ждать, что за ним придут. И уж поверь, мы придем.       — Твою ж мать… да вы…       — О нет, Чон, не мы, а он. Все до мельчайших деталей придумал Тэхен. Открытие счетов, фейковые документы, поставки, доносы наверх. Он чертов гений, психолог, аналитик и хуй знает. Характер сучий, но вот мозг золотой.       Чонгук тоже не дурак, он понимает весь план, это действительно хороший план, эти люди работают вместе так слажено, подобно швейцарским часам. Не понятно только одно: если все так прописано наперед, если есть поддержка со стороны друзей…       — Юнги, в это все вышесказанное не вписывается его смерть, ты не думаешь? Это глупо…       Юнги понимает смысл этих слов и видит эти все еще красные глаза, они не меркнут, альфа находится постоянно в состоянии боеготовности мстить за своего истинного. Юнги не спеша поднимает свою руку и кладет на плечо Чонгука, слегка сдавливая. Он чувствует, что дать хоть небольшую поддержку сейчас — правильно.       — Послушай, Чонгук, поучись у своего истинного умению шире смотреть на ситуацию, подключая к этому только холодный разум и отключая эмоции. Очень полезный навык.       — Еще больше можешь налить неопределенности в свой ответ?       — Могу. Мин Юнги все может, знаешь ли, — потрепав Чонгука по волосам, он усмехается и снова закуривает сигарету, слишком уж становится эмоционально, альфа такого не любит.       — На каком этапе сейчас вы находитесь?       — Вчера его вызывали снова на ковер, я думаю, это в последний раз, они не верят ни единому его слову. Его люди тоже начинают шептаться, приходит время Намджуну вступать в игру, только вот эта скотина решила, что для гона сейчас лучшее время. Но это не страшно, за эти дни закрепим только появившиеся мысли в головах его банды.       — Почему Намджун, а не ты? Ты тоже сильный альфа, ты тоже занимался тем же, что и он.       — Я, Чонгук, должен платить по счетам. Я говорил тебе, что каждого из нас изменили эти полгода. Я получил второй шанс в виде того придурковатого истеричного блондина ванильного, я этот шанс терять не хочу. Занимаясь тем же, что и раньше, я подставляю Чимина под удар, каждый мой конкурент будет знать, что он — мое слабое место. Я не хочу. Намджун же более сильный и более целеустремленный, за ним идут его люди, какой бы мразью он ни был. Хотя, знаешь, что-то мне подсказывает, что после его возвращения улицы изменятся тоже.       — Тэхен… это часть плана? Он ведь… жив?       — Ты спрашиваешь или утверждаешь, Чонгук?       А Чонгук молчит. Так как чтобы ответить, нужно понять сначала для себя. До этого дня он был потерян, дезориентирован, не знал, куда двигаться, но теперь он знает ответ, если Тэхен жив, он должен придерживаться его плана, и он себя обязательно покажет. Если Тэхен мертв, он выполнит его последнюю волю, он отомстит за своего мальчика.