Потрать на меня ночь

Проблемы с алкоголем начались где-то в семнадцать, когда Суна связался не с той компанией. Сказать, что детство было ужасное, значит солгать. Суна Ринтаро всегда был послушным ребенком, с которым не возникало проблем. В садике он был любимчиком воспитателей. В школе обожали такого столь юного и «золотого» ученика, а старшеклассники уважали, каждый раз пожимая руку при встрече. Ринтаро был единственный и любимый ребенок. Он часто путешествовал, каждый раз хвастаясь одноклассникам новыми рассказами об увиденном. Родители не отказывали ему ни в чем, поощряя за безупречное проведение. Так было примерно до восьми лет. Его мать, тренер по волейболу, с раннего детства прививала любовь к этому виду спорта. Суна, обучаясь чему-то новому, не задумывался о симпатии к нему. Если мать считает, что ему стоит учиться волейболу, значит это правильно. Все ровно до того момента, пока его всерьез отвели на секцию волейбола, говоря, что он станет лучшим лучшим блокирующим. Но ведь ребенку нужно настоящее детство с набитыми синяками и порванной от очередной прогулки одеждой, а не загоняющие до изнеможения тренировки. Он ежедневно тренировался не менее пяти часов, и если тренировка в спортивном комплексе заканчивалась раньше, дома его ждала еще одна, не менее сложнее. Ринтаро начинал ненавидеть волейбол, не находя там ничего привлекательного. Но, видимо, его одержимая мать решила все за него. Одна только захватывающая мысль о том, что ее сын может стать одним из лучших игроков Японии, подкашивала, заставляя перестать жалеть сына, продолжая изматывать тренировками. Уже в десять Суна тянул на себе всю их школьную команду. Остальные и вправду были слишком слабы для него. Ринтаро был для них чем-то вроде трофея, который они берегли для будущих побед. И это начинало знатно раздражать. Брюнету не нравились его сокомандники, не желающие работать над собой и прокачивать свои навыки. Он не намерен этого скрывать, в открытую высказывая все недовольство. Каждодневный поход на очередную тренировку не доставлял радость, наоборот, вызывали вихрь отрицательных эмоций, настраивающие на ничегонеделание. Он никогда не выкладывался на полную, не хотел. И когда Суна решился озвучить это матери, побои стали неким каждодневным ритуалом под названием: «Я выбью из тебя всю дурь». Единственное спасение из этой рутины стал лучик солнца. Сосед — Акааши Кейджи. Когда времени было полно, Ринтаро предпочел скоротать время, ожидая тренировку в школе, в так называемой комнате отдыха. Там то они и встретились. Разговорились и нашли нечто общее — волейбол. После чего узнали, что в придачу являются соседями. Только вот Кейджи играл, потому что всем сердцем обожал волейбол. Суна, в свою очередь, играл из желания матери. С тех пор Акааши стал лучшим другом и старшим братом, которого так не хватало. Тем, кто давал возможность взглянуть на волейбол иначе и найти плюсы в бесконечной тьме минусов. Проводить время с другом Ринтаро разрешалось только потому, что тот играл волейбол, и обмен разными приемами и тактиками вреден не будет. Когда Суне стукнуло двенадцать, жизнь и вовсе перевернулась с ног на голову. Внезапно их любящая семья, которую ставили в пример, постепенно превращалась в семью тиранов. Почему отец начал бить мать, Ринтаро до сих пор не в силах ответить. Потому что не знал. Потому что его не посвящали в подробности. Очередной раз задаваться вопросом как и почему брюнет устал, не хотел копаться во всем этом. Когда разъяренный из-за банкротства отец стал избивать еще и сына, жизнь вовсе показалась несправедливой штукой. Все больше и больше синяков украшало юное тело. Ринтаро начала ходить в мешковатой одежде, надеясь скрыть неблагополучие в семье. Чтобы никто не заметил большие отметины и шрамы оставленные родителями. В пятнадцать Суной заинтересовалась старшая Инаризаки. На предложение вступить к ним, Ринтаро положительно покачал головой, думая, что это во всяком случае лучше, нежели играть в команде полной неудачников. Акааши узнав об этом, радостно потрепал друга по макушке, поздравляя. Мать