Та самая метка

      Время.       Секунда. Минута. Час. День. Неделя. Месяц. Год.       Время — самая наивысшая и желанная ныне существующая ценность. Оно течет мимо, ускользает, не останавливается ни для кого, не щадит ни одного момента, когда хочется его замедлить, вернуть. Время — это необратимое движение, и каждый миг уникален, неповторим. Мы растем, меняемся, стареем, и все это благодаря времени. Именно оно делает нас теми, кто мы есть, формируя воспоминания, опыт, оставляя шрамы, и учит нас ценить каждый прожитый миг.       Время — инструмент, способный выжечь каждый счастливый момент твоей жизни, превращая в пепел.       Время — безжалостный враг, который приходит за нами в самые уязвимые моменты. Оно словно тень, которую не спрячешь за спину и не прогонишь силой воли. Оно может притвориться другом, дать ложное ощущение изобилия, позволить расслабиться, а потом — в мгновение — отнять все. Каждую драгоценную минуту. Время не прощает и не проявляет жалости к тем, кто посмел забыть о его власти.       Иногда оно прячется в заброшенных уголках памяти, в ушедших днях и прожитых ночах, тихо затаив обиду. Но время помнит. Оно копит боль, разочарование, ошибки, медленно, но верно, превращая их в темную силу, что однажды придет, чтобы забрать свое. И когда мы уже думаем, что оно отпустило нас — наносит свой безжалостный удар.

==={}===

      — Но позвольте спросить: ведь вы уже потеряли что-то важное, не так ли? В процессе мести, возможно, потеряете и себя. Каждый новый шаг по этому пути укрепляет в вашей душе эту затянувшуюся обиду, и она, подобно железному кольцу, медленно сжимается вокруг вас. Я не называю это слабостью или ошибкой. Я знаю, что боль, которая сделала вас таким, огромна. Но пока вы держитесь за эту обиду, ваш обидчик остается вашим вечным спутником, властелином вашего мира. Ресентимент не даст вам истинного удовлетворения, он просто еще сильнее врастает в ваше сознание, заставляя повторять одни и те же слова как заклинание.       — Повторите! — от услышанных слов ладонь машинально тянется к щеке, очерчивая огромный шрам, неумело спрятанный под слоем тонального крема. Собственная сущность напоминает причину, она не дает и малейшего шанса забыть ту боль и обиду.       — Что именно вы хотите снова услышать? — Ручка издает противный клацающий звук, будучи наготове записывать новые «диагнозы».       — То… длинное слово.       — Вы держитесь за боль, словно за спасение, как будто она все, что у вас осталось от той несправедливости, которая с вами случилась. Я слышу ваши слова, чувствую, как эта обида питается вами, как медленно становится сутью вашей жизни. Это не просто гнев и не просто боль. Это ресентимент — чувство, что глубже обиды. Оно проникает в мысли, отравляет ваши действия, захватывает вашу волю. Ваша жизнь теперь принадлежит не вам, а обидчику, его образу. Ваше желание мести — не что иное, как попытка вернуть контроль хотя бы над этой частью, но… чем больше вы погружаетесь в нее, тем дальше от себя уходите. Ресентимент превращает обиду в яд, медленно разрушающий изнутри.       — Ресентимент… — Словно сладкий нектар, что растекается по горлу. Хочется его распробовать. — Именно то, что нужно.       — Господин Ким, что насчет назначенных препаратов? Вы соблюдаете дозировку?       — Что, недостаточно похожу на овощ?       — Вы прекрасно осведомлены, что терапия имеет побочные действия, но вялость и рассеянность в вашем случае быстро пройдут. Препараты сильные и способны облегчить ваше состояние.       — Я и без этого знаю, что способно облегчить мое состояние.

