Взгляд сквозь призму зла

Джон Долиш грустно смотрел на Министра, расхаживающего по кабинету кругами. Премьер-министр назначил встречу с Министром на сегодня, и Фадж не на шутку нервничал. Что говорить маггловской власти, он понятия не имел. Первым делом он вызвал Главу Аврората, но и Долиш не знал, как выкрутиться из этой ситуации. Маги сотню лет убеждали магглов, что Азкабан — самая неприступная крепость, из которой преступники никогда не смогут сбежать. Однако за последние несколько лет оттуда сбежали четверо, и у королевы с премьер-министром появились закономерные вопросы. — Может, скинуть это на Лорда Певерелла? — вдруг прозвучало от Фаджа, и Долиш поперхнулся, уставившись на Министра изумленным взглядом. — Что ты на меня так смотришь? Помимо фамилии, которую ты хорошо знаешь, у меня, к твоему сведению, есть еще одна. Я являюсь наследником древнего рода, который также приносил свою вассальную клятву. Не делай вид, что ты не почувствовал его возвращения. Джон вздохнул. Почувствовал, конечно. День назад, вечером, магия взметнулась, встрепенулась и обрушилась на многих магов с откровенной правдой — появился их сюзерен. Каждый ощутил объем магической силы, которая заключалась в молодом Певерелле, а Долиш был уверен, что сюзерен молод. Скорее всего, ему только сейчас исполнилось семнадцать, и парень — девушка не могла стать главой рода Певерелл — только-только начал разбираться в происходящем. Это Министру он и сказал, получив в ответ: — И что? Думаешь, королева не в курсе, что он появился? Они же связаны кровью, забыл? Будет смотреть на нас с жалостью, если мы сделаем вид, что в магмире ничего не изменилось. — Мы даже не сможем его найти, если он того не хочет, Министр. — Мне кажется, ему шестнадцать, — Фадж остановился посреди кабинета, глядя пустым взглядом на свой стол. — И у него наверняка появился регент, признанный магией, гоблинами и маггловским королевским родом. — А? — опять удивился Долиш. Такого умозаключения от обычно нервного Министра он не ожидал. — Откуда вы… — Уизли! — закричал Министр, и дверь в кабинет открылась, позволяя рыжему пареньку заглянуть с вопросом в глазах. — Напиши письмо с предложением встречи Гарольду Майклсону. Перси изумленно моргнул. Долиш пораженно открыл рот. У обоих в головах пронеслась мысль: Гарольд Майклсон?! — Да что вы на меня так смотрите? — возмутился Министр. — Я, по-вашему, совсем тупой? Если бы был таким глупым, как вы думаете, добился бы я поста Министра?! Оба в итоге смущенно отвели взгляд. А ведь действительно, разве глупый человек, не умеющий плести интриги, смог бы забраться на пост Министр магической Британии? Фаджу, естественно, помогал политический блок, но, не умея думать своей головой, он бы даже с помощью чистокровных не смог бы подняться на столь высокую должность. — Уизли, пиши письмо! У нас чрезвычайная ситуация, требующая вмешательства короля магической Британии или же его регента! И хватит, ради Мерлина, на меня так смотреть. У него вассалы — практически все население магического мира Британии и кровная связь с монаршей семьей маггловской Британии, Певереллы давно уже являются королевским родом. Долиш, а ты подготовь детальный отчет по побегу Пожирателей и расследования теракта на маггловскую больницу. Отчет должен быть на моем столе через час, встречу с Майклсоном, Уизли, постарайся выторговать через два часа. Все поняли? Тогда свободны. Оба госслужащих покинули кабинет, спеша заняться поручениями, а Корнелиус устало сел на свое кресло. Было только девять утра, но он уже устал. Фадж взглянул на бумагу, на которой была дата следующих выборов Министра Магии, и хмыкнул. Вот это можно и отменить. Если на арену выходит Певерелл, полностью принявший свое наследие, то должность Министра уже теряет свою необходимость. В отличие от многих других магов, Корнелиус знал, что такая должность, как «Министр Магии», была создана с целью заменить ушедших в лету Певереллов. Нужен был хоть кто-то, кто стал бы у руля магической Британии, кто имел бы право вести переговоры с маггловской стороной. Однако, когда Совет Лордов ее утверждал, каждый надеялся, что это временно, что однажды в мире магии снова появится древний род, которому поклялись в верности все магические рода, существующие в то время. Однако проходили года, но ни наследник, ни лорд не появлялись, и маги постепенно теряли надежду, привыкая к Министерству. Некоторые начали даже смеяться над теми, кто продолжал ждать и надеяться. Фадж усмехнулся — а они ведь оказались правы. Спустя много лет в мире действительно появились Певереллы. — Уизли! — вдруг вскрикнул в ужасе Министр и выбежал из кабинета. — Не смейте ничего говорить Долорес! Эта ведьма, если узнает, разведет такой конфликт, что нас всех убьют, а не помогут! Перси только согласно кивнул. Мадам Амбридж явно стоило держать в неведении. Министр ушел, а Перси продолжил писать официальное письмо. Неофициальное он уже написал и отправил Гарри и его приемному отцу.

