Взгляд сквозь призму зла

В уютной гостиной, где мягкий свет от солнечных лучей отбрасывал теплые блики на кожаные кресла и полки с древними книгами, Элайджа сидел напротив своего сына. Его пристальный, пронизывающий взгляд был направлен прямо на Гарри, словно пытаясь заглянуть в самую глубину его души. Гарри, ощущая этот неумолимый напор, немного ерзал в кресле, чувствуя, как внутри нарастает дискомфорт. Ему постоянно хотелось отвести глаза в сторону, спрятаться от этого отцовского взгляда, однако он упорно держался, не позволяя себе слабости. Ведь Гарри прекрасно знал характер своего отца: если отвести взгляд в такой момент, ситуация могла только усугубиться, и последствия оказались бы куда неприятнее. Конечно, Элайджа никогда не прибегал к телесным наказаниям — это было совершенно не в его стиле. Но вот заставить сына выучить наизусть огромный, пыльный талмуд по истории магии или выслушать многочасовую лекцию о важности дисциплины и ответственности — это он умел мастерски. Такие уроки оставляли след в душе гораздо глубже, чем любые физические меры. — Пап… — нерешительно начал Гарри, но тут же замолчал, не в силах подобрать подходящие слова. Его голос дрогнул, выдавая внутреннюю неуверенность. — Ты ведь в курсе, насколько неправильно поступил? — голос Элайджи звучал холодно и размеренно, словно поверхность айсберга в тихих арктических водах, не предвещающая ничего хорошего. — Давай разберемся в этом деле по порядку, сын. Ты отправился на битву со своим главным врагом — Волдемортом — совершенно не предупредив никого из близких, и притом не будучи полностью подготовленным по всей программе. Ладно, нас не было дома в тот момент, и, к сожалению, у нас не возникло возможности получить ваши срочные сообщения. Но ведь друзей-то ты мог хотя бы предупредить заранее? Это было бы минимальной мерой предосторожности. — Это вышло совершенно случайно! — воскликнул Гарри, стараясь оправдаться. — Мы с Тео ни разу прежде не пользовались этой связью, и я даже не подозревал, что она мгновенно перенесет меня прямо туда, в самое пекло. — То есть ты изначально собирался предупредить остальных о своем решении? — уточнил Элайджа, не меняя тона, но с ноткой скепсиса в голосе. Гарри виновато опустил голову, чувствуя, как щеки заливает румянец стыда. Нет, он не собирался никого предупреждать. У него даже и в мыслях такого не было. Было ли это вызвано тем, что он так сильно переживал за Тео, или же внутренней, чрезмерной уверенностью в своих силах — Гарри не мог точно определить причину. В тот момент эмоции просто взяли верх над разумом. — Нет, — честно признался он наконец, поднимая взгляд. — Я не знаю точно, почему так поступил. Наверное, я хотел продемонстрировать свою способность справиться с проблемой самостоятельно, доказать всем — и себе в первую очередь, — что уже взрослый и сильный волшебник. Я очень сильно переживал за Тео, сделал поспешные выводы, не подумав о последствиях. Однако теперь я понимаю, что мой поступок был глупым и безответственным. Мне следовало позвать кого-то на помощь, не пытаться отследить Тео по связи в одиночку, учитывая то, что я понятия не имел, как она работает. Мне правда жаль, что я заставил всех вас так сильно беспокоиться и переживать. — Я рад, что ты осознаешь это. Но не мог бы ты подсказать, почему же вы с Теодором ни разу не воспользовались своей особенной связью, которая, без сомнения, является вашим таким значительным преимуществом в непростых ситуациях? Гарри со вздохом снова наклонил голову. Почему не использовали? Хороший вопрос. Гарри и сам не знал точного ответа. Они с Тео просто не обсуждали эту тему. Поднимать ее означало бы озвучить вслух нейтральный, но в то же время болезненный факт — факт того, что Тео в свое время был воскрешен. Что он умирал. А напоминать своему другу об