Во всполохах огня

      Проснулся Брохнар от громкого шума и ругательств на первом этаже, которые явно были созданы не по случаю праздника или внезапной удачи одного из картёжников, которые довольно-таки часто ошиваются в подобных заведениях, собирая себе на пропитание обманом простаков краплёнками и чистой воды шулерством. Протерев глаза и поднявшись с кровати, он попытался по свету в окне определить примерно, какое сейчас время. «Кажется, утро ещё только наступило… — зевая прикинул парень, — даже первых петухов ещё не было слышно. Кого там, чтоб его за ногу побрали, принесло в такую рань?!» Неторопливо вставая и пошатываясь немного, Брохнар открыл дверь и отправился к стойке, решив разобраться с происходящим, ну или хотя бы «в» нём.       Тонкое дерево, прежде отделявшее его от всего второго этажа, оказывается, неплохо так защищало от лишних звуков, потому что как только юноша вышел из комнаты, происходящее стало в разы громче и понятнее. Вот только понятности этой парню явно теперь не хотелось, ибо действующие лица определились сразу, и он ускорился настолько, насколько ему позволяло его тело. «Лина, дура, какого…» — не находилось у него слов.       Представшая его глазам картина сгодилась бы для сюжета какого-нибудь очередного шедевра разборок в трактире, который так любит творить намётанный глаз опытного художника. С разных сторон стойки стояли Лина и Винеамон, и Лина явно не с пожеланием добра трясла бедного трактирщика, с усердием протирая его штанами столешницу. Рядом с ними стоял один из городских стражников, у которых, видимо, начался утренний патруль. Он пытался успокоить огненную фурию, но получалось у него так себе. Ещё двое из них почтительно держались поодаль, явно наслаждаясь зрелищем, разве только закуски в руках не хватало для полноценного образа зевак. Краем глаза Брохнар заметил лежавших у выломанной и пока ещё не отремонтированной двери отмутуженных Линой вчерашних головорезов, которые смиренно смотрели каждый в свою точку, перевязанные по рукам и ногам, да ещё и с кляпом во рту. Топотом он привлёк внимание сердобольного стража, который тут же поспешил заговорить с ним.       — Уважаемый, извините за беспокойство, мы не хотели нарушать ваш сон, только вот эта девушка, — он выразительно глянул на Лину, которая незамедлительно наградила его в ответ взглядом, из-за чего стражник сглотнул и продолжил, — решила внезапно прервать процесс передачи преступников в руки хранителей порядка. Невероятно упорная. Говорит… А, ладно, сами послушайте.       Долго Брохнара не надо было упрашивать. Сон уже весь улетучился, и теперь в нём горела жажда ответов на вопросы, которые он предпочитал не озвучивать.       — …Я же говорю, я нанял их для охраны, потому что ночью стражники не охраняют трактиры наподобие моих, но я и знать не знал, что они нападут на вас! — верещал Винеамон.       — Да фига с два ты не был с ними в сговоре! — рычала Лина. — Продал наши души этим ублюдкам за три копейки и захотел остаться в доле? Признавайся уже! Или мы будем допрашивать самих ублюдков.       — Ничего они не скажут, ты же их до полусмерти вчера избила, — чуть более спокойно сказал трактирщик. — И нет, я не стараюсь… Ай, осторожнее! — взвизгнул он, когда девушка чуть не приложила его о стенку, отталкивая от себя.       — Один всего лишь был без сознания, я его не избивала, — злорадно улыбаясь, отправилась Лина к лежащим у входа бандитам. — Кто-то приложил его бутылкой, и я сомневаюсь, что у него мозги вышибло.       Дорогу к почуявшим неладное связанным преградили двое стражников, быстро понявших, что дело пахнет керосином и взбешённую девушку надо было как-то останавливать. Учитывая то, что, по рассказам, это именно она прихлопнула главного бугая, они немного нервничали.       — Простите, мэм, но вы не можете допрашивать преступников. Это разрешено только представителям власти, — откашлявшись, пробубнил себе под нос тот, что был с большой бородавкой на щеке с неприятным торчащим волосом.              — Верно-верно, — поддакнул ему второй, весь какой-то никакой. Не выделить в нём было ничего необычного, кроме его залысин, которые явно были наследственными — слишком молод был для такого.       Лина в порыве было подняла руку, чтобы замахнуться, но её тут же кто-то схватил за предплечье. Брохнар подоспел вовремя.       — Прошу тебя, успокойся, — настойчиво сказал он. — Мы не сможем разобраться в ситуации, если ты будешь постоянно вспыливать и трясти каждого, кто может дать хоть какую-то информацию. И да, со стражей я бы не связывался, — последняя фраза была произнесена ей на самое ухо.       Рыжевласка гневно фыркнула, отдернула руку, приосанилась и отошла на пару шагов, по пути быстро смерив Винеамона презрительным взглядом. «Он прав, я всё же дала лишнего, — укорила себя девушка, — висеть на каком-нибудь объявлении о розыске точно не стоит».       — Ну тогда иди и разберись в этой ситуации, как ты говоришь, умник, — хмыкнула Лина, опираясь спиной на стенку и скрещивая руки. — А я посмотрю на всё это.       — И разберусь, — уверенно ответил парень, приглаживая волосы.       Они оба уже забыли произошедшее вчера перед сном и снова вживались в свои роли. Брохнар был этому отчасти рад.              Констебль — тот, кто первым обратился до этого к Брохнару — с благодарностью пожал ему руку, однако, заметив недовольство в его глазах, вопросительно поднял брови.       — Простите, констебль, но ситуация такова, что… — Брохнар кратко описал вчерашнюю драку.       — Это же я слышал и от рыжей бест… девушки. Но что вы хотите от меня? Нет никаких улик, указывающих, что Винеамон мог быть их сообщником. Кроме того, у него уже есть какие-то посетители, и вряд ли они были недостаточной приманкой для этих негодяев.       — Они тут были до заката солнца, напали же на нас уже после, — возразил Брохнар.       — Запугать человека в комнате вооруженной толпой громил довольно легко даже днём, — парировал констебль. — К сожалению, патрули хоть и есть, но мы не можем приставить стражу к одному трактиру на целый день.       Слова командующего двумя другими дуболомами в страже были довольно разумными, и Брохнар задумался. Впрочем, идея быстро пришла в его голову, и он согласно кивнул головой.       — Знаете что, вы правы, — выдал он под недоумевающий взгляд Лины, — скорее всего, бандиты не были связаны с Винеамоном напрямую, а были лишь его стражей, возомнившей себе невесть что.              — Я рад, что вы поняли! — с благодарностью выкрикнул пришедший в себя хозяин заведения.              — Все остальные вопросы мы бы хотели обсудить лично с трактирщиком, а вы можете идти, больше не смеем вас задерживать, — отчаянно подмигивая Лине и пожимая руку констеблю, закончил Брохнар. Та поняла парня и успокоилась, постаравшись принять самый безобидный вид, невероятно увлекшись на удивление чистым потолком. Винеамон же, наоборот, стал нервничать сильнее, чем молодая жена богатого старого мужчины, услышавшая его неожиданно затянувшийся кашель.       — Приятно иметь с вами дело, — стражники положили себе каждый на плечи по бандиту и отсалютовали, отправляясь с обмякшими телами в город.       — Постойте, н-не у-уходите… — лепетал за стойкой трактирщик, уже по привычке снова протирающий посуду. Видимо, этот процесс успокаивал его и придавал ему уверенности. Впрочем, она быстро улетучилась при приближении угрожающего вида девушки и парня с серьёзным лицом, более не показывающим добродушие. Брохнар снова остановил ринувшиеся было к кафтану руки Лины.       — Не хотите объясниться, Винеамон? — высокопарно заговорил юноша. Взгляд с легким укором изучал бегавшие туда-сюда глаза хозяина трактира, видимо, уже почти потерявшего рассудок и с ещё большим усердием начавшим работать тряпкой.       — Я-я уже всё вам сказал, эти люди были моими защитниками по договоренности, я не знаю, что на них нашло…       — Тогда зачем вам надо было давать на лапу стражникам, чтобы они молчали? — стукнув кулаком по столу, прорычала Лина. — Я всё успела заметить, не подвело чутьё встать пораньше.       — Это, — замялся Винеамон, — точно, нам нельзя устраивать драки без разрешения на то свыше, поэтому я заплатил штраф за буйство в моём трактире! — торжественно закончил он, но быстро сбил спесь, опустив голову.       — Не слышал большей чуши, тем более что это была не драка, а нападение, — возразил Брохнар. — Советую вам, господин трактирщик, высказать всё, как есть, иначе вас заставит заговорить, — парень несколько сбился на этом моменте, ибо не привык он угрожать людям, — сталь.       