Потрать на меня ночь

Набрав волю в кулак, Ринтаро решился позвонить Акааши по его же просьбе. Разговор был не из самых приятных, напоминая строгого родителя, вычитывающего своего ребенка за отвратительное поведение. Поведение и вправду было отвратительным. Брюнет нехотя признавал это и жалел, что согласился поехать в чертов бар с таким же чертовым Куроо. Сказать, что он разочарован в себе — ничего не сказать. Как смотреть в красивые глаза Осаму после этого, не знал. Щеки розовели, будто у школьника который, переступил черту «взрослой жизни» и впервые поцеловался, прокручивая слова Мии о вчерашнем. Находится в квартире бывшего ставало невыносимо. Воспоминания прошлого давили, заставляя старые раны, успевшие покрыться корочкой, вновь кровоточить. Договорившись о том, чтобы через пятнадцать минут Акааши забрал его, и они поедут домой. Домой к Суне. Наконец-то он повидает свою заброшенную квартиру, в которую изредка заезжал Кейджи, удостовериться в ее целостности. Настроение подымается при мысли, что он скоро приляжет на свою кровать, в своей комнате, в своей такой родной квартире. Жилье Осаму он с уверенностью мог бы назвать не менее родным, но язык не повернется. Сломается. Предпочитая подождать друга где-нибудь: в парке неподалеку, в кафе за поворотом, на лавочке под подъездом, в конце концов, лишь бы не находись здесь и ощущать напряженную атмосферу, которая угнетала парней, заставляя каждого окунуться в навязчивые раздумья. Мило поблагодарив за ночлег и великолепный завтрак, Суна схватив телефон, поглядывая на время. Завязывая шнурки своих новеньких найков, иногда бросая мимолетные взгляды на скрестившего руки Осаму, в надежде, что он скрытный агент и старший Мия не заметит этого. — Что за красные следы красуются у тебя на руках? — Спрашивает неожиданно для всех. — Шрамы. — От чего? Ринтаро неспешно подымается, вопросительно сведя брови к переносице. Вопрос казался неуместным и неудачным способом начать разговор. — Зачем спрашиваешь, если прекрасно понимаешь от чего? — Хочу услышать от тебя и подтвердить свои догадки. — Пожимает плечами Осаму, не выглядя озадаченным. Брюнет предпочел проигнорировать вопрос, не считая нужным отвечать на столь очевидное. Продолжил стоять столбом в прихожей, ожидая дальнейшего развития событий, которые позволили бы ему уйти. — Для чего? — Что для чего? — Для чего ты это делаешь? Зачем ты причиняешь себе боль, Рин? От последнего слова сердце бешено забилось, заставляя все стихнуть и слушать только свой ритм. Суна не припомнит, когда последний раз Осаму называл его так. Когда со вчерашнего грубого и серьезного «Ринтаро» настолько все быстро перетекло в ласковое и заботливое «Рин»? Задаваясь вопросом, очередной раз игнорируя Мию, Суна чувствует себя открытой книгой. Обнаженным, растекаясь от одного только, казалось бы, незначительного «Рин». — Забавы ради. — Улыбается, не собираясь серьезно отвечать. — Я серьезно. — Я тоже, — также пожимает плечами, копируя несколько минутную назад реакцию Осаму. Подытоживая, оказывается, что так оно и есть. Забавы ради. Точно ответить, зачем и почему, он не мог. Сам толком не понимал. Тушить об себя сигареты стало чем-то вроде успокоения, когда становилось совсем хреново и невыносимо. Не желая ни с кем делиться своим грузом, он раз за разом оставлял красные следы, которые по сегодня служат неким напоминанием, отвлекаясь болью. С нескольких попыток это переросло в привычку. Так сказать, больное хобби, о котором он предпочитает умалчивать в своей скромной биографии. На самом деле короткие реплики, не несущие никакого смысла, начинали раздражать. Ринтаро не раздражала компания Осаму. Совершенно не так. Он понимал: им есть что сказать друг другу, будь это претензии или же просто слова любви. Но начитать это после такого, казалось, неправильного старта — абсурд. Обсуждать