этом Гарри совершенно не хотел. Он еще помнил ту ночь, когда еле вытащил друга из царства мертвых, в которое он проник по случайности. Именно это он и рассказал отцу. Тот в ответ только вздохнул: — Понимаешь, Гарри, Теодор не стал ни вампиром, ни инферналом. Он остался человеком. Человеком, который однажды уже видел мир мертвых и возвратился обратно. Это событие произошло, и, как бы вы того ни желали, ни ты, ни Теодор не сможете это изменить. Вам остается только принять эту реальность и, что более важно, попытаться найти положительные моменты в данной ситуации и использовать их в своих интересах. Элайджа молча встал с кресла и подошел к сыну, который тут же поднялся навстречу, ожидая реакции. Отец нежно прижал его к себе и поцеловал в макушку, вдыхая знакомый запах волос. Пока что Гарри все еще был ниже его ростом, но становилось ясно, что очень скоро он догонит отца. — Не делай так больше, пожалуйста, — тихо, почти шепотом попросил Элайджа, его голос смягчился, наполняясь отцовской заботой. — И поговори с Теодором на счет связи. — Хорошо, пап, — отвечая на крепкие объятия, пообещал Гарри, чувствуя, как тепло разливается по телу. В тишине комнаты, нарушаемой лишь тихим, ритмичным тиканьем старинных напольных часов в углу, Гарри ощутил, как напряжение, сковывавшее его тело и душу последние часы, постепенно отступает, словно тающий лед под весенним солнцем. Он знал: отец не станет его долго ругать или упрекать. Главное здесь — искреннее понимание своей ошибки, открытое признание вины и твердое обещание больше так не поступать. И Гарри был искренне рад, что все закончилось только серьезным разговором, и никакие талмуды учить не надо было. Он любил читать, но на эти каникулы у парня были совершенно другие планы. Элайджа слегка отстранился, но не отпустил сына полностью, продолжая держать его за плечи. Взгляд заметно смягчился, в нем теперь читалось глубокое облегчение и тихая гордость. — Ты растешь, Гарри, — проговорил он. — И я имею в виду не только рост. Ты учишься на своих ошибках, анализируешь их, и это, поверь, самое ценное качество в человеке. Я знаю, что ты сильный волшебник, но настоящая сила не в том, чтобы бросаться в бой в одиночку, рискуя всем. Сила в том, чтобы вовремя осознать свои пределы, попросить о помощи и доверять тем, кто готов ее оказать безоговорочно. И ты сам об этом знаешь, верно? Не зря же у тебя есть собственный клуб по интересам, где ты сумел объединить совершенно разных людей в одно целое. Гарри энергично кивнул, уткнувшись носом в плечо отца. В этот момент он чувствовал себя в полной безопасности, надежно защищенным от всех невзгод и опасностей внешнего мира. — Я понял, пап, — тихо ответил он, голос полный решимости. — Я знаю, — Элайджа ласково погладил его по спине, чувствуя, как исчезают последние остатки волнения. Они постояли так еще несколько минут, наслаждаясь драгоценной тишиной и близостью, которая укрепляла их связь. Затем Элайджа мягко отпустил Гарри, отступив на шаг назад. — А теперь, — сказал он с легкой, теплой улыбкой. — Думаю, нам обоим нужно немного отдохнуть и прийти в себя после всех этих волнений. И, возможно, тебе стоит навестить некоторых подростков, которые, судя по всему, ждут тебя в комнате рядом с библиотекой. Если мне не изменяет слух, то Гермиона на данный момент на змеином языке отчитывает Тео за его роль в этой истории, а Хоуп старательно переводит каждое слово. — Когда это тебе изменял твой вампирский слух, пап? Он резво выбежал из гостиной, поднимаясь на второй этаж. Как только Гарри открыл двери, его сразу смел ураган в виде девушки со светлыми волосами. Отвечая на объятия, Гарри улыбнулся, прижимая свою девушку к себе. — Я волновалась, Гарри. Как ты себя чувствуешь? — Элизабет еще крепче его обняла. — Все хорошо. Теперь точно. Я в порядке.