Лина довольно звякнула ножнами. Усач вздрогнул, опустил плечи и тоскливо вздохнул. Он с трудом отложил посуду, поправил помятую одежду и крепко вцепился руками в столешницу для уверенности. Губы вытянулись в полосочку.       — Ладно, я расскажу. Но, боюсь, это может стоить мне жизни, — угрюмо начал он. — Эти бандиты — не более чем малюсенькая часть огромной банды, которая заправляет почти всем тёмным миром в этом городе. Стражникам я заплатил, потому что их главарь никак не должен был узнать о произошедшем. У этого чёртового параноика везде глаза и уши, и если он узнает, что я пошёл против его ребят, — Винеамон затрясся, замолчав на секунду, — я буду лежать со вспоротым животом или перерезанным горлом где-то в канаве уже в течение одного дня.       — Интересно, — задумчиво почесал подбородок Брохнар, — но что насчёт нападения на нас?              — Я вам уже всё сказал! — взвился трактирщик. — Я понятия не имею, почему они решили на вас напасть именно здесь. Видимо, подумали, что я им помогу. И я бы помог, — стыдливо отвёл он голову, — если бы… вы проигрывали.       — Натура твоя нам понятна, — строгим голосом сказала девушка. — И мы, хоть ты и наврал нам, что больше бандитов нет в округе, — Брохнар крайне выразительно посмотрел на неё, — позволим тебе остаться в живых. Будь спокоен. Однако нам нужна информация.       Винеамон устало взглянул на неё. Кажется, весь вид его молил о том, чтобы от него наконец-то отстали и перестали мучить его бренное сознание, попавшее под волю обстоятельств.       — Помнишь наш разговор после битвы вчера? Нам необходимы все слухи о химатийцах, каким-либо образом ошивающихся в городе или лесах.       — О… О ком? — не поверив своим ушам, переспросил бедняга. — Вы хоть понимаете, о чём просите?       — Прекрасно понимаем. Поэтому и просим.       — Я… Я постараюсь найти что-нибудь к концу сегодняшнего дня, — обречённо вздохнул Винеамон. — Но не надейтесь, что я смогу что-то раздобыть. Ваша просьба слишком нереальна.       — Уж постарайся, трактирщик, — Лина развернулась и потянула Брохнара за рукав, отправляясь к выходу. — К вечеру мы вновь будем здесь. Было бы хорошо увидеть тебя в этом месте.       — Куда я могу деться? — пробурчал хозяин.       Довольно прищурившись, рыжевласка вышла через пустой проём, мгновенно зажигая волосы утренним солнечным светом. Брохнар аж улыбнулся. Но долго ему любоваться было нельзя, потому что двигалась Лина чрезвычайно быстро, и он вспомнил о том, что кое-что забыл, хлопнув себя по лбу.       — Лина, выгони пока что лошадей, я не успел взять свои вещи, пока бежал на ваши разборки. Сейчас приду.       — Наши разборки, — фыркнула Лина, — они и твои тоже!       Через несколько минут лошади были готовы, и Брохнар с вернувшимся в руки хозяина мешком с вещами и Лина отправились в Ориандо с надеждами на то, что на утро у стражника не найдётся ещё какой-нибудь легенды, чтобы не пропустить их. Животные довольно фыркали, соскучившись за ночь по привычным наездникам. Конюх не подвёл и хорошо следил за ними, даже очистив щёткой шерсть и накормив их отборным овсом, за что ребята его горячо поблагодарили.       — Слушай, Лина… — начал Брохнар, как только они отошли от трактира. У них было немного времени, чтобы поговорить перед прибытием. — А ты ведь не убила этих людей.       Она промолчала.       — Ты намеренно не пыталась задеть их жизненно важные точки, по главарю ударяла плашмя, а не рубила, с первым вообще разобралась ногами…       — Мне дядя Дармон кое-что сказал перед нашим сражением. Что его в прошлом из-за жажды убийств обуял словно некий внутренний демон, который заставлял его убивать всё больше и больше. Я не хочу его судьбы. И я не буду убивать тех, кого можно просто обезоружить или оглушить. Но того, кто схватил тебя, — она сделала паузу, — я бы зарезала на месте, попадись он мне ещё раз.       — Не знал про это. Прости, — подавленно проговорил парень.       — Всё в порядке. Просто знай, что лучше тебе больше не попадаться в чьи-то лапы. Иначе этим лапам придётся не сладко.       