Во всполохах огня

      Пока добирались до развилки, они молчали. Необходимо было переварить полученную таинственную информацию, которая, конечно, могла оказаться и полнейшим бредом, но как можно было поверить в то, что это бред, если совпадений было слишком много для уверования в обратное? Тяжёлым камнем легло предсказание сухой старухи на душу Лины, и так обеспокоенной предстоящим путешествием. Брохнар тоже выглядел крайне задумчивым, ибо его жизнь была теперь неотъемлемой частью судьбы этой рыжей воительницы, и ему хотелось сделать их совместное существование проще. Пока что способ найти было трудно.       Пыль под копытами лошадей, отправленных задорным галопом, клубилась огромными облаками, создавая ощущение некой песчаной бури, волной поднимающейся и медленно опускающейся позади приключенцев. Солнце знатно жарило макушку, и ребятам пришлось надеть капюшоны во избежание солнечного удара — путь ещё предстоял далёкий. По расчётам Брохнара, который, разумеется, запомнил по карте пути по всему Махалику ещё несколько лет назад, скакать им было необходимо ещё около тридцати пяти миль, а это для их прихотливых лошадей, не привыкших к далеким переездам, было суровое испытание. Важно было не загнать их. «Где-то на половине пути надо будет взять привал, — размышлял Брохнар. — Отдохнём мы, отдохнут лошади, и шансы добраться до Ориандо будут гораздо выше. Хорошо, что сейчас в стране мир. Не представляю, каково было Лине в её детские годы». Тряхнув головой и собравшись с мыслями, парень зорким взглядом заметил отсвечивающий полированной сталью указатель развилки вдали. Обрадовавшись, он крикнул:       — Лина, смотри! До развилки уже недалеко!       — Вижу! — коротко кивнула Лина. — Сколько нам ещё направо ехать надо будет потом?       — Примерно тридцать миль!       — Вот же непруха, — пробухтела про себя девушка. — Хорошо, что не больше.       Приблизившись, они поняли, что указатель отсвечивал сталью не просто какой-то частью — он был весь стальной. Мощный, около метра в диаметре и трёх метров в высоту столб был вкопан в землю под небольшим углом, создавая ощущение непреодолимой преграды, а не обычного ориентира для путешественников. На верхушке же его лежал примотанный к столбу срубленный сосновый ствол со сточенными концами и табличками в две стороны, на левой было написано «Кондаро», на правой «Ориандо». Брохнар незамедлительно отправился осматривать необычное сооружение.       — Ты только глянь… Как можно было так цельно отлить такой огромный столб? Да его же ни одна упряжь до сюда не дотащит, он весит как не знаю что! — парень и восхищался, и вопрошал одновременно. — Неужели есть уже способы сделать такую штуку?       — Я не припоминаю, чтобы хоть где-то был способный на подобное человек, — задумчиво ответила Лина. — В Гринленде было множество способных мастеров, особенно дядя Ведде, но и он не мог создать что-то настолько невероятное.       Воспоминания о кузнеце немедленно всколыхнули в ней дремавшие воспоминания.       — Ты же помнишь, какая у нас настоящая цель? — колко спросила Лина, трогая амулет. — Едем дальше.       — Разумеется, — Брохнар последний раз окинул взглядом столб.       Слишком непонятное творение. Кто и когда мог закопать этот указатель в землю? И был ли он указателем раньше? Впрочем, волноваться об этом было некогда, и Брохнар с чистой душой пришпорил коня, стараясь догнать уже успевшую удрать Лину.       Следующие десять миль дались нелегко. Слабые кони уже практически выдохлись, солнце всё ещё пекло знатно, а до Ориандо оставалась ещё добрая половина. Хоть Лина и пыталась бахвалиться своей выносливостью, но такой перегон для них, не знавших прежде долгих километров, был тяжелым испытанием, и Брохнар здраво оценил их шансы. Они практически вынуждены были найти сейчас привал.       — Лина, слушай, — они перешли на рысь, и можно было говорить нормальным голосом, — необходимо отдохнуть. Не нам, так лошадям. Ты хоть и можешь гордиться своей выносливостью, но насчёт коней я сомневаюсь.       — Мы потеряем время, — возразила девушка. — Солнце к тому моменту уже сядет, если мы промедлим несколько часов.       — Если мы потеряем лошадей, то время утечёт ещё быстрее. Кроме того, трактиры всегда открыты, даже ночью.       Пылкое сердце Лины не хотело останавливаться, не хотело совершать привал тогда, когда она была на пути к своему предназначению. Но слова Брохнара достигли её разума, и она согласилась. Вместе они отправились искать привал.       Проблема была в том, что повсюду были лишь поля, и пшеница не могла укрыть не то что лошадь, а даже человека от солнца. Однако им невероятно повезло, и неподалеку расположилось роскошное, явно не молодое древо с широкой кроной, видимо, когда-то посеянное случайным ветром и с тех пор проросшее в чудесный кров для случайных путников. Радостные улыбки поселились на лицах Лины и Брохнара, и путники торопливо отправились в убежище тени, где им предстояло провести как минимум час, прежде чем лошади придут в себя и смогут продолжить путешествие.       — Надо будет купить новых, когда приедем, — сказала Лина, удобно присаживаясь и опираясь спиной на дерево и устремляя взгляд в небо. — Не хочу больше рисковать временем из-за обычных лошадей.       — Ты права, наши лошади оказались слишком нежными, — согласился Брохнар, усаживаясь рядом и тоже начиная разглядывать бескрайнюю синеву. — Но это не обычные лошади. Всё же мы с ними провели всё детство, папа нам их принёс ещё жеребятами. Не кажется тебе, что продавать старых друзей будет слишком… аморально?       — Я… Брохнар, зачем ты заставляешь меня задуматься о вопросах морали? Да, мне грустно от того, что придется расстаться с Полькой и Мартом, но ведь из-за них мы не можем двигаться быстрее. Что бы ты выбрал на моём месте: расстаться с ними и получить возможность найти цель своей жизни быстрее или же постоянно замедлять себя связью с ними, но иметь их под боком? Мой ответ ты знаешь.       — Я не знаю. Слишком трудный для меня выбор, — честно признался парень. — И мне сложно ощутить себя в твоей шкуре, ведь я не терял никого до этого… Прости. Мы их продадим и купим получше. Главное, чтобы конюх не обманул.       — Спасибо, что понял меня. И нет, поверь мне, он не захочет меня обманывать, — Брохнар посмотрел на Лину, всё так же смотрящую в небо, и словно увидел полыхающий огонь, жгущий всякого заглянувшего в глаза девушки и проникающего в самое сердце. Ему стало не по себе.       — Я верю, — пробормотал он, отворачиваясь и проводя несколько раз рукой по волосам — всегдашний его жест, когда он не понимал, что ему делать.       Рядом заржал лежащий Март, радостно поглядывая уставшим глазом на молодых путешественников. У Брохнара заболела душа. Ему было нелегко отдавать своего любимца. «Видимо, это будет одним из моих первых уроков взрослой жизни, — грустные мысли завладели его сознанием. — Ты не можешь быть привязанным к кому-то долгое время, если тот тянет тебя вниз. Главное, чтобы я не был тем, кто тянет вниз Лину. Сделаю всё возможное, чтобы она справилась». Встав и потрепав гриву Марта, Брохнар внезапно вспомнил то, что произошло совсем недавно, но было крайне важным.       — Не хочешь обсудить слова бабки?       Как гром среди ясного неба прозвучали эти слова для Лины.       — Я только забыла…       — Я не заставляю. Я понимаю, как тебе тяжело.       — Нет, надо обсудить, — Лина решительно встала, оперлась на дерево и скрестила руки, смотря на Брохнара внимательным взглядом и немного прищуривая глаз со шрамом. — Знак чёрного листа и кровь алого солнца… Я так понимаю, что кровь алого солнца — это кровь моего отца, но чёрный лист… Это моя мать?       — Судя по всему, так, — кивнул Брохнар.       — Но дальнейшее я вообще не понимаю. Стану орудием в руках того, кого больше всего люблю? Это вообще как? Неужели мой возлюбленный станет пользоваться моей силой? Ага, сейчас, разбежался.       — Погоди, это надо обдумать. Любить ты можешь кого?       — Не знаю…       — Это как?       — Ну так! — возмущенно сказала Лина. — Я ещё не любила, поэтому не знаю, что это за чувство такое.       