шрамы брюнета в прихожей, когда он собирался уходить без каких-либо намерений вернуться, было не менее нелепо. — Если тебя что-то тревожит, знай, что можешь обратиться ко мне. Я помогу, — также спокойно проговаривает Осаму. — Спасибо? — Это вопрос? — Скорее нет, чем да. — Суна последний раз взглянул на телефон и решил, что остаточно нужно выходить, (Акааши ненавидит непунктуальных людей, которые вечно опаздывают) чтобы не попасть под раздачу. — Я, кажется, забыл наушники на тумбочке. Подашь? Осаму кратко кивнул и исчез в поисках наушников. Пришедшее уведомление, несомненно, было не от кого иного, как от Кейджи, возмущенного тому, что он должен ждать парня. Так думал Ринтаро до того, как одним движением пальца оказался в заваленном уведомлениями Инстаграме. Сообщение Терушимы вызвало ели заметную улыбку. terushima.y я надеюсь, у тебя действительно все в порядке. и ты не нуждаешься в помощи? если это так, ответь мне как можно быстрее. я уже похвастался ребятам, что нашел крутого фотографа, они ждут тебя сегодня)) типо, мы все ждем, суна: d Написав короткий ответ о том, что он спуститься с небес и соизволить приехать на их концерт ради того, чтобы их профиль стал немножечко лучше. Оставаясь довольным своим ответом, Ринтаро продолжал стоять, улыбаясь, и смотреть в телефон. Осаму вернулся тихо, как он это умеет, заставляя брюнета испугаться от внезапного присутствия. Протягивая наушники с подранным от нервов чехлом и наблюдая, как Суна нехотя отрывается от телефона, одаряет его своей фирменной улыбкой, как он это умеет. Их руки незаметно соприкасаются, оставляя легкое тепло рук Осаму и приятный холодок ледяных рук Ринтаро. Улыбка переросла в смущение, и брюнет стоит, будто первоклассник у доски, не шевелясь, пытаясь не испортить момент и сохранить его на ближайшие несколько минут. Секунда — и руки Осаму самовольно притягивают Ринтаро к себе, завлекая в поцелуй, не желая отпускать. Брюнет против вовсе не был, поддался навстречу, хватаясь руками за шелковистые серые волосы, сжимая и оттягивая их. Мия касался с трепетом и нежностью, почти невесомо, боясь напугать и оттолкнуть парня. Почувствовав на спине холодок, исходящий от обледенелых рук, табун мурашек пронесся по телу, осознавая, как долго он не ощущал этот приятный холод. Спускаясь к шее, оставляя мокрые следы, Мия периодически поглядывает на затуманенные глаза сверху, удостоверяясь, что Суна позволяет спускаться ниже. — Саму, — вздыхает, пытаясь словить больше воздуха, и не обмякнуть прямо здесь, в его объятиях, посреди коридора; от сводящих с ума поцелуев в шею. Заканчивая оставлять красные следы на острых ключицах, Осаму поднимает голову, заглядывая прямо в серовато-желтые глаза напротив, выдерживая небольшую паузу. Суна с немного потрепанными каштановыми волосами в ту же секунду притягивает бывшего, не желая останавливаться. Противный звонок от Акааши заставил вмиг отстраниться. Глупо смотреть друг на друга. Будто и не было вовсе нежных поцелуев, холодных рук под черной футболкой и оставшихся бордовых пятен под слегка мокрой толстовкой. — Уже выхожу, — кратко отвечает и сбрасывает, не дожидаясь ответа собеседника. Вот так стоять, глупо моргая глазами, подходя правильные слова, было невыносимо. Прерывать тишину было необходимо. И в сегодняшней игре «молчанка» Суна Ринтаро достойно отдает победу знаменитому волейболисту Мие Осаму, пытающемуся держать себя в руках. Так вот, поздравляю, Мия Осаму! Ты проебался. Причем два раза. Как там говориться: Бог любит троицу? — Мне пора. — Конечно, — кивает, опуская глаза в пол. Желания смотреть в прожигающие глаза напротив сил не было. — До встречи, Рин. И как только коричневая дверь за ним захлопывается с противным звуком, Суна, закрыв лицо руками, вздыхает, не желая думать о только что произошедшем. В голове крутиться одно: Ты проебался, Суна.