Когда они добрались до врат, их настигло облегчение, ибо мост был опущен, а створы распахнуты, приветливо впуская путников в ещё просыпавшийся город. Посмотрев наверх, Лина заметила того же стражника, дремавшего, опершись на свою алебарду и пуская слюни из полуоткрытого рта. Улыбнувшись, девушка решила не мстить бравому защитнику города и просто проехала по мосту, внимательно разглядывая открывавшийся перед ними вид. А он, надо сказать, был неплохим.       Центральная улица Ориандо, разворачивающаяся сразу при входе в город, являла собой широкую дорогу, красиво и узорчато вымощенную. То тут, то там можно было угадать зверя, птицу, а то и какую-то небольшую сцену, видимо, отражавшую какие-то важные моменты из жизни города. Дома по краям возвышались большими, практически монолитными стенами, разве что у самого верха изменяющих свою форму прямоугольника и превращающихся в различные фигуры. Таким образом, чердак каждого дома имел свой особенный вид, отличающий его от остальных. Брохнар в мыслях предположил, что, возможно, так люди пытались разделиться на семьи со своими своеобразными гербами или это была классификация по рабочим группам, но ясно было одно — выглядело всё это просто завораживающе. Казалось, что копыта лошадей цокали по мостовой, составляя какое-нибудь заклинание, которое вот-вот сорвется с уст одного из жителей и заставит ожить необычные строения, которые закружатся в восхитительном танце мрамора и камня, таком запоминающемся и громком. Сами городчане ещё только просыпались, и лишь редкие люди вышли на улицу, с интересом рассматривая чужаков.       — Нам нужно найти, где поменять лошадей, — подсказала Брохнару Лина.       — Да, точно, точно, — растерянно ответил парень, разглядывая окружение.       Подобравшись к ближайшему зеваке, Брохнар вежливо спросил того:       — Доброе утро! Не подскажете, где можно здесь найти замену нашим лошадям?       — И вам доброе утро, — улыбнулся мужичок в кожаной шапке и холщовой рубахе навыпуск. Речь его отличалась размеренной неторопливостью и радушием, он немного прицокивал в конце каждой фразы. Лицо его было очень загорелым. — Отчего не подсказать, подскажу, молодые. Направляетесь прямо по этой улице и, не доходя чуть-чуть до конца, сворачиваете в переулок налево, проходите его до конца и оттуда направо. Если продолжите идти, то упретесь в городскую конюшню, где держат самых лучших наших лошадей! — гордо закончил он.       — Спасибо вам большое, — улыбнулись в ответ ребята и отправились указаниям жителя, который махал им вслед, после чего торопливо пошёл в дом.       — Первое впечатление о жителях довольно неплохое, — сказал Брохнар Лине.       — Неплохое-то неплохое, но всё же нам стоит быть осторожными, — не теряла бдительности девушка. — Помни, что сказал Винеамон про этот город. Преступников тут полно, и нам нельзя ослаблять внимание.       — Ты права, — согласился Брохнар и поёжился. Он тронул ладонью свою повязку на горле. Всё ещё болело.              Успешно дойдя неторопливым шагом до того самого переулка, лошади неожиданно понурились и встали, вопросительно подняв уши и посмотрев на своих наездников. Что-то пугало их, но что — было абсолютно непонятно всадникам, безуспешно пытающихся добиться хоть какого дальнейшего продвижения. Никакие действия не помогали.       — Ну и что с вами не так? — нервно потрепала по загривку Польку Лина. — Ничего страшного там нет, вперёд!       — А может, что-то и есть, — задумчиво пробормотал Брохнар, гладя Марта. Унылое ржание словно подтверждало его предположение.       — И что ты предлагаешь?       — Спешиться и провести их самим. Думаю, они боятся темноты и не хотят идти одни.       Проход и правду был тёмным. Сверху его от солнечного света закрывала большая арка, растянувшаяся на весь переулок, по которой, судя по всему, можно было перемещаться между домами. Из-за этого весь низ переулка, растянувшегося с севера на юг, оказался во власти слабых отсветов и глубоких теней, скрывающих порой целые углы неровной дороги. Отчасти Брохнар разделил настроение лошадей и сглотнул. Они спешились.       — Что ж, придётся пройти, ведя их за собой, — проворчала Лина, заходя в темноту. — Не отставай.       Они пошли неторопливо, выверяя каждый шаг и стараясь не споткнуться в той черноте, которая заполнила их взор. Было невероятно тихо, и каждый удар подковы по камню отдавался звонким цокотом, множество раз отражающимся от стен и превращающимся в многогранное дребезжание эха. Лина настороженно пыталась вглядываться во тьму, стремясь разглядеть там хоть что-то, но безрезультатно. «Хоть глаз выколи», — подумала она. Амулет незаметно для девушки подрагивал.              