Брохнара чуть удар не хватил, однако он быстро справился с этой напастью в его душе.       — Успокойся, любовь не обязательно к кому-то должна быть такой. Это может быть и любовь к родственнику.       — А, тогда Дармон, Хильда, ты… Папа и мама не считаются, о них я не слышала слишком давно. Но это тогда получается… Я не могу вас подозревать! — задыхаясь, почти крикнула Лина и начала расхаживать под деревом. — Я не верю в это. Вы бы никогда не воспользовались мной!       — Это правда, это правда, тише, всё хорошо, — Брохнар подошёл к девушке и тихо обнял её, стараясь заглушить её возможные страдания. — Оставим предсказание на решение судьбы. Нет смысла сейчас пытаться понять то, что всё равно не сможем.       Лина быстро пришла в себя.       — Да, ты прав. Время покажет, к чему мы придём. Нам же надо идти.       — Лошади ещё не совсем отдохнули. Ещё полчаса.       — Хорошо, — Лина медленно кивнула головой.       Они вновь уселись, на этот раз решив молча рассматривать изредка проплывающие облака. Солнце постепенно клонилось к закату, и первые лучи, заглянувшие к путникам через нижнюю границу кроны, стали знаком отправления. Довольные и отдохнувшие лошади устремились по тракту как на скачках, явно наслаждаясь дорогой и давая такое же наслаждение своим наездникам, уже соскучившимся по обдувающему лицо свежему ветру и жажде скорости. Оставшиеся двадцать миль им удалось преодолеть без каких-либо проблем, и после взбирания на последний холм тракта их взору открылся Ориандо, который, судя по виду, не зря называли второй столицей Махалика.       Весь окруженный высокой каменной стеной, статной и величественной, по которой бродили случайные стражники, уже потягивающиеся в предвкушении ночной смены, он выглядел таким красивым и внушительным, что, казалось, любая армия, посягнувшая на его спокойствие, разбилась бы волной о суровую крепость скалы, оставшись лишь воспоминанием в её многолетнем существовании. Внутри виднелись шпили храмов и высоких жилых домов, прежде невиданных для обычных обитателей сельских городов.       Воодушевление от того, что скоро они окажутся внутри и смогут посмотреть на всю эту красоту своими глазами, а не только описаниями из книг, которые Брохнар случайно находил в городской библиотеке, поразило сердца юных приключенцев, и они, смеясь и счастливо улыбаясь, пришпорили лошадей, стремясь поскорее оказаться у ворот, скача к ним в лучах закатного солнца. Перед городом расположился небольшой трактир с парочкой лошадей, устроившихся в хлеву. Видимо, кто-то решил остановиться не в Ориандо, что странно. Ходили некоторые истории о каких-то разбойниках, поджидающих путников в случайных трактирах рядом с городами, поэтому популярностью они не пользовались — всякому была дорога его жизнь. Коротко окинув взглядом невзрачное строение, ребята продолжили путь, даже не задумываясь о том, кто же рисковал своей жизнью.       У ворот же их поджидал, мягко говоря, неприятный сюрприз в виде поднятого через ров моста и неприветливого взгляда небритого стражника на стене.       — Кто такие?       — Путешественники, держим путь из Мантфилда, — сказала Лина, гордо подняв голову. — Не могли бы вы опустить мост, чтобы мы могли найти себе ночлег на ночь, пожалуйста?       — Ишь какие хитрые нашлись, — сплюнул стражник, высокомерно подняв подбородок и почёсывая шею. — Закон таков — на закате солнца никого не пускаем.       — Что это за закон такой?! — возмущенно закричала девушка. — В чём логика?       — Согласно нашей древней легенде, однажды на закате солнца в город пришли добрые люди, представившись торговцами. Всему населению понравились необычные товары и дешевая цена, и их побрякушки разошлись быстрее булочек пекаря в голодный час. Вот только потом оказалось, что это были вовсе не торговцы, а замаскированные купцы проклятыми вещами. Повезло тем, кто не смог купить вещи, потому что все остальные померли в страшных мучениях и при разных обстоятельствах, ибо каждая побрякушка несла свой вид смерти. Вот так, детишки, — ещё раз посмотрел на ребят стражник, — закон древний и неоспоримый — вечером приходят лишь с плохими намерениями. И даже если я вас впущу, далеко вас жители не отпустят.       — И что нам делать тогда? — всё ещё бесясь с тупости сформированного временем поверья, спросила Лина с перекошенным лицом.       — Вы недавно мимо трактира проехали, можете там остановиться, — улыбка мужчины не предвещала ничего хорошего в предложенном им месте, но он этим явно наслаждался.       — Да вы же!..       — Тише, Лина, — вмешался Брохнар. — Мы его всё равно переспорить не сможем. Давай отъедем и обсудим.       — Грх-х-х, ладно, — буркнула девушка и развернула лошадь.       Стражник, видимо, вошедший во вкус, решил добавить последние слова.       — Будьте осторожны, юная девушка, нынче на тракте опасно.       Лина резко остановила лошадь и уставилась прямо в глаза явно позволившего себе лишнего мужчины. Тот, не выдержав и нескольких секунд, быстро сконфузился и отошёл от стены, решив, что стена будет лучшим объектом для внимательного изучения глазами. Брохнар понял, что тот увидел то же, что и он прежде под деревом. Они медленно направились к злополучному зданию.       — Невероятно бесят такие… — не находя слов, девушка решила замолчать продолжение.       — Не могу не согласиться, но он лишь выполняет свою работу, а мы, к сожалению, опоздали на официальный прием.       — Как ты мог не знать про такой закон Ориандо?       — А откуда мне его было знать? — удивился Брохнар. — Я же не изучал глубоко культуру этого города.       — Ты же умник… Ладно. Но что нам теперь делать? Остановиться в этом протухшем трактире? Подвергнуть себя смертельной опасности? Во сне я не смогу защитить нас.       — Необходимо разведать территорию. Если кто-то и захочет нас ограбить, то он будет сидеть где-то внутри или рядом с трактиром. Логично? Иначе у них не будет информации о том, что будущие жертвы попались в их ловушку.       — Хорошо, — согласилась Лина. — Сначала осмотрим всё вокруг, потом будем и до хозяина докапываться. Но времени у нас всё меньше.       Солнце подтвердило это яркими закатными лучами, становящимися всё более и более бледными. Им необходимо было торопиться, и эта торопливость не позволила им заметить тихо шевельнувшиеся позади их кусты.       Исследование местности не принесло никаких плодов, и вечер не просто подгонял их — он буквально толкал их в спину острой пикой, как какого-нибудь ходящего по доске пирата. Всего несколько минут оставалось до превращения прекрасного солнечного дня в бездонно чёрную ночь, ибо отправились они в путешествие в самое новолуние. Тяжело вздохнув, Лина отдала горбатому, но на вид доброму конюху Польку и Марта под покровительство, а сама, держа руку на рукояти меча, постучалась в дверь трактира.

***

      — Готовы, ребят? — послышался в кустах хриплый голос.       — Ещё спрашиваешь, босс. Быстро с ними справимся.       — А паренёк на вид слабый, хе-хе, с девкой точно без труда разберёмся. Заодно развлечёмся, давно в руке бабью грудь не тискал…       — Я не спрашивал тебя, Пью, о твоих вонючих хотелках. План все помнят?       — Да.       — Тогда выдвигаемся. И чтобы без лишнего шума.

***

      Внутри трактира оказалось неожиданно приветливо. Лину и Брохнара встретил свет множества свечей, расставленных, как казалось на первый взгляд, где попало, но при чуть более тщательном рассмотрении становилось понятно, что тут есть особая последовательность, которая придавала даже некоторую уютность прибранному и чистому помещению. Немногочисленные деревянные столики со стульями пустовали, и лишь хозяин, видимо, только недавно обслуживший гостей, стоял за стойкой и протирал тарелки и стаканы. На вид ему было лет тридцать пять, ещё в самом расцвете сил мужчина-брюнет в цвета грабовой древесины приятном кафтане и с залихватскими усами, заворачивающимися в маленькую спиральку возле щёк. С первой же фразы он расположил к себе, всё так же продолжая протирать посуду:       — Приветствую в трактире «Новый путь», уважаемые странники! Чем могу помочь вам? Пища, приют на ночь или просто выпить?       — Добрый вечер, — поклонился Брохнар, и Лина решила повторить за ним. — Мы бы хотели остановиться на ночь. Две комнаты найдётся?       — Как раз две комнаты свободны сейчас, — жизнерадостно улыбаясь, произнес хозяин. — Всего три морена за каждую — и они ваши! Меня, к слову, Винеамоном звать, а вас?       Лина и Брохнар переглянулись. Не было понятно, можно ли выдавать этому приветливому человеку их настоящие имена. Решение пришло быстро Брохнару в голову, но соглашать его с Линой он явно не успевал.       — Меня звать Лин, а её Брохнара, — вежливо и изо всех сил пытаясь не запнуться, проговорил парень. Лина смерила его подозрительным взглядом, однако ничего не сказала. Винеамона же ответ, похоже, вполне устраивал.       — Отлично, будем знакомы, друзья мои! За вашу приветливость я даже готов снизить цену до пяти за обе сразу, — подмигнул им хозяин.       — Мы согласны, — подала голос Лина, — но есть один вопрос, который надо уладить.       — Какой же? — встрепенулся Винеамон, даже перестав протирать сервис.       — Мы обеспокоены тем, что где-то в трактире могут скрываться бандиты, которые нападут на нас во время отдыха. Чтобы избежать опасности для наших жизней, мы требуем вас позволить нам осмотреть все помещения трактира.       — Какие, мать меня за ногу, бандиты, — схватился за голову мужчина. — Тут сроду их не было и не будет! Честнее меня вы…       — Не советую вам противиться, — красноречивый звук поющей стали от высовывания меча из ножен был лучше любых слов. — Нам действительно нужно отдохнуть, и мы не хотим проблем ни себе, ни вам.       — Я понял, я понял, — испуганно пробормотал Винеамон, протирая лоб от пота, — идём тогда сейчас же проверять всё.       — Приятно с вами иметь дело, — улыбнулась «Брохнара», убирая меч обратно. — Мы быстро.       Испуганное лицо Винеамона говорило само за себя, что он не привык к подобного рода обследованиям его трактира, и Брохнару стало даже как-то стыдно. «Может, и нет тут ничего, а мы зря пугаем хозяина?..» — совестливо подумал он. Но именно в момент, когда они подошли к стойке, чтобы первым делом спуститься в подвал с запасами, случилось то, чего не ожидал ни Брохнар, ни хозяин, зато хорошо почувствовала шестым чувством Лина.       Дверь трактира распахнулась и с треском отлетела в сторону, с щепками вырвав петли из косяка, и в проходе быстро образовались три рожи, с вальяжной спокойностью вошедшие внутрь. Уверенность в том, что произойдёт дальше, выдавали мерзкие ухмылки, крепко засевшие на пропитых лицах. Каждому бандюгану, кроме главного, было на вид не меньше сорока, жизнь уже знатно поела их, оставив лишь жалкую надежду на выживание через ограбления и убийства, которой они пользовались в удобные моменты. Более молодому же старшему, который и руководил этой недобандой, было около тридцати, и силы ему было не занимать: мускулы играли под тонкой, испорченной временем сорочке — видимо, наследство прежде богатой жизни. Нарочито растягивая слова, главарь изволил начать разговор после эффектного появления:       — Честь имею, джентельмены и… дама, — оглушительный гогот прислужников последовал за его фразой, не давая ему продолжить. — Как вы уже поняли, сегодня вы выбрали неудачный день для того, чтобы зайти в этот трактир. Или вам продемонстрировать, чтобы запомнилось получше?       После этих слов он вынул торчащий из-за пояса самодельный палаш, заточенный, видимо, на камнях, и со всей силы шандарахнул по деревянному столу, стоящему рядом с ним. Вопреки его ожиданиям, стол не распался в труху, как он привык это делать со случайными деревяшками в брошенных домах, а принял клинок глубоко в дерево, чуть ли не поглотив его наполовину. Выражение лица главаря быстро поменялось, и он с большой спешкой постарался вытащить палаш из назойливо крепкого стола. Как только это ему удалось, он постарался принять устрашающий вид, направив клинок прямо на Лину, всё это время внимательно изучавшую движения разбойника и уже подметившая для себя некоторые особенности. Так же было и с остальными двумя. Взгляд скакал туда-сюда, как белка на дереве, стараясь углядеть самое важное и удобное, за что можно было зацепиться в бою. То, что он предстоял, было само собой разумеющееся. Даже если бы они заплатили им, живыми эти гниды их отсюда не выпустили.       