одарила сына искренней улыбкой, которую брюнет увидел, кажется, последний раз. Отец избил, потому что его сон прервали. Тогда-то Суна почувствовал иной уровень подготовки. Наблюдая за сплоченностью и старательностью ребят, где-то там внутри все переворачивалось. Он сразу же влился в коллектив, став любимчиком. Ближе всех к его удивлению стали близнецы Мия. Ринтаро сразу притерся к таким одинаковым, но разным братьям. Почему его так тянуло к ним? Потому что, он чувствовал себя счастливым и защищенным вместе с ними. Как только эти слова мелькали в голове, Суна отмахивался, боясь проявить слабину и подводиться братьям занять место в его сердце. Посещение волейбол стало неким лекарством, забвением, чтобы не сойти с ума и немного очистить разум. Как только тренировка заканчивалась брюнет угрюмо смотрел на время, не желая возвращаться домой. И сегодня чувство тревожности превышало все нормы. Сердце бешено билось, подсказывая: не стоит возвращаться. Отмахнувший ссылаясь на усталость Ринтаро, захватив черный рюкзак побрел домой. Только переступив порог дома, брюнет побелел увидев как испуганную до смерти мать держит за край розового свитера разъяренный отец с кухонным ножом в руках. Что ему нужно делать? Смотреть молча, убежать или заступиться? Мысли мелькали одна за другой, показывая каждый раз новый исход событий. Кажется, на его приход никто не обратил внимания. Бросив рюкзак с потной одеждой внутри, Суна побежал пытаясь оттянуть отца от матери. Не удосуживаясь даже взглянуть на ребенка, он отшвырнул его с такой силой, что ранее вопящая мать резко замолкла, не смея двигаться. В ушах звенело. Резкая боль по всему телу не позволяла подняться, заставляя неподвижно лежать калачиком. Наверняка он ударился об угол кухонного стола. В глазах темнело, но Суна пытался оставаться в сознании, хотя бы до того момента когда все стихнет. Но, Вселенная, впрочем как всегда, была не на его стороне. Какое-то время после падения Ринтаро лежал неподвижно и тяжелые шаги заставила парня вздрогнуть, будто от электрического разряда. Брюнета подняли за шкирку, будто беззащитного котенка, хотя тот и вправду на него походил уже одним словом беззащитностью. Проехавшись пару раз по челюсти оставляя за собой резкую боль, отец перешел к вычитаниям, держа сына в воздухе. Секунда. Не осознавая того Суна лежал на полу озадаченно оглядываясь вокруг. Стараясь сосредоточиться он повернул голову и мир его перевернулся. Отец лежал удерживая рукой кровотечение в области печени. Мать стояла с кровавым ножом, с ужасом смотрев на сына.

***

С того дня прошло около двух лет, брюнет все еще вскакивал по ночам, просыпаясь от кошмаров. Осознавая, что это всего лишь сон — ложился обратно с тягучими ощущениями. Стала ли его жизнь лучше? Абсолютно нет. Разговоры, о том, что его отец больной ублюдок и алкоголик, а Суна вылитый отец, продолжались регулярно. И парень осознавал, что все именно так, но приняв позицию молча слушать сразу после лекций бежал на волейбол. Последние несколько лет ненавистный спорт стал местом, где можно забыться и избавиться от навязчивых мыслей. Избиения за неудачи в спорте не прекратились, лишь участились. Мать всегда говорила: «Я тебя мотивирую!» но новые синяки было все больше и больше проблематично скрыть от команды. Несколько раз Осаму замечал и спрашивал все ли в порядке? Ответ был один: «Конечно». Порой это ставало невыносимо, хотелось бросить все, залечь на дно и никогда не показываться здесь. Хотелось рассказать об этом кому-нибудь, чтобы поддержали, чтобы поняли. Но, знал, имидж терять ни в коем случае нельзя. Принося новые победы жизнь играла красками, позволяя относится к нему, как к ребенку заслужившему каплю любви и гордости. Принося новые неудачи Суна приносил и новые синяки. Как-то раз, Атсуму все же удалось вытащить друга на внезапную прогулку. Суна долго сопротивлялся, но все же не смог отказать близнецу. Сидя в баре неподалеку и обсуждая самые идиотские темы, они вышли на новый уровень становясь друзьями поближе. Ринтаро чувствовал, что мог рассказать обо всем