***

— Я не откажусь и не передумаю, — упрямо заявлял Теодор Нотт, глядя в глаза Марселю. Гарри, читающий письмо от Перси, в котором рыжий предупреждал его о планах Министра, поднял взгляд на своего кузена. Марсель Жерар, вернувшись домой (а он уже давно начал воспринимать это поместье как дом), застал Гермиону и Тео целующимися, и началась неразбериха. Марсель знал, что его приемная дочь влюблена и чувства её взаимны, однако знать и увидеть столько яркое подтверждение этому — разные вещи. Внезапно он понял чувства Никлауса, который убивал всех ухажеров младшей сестры. Он тоже, как и когда-то, Клаус, разозлившись, чуть не напал на парня, но положение спас Гарри, выглянувший из комнаты и закричавший: — Марсель! Не трогай моего друга. Тогда Марсель вспомнил, что младший Нотт — верный друг его кузена, и остановился, не желая конфликтовать с Гарри. Но это не означало, что он так просто примет тот факт, что этот парень имеет виды на его приемную дочь. Клаус и Элайджа, которые поднялись после крика Гарри, усмехаясь, наблюдали за его выражением лица. И если Элайджа смеялся только глазами, то Никлаус открыто выражал свою насмешку, которая говорила: «Вот теперь ты меня понимаешь?». Через пару секунд оба увели Марселя вниз, в гостиную, и попросили туда же явиться Тео. Нотт в качестве моральной поддержки захватил с собой Гарри, а Гермиону внутрь не пустили, и она возмутилась, назвав их поведение «патриархальным строем», после чего гордо подняла подбородок и ушла жаловаться, как понял Гарри, Хоуп, Дафне и Лиззи, которые на данный момент были в их поместье. И когда Марсель начал говорить о том, что не хочет и не позволит, чтобы его единственной (пусть и приемной) дочери разбили сердце, Нотт вспылил и заявил о своем желании жениться на Гермионе. Никлаус радовался, как ребенок, наблюдая за пораженным и злым сыном, понимая, что тот испытывает те же эмоции, что и он когда-то. Элайджа порадовался, что Антонин и Надя давно женаты, и ему не пришлось проходить ту стадию, когда дочь выбирает себе спутника жизни и тот забирает ее к себе — его просто поставили перед фактом, мол, это уже произошло, магический брак, ничего с этим не поделаешь. Да и Антонин оказался хорошим и верным мужем, поэтому Элайджа успокоился довольно быстро, а вот Никлаусу и Марселю как раз придется это пережить. — Ты хотя бы понимаешь, о чем говоришь? — продолжал возмущаться вампир. — Вполне, — твердо стоял на своем Теодор. — Я люблю Гермиону и уже давно. Я не хочу видеть с собой рядом никого, кроме нее. В моем сердце только она. И я прошу у вас ее руки, потому что больше не представляю без нее жизни. — Вам всего по шестнадцать, какая еще свадьба? — Во время вашей юности в таком возрасте замуж и выходили! — парировал Тео, и Гарри хмыкнул, признавая правоту друга. — Но сейчас я прошу только о заключении помолвки. Свадьбу мы играть сейчас не хотим. Марсель яростно выдохнул, уловив намек Теодора. «Мы» — означало, что с Гермионой парень уже все обсудил, и она явно согласна. Он сел на кресло, с которого вскочил в порыве чувств, и закрыл глаза. С одной стороны, ему так и хотелось убить парня, но его останавливали две вещи: он не хотел быть похожим на Клауса, и убивать парня смысла не было, тот не сможет умереть, пока этого не захочет Гарри. С другой стороны, он желал счастья Гермионы, и с Ноттом она была счастлива, только вот признать это было трудно. — Ты хочешь, чтобы она вошла в ваш род? — сдаваясь, спросил Марсель. — Нет, — ответил за него Гарри, не дав Тео даже рта открыть. — Тео войдет в род Певерелл. Нотт спокойно отреагировал на условие Гарри, пожав плечами, а Марсель чуть не застонал — еще и Гарри, который за все последние шесть лет не позволял в школе никому добиться его сестер, пусть Гермиона только недавно стала ему сестрой, а до этого была лучшей подругой, был за то, чтобы Гермиона и Теодор были вместе. Марсель прекрасно понимал, что в этой игре он проиграл. — Хорошо, — дал свое согласие вампир. — Но если ты обидишь мою дочь… — Я не обижу, — бескомпромиссно заявил Теодор. — Раз этот вопрос мы решили, — проговорил Гарри. — То я хотел бы поднять другой. Пап, это тебе. И он со спокойной душой передал письмо Перси своему отцу, который мысленно застонал. Вот и начались новые проблемы — Министр Магии уже знает о появлении Певерелла. — Поздравляю, брат, вот и пришли к тебе королевские обязанности, — подколол его Никлаус. — Ты пойдешь со мной, — посмотрев на довольного брата, сказал Элайджа. — Зачем? — Устрашать всех будешь. — Ты меня за кого принимаешь? — За жестокого в прошлом гибрида, который убил больше, чем все мы взятые. Не удивлюсь, если даже премьер-министр Великобритании и королева о тебе в курсе. А в Министерстве Магии о тебе и подавно всем известно. Мы выходим в свет, Никлаус, и не делай вид, что тебе это не нравится. Клаус спорить не стал и растянул губы в ухмылке. Брат прав, настало время, когда они выйдут из тени. Слишком давно, по его мнению, их фамилия не звучала на весь мир. Гарри мысленно пожелал магам удачи. Если отец идет вместе с дядей, это, как минимум, закончится чьим-то сердечным приступом. Марсель мысленно пожелал магам удачи и терпения, глядя на двух братьев.