И в момент, когда всё должно было уже подойти к концу и путешественники должны были выйти из царства тьмы, Лина услышала тихий звук спрыгнувшего человека где-то за Брохнаром. Кто-то всё-таки прятался в неизвестных дырах этого чёрного пространства и теперь зашёл к ним в спину. Резко обернувшись, Лина лишь успела заметить, как кто-то пнул парня, отправив того прямо в объятия девушки, и, пока она разбиралась в ситуации, отталкивая Брохнара и вытаскивая меч, запрыгнул на взбрыкнувшую лошадь, которая взбесилась и помчала в обратном направлении через переулок, и был таков. Лина тихонько выругалась, чтобы парень не слышал.       — Как это вообще возможно?! — недоуменно восклицала она, выводя смущенного Брохнара и лошадь на свет улицы. — Там же должны быть практически отвесные стены, не за что зацепляться!       — Он вполне мог выпрыгнуть из открытого окна, — кашлянув, ответил юноша. — В этом переулке вообще было ничего не разглядеть. Кто знает, что ещё там могло скрываться. И Март… — с сожалением обернулся он на проход, в котором уже никого не было. — Не хотел я расставаться с ним вот так.       Лина промолчала. Ей самой было не по себе оттого, что только что произошло.       — Я тоже. Больше не пойдём этим переулком. И смотри по сторонам.       Они забрались на одну лошадь, Лина спереди, Брохнар сзади, и так отправились по уже более спокойному и освещенному месту, тем не менее осторожно осматриваясь и следя за каждым резким движением, которых, на их счастье, пока что не наблюдалось. Лишь несколько женщин совершали утреннюю бытовую рутину, что-то готовя в домах и вычищая ковры. Вскоре они добрались до очередного поворота, за которым, как и ожидалось, оказалась конюшня, необычайно большая и просторная. У ворот лениво стоял какой-то малец, скрестив руки и пережевывая сухую травинку. Увидев путников вдвоем на одной лошади, он зашёлся сначала хохотом, но, увидев грозный взгляд Лины, успокоился и приосанился.       — Добро пожаловать, незнакомцы. Что привело вас сюда? — без лишней спесивости спросил паренёк. На вид ему было лет тринадцать, веснушки покрывали всё его лицо, а короткие рыжие волосы, почти колом торчавшие во все стороны, придавали его внешнему виду какую-то особую пикантность так называемых «поцелованных солнцем» людей.       Путешественники коротко объяснили ему свою ситуацию и потребности.       — Две лошади, значит, — довольно улыбнулся парнишка. — Обойдётся в двадцать моренов. Всего двадцать моренов — и у вас два надежных скакуна, для которых пятьдесят миль как легкая прогулка.       — То, что нам нужно, — кивнула нетерпеливо девушка, — теперь поторопись и приведи их к нам, мы бы хотели посмотреть на них.       Парень расторопно перемахнул через забор и через минуту вывел двух мощных, уже экипированных вороных коней, чьи могучие мышцы красиво переливались на свету, точно показывая их грациозность и подбористость. Лине лошади тут же понравились, и она аж потерла руки. Брохнар тоже повеселел, увидев таких маститых жеребцов, и ласково погладил Польку, расчёсывая длинными пальцами её непослушную гриву. «Спасибо за всё, дорогая подруга, — прошептал он про себя мысль, — на этом наши пути расходятся. Надеюсь, что твоя жизнь не будет тяжелой и тягостной здесь, в этом большом городе. Береги себя». Веснушчатый уже подвел вороных к самим воротам и жестом пригласил путников попробовать прокатиться.       — Прошу любить и жаловать, двое вороных, Черныш и Даркен, — галантно поклонился паренёк.       Лина резво запрыгнула в седло и пришпорила Черныша, отправляя его торопливой рысью по небольшому загону. Конь был хорош и покладист, черная шерсть была приятна на ощупь. Девушка довольно слезла после пары кругов. Совершивший подобный манёвр с Даркеном, Брохнар спрыгнул рядом с Линой и согласно кивнул головой на её вопрошающий взгляд.       — Только позаботьтесь о Польке, пожалуйста, — неожиданно высказалась Лина. — Мы даже доплатить за это готовы.       Брохнар уважительно посмотрел на неё.       — Позаботимся, не беспокойтесь, девушка, — добродушно ответил парень. — Ещё ни одна лошадь не жаловалась на своё проживание у нас.       — Рады слышать.       Заплатив парню, они забрались на коней и уже собирались уезжать, как Брохнар напоследок решил попытать удачи.       — Слушай, рыжик, — улыбнулся он пареньку, — а ты не знаешь, что не так с вашим переулком? Который черный весь.       — Зачем вам это? — выражение лица того быстро приобрело серьёзный вид.       — Просто когда мы проезжали через него, на нас словно по заранее заготовленному плану кто-то напал, — задумчиво продолжал юноша, — хотя это вроде как центр города. Не знаешь, кто бы это мог быть?       — Я знаю точно одно — зря вы через него ехали. Ни один местный в здравом уме не пойдёт через него, потому что когда-то давно там случилось нечто, послужившее гибели многих людей, — нервно ответил пацан.       — Что это было? — спросила удивленно Лина.       Неожиданно лицо парня стало безэмоциональным, словно все его чувства кто-то слизал языком, хотя он только что был чуть ли не напуган. Глаза выглядели пустыми.       — Ничего, — ровным, тихим голосом ответил он.       — В смысле ничего? Ты же только что что-то упоминал? Эй! — Лина спрыгнула с Черныша и затрясла парнишку за плечи. — Ответь же, ну!       Тот лишь молчал, и когда Лина всё же отпустила его, устав от попыток вернуть его в прежнее состояние, ответил всё так же ровно:       — Не спрашивайте то, о чём не хотите знать.       Лина отшатнулась и почувствовала вибрацию амулета. На мгновение она увидела чернейшую тьму в глазах рыжика, которая не мелькнула, а скорее вспыхнула на мгновение, оставив чёткое воспоминание. Забравшись на лошадь, она быстро сориентировала Брохнара, растерявшегося от её действий.       — Не стой столбом, валим отсюда! — крикнула она.       Они направили коней по той же улице, с которой пришли сюда. Краем глаза Лина заметила, что паренёк всё так же стоял на месте, неотрывно смотря им вслед. Девушка поежилась. Что-то не так было в том взгляде. И в то же время там было что-то, что словно являлось частью её, словно увидела она свою кровь в этой тьме. Тряхнув головой и решив отложить тяжелые мысли на потом, она пришпорила коня и отправилась на выход.       Изначально они прошли сразу на центральную улицу, но было ещё два прохода направо и налево, и вот как раз тот, который был налево, и связывал дальний от наших героев конец дороги с выходом из города. Именно на эту улицу они прошли по злосчастному переулку, в который Лина решила больше даже не заглядывать, а просто пронестись мимо. Что-то было не так. Со всем городом что-то было не так.       Лишь когда они пересекли мост, они позволили коням перейти на шаг. Те тяжело дышали и фыркали, но держались достойно. Приобретение уже себя оправдало, и ребята радостно похлопали тех по загривку, выражая благодарность.       — Почему мы должны были бежать оттуда? — наконец-то нашёл время спросить Брохнар.       — Мне не понравилась аура этого города, — недовольно ответила Лина. — Я чувствую, что здесь что-то нечисто, но что — понять не могу.       — Насчёт парня. Мне показалось, или его будто подменили?       — Не показалось. Он был словно одержим, и… я увидела в его глазах тьму. Тьму, которая проела его сердце уже очень давно.       — В каком плане? — парень встревоженно поднял брови.       — Не знаю. Это лишь ощущение. Я не могу поделиться тем, что именно я ощутила, но лучше слов не подобрать. Город как будто… болен? — неуверенно закончила фразу девушка, задумчиво смотря на загривок Черныша. — И мне показалось, что мой амулет задрожал, когда мальчишка так обратился.       — Если это так, то почему мы изначально не столкнулись с этой тьмой? И что эта тьма вообще значит? Больше похоже на сказки, — сомнительно покачал головой Брохнар. — Про амулет вообще молчу, он же просто кусок дерева с железом внутри.       — Парень изменился лишь после того, как мы попытались выяснить, что происходит в переулке. В остальном всё казалось нормальным. Именно, что казалось…       — Хорошо, я тебе верю, — кивнул брюнет. — Но нам необходимо разобраться в этом.       — Я не хочу, — неожиданно грустно сказала Лина. — Я не уверена, что мы должны с этим связываться. Не сейчас.       