Атсуму и тот поддержит, но где-то там внутри сердце затревожилось, категорически говоря «нет». И спрятав эту мысль глубоко, чтобы не думать и не искушаться, продолжил слушать рассказы Мии младшего о очередной ссоре с Осаму. В тот день он и познакомился со знакомым Атсуму — Мэйсоном. Тот был брюнетом ростом под два метра. Широкая улыбка и узкие голубые глаза красовались на вытянутом лице. Разговорившись, Суне он показался интересным собеседником. Как оказалось, раньше он был игроком довольно известной в их кругах баскетбольной команды, а внезапная травма вынудила отказаться от спорта. Попрощавшись Атсуму и Суна нехотя покинули компанию Мэйсона, но, видимо Мэйсон компанию Ринтаро покидать вовсе не собирался. Со временем Суна начал пропускать тренировки при этом не отвечая на звонки. Осаму не знал насколько тренировки были важны для брюнета, ведь тот никогда не выкладывался на полную, но без причины никогда их не пропускал, и недельное отсутствие заставило взбудоражиться всю команду. На носу был решающий для них матч, а ценных игрок команды будто вовсе исчез: провалился под землю, переместился на другой материк или же попросту умер. И когда Осаму возвращался домой после изматывающей тренировки, увидеть сидящего на бордюре Ринтаро было вовсе неожиданно. Внешний вид брюнета желал лучшего. Он выглядел уставшим, и огромные мешки под глазами это подтверждали. Рядом стояла бутылка воды, которая уже наполовину опустошена. На Суне красовалось оверсайз худи цвета хаки, черные мешковатые штаны и такого же темного оттенка кепка. Заметив близнеца, он заметно оживился энергично махая рукой. — Привет, — первым заговорил Осаму, — ты где был? — Я много пропустил? — Игнорируя вопрос сероволосого, вопросительно поднял брови Ринтаро. — У тебя вообще все в порядке? — В полном. — Тогда почему тебя не было неделю и ты не ответил ни на один звонок? — Осаму продолжал закидывать младшего вопросами. — Был занят. Не злись. — Послезавтра у нас матч, надеюсь ты в курсе? — Конечно, я не подведу. — Суна поднялся чтобы уйти, но вспомнил кое-что. — Передай Атсуму, скажешь: от Мэйсона, — он протянул скомканную бумажку. — Мне стоит переживать? — Мия скептически оглядел немного пожелтевшую бумагу. — Не-а. Вздохнув, пытаясь выдохнуть всю свою усталость и набраться сил, Осаму спросил: — Последний вопрос на сегодня: ты пьян? — С чего бы вдруг? Ты же знаешь, я терпеть не могу людей, которые пьют, — с ноткой иронии ответил брюнет. — Вижу, ты не намерен говорить правду, ладно, просто знай, если ты хочешь поговорить — мы с Атсуму рядом. Суна не посчитал нужным отвечать на это, лишь одобрительно кивнул.

***

Когда Инаризаки выиграли со счетом 25:23, они командой отправились праздновать очередную победу. Ринтаро отказался, ссылаясь на какие-то внезапно появившиеся дела. После этого матча Суна пропал на две недели, все так же игнорируя звонки. Когда сокомандники во второй раз подняли тревогу о пропавшем Ринтаро, близнецы решили обратится к Кейджи. Они не были хорошими знакомыми, лишь пересекались иногда перекидываясь парочкой фраз. Услышав, что Акааши не в курсе, где пропадает Суна и пожимая плечами ответил: он давно с ним виделся и в последнее время не может дозвониться. Черед тревожного укола наконец достигли и они. Атсуму без конца наматывал круги по просторной комнате, не находя себе места, а Осаму обзванивал всех знакомых и друзей о которых знал, успокаивая себя тем, что все будет нормально. Двадцать первого октября во вторник когда посреди тренировки к ним ворвалась Аика — мать Ринтаро, Осаму окончательно понял, что нормально ничего не будет. Прервав разминку сойдясь в круг и утешая обескураженную женщину, которая как оказалось, думала, что все это время ее сын пропадает у кого-нибудь из команды. — Мама? На пороге держась за зеленый рюкзак стоял Суна, непонимающе окидывая взглядом в первую очередь близнецов. — Суна… Аика кинулась к сыну, намереваясь обнять, но тот лишь шагнул назад, давая понять, что не собирается контактировать. — Где ты был?! — Тебя и вправду волнует это? — Безэмоционально произнес