==={}===

      — Осталось от силы тридцать минут! Мы не успеем!       — Меня это не волнует. Приказано выгрузить товар до двенадцати и уплыть. Остальное — ваши проблемы.       Двое альф посмотрели друг на друга. От страха захотелось прижать уши и сбежать. Ведь понимают: единственный вариант решить вопрос — позвонить господину Мину. А это равнозначно подписанию смертного приговора. Причем не только для них, но и для поставщика, который возомнил из себя значащую фигуру. Зря.       — Послушайте, мы не виноваты в шторме. Не мы задержали вас, это вы приплыли позже. В контракте указаны форс-мажорные обстоятельства, давайте все спокойно решим и не будем поднимать пыль.       — Слушай сюда, щенок, мне нужно вернуться в порт до пяти вечера, иначе начальство прострелит мне яйца. Чувствуешь, что выигрывает на чаше моих весов? Так что, ебать я хотел на контракты ваши и тайминги. У вас полчаса, или я сваливаю.       — Ну что?..       — Звони…       Набрав полную грудь воздуха, альфа дрожащими пальцами берет в руки телефон и набирает уже выученный номер. Через долгих три гудка слышится тихий голос:       — Слушаю.       — Господин Мин, у нас проблемы с товаром, точнее с его поставщиком, без вас никак…       Тяжелый вздох, что отдается в сознании позвонившего выстрелом в голову. Страшно.       — Деньги я тебе плачу за то, чтобы ты мне жаловаться звонил? Я похож на твою няню?       — Нет, господин.       — Тогда возьми свой пистолет. Это железненькая штучка, что лежит в кобуре. Вытащи его и направь на плохого дяденьку. Затем сделай бабах и найди нам нового дяденьку, который не будет делать проблем, — мелодичный голос говорит ровно, обыденно, с ноткой отрешенности. На заднем фоне слышно какое-то копошение, там явно проблемы посерьезнее.       Замявшись, альфа смотрит на своего коллегу, который нервно грызет ногти и, поджав губы, решает все-таки уточнить:       — Но это товар из порта Пхохан. Он находится под покровительством господина Минхо, а насколько известно, отношения у нас и так не очень… кхм… теплые.       — Так вот откуда ноги растут. Как я сразу не узнал эти дешевые понты. Жди.       — Хорошо, господин Мин.       — И да. Подготовь комнату «люкс» для наших дорогих гостей.       Слышны короткие гудки. Альфа выдыхает и спешно кладет телефон в карман.       — Ну что? Что там? Что он сказал?       — Хозяин зол. Попросил «люкс».       — Ох! — Ох. Тот короткий звук, вылетевший изо рта, и мимолетный взгляд на поставщика. Больше альфа ничего не может сказать. Он знает — это последние секунды, когда тот еще способен так дерзко улыбаться и курить сигарету. Когда ему еще есть чем ее держать.       Ждать приходится недолго. Черный «Кадиллак» приезжает через двадцать минут. А спустя еще несколько минут статная фигура уже стоит перед тем самым поставщиком и лучезарно улыбается.       — Так-так-так, прошу простить моих людей. Иногда они бывают обделены манерами и умением встречать дорогих гостей.       Обведя голодным взглядом стоящего перед ним, альфа ухмыляется:       — Да, не мешало бы извиниться должным образом.       — Всенепременно.       Обернувшись к тем же звонившим ему альфам, омега говорит:       — Тащите его в комнату.       Два года. Черт, прошло целых два года с его первого визита в комнату «люкс», тогда на дрожащих ногах и с испуганными глазами он наблюдал за происходящим. В тот день подошедший альфа, его альфа, попросил больше никогда сюда не приходить и не участвовать в подобном. Хм. Два года и теперь Чимин никому не позволяет заходить сюда без него. Время меняет людей. Неправда ли, Пак Чимин? Нет. Мин Чимин. Господин Мин. Минни — не для всех.       