Брохнар замолчал, обдумывая сказанное девушкой. Он почти ничего не понимал в произошедшем, потому что всё свершилось слишком быстро, а он сам не успел заметить или почувствовать то, что почувствовала Лина. С другой стороны, судьба Лины необычна. Вспоминая её отца, он предположил, что паранормальное может происходить и с ней. Но эта мысль заставила его содрогнуться. Судьба отца Лины для самой девушки его крайне не прельщала.       — Возвращаемся в трактир. Надо успокоиться и обдумать дальнейшее.       Лина молча согласилась.       В полной тишине они возвращались обратно. Каждый был погружен в свои размышления, тяжело нагружая свои мозги и строя всевозможные догадки, которые тут же разбивались об отсутствие каких-либо зацепок. И когда они пришли, то их удивлению не было предела. В стойле конюшни трактира стоял Март.       Сначала они не поверили своим глазам, им показалось, что это просто очень похожая лошадь, но нет! Это был Март собственной лошадиной персоной, с той же белой полоской на гнедой ноге, такой же веселый и задиристый на вид. Брохнар и Лина незамедлительно обратились к конюху.       — Откуда здесь эта лошадь? — быстро спросила Лина, подходя к горбуну.       — Какой-то господин приехал недавно и остановился у хозяина, — добро прошамкал мужчина ртом без половины зубов. Видимо, старость съела. — А что?       — Да то, что это наша лошадь, только её у нас увели буквально полчаса назад!       — Как?.. — конюх повернулся, присмотрелся и ахнул. — И правда, правда, она самая, ваша!       — Этот господин никуда не выходил? — торопливо проговорила девушка, кладя руку на гарду меча.              — Нет, он ещё внутри, — испуганно ответил старик.       Коротко кивнув в знак благодарности, Лина оббежала здание и ворвалась в до сих пор не закрытый новой дверью проход. Брохнар еле поспевал за ней.       У стойки спиной к ним стоял мужчина без шапки, который замер, когла Лина вошла. Он был в кожаном гамбезоне и плотно обтягивающих холщовых штанах, к поясу были прикреплены ножны короткого меча с дискообразной гардой. Волосы были длинными и черными, ниспадая почти до плеч, но не закрывая шею, которая была очень загорелой.       Именно на это она и обратила внимание.       — Ты, — тихо проговорила она, вытаскивая меч со знакомым пением стали и направляя его прямо на вора. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Повернись!       Тот отмер, неторопливо допил стопку, до этого вежливо наполненную до краёв каким-то напитком гостеприимным Винеамоном, который, однако, незамедлительно нацепил маску страха и спрятался за стойку. После он смачно причмокнул и соизволил повернуться лицом к запыхавшимся путникам.       Им предстала та самая физиономия, которая надоумила их пройти через тёмный переулок. Лину аж пробрала ярость.       — Как вам прогулочка? Ничего не потеряли? — нахально произнёс уже без капли странности в речи бывший житель Ориандо. Он выглядел крайне уверенным и довольным, прислонившись к стойке спиной и оперевшись руками на неё.       — Как ты смеешь так говорить? Зачем ты это сделал?       — Это долгая история, но если в двух словах, то мне крайне была нужна лошадь, а купить её, увы, мне не хватало денег уже долгое время.       — И ты решился украсть лошадь у путешественников? — взбешенно спросила Лина.       — Успокойся, милочка, я сделал это лишь потому, что вы собирались купить других, — парировал вор, — в конце концов, вы же оставшуюся лошадь сбагрили в конюшню?       Лина не нашлась, что на это ответить, но продолжала.       — Красть даже тогда, когда эта вещь больше не нужна — это преступление, и ты должен ответить перед законом!       — Законом? — усмехнулся мужчина. — Не смеши меня. Закона давно нет, и сказочки про спокойствие Махалика — лишь сказка для детей, которых родители хотят уберечь от страха. Разве вам Винеамон ещё не рассказал про текущую ситуацию в Ориандо? Всех крышует один чёртов засранец, который возомнил себя богом. И лошадь нужна была мне для того, чтобы как можно быстрее добраться до него и расправиться с ублюдком.       — Подожди, что? Ты хочешь убить главу бандитов? — вопросительно изогнула бровь Лина, понемногу опуская меч. — Насколько я поняла, это огромная банда. И вообще стой, — она вновь сосредоточилась, поднимая остриё, — для начала представься.       