Ринтаро, ловя на себе море осуждающих взглядов. — Перестань грубить матери! Ты понимаешь как подвел команду своей пропажей? В каком свете выставляешь меня? — Мать перешла на крик, заставив сына поморщиться от резкой перемены тона. — Кстати об этом, я пришел, чтобы сообщить, что бросаю волейбол. Тренер уже в курсе. — Ты с ума сошел?! — Первый отреагировал Атсуму. Несколько секунд Аика стояла молча, не зная как реагировать. «Бросаю волейбол» — единственное, что крутилось у нее в голове, не давая покоя. — Если ты прямо сейчас уйдешь с окончательным решением, что бросаешь волейбол — у меня больше нет сына. — Отлично, — хлопнул в ладоши Ринтаро разворачиваясь, оставляя за собой лишь приятный аромат свежести в перемешку с алкоголем. Моментально Осаму сорвался с места, пытаясь догнать ушедшего брюнета. Во дворе Суна был не один, возле него рассевшись на ободранной скамейке сидел темноволосый, худощавый парень с зелеными глазами, которые сверлили Мию насквозь, вызывая неприязнь. Схватив руку Суны, парень вскочил пытаясь заслонить собой Ринтаро. — Проблемы? — Злобно спросил парень. Темноволосый был явно ниже и меньше Осаму, но вел себя так, будто амбал под два метра. — Не трожь его Лиам, — услышав свое имя, парень без всякого желания отошел, занимая свое прежнее место на скамейке. — Суна, что, твою мать, ты творишь? — Я не хочу больше играть. Волейбол никогда не был мне близок, — пожимая плечами, продолжил: — не вижу смысла насиловать себя нелюбимым делом. — Врешь. На человека которому безразличен волейбол ты вовсе не похож. — Я разве говорил, что он безразличен мне? — Брюнет удивленно взглянул на Лиама и когда тот отрицательно кивнул перевел взгляд на Мию. — Что происходит? Ты на две недели пропадешь, после чего приходишь и заявляешь, что бросаешь все и уходишь, серьезно? — Серьезно. — Подтвердил его слова Ринтаро. — Да что с тобой не так?! — Перешел на крик Осаму. Ринтаро обдумывает. Действительно, что с ним не так? Наверное, начиная лет с двенадцати абсолютно все стало не так. — Тебе настолько плевать на всех вокруг себя? — Накрывающего бурей эмоций Мию Суна видел впервые. И признаться честно, мурашки по коже пробежали, оставляя за собой неприятный холодок. — Мне не плевать, просто… — Ты что? Ринтаро, ты даже не удосужился объясниться перед командой где пропадал. Ты подумал о Акааши, он места себе не находил, о нас, о матери в конце концов? — После последних слов лицо помрачнело приобретая всю палитру недовольства. — Я разочарован, Суна, ты такой эгоист. Думаешь только о себе, и не замечаешь как делаешь больно людям вокруг. На мгновение сердце перестало биться прислушиваясь к словам близнеца. Руки похолодели, а табун мурашек будто снежной лавиной покрыл тело. Его обвиняют в том, что он делает больно матери? Той матери, которая все детство и места живого не оставляла, той матери, которая убила его отца, той матери, которая ни разу не говорила слова любви? Осаму считает его эгоистом, и это вполне ожидаемо. Ринтаро не собирался оправдываться или извиняться — пустая трата времени. Он жалел, что вернулся. Мэйсон говорил ведь: не стоит. Но не сообщить о своем уходе лично брюнет не мог, слишком это подло. — Ты ничего не знаешь, чтобы так открыто обвинять меня. — Не знаю. Ведь у тебя видимо что-то не так, раз не делишься с друзьями переживаниями. — Я не должен этого делать, — он смотрел в темно-карие глаза напротив. Глаза наполнены злостью и отчаянием. — Зачем тогда тебе вообще кто-либо. Живешь один, в молчании и копании в себе, загибаешься от груза невысказанности, ну, как перспектива, нравится? — Очень даже, так и сделаю, спасибо. Идем Лиам. Лиам молча поднялся, в последний раз беглым взглядом окидывая близнеца. Осаму стоял неподвижно, наблюдая как парни садятся в машину, уезжая. Мысли ходят ходуном не давая покоя. И Мия корит себя за грубость. Он вовсе не хотел задеть чувства Ринтаро. Дав волю эмоциям он испортил все, что так долго строилось. Прямо сейчас он желал провалиться под землю без возможности вернуться. Ведь потерял любимого человека, который скрасил его жизнь.