А теперь по-порядку. С момента смерти Ли Чана прошло два с половиной года. Теперь Чимин стал тем, кто одним взглядом заставляет любого замолчать и даже усомниться в своих намерениях. В кругу мафии его знают как человека, внушающего страх и уважение одновременно. Высокий, с уверенной осанкой, он неизменно привлекает внимание своей холодной, почти мраморной красотой. Белокурые волосы, всегда идеально уложенные, падают на лоб, создавая контраст с его холодными, проницательными глазами. Эти глаза, как лед, проникают в самую суть собеседника, считывая его мысли и намерения еще до того, как тот успевает их озвучить.       Его стиль одежды изменился. Юный парень в джинсах скинни и облегающих маечках навечно исчез, оставляя за собой лишь тень воспоминаний. Теперь же Чимин безупречно сочетает в себе классическую элегантность и непринужденную дерзость. Темные костюмы с идеально подобранными галстуками подчеркивают его статус, а его легкий аромат ванили и явного мускатного шлейфа лишь усиливает ощущение опасности и власти, напоминая, кто стоит за его спиной.       Шагая по мокрому бетонному полу, Чимин осматривается по сторонам, мельком вспоминая, что именно когда-то произошло в этом порту. Не был здесь, но чувствовал. Казалось, мог воспроизвести все чувства, что тогда испытывал Юнги, получая злосчастную пулю. Сейчас он улыбается от мысли, что так истерил от одной пули. Какая глупость. Сейчас такое не способно вывести его на эмоции.       Люкс. Отдельное подсобное помещение, которое повидали все, кто когда-то перешел дорогу династии Мин и его приближенным. Но они об этом не расскажут. Как и не расскажет тот самый поставщик контрабанды, которого уже привязывают к стулу.       — Что вы делаете?! Не трогай меня, сука! Мой босс расшибет вам тупые лица! Он приедет за мной! — кричит альфа, стараясь вырваться из оков крепких веревок.       — Босс… Минхо много говорит, но есть у него один недостаток — мало делает. Не люблю таких людей. — Подцепив спинку деревянного стула, Чимин не спеша тянет его в сторону заключенного, при этом ножки издают неприятный скрежет. — Я не убью тебя, если ты мне расскажешь то, что я хочу узнать.       — Иди на хуй! Подстилка!       — Твой язык сыграет с тобой злую шутку. — Поставив стул прямо напротив альфы, Чимин не спеша садится и вытаскивает из-за пазухи небольшой револьвер. После увиденного альфа вскидывает брови вверх, явно не ожидая подобного. — Играл в русскую рулетку? Занятная игра. Здесь одна пуля. — Подтверждая свои слова, омега откидывает барабан и прокручивает его, демонстрируя свободные отсеки. — Мне нужна лишь информация о Минхо. Карта поставок и адреса заказчиков. Скажешь все это и поедешь к своему хозяину жаловаться, какие мы были злые и какой ты был смелый. Я считаю до трех, милый. Потом каждые десять секунд нажимаю на курок.       — Нет… Ты не сможешь, не посмеешь…       — Один.       — Ты, сука…! Я буду жаловаться господину Минхо!       — Два.       — Это невозможно. Невозможно! Кто ты такой?! Что себе позволяешь?! Гребаный ванильный омега!       Чимин высовывает кончик языка, облизав нижнюю губу. Его широкая улыбка медленно оголяет белые зубы, а блеск в глазах был бы виден даже в кромешной тьме. Он крепче берет в руки оружие, готовясь к выстрелу, пока не слышит хриплое рычание из темного угла комнаты. Это естественно. Мин Юнги не пропускает такие мероприятия. Всегда стоит в стороне, стараясь не вмешиваться, но когда его мальчика хотят оскорбить, сдержаться не получается.       Неспешно выходя из тени, Юнги подходит к мужу и вдыхает его аромат, до сих пор сводящий его с ума.       Юнги любит Чимина с такой силой и страстью, которая граничит с одержимостью. Их отношения похожи на грозу: бурные, непредсказуемые, но невероятно захватывающие. Для Юнги Чимин все: он его свет в темноте, его утешение и его самый опасный наркотик. Эта любовь подобна зависимости, от которой невозможно избавиться, даже если бы они этого захотели.       