***

«Привет, Василиса!

Как твои дела? Как отец? Надеюсь, у вас все хорошо, и уважаемый Кощей все также бессмертен.

Недавно вспоминала о тебе, думала написать и предложить встретиться, вспомнить наши студенческие деньки. Помнишь, как Эрик взорвал кабинет химерологии? Я внезапно поняла, что необходимо иногда вспоминать веселые моменты в компании однокурсников.

К сожалению, пишу тебе не по этому поводу. Я более чем уверена, что тебе знакомо название «Contra omnes». Это древний орден, который был основан сотни лет назад родом Кларус. Основной целью ордена всегда было «защита рода человеческого от злых и темных сил, порожденных дьяволом». На самом деле, однажды сыну основателя рода отказала в браке девушка с фамилией Певерелл. Он оскорбился и решил отомстить, но месть зашла слишком далеко. Многие хотели такой же власти над смертью, которую имели некроманты, но не были способны ее получить.

Поэтому сработала тактика «так не доставайся же ты никому». Род Карлус начал истреблять всех истинных некромантов из-за зависти. Церковь этим воспользовалась, и появился орден. Однако, несмотря на то, что главной целью были некроманты, под горячую руку стали попадать и обычные маги, к чему это привело, тебе известно. Во многом я завидую вам, русским, которых это обошло стороной. У вас немаги пусть и боялись магов, но также и уважали, получая защиту и помощь. К сожалению, Европа так сделать не сумела, и немаги лишились поддержки магов.

Главной целью моего письма является предупреждение. Орден узнал о Гарольде Певерелле. Насколько мне известно, у него есть и еще фамилии, но ордену достаточно было узнать эту. Орден знает, что парень активировал ранее спящую силу своих предков и стал истинным некромантом. Все уже давно позабыли, с чего началось, а кто помнит, не хочет это принимать. Они начнут охоту на парня, что меня совершенно не устраивает.

На втором листе все штабы Ордена и имена тех, кто в нем состоит. Вы — Ромодановские — побратимы рода Певерелл, поэтому отправляю письмо вам. Защитите парня, пожалуйста. Лично я не хочу участвовать в этом сценарии и ухожу со сцены. Я решила принять род матери и исчезнуть для Ордена.

Не ищи меня, пожалуйста, иначе они могут выйти на меня. Как ты поняла, сейчас я предаю род своего отца, выбирая между справедливостью и манией величия моего предка первое. Я начну новую жизнь, в которой нет этой грязи, длившейся веками. Но в глубине души я всегда буду надеяться на то, что однажды наш курс снова соберется, чтобы вспомнить старые деньки и порадоваться за успехи каждого из нас, ну а пока что…

Прощай, Василиса.

С любовью,

Мария (пока что) Карлус.»

— Я удивлена, на самом деле, — произнесла Эстер, снова перечитывая письмо. — Не ожидала такой помощи от члена ордена, который собирается убить моего внука. — Мария всегда была такой, — задумчиво ответила Василиса. — Австрийка, она всегда уважала личные границы, говорила прямо то, что думала, обожала природу и относилась с иронией ко многим проблемам. Она была самой настоящей заводилой в нашей компании, когда мы учились. Эстер открыла второй лист. Он был расписан с обеих сторон, включая адреса и имена. Она уже трижды все прочитала, но не смогла вспомнить ни одну из фамилий, а ведь за свою жизнь видела и общалась со многими родами. Члены ордена продолжали оставаться в тени, и если и делали какие-то открытия, то под псевдонимами. Родители с детства настраивали своих детей на ненависть к определенным магам. Уже поздно пытаться их переубедить, да и не в их стиле давать шанс тем, кто угрожает одному из них. — Отправили Неясытей и оборотней Анселя? — спросила Фрейя. — Да. Им понадобится полгода, максимум, чтобы навсегда искоренить угрозу, — ответила Эстер. Долго они все не думали, Элайджа практически сразу дал указания Ае, а Ансель отправил своих оборотней. Поисковые ритуалы делать было бессмысленно, у ведьм не было ни волос, ни крови, чтобы найти всех людей, чьи имена были в списках. Но Эстер была уверена, что Неясыти и оборотни справятся и без магии. — Можно сказать, что у нас минус проблема, — хмыкнула ведьма, чувствуя облегчение. Хотя бы с этим они разобрались.