Мысли бежали. «Всего трое. Тот, что слева, постоянно западает на правую ногу, видимо, хромой, удобнее будет атаковать с правой стороны. Руки ставит как попало, клинок держит небрежно, выбить не составит никакого труда. С правым ситуация похожая, постоянно проворачивает оружие в руке, скорее всего, неудобно держать, это сыграет мне счастливой картой. С центральным же всё сложнее. Он на вид куда опытнее, хоть и дурак, рубить стол вздумал, — лихорадочная оценка ситуации продолжала набирать скорость. — Но их объединяет одно — они все салаги, не державшие никогда серьезного боя. Главное, чтобы Брохнара не задели».       — Выворачивайте ваши кошельки, и побыстрее, если вам жизнь дорога, — прикрикнул главарь. — Обещаю, если наберется достаточно, то мы вас отпустим живыми.       — Проблема в том, господа, — Лина заговорила тихо, немного подгибая колени, кладя ладонь на гарду меча и осторожно обнимая ею рукоять. Свой мешок она уже давно бросила на пол, — что вас не звали. Поэтому вопрос о том, кто уйдёт отсюда живым, решать не вам, — зловещая улыбка поселилась на лице Лины, предвкушая сражение, — а мне.       — А-ха–ха-ха… — тот, что справа, только начал смеяться своим охрипшим голосом над словами девушки, как внезапно его прошиб пот. Потому что эта самая девушка без единого лишнего движения сократила с ним дистанцию буквально за секунду, подорвавшись с полусогнутых ног, и одним точным движением выбила его самодельную саблю их руки, оставив размахом клинка полосу на правой кисти, быстро заполнившуюся кровью. Выбор был правильный — быстро на помощь раненому мог прийти только один товарищ.       — Тварь! — реакция главаря была незамедлительной, и тяжёлый удар был нацелен прямо на грудь девушки. Хоть та и носила незаметную кольчугу, но такой замах был похож на удар молотом и сулил суровый перелом ребер или даже грудины, а этого Лине совсем не хотелось. Ловкий перекат — и удар главаря пришёлся на деревянный столб, всё это время отделявший его от раненого правого. Меч снова застрял в дереве, и снова пришлось торопливо вытаскивать его. Правый всё это время лишь с ужасом смотрел на свою руку, и наконец, не в силах сдерживаться более, со всех сил завопил.       Крик привлек внимание Лины, и, пока главарь пытался разобраться с неудачливым оружием, схватилась за два небольших соседних столика, используя их как брусья, и с двух ног смачно ударила вопящего обалдуя в заплаканную рожу. Тот, пролетев пару метров, ударился головой о стенку и больше не издавал никаких звуков.

      ***

             В это же время Винеамон в страхе убежал в подвал, находившийся прямо за стойкой, а Брохнар со всех пытался сообразить, чем же помочь Лине. «Я не умею драться, дернул же чёрт соврать ей, — испуганно и быстро думал паренёк. — Надо как-то отвлечь…». Уперевшись во время отступления от разбойников в стойку трактира, он краем глаза заметил блестящие тарелки, и идея незамедлительно пришла ему в голову. Быстро схватив две из них, он повернулся к сражающимся и ужаснулся. Прямо перед ним стоял хромой и покачивал увесистым палашом. Видимо, их план изначально и состоял в том, чтобы справиться с Линой, а одного отправить схватить его. И возможности защититься у Брохнара не было. Тупой удар кулаком в лицо быстро стёр все его мысли, оставив лишь боль, сопротивляться которой не было сил. Или просто не хотелось. Брохнар почувствовал, как его схватили и прижали к себе, а у горла очутился холодный металл, тончайшей полоской касавшейся его кожи и дававшей ощущение на удивление приятной прохлады. «Здесь будет моя смерть?..» — мелькнула мысль. Неожиданно он услышал прямо над своим ухом жутко громкий окрик:       — Милочка, ваш дружок у меня! Советую прекратить сопротивляться, иначе голове его — кирдык!       «Только не это».