***

Переступать через порог своей квартиры, с облегчением опуская вещи на пол, не менее приятно, чем выдохнуть, зная, что ближайшее время проведешь, валяясь на кровати. Стоящий рядом Акааши также опустил три белых магазинных пакетов. Поговорить с Суной стало вроде чем-то необходимым. Учитывая, что парни не виделись одиннадцать месяцев, а на дне рождении толком не общались, просто потому, что перед брюнетом мелькали все, стараясь перетянуть внимание на себя. Ринтаро, несомненно, был душой их компании, которой все это время очень даже не хватало. После новостей, доносчиком которых стал Куроо, задав один простой вопрос, который выдал их: «Кейджи, не знаешь, Сунарин жив? Он просто не отвечает». Проговорившись, отчитаться перед Акааши, рассказать полностью ситуацию, черноволосый был обязан. Узнав о том, что его лучший друг: напился, подрался с любовником Кенмы и остался ночевать у Мии из-за отсутствия возможности добраться домой самостоятельно, встретится с Суной захотелось еще больше. Он не собирался, будто ребенка, отчитывать Ринтаро, лишь выслушать и дать совет, как это обычно и происходило. Узнать рассказ о вчерашнем дне от другого лица не терпелось. Оставалось только надеяться, что Ринтаро что-нибудь помнил, что маловероятно. Анализируя ранее услышанный рассказ Тецуро, можно сделать только один вывод: слишком сильно надеяться узнать подробности не стоило. И когда они переместились на огромную кровать с серой постелью и черным поверху пледом, бирюзовые глаза уставились на расплатившегося брюнета в ожидании. — Что ты хочешь услышать? Мне кажется, более разумно будет, если ты начнешь задавать вопросы, а я буду отвечать. — Даже не знаю, с чего начать, — Акааши на мгновение задумывается, подбирая в голове вопросы, которые наиболее его интересуют. — Начнем с того, что те два пакета — пакеты с едой. Я уверен, что ты бы питался фастфудом, поэтому купил немного. — Спасибо, мамочка, — уловив косой взгляд друга на себе, исправил: если серьезно, спасибо за это. Ты не должен. — Меня интересуют события вчерашнего вечера. Или, проще говоря, почему мне звонит Куроо и спрашивает, живой ли ты? Суна поднимает голову с подушки, трепаяя и до того взъерошенные волосы. Он бы и сам не против сложить пазл и увидеть перед собою полную картину. К сожалению, сейчас у него только ее половина. Вспомнив, что Куроо просил перезвонить ему, брюнет ставит некую пометку в голове: набрать черноволосого ближайшее время. Осознавая, что вечером предстоит отзвониться еще и Ките, он закрыл глаза, представляя сегодняшний загруженный день. — Ну, после вечеринки мы поехали домой, — уловил одобрительный кивок друга напротив продолжил. — Куроо предложил заехать в бар неподалеку, развеяться. Ну, я, конечно же, не отказался. — Ты удивил меня, если бы не согласился, — констатирует Кейджи. И он оказывается чертовски прав. — Дальше он обменял мой номер на лучший столик девушке на ресепшене, которой я, видимо, понравился. Я получил от нее за сегодня около пяти сообщений. Но суть не в этом. Мы культурно выпивали, обсуждая разные культурные темы. — Да я смотрю, интеллигенты прям. Интеллигенты, избивающие людей. — Да ну почему сразу избывающие, — обиженно протянул Суна. — Слушай дальше. — Я весь во внимании. — Там выступала какая-то группа. Я их раньше ни разу не видел, но они зацепили меня, и я сделал пару снимков. Там еще классный гитарист был, он прямо кайфовал от своей работы. И когда Куроо отошел, этот же гитарист Терушима подсел ко мне с предложением поработать с ними. — Делать фотографии их группы, верно? — Уточнил заинтересованный Акааши. — Да, именно так. Тогда я уже был нетрезвый, поэтому мы перекинулись парочкой фраз, пошутили, посмеялись, но точно ответа я не дал. Терушима оставил свой инстаграм. Сегодня утром он написал