***

Дни пролетали незаметно быстро. Каждодневные тренировки выматывали, оставляя силы только на запоздалый ужин. Потеря Суны отразилась на всей команде. Вместе него взяли нового блокирующего, тот был высоким парнем с отличной физической подготовкой и нехилым опытом за спиной. Но такого уже прикипевшего к сердцу Ринтаро откровенно не хватало. Суна являлся душой команды, иногда отстраненной, но все же душой. Никто не понимал, что произошло. С виду каких-то явных проблем в жизни брюнета не было, поэтому пропажа и уход стали неожиданностью. Осаму на время отказался дозваниваться и искать пропащего брюнета. Он не хотел помогать тому, кто сам этого не хочет. Множество догадок о том, где Суна и что с ним происходит заполняли разум, заставляя покрыться мурашками после негативных мыслей. Лежащий на кровати Осаму бродил на грани сна и реальности. Сегодня он потрудился больше обычного выложимся на максимум. Ноги противно ныли после каждого незначительного движения, а руки тянули заставляя лежать неподвижно. Резко залетевший без стука в комнату Атсуму напугал черноволосого. Нехотя поднявшись на локти он сонно уставился на брата, чего-то ожидая. Атсуму мялся, не решаясь сказать о навязчивой мысли, которая не позволяла думать ни о чем другом. Заламывая пальца он сел на край кровати подвигая старшего брата. — Я знаю где Сунарин. Сон как рукой сняло, а грань сна окончательно стерлась превращаясь в реальность. Он вопросительно уставился давая понять, что ожидает развития рассказа. Но сидящий напротив Атсуму молчал. — Ты и дальше буде молчать или начнешь то, что начал? — Раздраженно сказал Осаму, подталкивая брата. — Саму, у него вообще ничего не в порядке. Сердце пропустило удар, а картины возможных инцидентов предстали перед глазами. Пытаясь откинуть догадки и наконец выслушать все от начала и до конца он снова вопросительно поднял брови. — Я думаю сможешь помочь только ты. Моих сил явно недостаточно. — Ты виделся с ним? — Да, позавчера. — И молчал? — Ты ему нужен. Осаму сделал вид будто не расслышал последнего предложения. Склонив голову набок он провел рукой по волосам закрывая глаза. — Я не шучу, я же видел, что он нравится тебе, а ты — ему. Он не послушал меня, но может твои слова станут для него толчком, — Атсуму почти не моргая глядел в глаза напротив, пытаясь услышать совет. — Просто расскажи все с начала. — Пообещай, что никому не расскажешь, — серьезно сказал тот. — Я выпытал это у Акааши. Он сказал, если Суна узнает, что об этом известно уже троим будет не в восторге. Я говорю это только потому что волнуюсь, и хочу чтобы ты помог, — он жалобно посмотрел на старшего. — Хорошо, обещаю. Удовлетворенно выдохнул Атсуму начал: — Помнишь того баскетболиста Мэйсона? — Получив в ответ утвердительный кивок, продолжил: я рассказывал тебе о нем. Он хороший парень, но наркота и алкоголь убивают в нем человечность. — Ближе к делу. — Так вот, я познакомил его с Суной, когда мы были в баре. Мы случайно встретились и разговорились. Ну после чего, как я понимаю они с Рином подружились, — Атсуму скривил губы в отвращении. — Помнишь, записку которую Сунарин передал мне, когда впервые пропал? — Помню. — Мэйсон написал, что я могу присоединяться к ним. — Присоединяться? — Переспросил Осаму. — Да. Квартира Мэйсона пуста и служит неким убежищем для наркоманов и алкоголиков. — Только не говори… — Суна именно там. Саму, он не в состоянии слышать и слушать. Он просто ходячий труп, не соображающий вообще ничего, и я очень надеюсь, что Рин остановится на алкоголе, — Атсуму остановился, наблюдая за реакцией брата. — Поверь, Мэйсон тот кто споит, еще и к наркоте привяжет. Мы же знаем, что Суна вовсе не такой, просто попал не в ту компанию, не к тем людям. — Не в ту компанию, не к тем людям, — повторил Осаму, — есть варианты, что его подтолкнуло? — Думаю, есть то, о чем он молчит долгое время. Всему есть предел, Рин не справился с этим в одиночку. — Думаешь? Мне кажется, ты о чем-то умалчиваешь, — старший прищурился, — ты говорил, что выпытал у Акааши кое-что? — Это оно и есть. — Мне кажется, ты врешь. Рассказывай до