***

      Всё это время Лина отбивалась от главаря, оказавшегося более прытким и могучим, чем ей показалось на первый взгляд. Движения его походили на движения бывшего вояки, не раз сталкивавшегося в честном бою с другими воинами.       — Почему же ты решил промышлять разбойничеством, — сверкнула глазами Лина, парируя очередной удар, — если так хорошо сражаешься?       — Ты успеваешь болтать?! — последовал резкий удар ногой с разворота, который Лина лишь чудом смогла заблокировать рукой. Было больно.       — Мог бы жить честно и зарабатывать в армии, уча молодых, — задыхаясь и быстро ударяя клинком плашмя, проговорила девушка.       — Да заткнись уже!       Главарь перестал сдерживаться и пошёл в решительное наступление, поставив все на кон. Но он не учёл одного — когда идёшь ва-банк, зачастую рискуешь неоправданно. И в данном случае судьба не подвезла ему ещё одного подарка. Замахнувшись с разбега и вложив все силы в удар, громила обрушил сокрушительнейшей силы удар прямо по центру корпуса Лины, намереваясь, видимо, разрубить её пополам. Искусным движением Лина совершила полуоборот, полностью уклоняясь от атаки и позволяя здоровяку прочувствовать силу своей атаки на чём-нибудь другом. И он прочувствовал — тот самый злосчастный стол наконец-то получил последний удар и проломился под мощным ударом, разлетевшись в месте соприкосновения на миллионы щепок и опилок. Это был последний раз, когда главарю было позволено рубить дерево безнаказанно. За очередным промедлением в попытке вытащить клинок последовал точный, выверенный удар ботинком в солнечное сплетение, который заставил мужчину упасть на спину и безуспешно пытаться вдохнуть внезапно покинувший его лёгкие воздух.       Лина подошла к поверженному врагу и приставила свой меч к его горлу, играясь с клинком.       — Последние слова?       Внезапно она услышала тот самый окрик, который оглушил Брохнара. И в сердце её похолодело. «Их же было трое! Как я могла забыть про левого…» — отчаянно надеясь на лучшее, Лина повернулась и увидела то, чего ей нельзя было видеть.       Брохнар с явно наметившимся фингалом безнадежно повис в крепких руках хромого бродяги, явно уже приготовившийся к своей смерти. Его глаза выражали бескрайнее отчаяние. Он виновато опустил их, когда встретился взглядом с Линой.       — Оружие бросишь? Или мне помочь тебе с решением?       Кровь начала капать с кадыка паренька. К счастью, порез пока что был ещё не глубокий.       — Я сдаюсь, — Лина не могла сопротивляться. Жизнь Брохнара была ей слишком важна. Она бросила меч на пол и подняла руки.       — Кэп, ты тут? — бродяга пытался достучаться до их главаря, всё это время хватавшегося руками за воздух. — Она обезврежена, можешь брать её.       — С… сей… час… — с большим трудом разговаривая, пытался приподняться главный бандит. Жутко пошатываясь, он отбросил пинком клинок Лины и постарался устоять. Выходило плохо, однако с каждой секундой становилось всё легче.       — Ну что, допрыгалась, рыжуля, — странно ухмыльнувшись, он протянул свои руки к ней, явно намереваясь схватить и ударить обо что-нибудь посильнее.       Лина приготовилась сопротивляться.       — Но-но-но, куда! — вскрик Брохнара в руках хромого был более чем убедительным аргументом, и девушка остановилась, готовясь к худшему.       «Это и будет нашим концом? Так всё и завершится, даже не начавшись?..»       И, как это всегда бывает с неожиданностью, она случилась.       Внезапно раздался глухой удар бутылкой, и бродяга обмяк, отпуская оружие, со звоном поскакавшее по полу. Брохнар в шоке обернулся и увидел Винеамона с дикими, горящими глазами, державшего в своей руке разбитую бутылку вина, видимо, познакомившуюся с виском хромого бандита. Не растерявшись, парень крикнул:       — Лина, я в порядке!       Иного знака девушке и не надо было. Резко пригнувшись, Лина исполнила феноменальной силы подсечку, роняя и без того неустойчивого главаря и полностью погружая того в мир бессознательного существования ударом головы о пол.       С оглушенными разбойниками разобрались быстро, перевязав тем руки и ноги надежными узлами и оставив отдыхать их в подвале до прихода стражников утром. После того, как всё было завершено, Лина незамедлительно обратилась к Винеамону.       — А я думала, вы очередной трус, который бежит от ответственности.       — Ну, э-хе-хе-хе, в основном так и бывает, — честно и стыдливо ответил Винеамон, — но потом я услышал, как ты сражалась… И честно, я не мог сдержать восхищения перед твоим бесстрашием и мастерством! Ты смогла победить двоих бандитов в одиночку!       — Они были недотепами, и я всё же пропустила одного к Брохнару, — недовольно сказала Лина. — Надеюсь, что это последние разбойники, которые есть в округе. К слову, мы забыли представиться настоящими именами. Я Лина, он — Брохнар.       — Это правда, — подтвердил хозяин. — Нигде давно не совершалось преступлений, видимо, это недавно образовавшаяся банда, которая решила, что мой придорожный трактир будет отличным местом для нападения на постояльцев… К слову, видимо, крепко заснули остальные, — задумался Винеамон, — раз они не слышали боя снизу. А насчёт имён я догадался практически сразу. Редко увидишь Брохнару. Ну да не важно. Теперь вы мои дорогие гости, и для вас — всё, что вы захотите, бесплатно!       — Право, не стоит, — ответил Брохнар, перевязывая горло. — У нас достаточно денег, чтобы быть честными постояльцами. И если бы не вы, мы бы не смогли победить их. Всё честно.       — Хорошо, хорошо, я принимаю ваши условия, — добродушно улыбнулся трактирщик, — однако скидку я вам всё же выдам. Две комнаты за четыре морена и завтрак бесплатно.       — Мы согласны, — кивнула головой Лина, доставая монеты и кладя их на стойку.       — Вы самые достойные постояльцы из всех, что я встречал, — складывая монеты в маленький мешочек, добавил Винеамон. — За разрушения не беспокойтесь, у меня есть личный плотник, он всё завтра починит. Ваши комнаты на втором этаже. Желаю вам добрых снов и отдохнуть!       — Сердечно благодарим, и вам того же, — Лина и Брохнар поклонились мужчине и отправились на второй этаж.       Внезапно Лина вспомнила кое о чём.       — Слушайте, Винеамон…       — Внимательно слушаю!       — Насколько вы знакомы со слухами вокруг Ориандо?       — О, дорогуша, ты обратилась к правильному человеку! Я могу рассказать тебе о каждой сплетне, о каждом народном волнении, которые происходят в округе. Хоть и кажусь я владельцем маленького трактира, но людей здесь обычно бывает много, и я слушаю каждого, ка-а-аждого, — на последних словах он очень важно поднял голову.       — Очень рада! — Лина улыбнулась глазами. — Завтра нам надо будет с вами хорошенько поговорить.       — Что ж, с нетерпением буду ждать вашего пробуждения! — с энтузиазмом ответил Винеамон.       Лина кивнула и отправилась вслед за Брохнаром, который уже практически добрался до верха лестницы. Поднявшись наверх, она тут же схватила парня за его чёрную мантию.       — О чём ты только думал, идиот?! Не мог спрятаться? — гневно заглядывая ему в глаза, прошипела Лина.       — Не мог… Я хотел помочь тебе, — отводя взгляд, бормотал Брохнар.       — Допомогался? Чуть тебя и меня не убили! Спасибо доброму трактирщику, который пришёл на помощь и спас твою дурацкую жизнь, потому что я… Я была не силах! — Лина толкнула парня в стенку, за которой послышалось какое-то невнятное бормотание, и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью, из-за чего бормотание усилилось.       «Да, конечно, как двери выламывают, так вы спите, а как рядом хлопнет, так сразу всё, паника», — мысленно огрызнулся на соседей Брохнар, уходя в свою комнату и аккуратно закрывая за собой дверь.       Бросив вещи рядом с кроватью и заперев дверь на засов, Лина повалилась лицом на кровать, почувствовав смертельную усталость и в то же время жуткий стыд. «Я не справилась, не смогла защитить его. А если бы он умер? Как бы я смотрела в глаза его родителям, когда вернулась? — мысли роились беспокойными осами, жаля самолюбие и не давая прийти в себя. — В следующий раз я обязана быть расторопнее. Обязана следить за всем и побеждать быстрее. Какого чёрта я так долго возилась с этим здоровяком, который даже толком удержать меч не может? Непростительно…» Постепенно сон накрывал её, и уже спустя несколько минут самокопаний она всё же уснула, беспокойно ворочаясь и не переставая тревожно шевелить руками.

      ***

      Брохнар, в свою очередь, тоже размышлял о подобном, только с другой стороны. О том, как он не смог помочь Лине, как из-за него она чуть погибла, какой он бесполезный. Вскоре его мысли унеслись прочь, оставив в этом мире лишь его тело.

      ***

      Ночь была темна. И в эту чёрную ночь в одном королевстве было неспокойно. Бурю породила близость смерти незнакомой практически никому в этом мире рыжеволосой девочки с мечом, и слуги метались по дворцу и всё пытались успокоить своего короля, чьё сердце практически было разбито тысячами болей неизвестного происхождения. Чёрная корона покатилась по дорожке от склонившейся головы, глаза были прикрыты, тяжелое дыхание вселяло страх и ужас каждого входящего в тронный зал. Неожиданно рот правителя открылся в радостной догадке:       — Она жива… Она всё это время была жива!