мне, сказал о том, что у них вечером концерт и они ждут меня, если я, конечно, в состоянии. Я согласился. Если хочешь, сегодня в девять поедем вместе. — Вряд ли я буду свободен. Но в целом перспектива хорошая. Ты молодец, быстро нашел клиентов, — подумав, исправил. — Или они тебя. — После этого он ушел, а Куроо вернулся. Остального помнить не помню. — Суна задумался, вспоминая вчерашнее. — Точно. Еще помню, как Тецуро рассказывал причину их расставания с Кенмой. Чуть ли не плакал. Мне стало его жаль. — А потом ты увидел любовника и решил избить его в качестве поддержки друга? — Вопросительно выгнул бровь черноволосый. — Да почему ты думаешь, что я избивал его? Возможно, мы просто подрались. С кем не бывает. Акааши улыбается, радуясь такой домашней атмосфере, вспоминая, как они так зависали подростками допоздна, пока родители не начинали названивать и загонять домой. Кинув короткое: «я принесу что-нибудь поесть», Кейджи зашагал к все еще стоящим пакетам на входе. Подумав, что правильнее, если они будут на кухне, отнес пакеты, доставая содержимое. Выбор упал на их любимые чипсы, поэтому без раздумий пачка сырных чипсов моментально переместилась в комнату на кровать. Открыв их, запах тут же распространился, заставляя Ринтаро отвлечься от телефона и взять парочку. — Ну а с Осаму как? Нормально общались? — Задает главный вопрос, интересующий его целое утро. Брюнет вспоминает сегодняшнее утро и задумывается: нормально ли они общались? Очевидно, что нет. Не совсем нормально. Суна не рассчитывал на теплый прием от кого-либо, особенно Осаму. Просто нелепые обстоятельства заставили Мию забрать парня к себе на ночь. Так поступил бы каждый. Наверное, такие же нелепые обстоятельства заставили их целоваться. И Суна сомневается: если бы не звонок, закончилось ли все простыми поцелуями? Встряхнув головой, брюнет надеялся смахнуть все те навязчивые мысли, но те назло продолжали пробираться в голову, ломая все те защитные стены построены Суной. Отношения Суны и Осаму нельзя было назвать правильными. Существуют ли вообще правильные отношения, подходящие под все те навязанные людьми рамки? Ринтаро никогда не отрицал, что флегматик. Он в целом редко открывался и показывал свои истинные эмоции и чувства. Акааши Кейджи — тот самый из немногих, которому Суна доверял целиком и полностью, не задумываясь и не отбирая, что говорить можно, а о чем надо бы промолчать. Сказать, что во время отношений с Мией брюнет не доверял, значит соврать. Он доверял больше, чем кому-либо, просто второй это не до конца осознавал, обвиняя Ринтаро в закрытости. И пора бы уже повзрослеть и начать говорить о своих эмоциях и обсуждать проблемы. Суна пытался, но это ведь не совсем просто — брать да рассказывать все, что на душе. Легче ведь сбежать, забыть и никогда не вспоминать. Друзья вокруг всегда ставили в пример их пару. Иногда это вводило в ступор, хотелось оспорить и сказать, что они не идеальны. Никто не идеален. Только не всегда многословный Акааши видел полную картину: как Суна убивался во время ссор, предпочитая облегчить ношу алкоголем, насколько Осаму было тяжело вытаскивать слова из своего парня, чтобы немного понять, что у того твориться в голове. И когда день икс настал. Когда сил склеивать разбитую вазу не стало, они приняли обоюдное решение разойтись. Тогда то и стало совсем хреново и невыносимо. Суна вернулся в свою квартиру, также фотографировал и частенько бывал у Акааши, чтобы хоть как-то облегчить расставание. Ринтаро также часто видался с друзьями: на разных праздниках, в барах. Жизнь продолжалась, играя разными красками, приводя в жизнь брюнета новые приключения. Только вот такие близкие и теплые отношения с Осаму Мией, лучшим, по его мнению, доигровщиком, оборвались. Пожив так месяц, два, спонтанное