конца, — потребовал старший. — Тебе ли не знать, что он до последнего будет молчать о своих проблемах. Это все, что мне известно. Я дам тебе адрес, Саму, пожалуйста, помоги. Сероволосый устало кивнул обратно укладываясь. Щелчок означал то, что Атсуму ушел оставляя брата наедине переваривать информацию. Вышедший Атсуму не чувствовал себя лжецом. Он не солгал, просто решил выполнить свое обещание как и просились. Третий раз стуча в дверь, где с обратной стороны слышалась: музыка, крики и громкий хохот, он подумывал, что нежданный гость здесь. Но долгожданный щелчок все же услышал. Перед ним стоял Мэйсон, пошатываясь и придерживаясь за дверь для удержания равновесия. На лице двухметрового баскетболиста появилась улыбка, которая вызвала лишь недоверие. За его спиной еще громче раздалась музыка, а толпа пьяных парней заинтересованно разглядывали гостя. — Что привело тебя в этот гадюшник, Мия? — Лукаво спросил парень. — Глупый вопрос, Гибсон, — ответил Атсуму вызывая удовлетворенный кивок. — Ну раз так, заходи, может найдешь пропажу, — Мэйсон ушел в глубь квартиры, предоставляя возможность зайти внутрь. Не разуваясь Атсуму хаотично принялся искать каштановые волосы и лисьи глаза среди массы людей. Их и вправду было много, как Мэйсон поместил около двадцати человек в тесную трехкомнатную квартирку он знать не знал. Глазами перебирая всех темноволосых парней, огорченно вздыхая, когда это оказывается не тот. Взглянув на тесный диван заметил лежащего на нем парня, тот не подавал признаков жизни. Именно в нем близнец узнал Ринтаро. Моментально подойдя он склонился над ним рассматривая. Брюнет не пошевелился, не обращая внимая, на чье-то присутствие. Рукой приподняв подбородок, заставляя лисьи глаза взглянуть на него, сердце пробило удар. Покрасневшие глаза смотрели на Атсуму помутневшим взглядом, не сопротивляясь. Ринтаро прищурился, пытаясь распознать. — Рин, это я Атсуму, — бережно, боясь испугать начал тот, — все хорошо, слышишь, я здесь. В ответ Суна невнятно промычал пытаясь отвернуться от парня. Мия продолжал аккуратно придерживать его, не позволяя этого сделать. — Пойдем домой? — У меня нет дома, — охрипшим после долгого молчания голосом ответил Суна, все также пытаясь освободить подбородок от чужих рук. — Мы всегда рады тебе, поживаешь у нас, хорошо? Суна, пожалуйста, пойдем домой, я помогу тебе. — Кто мы? — Я и Осаму. Мы очень переживаем за тебя. Акааши тоже места не находит — волнуется. — Осаму? — Удивленно переспросил Ринтаро, будто сомневаясь в его словах. — Да, он беспокоится о тебе. — Мне казалось он возненавидел меня с последней встречи. Парень решил принять сидячее положение. С помощью близнеца ему это с трудом удалось. Все кружилось, а люди вокруг смазывались не позволяя разглядеть себя. Атсуму продолжал смотреть на Ринтаро почти не моргая, боясь что-то упустить. Расширенные зрачки брюнета заставляли волноваться, думая о разном. — Конечно нет. Он ждет твоего возвращения. Пойдем, Рин, — Атсуму с сожалением взглянул, — скажи, пожалуйста, что ты не принимал наркотики. — Почему ты здесь? — Игнорирует последний вопрос. — Ты мне дорог, и я не хочу тебя терять. — Впервые слышу, — Суна улыбнулся, а тело Атсуму покрылось мурашками. — Почему ты молчал? Почему не рассказывал нам или например Кейджи, он ведь твой лучший друг детства? — О чем? — О родителях. Парни замолкли, продолжая играть в гляделки. Ринтаро молчал, не желая отвечать. Его тайну узнали, теперь, наверное, об этом будут трепаться все, тыкая пальцем на изгоя. Как он упустил это? Не прикрыл синяки? Может мать кому-то проговорилась? Море вариантов предстали, не давая сосредоточиться на чем-то одном. Сердце стучалось. Его выдали с потрохами. Жалостливые глаза напротив прожигали, но ведь он вовсе не нуждался в жалости. — Откуда? — Я первый задал вопрос. — Многие знают об этом? — Нет, только я и Акааши. Рин, здесь нет ничего постыдного, мы все на твоей стороне, просто доверься нам, прошу, — Атсуму прикоснулся к дрожащей руке, пытаясь унять ее. Не обдумывая сказанное он приподнял край толстовки, открывая обзор на половину своих шрамов