***

После продолжительного и довольно напряженного разговора с сыном Элайджа медленно опустился обратно в глубокое кресло. Он прикрыл лицо ладонью, словно пытаясь спрятаться от нахлынувших мыслей, и тихо, по-настоящему устало выдохнул. Ему, существу, чей возраст давно перевалил за тысячу лет, казалось, было не под силу удивиться чему-либо. Он пережил бесчисленное количество войн, видел расцвет и падение империй, терял близких и обретал новых союзников. Однако сама судьба, как видно, не устает подкидывать сюрпризы. Стать регентом практически короля магической Британии было чем-то из разряда немыслимого, чего он никак не мог предвидеть даже в своих самых нереалистичных фантазиях. Безусловно, у него имелся некоторый опыт в управлении людьми (или нелюдями) — в конце концов, некогда он руководил орденом Неясытей, да и в настоящий момент они все еще оставались под его началом. Но как подступиться к управлению целым сообществом древних волшебных семей, чьи предки некогда принесли вассальную клятву предку его сына? Эта задача казалась ему неподъемной, и в ней он не видел ни малейшей ясности. В этот момент в комнату, нарушив тягостное молчание и его одиночество, уверенно вошел Никлаус. Легкая, язвительная улыбка играла на его губах. — Ну и как дела, ваше величество? — прозвучал его вопрос, пропитанный откровенным сарказмом. — Никлаус, пожалуйста, даже не начинай, — почти без интонации ответил Элайджа, не открывая лица. Младший брат, посмеиваясь, устроился в кресле напротив и, движением, отточенным веками, захватил со стола бутылку крови и два изящных бокала. Разлив темно-красную жидкость, он один из бокалов протянул брату. Элайджа наконец опустил руку, благодарно кивнул и принял предложенное. — Я, — произнес он после глотка, делая паузу. — Честно говоря, понятия не имею, что теперь делать. Совсем. — Править? — с легкой усмешкой предложил Ник, откидываясь на спинку кресла. — Брось, Элайджа. Это не конец света. Все не так уж и плохо, если разобраться. — В таком случае, — старший брат хитро улыбнулся, в его глазах мелькнула искорка. — Быть может, ты сам примешь на себя бремя регентства? Ты всегда находил особое удовольствие в контроле и власти. — О, уж нет, — немедленно отрезал Никлаус, покачивая головой. — Эта честь всецело принадлежит тебе. Ты как-никак отец Гарри. Это твоя прямая ответственность. — Я, пожалуй, тебе напомню, — парировал Элайджа. — Что после того довольно экстравагантного ритуала, который устроили наши дети, по венам Гарри течет и твоя кровь тоже. Так что твоя родственная связь с ним теперь подкреплена вполне материально. — Дорогой брат, — Никлаус сделал выразительную паузу. — Мы с тобой — одна плоть и кровь. В самом прямом смысле. Ты мой родной брат, а значит, кровь у нас общая. Элайджа решил не напоминать своему младшему брату, что на самом деле они не родные, а сводные. Все-таки отцы у них были разные. Но, зная, как резко может отреагировать младший, Элайджа промолчал. В эту паузу, словно воспользовавшись моментом, в их разговор мягко, но уверенно вклинилась Фрейя. — Знаете, а у меня, пока вы тут препираетесь, возникла одна идея, — произнесла она, появляясь в дверном проеме. Оба брата синхронно повернули к ней головы с вопросительным взглядом. В ответ Фрейя лишь ловким, почти фокусническим движением достала из кармана платья небольшой флакон, в котором переливалась волшебная жидкость. Она слегка помахала им перед собой, и свет игриво отразился в стекле. Элайджа, едва взглянув на сосуд, ощутил, как его сердце — вечный, но все еще способный сжиматься от дурных предчувствий орган — упало. Он узнал это зелье. Обреченность, тяжелая и холодная, накатила на него волной. — Фрейя, нет, — тихо, но твердо сказал он. — Я не хочу и не буду становиться гибридом вампира и мага. — Тогда позволь спросить, дорогой брат, — не унималась Фрейя, приближаясь. — Как именно ты планируешь управлять обществом магов, оставаясь при этом исключительно вампиром? Им нужен правитель, в ком течет магическая кровь. Или хотя бы ее подобие. — «Правитель» в его прямом значении под эту