решение уехать казалось лучшим на данный момент, чтобы не пересекаться, не вспоминать прошлое, а начать жизнь с нового листа. — Нормально общались это слишком громкое заявление, — спустя какое-то время ответил Суна. — Так, перекинулись короткими фразами и разошлись. Если упускать тот момент, что вчера я приставал к нему, а сегодня, когда я ждал тебя, Осаму поцеловал меня. — Типо, бывшие потихоньку стают нынешними? — Типо я заебался Кейджи… — громко выдыхает в подушку, желая услышать толковый совет. — Я планировал приехать только на твой день рождения. Может быть, встретиться с кем-нибудь, посидеть, вспомнить былые времена и вернуться обратно в Лиссабон. — Ну, я тебя поздравляю. На день рождения приехал, в баре посидел. Причем культурно, — черноволосый делает особый акцент на последним слове. — То есть ты вчера флиртовал с Терушимой, а сегодня целуешься с Осаму? Лисьи глаза округлились от возмущения, услышав последнее предложение. Акааши выставил его с ужасной стороны. Скоро и самому стыдно будет. — Чего? Мы не флиртовали! — Спокойно, это только мои предположения. Меня там не было. — Я вообще-то ждал от тебя какой-нибудь умный совет, который поможет решить ситуацию. — Уставляясь в бирюзовые глаза напротив, ожидая ответа. — Окей, ты хочешь, чтобы я дал совет как построить здоровые отношения? Или же как перестать целоваться при каждой встрече с бывшим? Суна закатил глаза. Ни тот, ни тот вариант его не устраивал. — Не знаю… хочу быть счастливым. — Ты счастлив, когда находишься рядом с Мией? И вопрос, требующий простого ответа «да или нет» заставил задуматься. Взвесить все за и против было необходимо, чтобы дать честный ответ. Хотя бы для себя. — Рин, ты сейчас думаешь, как вам обоим будет лучше. Не нужно, я не это спросил. Я хочу услышать ответ: ты счастлив вместе с ним? Вызывает ли у тебя дискомфорт, когда находишься с ним? — Наверное, счастлив. — Наверное или счастлив? — Не унимался Кейджи. — Просто пойми, когда между нами так много недосказанности, сложно находиться вместе и смотреть друг другу в глаза. — Вот в чем проблема. Суна, хватит рушить ваши хоть и теперь дружеские, но отношения своим молчанием. Осаму и представить себе не может, о чем ты думаешь или переживаешь. Он ждет, когда ты расскажешь все, что накипело: как ты скучал за ним, как тебе не хватает его. Причину твоего исчезновения, в конце концов. Если вы поговорите, станет легче, гарантирую. Хотелось рассмеяться на словах «дружеские отношения» они, наверное, не относятся ни к каким: ни к семейным, ни к дружеским и тем более не к рабочим. — Но это не так просто. Я, по-твоему, прийду к нему со словами: «Приветик спустя все это время я пришел поговорить». — Лучше поздно, нежели никогда. — Пожимает плечами, до последнего пытаясь подтолкнуть друга на правильный поступок. — Можно и так. Поверь, сложно не только тебе, он также переживал за тебя, регулярно спрашивая у меня, все ли в порядке. Суна, я знаю, это сложно, особенно для тебя, но это будет честно и правильно по отношению к Осаму. — Хорошо, я обдумаю твои слова. Но давай сменим тему, и ты расскажешь мне что-нибудь веселое. — Доедая чипсы, ставит коробку на тумбочку возле кровати. — Мы каждые: понедельник, пятницу и воскресенье собираемся в нашем тренировочном спортзале играть в волейбол. Через час я буду ехать. Поехали со мной. Думаю, все будут рады тебя видеть. — Это что у вас за новые традиции? — Чтобы отвлечься после работы, провести время вместе. А после я отвезу тебя на концерт. Ты успеешь. — Окей, я не против. Хоть вспомню молодость, — улыбается Суна. Переключиться на другую тему было лучшим решением. Он редко играл в Лиссабоне. Его друзья не сильно заинтересованы в этом спорте. Поэтому вновь командой поиграть со старыми друзьями будет самой приятной частью дня.