и пару свежих синяков. Атсуму не реагировал — не мог. Он не отворачивался кривясь, не стал подбирать правильных слов — в голову они вовсе не приходили. Он просто смотрел на длинные красные следы, которые уродовали накаченное тело парня. — Спасибо за доверие, — единственное, что показалось ему уместным. — Обещай, что никому не расскажешь. — Можешь на меня положится, — смело заверил Атсуму. — Ни-ко-му, — произнес по слогах Суна, — даже Осаму не должен знать об этом. — Ты не доверяешь ему? — Удивленно вскинул брови Атсуму. — Доверяю больше всех, поэтому не хочу, чтобы он знал. Это явно не его заботы. Атсуму кивнул. Резкая тошнота парня напротив заставила его испугаться, но тот смог ее подавить. Смотреть на друга в таком состоянии было невыносимо. Сердце выло заставляя очередной раз покрываться мурашками. Хотелось помочь, отдать все, чтобы снова видеть того радостного Суну Ринтаро, который, без конца подкалывал Атсуму. Не того Суну, что сейчас из последних сил говорит с ним. Не того Суну, который месяц не выходил на связь. Не того Суну, которого задавливал груз молчания и он с ним явно не справлялся. — Рин, пойдем. Ты же понимаешь, что неправильно оставаться здесь? — Не понимаю. Я остаюсь. — Рин… — Атсуму, спасибо, — он положил свою холодную и дрожащую руку на лицо, поглаживая большим пальцем, — меня трогает то, что ты здесь ради меня, но, я не уйду. Я наконец-то почувствовал себя свободным, и не хочу лишаться этого. — Это не свобода. Тебе просто хорошенько промыли мозги. — Возможно. Прости Мия. Лучше тебе уйти, я не могу вернуться. Тогда моя рутинная жизнь вернется, а я только отошел от этого. Я не хочу возвращаться туда, где каждый день мне было больно. — Я хочу помочь тебе. — Знаю, но я не нуждаясь в этом. Атсуму хочет засмеяться. Последние слова засели в голове, прокручиваясь по кругу будто пластинка. — Еще как нуждаешься. Это не выход. — Для меня сейчас это единственный выход. Ты тратишь свое время, я не вернусь. Мия досадно выдохнул, понимая, что бессилен. Он не уговорит друга вернуться и позволить помочь себе. Крепко обняв Ринтаро, Атсуму почувствовал опустошение. Он чувствовал себя виновным во всем: в том, что познакомил его с Мэйсоном, в том, что не смог вытащить из всего этого. Слеза обожгла его лицо, предательски выдавая. Отстранившись, Мия улыбнулся и покинул квартиру с крутящимися в голове предположениями как вытащить Ринтаро.

***

Следующим днем Осаму примчался к указанному адресу как только разлепил глаза. После разговора с братом сон не клеился, думал он об одном: что с Ринтаро? Сероволосый был невероятно зол, разочарован и взволнован одновременно. Почему Суна так поступил он не знал, строил догадки, но подтверждения им не находил. Тарабаня в коричневую дверь, ожидая ее открытия он был на взводе. Мысль о том, что сейчас все может закончиться будоражила, не позволяя стоять на месте. Дверь открыли мгновенно. В двухметровом баскетболисте, все по сказанному братом описанию, Осаму сразу узнал Мэйсона Гибсона — в прошлом известного спортсмена. Ему доводилось с ним пересекаться. Он даже как-то учил его играть в волейбол. По удивленно лицу Мэйсона было очевидно, что тот узнал его. — Старший Мия, какая неожиданность. Мне ждать всю вашу семейку здесь? — Скалится Гибсон. — Этот заход последний. Где Суна? — Вы настолько притерлись к нему, что поочередно будете ходить, пытаясь увести? — Я не буду пытаться, я уведу, — пожал плечами Осаму. — Пару дней назад твой братец провалился, — Мэйсон скорчил гримасу, театрально изображая грусть. — Я — не Атсуму. Так он здесь? — Здесь. Только если вы бегаете сюда в попытках спасти парня, где были раньше когда он нуждался в этом? — Мне кажется, это не твое дело. — Верно, не мое. Но я интересуюсь, как зритель, вы настолько слепы, что вовремя помочь другу не смогли или вам просто было плевать? Если последний вариант тогда следующий вопрос: почему ты здесь, Осаму? Парня этот разговор явно начинал заводить. Он не намерен обсуждать личное с Гибсоном. Приподняв брови, Мэйсон послушно отступил разрешая пройти внутрь: точь-в-точь как Атсуму. Кареглазый не