Та самая метка

      Выстрел.       Оглушающий, внезапный шум дезориентирует, пока все пытаются понять, что произошло, услышали еще один звук — тело Юнги, грузно упавшее на землю, а из его уст срывается крик, подобно раненому зверю. К нему сразу бросается Джин, пытаясь привести альфу в чувства и оценить масштаб ранения.       — Я сам не уйду… не уйду… я всех заберу… — шепчет Чан, что все это время судорожно пытается нажать на кнопки пульта.       — Не старайся. Твое жалкое подобие взрывчатки я отключил за пять минут. — Дуло пистолета медленно опускается вниз, заставляя альфу покрываться мурашками и холодным потом. — На колени, Ли, — сказано тихо, практически шепотом, но этот голос ощущается в сознании оглушающим криком. Пистолет перестает чувствоваться на теле, и только альфа собирается повернуться, два выстрела по обеим ногам все же заставляют его упасть и заскулить от боли.       — Мраазь! — Руки дрожат от пронизывающей боли, но он все-таки пытается крепче схватить свое оружие.       — Нет, плохая идея. — Еще один выстрел в плечо, и пистолет Чана отлетает на несколько метров, а тот валится на пол и стонет от боли.       — Добивай, хули ты смотришь на меня! Не смей смотреть, не смей!       — Я понял, почему тебе не нравятся эти глаза, поэтому ты будешь смотреть именно столько, сколько я захочу.       — Сука! Это не конец, ты слышишь? Даже после смерти мои люди найдут и убьют тебя! Они уничтожат всех, кого ты любишь! Я буду ждать тебя в аду! — говорит Чан, выплевывая каждое слово со всем ядом, что накопился внутри. — Я ненавижу тебя! Хитрая, мерзкая, скользкая мразь, обманщик, думаешь, ты победил меня? Нет! Нет, это только начало! Только начало!       — Ты прав, Чан, для меня это только начало, но для тебя — конец. Хватит, ты достаточно наигрался с жизнями и судьбами людей. У тебя был шанс жить и быть, но, увы, ты пошел по другой дороге. Ты поддался тем чувствам, что погубили тебя. И во всем этом виноват только ты, запомни это, нет виновных, лишь ты и твоя больная фантазия.       Он ничего не отвечает, ибо ответить нечего, возможно, проживая последние минуты жизни, в подсознание маленьким лучом прокрадывается осознание своих действий, но уже слишком поздно.       Выйти, не заплатив по счетам, не выйдет.       — Джин! — подняв голову на свое имя, он видит протянутый пистолет. Объяснять не нужно, ему дают право первой пули. Право отомстить за смерть своей пары, за смерть невинного.       Подойдя ближе, он берет в руки пистолет и смотрит на человека, который безнадежно ожидает своей участи.       — Ты и мизинца его не стоишь, ты забрал жизнь у ангела, у невинного. Лишил меня пары, за это я лишу тебя жизни. — Он стреляет в шею, зная, что тот еще будет жив какое-то время, истекая и захлебываясь собственной кровью. — Сдохни, падаль, — это последние слова Джина перед тем, как он отдает пистолет.       Оглядев Юнги, становится понятно, что его право пули уходит, он явно не в состоянии. Поэтому взгляд падает на Намджуна. Тот молча подходит, прихрамывая. Видимо, Чан задел ножом сухожилие. Без слов он достает свой пистолет, ухмыляется и всаживает тому еще две пули в ноги, наказывая за боль, что испытывает сейчас, и за все принесенные проблемы раньше, после чего отходит, даже не оборачиваясь.       Тело на полу все в крови, слегка бьется в конвульсиях и издает булькающие звуки. В этот момент он погибает мучительно и болезненно, испытывая весь спектр боли, что когда-либо причинял другим.       — Передавай привет папочке. — Последняя пуля точно в лоб. Сравнима с прощением и прекращением всех мук. Можно было дать возможность тому еще мучиться и захлебываться кровью. Но сердце распорядилось иначе, это последняя милость, проявленная к Ли Чану.       Все. Конец. Всему конец. После выстрела тело стрелявшего обмякает, мышцы моментально расслабляются. В голове шум и небольшая дезориентация. Он только что убил человека, он только что забрал жизнь. Был лишь один диссонанс — убив другого, он смог вернуть свою жизнь.       Сознание старается понять, что произошло, пытается поверить, что самое страшное позади, что мнимая клетка, в которой проходили последние месяцы, открылась и больше никогда не закроется.       В воздухе витает запах крови, насыщенный привкусом металла. Именно этот запах теперь будет ассоциироваться со свободой.       — Ты?! Здесь?! Скотина! — Сильная пощечина приводит в чувства и быстро заставляет вернуть сознание в норму. — Что ты натворил?! Что ты устроил? — Глаза напротив такие огромные, словно две галактики, и черные, с отблеском слез, словно ночное звездное небо. Они выражают сотню эмоций одновременно: гнев, злость, ненависть, обиду, облегчение, радость, любовь. Слезы беспрерывным потоком стекают по щекам, ресницы намокли и склеились между собой, а губы дрожат. Альфа что-то кричит, руками хватаясь за ворот, но слов не слышно, лишь одни глаза, что застилают разум.       Проигнорировав весь настрой альфы, он просто приближается и обнимает застывшее от шока тело. Обнимает за талию так крепко, насколько хватает сил, кладя голову на грудь, где сердце намеревается совершить побег.       — Все хорошо, милый, я здесь, я рядом.       — Хорошо?! Ненавижу! Ненавижу тебя! Ты убил, растоптал меня, ты вырвал мое сердце. Какое, к черту хорошо? Я совсем пустое место для тебя? Ты смеешь играть со мной? — уже тише говорит альфа, отойти или оторвать от себя это горячее, родное тело сил нет, он лишь обнимает в ответ, крепко прижимая до боли в руках, намереваясь то ли раздавить, то ли спрятать глубоко в себе.       — Тише, тише, родной. Я знаю, все знаю, я прожил все эти эмоции вместе с тобой. — Приподнимаясь на носочки, он пытается дотянуться до шеи, вдохнуть такой нужный аромат. — Мой кедровый альфа.       — Господи… я убью тебя… — В висках начинает пульсировать и болеть от потока мыслей. Руками притягивает еще ближе, а носом зарывается в копну ароматных волос. Осознание произошедшего постепенно начинает доходить до альфы. — Боже… Тэ…       — Да, я здесь, здесь, с тобой.       — Тэхен… мой Тэхен… — Приподняв омегу за талию и заставив обвить себя ногами, они просто падают на пол. Так как ноги совершенно не держат, а мысли путаются. Внутренний альфа сходит с ума, он требует доказательств, что омега рядом, цел и невредим, что принадлежит только ему. Поэтому, блеснув красными глазами, альфа просто начинает вдыхать аромат жасмина, тереться о шею, помечать, насыщать его тело кедром. При этом всем так же крепко держать на своих руках, не давая возможности даже пошевелиться. — Ты разбил меня, уничтожил, думаешь, я просто так прощу тебя и растаю?.. — шепчет уже растаявший и обомлевший альфа, окутанный с головы до ног жасмином, казавшимся в последние дни уже призрачным и ненастоящим.       — Думаю, милый… я так думаю, я знаю, что ты у меня умный и смышленый альфа, ты должен понять, что выбора у меня не было. Именно ты, любовь моя, заставил поверить Чана в мою смерть, именно ты выиграл для нас несколько бесценных дней, без тебя ничего бы не получилось. Чонгук, ты был ключевой фигурой, ты спас меня, ты дал шанс нам быть счастливыми. Прости меня, прости, что тебе достался такой ужасный истинный, прости, что тебе пришлось все это пережить. У меня правда не было выбора. — Тэхен гладит по голове альфу и стирает свои и слезы Чонгука, стараясь успокоить, заставляя поверить в реальность всего происходящего.       — Тэхен… мой мальчик… мой омега… ты жив, ты же жив или это опять мне снится?       — Живее всех живых. Я с тобой, больше я не уйду, обещаю тебе, — прошептав последние слова, омега касается губами дрожащих и мокрых от слез губ альфы в легком и нежном поцелуе.       — Я, конечно, все понимаю, воссоединение и прочие сопли, — подойдя, говорит Намджун, скривившись от данной картины перед глазами. — Но первое: вы сосетесь рядом с трупом и сидите в луже крови, а второе: ваш друг подыхает и истекает кровью. Джин потащил его в машину, если хотите с ним, придется прерваться.       Тэхен вскакивает сразу же на ноги и бежит в сторону выхода. — Господи, Юнги. — За своими душевными переживаниями он совершенно забыл про раненого друга.       — Его телефон разрывается, видимо, это его омега что-то чувствует. Скажешь ему? — Сев вместе с Чонгуком в машину, он замирает. Позвонить другу хочется до дрожи в кончиках пальцев. Ведь он знает, что тот пережил и как страдал, и вообще, нужно извиниться, что пришлось разыгрывать эту сцену у него на глазах. Но Чимин тогда не оставил выбора.       — Поговорите с ним сами, только не пугайте, скажите, у Юнги просто небольшое ранение. И привезите его домой, я поговорю с ним лично. — Для этого разговора нужно подготовиться, а омегу сейчас трясет от страха за друга и от Чонгука рядом, что сжимает его руку до синяков.       Привезя Юнги в клинику, медсестры, моментально переложив на носилки, увозят его в операционную. Остается только ждать. Джин, Хосок и Намджун ждут около часа, но уезжают подчищать следы сегодняшних разборок, оставляя Тэхена и Чонгука наедине.       — Может, хочешь кофе, я принесу, — тихо произносит Тэхен, так как подозрительно замолчавший альфа его пугает.       — Сиди.       — Поговори со мной. Лучше ругайся, но не молчи.       — Я пытаюсь переварить все, что произошло. Это, знаешь ли, не так просто. Последний месяц меня каждый день уверяли в твоей смерти. Каждый день я метался, как битый зверь по углам, не понимая, что произошло. Мой альфа орал, что ты жив, мой разум твердил, что ты мертв. Я плакал каждую ночь в твою подушку, которую украл из твоего дома. Мне было так больно, так одиноко. Скажу честно, последние дни я все чаще задумывался, чтобы прыгнуть вслед за тобой. А тут ты появляешься, как в каких-то боевиках, обнимаешь, говоришь выдохнуть, что все хорошо. Но я не могу так быстро принять и поверить, понимаешь? Это странно… — Чонгук мечется в своих ощущениях, он так счастлив и разбит. Не подозревал, что возможно испытывать эти чувства одновременно.       — Гук-и, я понимаю тебя, мое сердце разрывалось каждый день. Я жил изолированный, изредка лишь мне приносили новости ребята, когда привозили еду, на этом все. Они говорили, что ты очень тяжело это переносишь, говорили, что ты будто сходишь с ума. Моя метка горела огнем, я все чувствовал. Я пролил слез не меньше, чем ты. Десятки раз порывался позвонить тебе, успокоить, дать надежду. Но понимал, что моя слабость может стоить нам всем жизни. Я не тороплю тебя, даю сколько угодно времени на осознание, на обиды, можешь даже ненавидеть. Для меня главное, что ты теперь в безопасности, жив и здоров и можешь спокойно жить. — Последняя фраза заставляет глаза Тэхена стать влажными, он смотрит на их переплетенные руки, которые альфа так и не отпустил, и понимает, что если он не простит и решит уйти, это разрушит его изнутри.       — Я не отпущу тебя. Я люблю тебя, Тэхен. Но довериться тебе я смогу не скоро. Не удивляйся, что на двери спальни появится замок и твоего личного пространства убудет, так как я буду везде с тобой.       — В туалет хоть можно будет ходить? — уже с легкой улыбкой на лице спрашивает Тэхен. От признания, что его любят, в глазах моментально вспыхивают искры. А на душе чувствуется облегчение.       — Нет. В прошлый раз, пойдя в душ, ты убежал через окно.       — Чонгук, я люблю тебя.       — Я знаю, Тэ, я знаю. — Притянув голову омеги к себе, он оставляет легкий поцелуй на виске. Вдыхает жасмин. Сдается, в ближайшие дни этот запах будет словно наркотик, который тело требует каждую минуту. — Расскажешь мне все? Где ты был? Куда ты делся с моста? И почему вообще мост? Как ты вообще все это придумал?       — Я все тебе расскажу, обещаю, Чонгук, но давай не здесь. Лучше дома.       Тэхен расскажет все, что потребуется, он знает, альфу терзают эти вопросы. Знает, что слова сейчас очень необходимы, доказать, что его поступок действительно имел смысл, что он не мог сказать об этом Чонгуку, как бы не хотело этого его сердце.       Тишина в ночном коридоре нарушается. Медицинский персонал начинает вбегать и выбегать из операционной, игнорируя сидящую парочку. Эта суматоха длится до тех пор, пока обеспокоенный Тэхен не подскакивает к дверям и не хватает одну медсестру за локоть.       — Что происходит? Объясните, почему вдруг реанимационная бригада вбежала туда?       — У пациента остановка сердца и критическая потеря крови, мне очень жаль, мы делаем все, что возможно.       — Господи…       Чонгук, увидевший, как побледнел Тэхен, тотчас же подрывается со скамьи и обнимает его за плечи.       — Что они сказали? Что случилось?       — Сердце остановилось… — Тэхен сам врач и прекрасно понимает, как обстоят дела. Шанс, что Шуга выживет, минимальный. Почему-то Тэхен чувствует вину. Юнги, который помогал и защищал его все это время, Юнги, который откинул свои интересы и боролся за Тэхена. Он не должен был пострадать. Не так должен был закончиться этот день.       Так же не должен был пострадать Чимин, что, летя в самолете, кричит что есть мо́чи от разрывающейся боли в метке, которая горит жгучим пламенем. От чувства приближающийся потери бросает в жар. От безысходности и ничтожности к себе хочется выть, так как он должен быть сейчас рядом с парой, должен помочь. Он знает, что его феромон может дать силы истинному восстановиться, а его отсутствие делает даже из самого сильного альфы слабака.       Пока Юнги умирает на столе операционной, Чимин погибает в небе.