***

Захлопнув дверцу серой машины, придерживая рюкзак на одном плече, Суна стал внимательно рассматривать такой до жути родной тренировочный спортзал, в котором не был, кажется, целую вечность. Противная желтая краска до сих пор пятнами красовалась на нем. При входе вдоль зала начинали расти небольшие кусты. Рассматривать место, где раньше проводил все свое время, казалось интересным занятием. Глаз не оторвать. Здесь практически не изменилось, если не брать у сведению посаженные кусты и пару новеньких лавочек. Последовав примеру друга, Акааши вышел из машины, закрывая ее. Кивнув, дал понять следовать за ним. И брюнет послушно зашагал, рассматривая все вокруг, стараясь заметить каждую новую деталь. Ступая на побеленный бордюр, немного вымазывая его грязной подошвой кроссовок, в голову моментально постучались воспоминания, не давая забыть о себе. — Мама, я не хочу туда идти! Я не буду играть с этими ребятами! — Ступая по бордюру, желая казаться выше, восьмилетний Суна рыдал, пытаясь отговорить мать. Остановившись и присев на корточки, чтобы быть на уровне с сыном, Аика взяла его крохотные ладони в свои, периодически поглаживая. — Я делаю это ради тебя. Ты станешь лучшим блокирующим Японии, обещаю. — Но я хочу играть с остальными во дворе! Хочу домой! — Раздавшийся звонкий плач начинал действовать на нервы матери. — Потом скажешь мне спасибо. Идем.

***

— С днем рождения! — Выкрикивает Акааши, как только на горизонте появляется радостный друг. Радостный Ринтаро поблагодарил за протянутый пакет с огромной надписью: «С днем рождения». Заглянув в пакет, он увидел новенький волейбольный мяч. Глаза парня тут же засияли, ведь этот мяч — его мечта, о которой знал только Кейджи. Забравшись на бордюр возле спортзала, он посерьезнел и торжественно объявил: — Акааши Кейджи, сегодня после тренировки я приглашаю тебя отметить мой двенадцатый день рождения в той бургерной, что недавно открылась! Глаза второго засияли также, как лисьи глаза Суны при виде нового мяча. — Ты пригласил только меня? — Конечно! Ты же мой единственный лучший друг!