спешил проходить, ожидая подставы. — Проходи, не бойся, — насмешливо кивнул Гибсон, приглашая зайти, — но, учти, не заберешь его ты, на порог не пущу ни тебя, ни твоего братца. Если не в силах протянуть руку помощи — это сделаю я. — Хреновый из тебя спасатель, Мэйсон. — Ага. С ролью справляюсь во всяком случае лучше тебя. Мия закатил глаза проходя внутрь. Запах алкоголя заставил поморщиться. Ринтаро было найти не сложно. Тот находился на оранжевом диване стоящем возле балкона в кругу пьяных парней, весело болтая о чем-то. Зеленая помятая футболка и черные шорты выдавали парня. Невооруженным глазом можно было с уверенностью сказать — это он. Злость накатила, когда тот самый низкорослый Лиам, которого Осаму видел при последней встречи начал нагло прикасаться к Суне. Второй против вовсе не был, лишь расслабленно продолжал болтать. Когда зеленоглазый положил руку на ногу брюнета Мия вскипел шагая прямиком к ним. Не дав возможности одуматься, он схватил Ринтаро за руку уводя в первую попавшуюся комнату, чтобы музыка не заглушала все сказанное. Суна не проронил ни слова, послушно следуя за бывшим напарником. Хлопок двери, после которого последовал свет — не вызвал никакой реакции брюнета. Заметив это Осаму грубо схватил парня за лицо, рассматривая покрасневшие глаза. — Что с глазами? — Раздраженно спросил Мия. — Серовато-желтые, кажется, раньше цвет моих глаз тебя не удивлял. — Я спрашиваю, что, твою мать, с глазами, Ринтаро? Объясни, почему ты не реагируешь на свет? — Мне больно, — безэмоционально протянул брюнет, пытаясь ослабить хватку. — Тогда отвечай на вопросы. Почему зрачки расширены? — Осаму пристально вглядывался, после чего отпустил Ринтаро заставляя того отшатнуться назад. — Собирай вещи, если они конечно здесь есть. Мы уходим. — Ты уходишь, — поправил Суна заставляя Осаму разозлится еще больше. — Мы. Уходим. — Процедил доигровщик, — ты еще не понял? Твое мнение сейчас не в счет. Я не Атсуму, упрашивать не буду. — Казалось ты был разочарован во мне при последний встрече, что изменилось? — Принимая эту дрянь, многое будет казаться. — Я задал вопрос: что изменилось? — Суна сел на одноместную кровать в серой комнате, не имея сил стоять. — Да, что, блядь, с тобой не так? К тебе приходил Атсуму пытаясь забрать, ты конечно же отказался, пришел я — ничего не меняется. Тебе так нравится быть в этих условиях? Тусоваться с наркоманами становясь совершенно таким же, я прав? Или может ждешь пока тебя накачают, что имя свое забудешь и облапают всего, опомниться не успеешь? — Почему ты злишься? Ты не прав, здесь меня не тронут. — Спокойно проговорил Суна тормоша коленом. — Может быть потому что, мой любимый человек закопал свой спортивный талант в могилу, играясь с наркотой? Мы все волнуемся, можешь себе представить?! Пока ты здесь пытаешься зализать чертовы раны все вокруг волосы себе рвут от того, что ты пропал. А эту речь оставь для Атсуму, меня этим не купишь. — Любимый человек? Осаму вздохнул откидывая голову наверх. Закрыв глаза, считая до десяти он немного успокоился продолжив диалог: — Да, Суна, любимый, — сбавив тон он безмятежно произнес: мы уходим, я не позволю остаться тебе здесь убивая себя. — Я могу отказаться? Подумав немного сероволосый склонив голову набок. — Можешь. Даю тебе последнюю возможность: либо ты сейчас принимаешь мою помощь, и все станет на свои места, либо остаешься здесь со всем этим сбродом, и выкарабкиваешься сам. Выбор за тобой. Протянув руку, Осаму не нужно было слышать ответ. Одно короткое действие сказало бы все за себя. Парень боялся так и остаться стоять з протянутой рукой. Он не выдержит, если Ринтаро не позволит помочь себе, продолжая травиться всем этим здесь. Протянутая рука в ответ была крепко сжата, говоря, что Мия вправду поможет. Притянув брюнета к себе в объятия, Осаму поглаживал его шелковистые волосы. — Твои синяки больше обычного, когда последние раз ты спал? — Не помню. Кошмары не дают выспаться. — Сегодня ты распрощаешься с ними. Я буду охранять твой сон. Ринтаро уткнулся носом в грудь парня напротив. Впервые он доверился кому-то кроме себя.