Между ними существует неразрывная связь, что-то важнее истинности, такая же как между Джокером и Харли Квинн. Юнги чувствует себя неполноценным без Чимина, его мир рушится, если тот исчезает из поля зрения хотя бы на мгновение. Однако, в отличие от пары из комиксов, их любовь не просто разрушительна — она созидательна, питательна и жизненно необходима. Юнги готов пойти на все ради Чимина, даже если это означает поставить весь мир на колени. Он не может и не хочет бороться с этим чувством: оно для него и проклятие, и благословение.       — Кто он такой? — улыбнувшись, произносит Юнги, оставляя невесомый поцелуй за ухом своей пары. — Он — твой суд. Твой палач. Единственный, кто наделен властью подарить тебе жизнь или отобрать ее. Пред тобой Чимин. Мин Чимин. Мое сердце. Моя душа. Моя жизнь. Моя смерть. Мой смысл. Единственный в этом блядском мире, чей голос важнее моего.       — Три.       Выстрел.       — Малыш, его мозги по всей комнате.       — Он меня выбесил. Ведь знал, кто я, все люди Минхо знают.       Юнги обнимает омегу со спины, вынимая из рук подаренное оружие. Люди вокруг начинают суетиться, убирая грузное тело.       — Ты должен был остаться дома. — Чимин поворачивается лицом к альфе и кладет свои руки на крепкие плечи. Присутствие истинного всегда успокаивает, хоть порой не хочется это так открыто показывать.       — Я не оставлю тебя одного здесь. Мы об этом договаривались.       — А еще мы договаривались, что ты накормишь Суена кашей. Где он? Не говори, что ты привез его сюда, и он сидит в машине.       — Я отвез его Тэхену. Не волнуйся, ванилька.       Вздохнув, Чимин выходит из комнаты, направляясь в сторону выхода, параллельно подзывая своего помощника.       — Отправьте подарок Минхо и проследите, чтобы он получил его лично. Если думает, что сможет грязно вести дела и диктовать свои условия, работать будем иначе.       — Дай мне с ним поговорить, — обнимая за плечи омегу, говорит Юнги.       — Нет. Я сам хочу разобраться с ним. Он много на себя берет. А ты, — оттолкнув альфу и садясь в машину, рычит Чимин, — бездумный болван! Тэхену рожать скоро, а ты навесил на него маленького демоненка.       — Это твой сын, а ты так о нем.       — Вот именно, это мой сын, и кто, как не я, знает его характер. Альфа весь в отца.       — А ты прям пай-мальчик-зайчик.       — Хочешь сказать, у меня дурной характер?!       — Ты только что вышиб мозги альфе, потому что он тебя выбесил.       — Это случайность. Рулетка.       — Ты не прокрутил барабан. Ты знал, что там пуля.       — Ой, заткнись.       Улыбнувшись друг другу, Юнги заводит мотор и направляется в сторону дома четы Чон. Пора забирать маленького и любимого демоненка.

==={}===

      Припарковавшись у входа в большой двухэтажный дом, Чимин и Юнги подходят к двери сразу ее открывая. Внутри подозрительная тишина.       — На задний двор вышли, что ли?       Но тут слышатся шаги. Чонгук, который поспешно спускается со второго этажа. На его лице застыл ужас. Глаза широко открыты, а дыхание сбито.       — Чон?..       — Их нет… Он позвонил мне, кричал в трубку: быстрее! А я не успел… приехал, а их нет…       — Что? Что он говорит, Юнги… я не понимаю?       — Чонгук, объясни нормально. Что случилось? Где Тэхен? Где Суен?       — Тэхен… позвонил мне, сказал: в доме кто-то есть. Сказал, что они заперлись в спальне… я летел, ехал быстро… а дверь… она выбита и их нет. Блять!!!       — Что… Где мой сын?!       — Их похитили.       Время — порой оно прячется в заброшенных уголках памяти, в ушедших днях и прожитых ночах, тихо затаив обиду. Но время помнит. Оно копит боль, разочарование, ошибки — медленно, но верно, превращая их в темную силу, что однажды придет, чтобы забрать свое. И когда мы уже думаем, что оно отпустило нас — наносит свой безжалостный удар.