***

Суна определенно нервничал. Вот уже минут пятнадцать он сидел на ободранном бордюре, не осмеливаясь зайти внутрь. Вчера их команда проиграла, и это стало большим ударом, тяжелой ношей и огромным скандалом с матерью. Брюнет никогда не умел проигрывать. Он всегда корил себя за очередной неудачный блок. Было невероятно стыдно заходить внутрь, ведь наверняка его все осудить и не заходят видеть в команде после того, как он подвел всех. Увидев перед глазами зеленые кроссовки, он моментально поднял голову. Сразу же узнав их обладателя. — Чего сидим? Тренировка уже пятнадцать минут как идет, — скрестив руки на груди, спрашивает Осаму. — Хочу бросить волейбол. — Сдурел? Тебе только шестнадцать, а ты почти лучший центральный блокирующий в Японии! И ты хочешь все бросить из-за того, что, видите ли, не умеешь проигрывать? — Возмущению Мии не было конца и краю. — Ты — тряпка. — Моя мама тоже думает, что я тряпка. И лучшим, по ее мнению, я должен был стать намного раньше. — Пожимает плечами. — Это все из-за нее? — Не получив никакого ответа, он продолжил. — Слушай, Суна, ты серьезно крутой, я поражаюсь твоей игрой. Тебя все ждут. Вставай, мы команда, поэтому с тобой. Я с тобой.

***

Сколько всего было связано с этим чертовым бордюром. Просто потому, что у него с детства привычка ходить по нему. Открывая дверь и оказываясь в просторном зале, где большинство уже разогревались. Куроо, как всегда, спорил с Бокуто о том, что играет лучше него. Переведя взгляд на синюю скамейку, Ринтаро увидел сидящего на ней Кенму. У них никогда не было плохих отношений, но после рассказов Тецуро появилась некая неприязнь. Первым его заметил Тендо, который моментально начал махать руками и кричать о том, что Суна здесь. Все оторвались от своих дел и подошли к ним с Акааши, приветствуя. Брюнет и вправду почувствовал, будто он дома, что здесь с друзьями, именно в этой компании его настоящее место. Взглянув на открывающиеся двери раздевалки он заметил Осамы с до жути знакомым ему парнем. Сероволосый смеялся, не замечая его прихода, что где-то там глубоко задело Ринтаро. Но внимание привлек парень рядом. Он уверен, что видел его где-то. Приняв решение пойти переодеться. Он прошел мимо воркующих голубей, проводя внимание Осаму на себя. — Привет, Суна. — Давно не виделись, Мия, — съязвил, желая скорее скрыться в раздевалке. — Ты в порядке после вчерашнего то? — Заостряя свое внимание на синяке, спрашивает парень, стоящий рядом с Осаму. — Знакомы? — Сегодня утром мельком познакомились. Ник Уильямс, — протягивает руку парень. — Очень приятно, Ник. — Протянув руку в ответ, Ринтаро все же зашел в небольшую комнату, где был один. Выбирая шкафчик приличнее остальных, он все же начал переодеваться. Стянув с себя толстовку. В этот же миг в раздевалку залетел запыханный Куроо. Крепко обняв ошеломленного друга, Тецуро все же отстранился засунув руки в карманы спортивных шорт. — Я думал, что уже не увижу тебя. — Огромное спасибо. Как видишь, цел и невредим. Только теперь синяк на пол ебала, — продержав паузу, чтобы натянуть футболку, продолжает. — Объясни, с кем я подрался и кто тот тип рядом с Осаму? Куроо оглянулся назад, проверяя, нет ли лишних ушей под дверью, переводя взгляд обратно на скрестившего руки брюнета, начал: — Если коротко, ты нажрался в хлам. Я, в принципе тоже, но чувствую себя лучше тебя, — получив в ответ закатывающиеся глаза, напротив цокнул. — Ты вчера подрался с Ноа, думаю, кто он, озвучивать не нужно. А этот с Осаму, вроде как его друг Ник. Они, как я понял, старые знакомые с Мией. Но он скользкий тип, я уже его недолюбливаю. Так что я за тебя. Если будет приставать к Осаму, я также отважно втащу ему, как ты. — Мы кретины, Куроо, — подняв голову вверх, Суна закрыл глаза, в