ситуацию совсем не подходит. Перевеллы были лишь сюзеренами волшебных родов. — Число которых превышает, как минимум, сотню? На этот раз Элайджа даже не нашел слов для возражения. Он лишь закрыл глаза и выдохнул — глубоко, обреченно, — понимая, что круг возможностей перед ним сужается с пугающей скоростью. — Пей давай, — настойчиво протянула ему склянку сестра. — Глотка хватит. Элайджа взял зелье, покрутил в руке, и спросил: — Я потом, как и Финн, дом громить буду, пока научусь ей управлять? — У Финна шило в одном месте, он как маленький радовался возвращению способностей, вот и его эмоции били ключом. Ты же у нас само спокойствие, поэтому точно по-другому перенесешь пробуждение своей магии. Не давая себе возможности передумать (ведь сестра была права), Элайджа сделал глоток зелья. Жидкость была холодной, обжигающей, словно ледяная лава, проникающая в каждую клеточку его существа. Он почувствовал, как она распространяется, пульсируя, смешиваясь с его вампирской кровью. Тело охватила волна странных ощущений. Казалось, что каждая клетка его тела перестраивается, адаптируется к новой реальности. Он чувствовал, как его вампирская сущность, вечная и неумолимая, вступает в симбиоз с пробуждающейся магией. Это было похоже на слияние двух стихий, двух противоположностей, которые теперь должны были сосуществовать в одном теле. Элайджа погрузился в темноту, в забытье, где реальность и сны переплетались в причудливый узор. Он чувствовал, как его сознание блуждает, как будто он находится на грани между жизнью и смертью. — Это точно безопасно? — не смог промолчать Клаус. — Да. — уверенно ответил Фрейя. Тем временем мертвое сердце, которое веками оставалось неподвижным, вдруг забилось. Неровно, с треском, пробуждаясь от долгого сна. Это был импульс, наполненный новой силой, новой жизнью, который с каждым новым биением позволял зелью все быстрее течь по венам. И снова, к сожалению поклонников равновесия в мире, это самое равновесие накренилось и чуть не исчезло, держась из последних сил на тонких нитях бытия. Когда Элайджа открыл глаза, мир вокруг него изменился. Внезапно он стал видеть все вокруг иначе, воздух вокруг казался плотнее, наполненным невидимыми нитями энергии. Он стал чувствовать их, ощущать их вибрацию и силу. — Папа?! — вбежал в комнату Гарри, удивленными глазами смотря на своего отца. Он первым почувствовал изменения в связи с отцом. Теперь, помимо взаимной любви отца и сына, их связывала магия древних родов, начиная с клана Майклсонов и заканчивая магическим родом Певереллов. Сам Элайджа с удивлением осознал, что как будто бы чувствует всех своих родственников. Фрейя удовлетворенно улыбнулась: — В нашем роду все-таки всегда была магия, а Гарри вы усыновляли по всем законам, сам же говорил. — Это удивительно, — заключил Элайджа. Оказалось, в их доме все было пропитано магией. Если сильно приглядеться, а именно использовать магическое зрение (Элайджа пока что этого не понимал), можно было увидеть блеск защитного купола вокруг, искры расширяющего пространства заклинания и даже шлейф магии над продуктами, которые не помещались в холодильник и хранились под магическим стазисом. Эстер вплыла в комнату в своем обычном белоснежном платье и, улыбаясь, помахала книгой в руке: — Я давно этого ждала, — в ее глазах Элайджа увидел предвкушение. — На Финна ты так не реагировала. — Я радуюсь тому, что уже четвертый мой ребенок обладает магией. — Если быть точным, то все твои дети владеют магией, просто не все могут ею пользоваться, мам, — подчеркнула Фрейя. — Это роли не меняет. Я уже давно не занималась обучением детей. Настало и мое время. Элайджа скептически посмотрел на мать, которая после того, как договорила фразу, решила подключить к обучению еще и Финна с Колом. Отчего-то Элайджа не сомневался, что они трое уже через неделю освоят все азы магии, если не больше. Тем временем через камин к ним пришла Василиса и подняла вверх сложенное вдвое письмо: — Уважаемая нечисть и не нечисть, вашему вниманию представляется письмо от ордена, который охотится на некромантов. Интересует?