надежде забыть последние два дня, как страшный сон. — Знаю. — Ладно, я вовсе не жалею, что подрался с тем, как его… Ником, кажется. Он заслужил. — Ты потрясающий друг, Сунарин! Ладно, идем, скоро начнется игра. Они вышли к остальным, которые уже делились на команды. Брюнету повезло, ведь его сегодняшней командой стали: Акааши, Бокуто, Тендо, Ойкава и Атсуму. Почетное место судьи сегодня занял Кенма. Подача команды противников и играла началась. На самом деле вот так играть, зная, что ты не на соревнованиях и имеешь право на ошибку, было даже не в напряг. Спустя долгое время с последней игры брюнета, он быстро вернулся в форму, показывая себя с хорошей стороны. Игра продолжалась отлично, только вот вечно смотрящий косым взглядом Ник его начинал напрягать. Когда светловолосый вечно подходил к Осаму, спрашивая о чем-то и пялясь прямо на Ринтаро, вены на виске начали выступать, высказываясь о своем недовольстве. Чья-то тяжелая рука легка ему на плечо, пытаясь успокоить и подбодрить. — Спокойно, Сунарин, расслабься. — Никто иной, как Атсуму, уловил перемены в его настроении, понимая, с чем это связано. — Все отлично. Ты о чем? — По правде говоря, мне тоже не нравится Ноа. Слишком он фальшивый, — продолжил Мия младший, не обращая внимания на ответ брюнета. — И ты решил поделиться этим именно со мной? — Ну, я же вижу, что ты не в восторге от него. А значит, я в твоей команде. — Ладно, он серьезно странный. Начинает бесить меня своими гляделками. — Мне кажется, или ты ему что-то сделал? — Припустил Атсуму, сводя брови к переносице. — Пока ничего. Резкий свист заставил их занять свои позиции, продолжая играть. Игра выдалась напряженная, ни минуты покоя. Но их команда все же победила. Дав пять каждому члену команды, Суна взглянул на часы. Полдевятого. Нужно спешить. Пока остальные были заняты обсуждениями игры, брюнет проскользнул между ними, желая скорее принять душ. Прохладный освежающий душ. Именно то, что сейчас нужно. Вытирая полотенцем влажные волосы, Ринтаро заметил сидящего на скамейке Ника, явно ожидающего кого-то. Заметил вошедшего брюнета. Он встал, заставляя свое лицо натянуть улыбку. — Сложноватая игра вышла, правда? — Начал светловолосый в надежде завязать диалог. Суна кивнув, не считая нужным отвечать. В голове лишь мысли о том, что ему нужно не опоздать. — Ты играешь слишком хорошо для любителя. Занимался волейболом? Я не видел тебя раньше. — К чему спрашиваешь. Я спешу, поэтому говори сразу, чего хочешь. — Ты хорошо знаком с Мией? — Внезапно спрашивает Ник, оставаясь непоколебимым в тот момент, когда брови Суны приподнялись. — С каким из? — С Осаму. — Достаточно хорошо. Ближе к делу. — Что он больше всего любит? — Не понял, — одевающий толстовку Суна на секунду замер, переваривая только что заданный вопрос. — В каком смысле что любит? — Ну, мне показалось, вы хорошо знакомы. А я хотел пригласить его поужинать, поэтому спрашиваю. Любая другая информация лишней не будет. Ринтаро вполне бы мог ответить «меня» и уйти. Но до сих пор не понимал смысл этого разговора. — И ты решил спросить у меня? Ты мог бы подойти к каждому. — Но ты же с ним встречался. Суна вновь остановится, неподвижно смотря на Ника. Какого. Хрена. Он. Лезет. В. Чужие. Отношения. Кажется, он знает намного больше, чем положено. — Скажешь, или все еще остались чувства, и ты предпочтешь меня проигнорировать? — По-моему, ты лезешь туда, куда не стоит. — Значит, все-таки остались. Подойдя вплотную к Нику, заглядывая в мерзкие голубые глаза. Суна закипал. — Ударишь меня? — Не собирался. — А мне кажется, наоборот. В моменте Ник открыл шкафчик, ударяясь об него со всей силы, создавая шум. Не успел Ринтаро одуматься, как увидел стоящего в дверях Осаму, разочаровано смотревшего на брюнета.