Мужчина вздохнул. Видимо, он не видел в этом особой нужды, однако ввязываться в драку ему не хотелось.       — Меня зовут Диренч, — с достоинством проговорил брюнет, чуть-чуть поклонившись Лине, — но вы можете звать меня Ди. И я прошу меня простить, но мне надо отправляться. Справедливость не ждёт.       — Нет уж, постой, уважаемый, — загородила ему проход Лина, не опуская оружия. — Если ты знаешь о том, где находится основной лагерь бандитов, то знаешь ли ты что-нибудь о слухах про бежавших химатийцев?       — Я знаю многое, но не многое рассказываю, — ответил Ди. — И мне не с чего выдавать эту информацию вам за просто так.       — А это поможет тебе заговорить? — клинок почти побрил мужчину, не доходя чуть-чуть до горла. Брохнар ахнул.       — Не все вопросы в этом мире решаются силой, девочка, — спокойно отреагировал Диренч. — Убьешь меня — убьешь информатора. Тебе это надо?       Лина гневно цыкнула и недовольно убрала клинок в ножны. Вместо неё решил говорить Брохнар.       — Простите мою вспыльчивую напарницу, она просто слишком взволнована произошедшим. Мы бы с радостью выслушали ваши условия, — почтительно обратился он к мужчине.       — Такой тон больше подходит для переговоров, — одобрительно кивнул головой Диренч, присаживаясь на ближайший стул. — На самом деле, мне не нужны ни деньги, ни лошади, ничего такого. Всё, что мне нужно — это голова одного знатного ублюдка, для которого человеческая жизнь всё равно что одуванчик — сдул да выбросил.       — И… как это нам поможет? — вставила вновь нетерпеливо Лина.       — Всё просто. Вы мне оказываете поддержку в изгнании из этого мира главаря бандитов, а дальше я с вами иду хоть на край света. Разумеется, все мои знания тоже будут вашими, — он скрестил руки и положил ногу на ногу, потрясывая в монотонном ритме одной из них и вопросительно глядя на задумавшихся искателей химатийцев. — И даже вопросы задавать насчёт всего этого не буду.       — Нам необходимо посовещаться, — спустя некоторое молчание ответил Брохнар и вместе с Линой отошёл в сторону. Мужчина в это время отправился к стойке за повторным шотом, который предусмотрительный трактирщик не без дрожания в руках налил заранее.       — Твои мысли? — прошептал Лине Брохнар.       — Этот мужчина, возможно, наш единственный шанс, — ответила девушка, поправляя растрепавшиеся волосы. Вспомнив про бандану, припасённую ещё давно, она достала ту из мешка, но пока не надевала. — Я отправлюсь с ним.       — Ты с ума сошла?! Мы его же только что встретили после того, как он буквально украл нашу лошадь, — чуть не переходя допустимый порог громкости, воспротивился Брохнар. — Доверять ему — всё равно что нырять в омут. Никогда не знаешь результата.       — Ты не веришь в то, что я смогу себя защитить в случае чего? — с лёгкой усмешкой спросила Лина. — Разумеется, если бы ты отправился с ним, то это могло окончиться плачевно, но я ему спуску не дам.       — Хватит уже напоминать мне о том, что я слаб, это не поможет нам решить проблему, — недовольно буркнул парень. — И что предлагаешь делать мне? Оставаться тут?       — Найди трактир в городе, — неожиданно предложила Лина.       — В городе?! Ты с ума сошла? Мы же только что оттуда!       — Насколько я понимаю, на самом деле там всё нормально, кроме переулка. Не заговаривай о нём с местными, и проблем не будет. Ночью там проблем будет явно меньше, чем здесь.       — Это просто безумие какое-то… — пробормотал Брохнар, однако покорно закинул лямки портфеля. Пора было становиться действительно взрослым и решать свои проблемы самому, а не надеяться постоянно на кого-то ещё. И его глаза решительно загорелись. — Но я согласен.       Лина облегченно улыбнулась и крепко обняла Брохнара, положив голову на плечо. Он в итоге от неожиданности покраснел до кончиков ушей и весь замер, не смея шелохнуться. Винеамон, наблюдавший всё это, хитро улыбнулся. Парень незамедлительно наградил того самым грозным взглядом, который только мог исхитриться изобразить, отчего трактирщик быстро вернулся к своему любимому занятию.       Длившийся несколько мгновений момент растянулся для юноши на минуты. Но всему приходит конец, и Лина отпустила его, оставив наедине со своими мыслями.       — Мы обсудили ситуацию и пришли к выводу, что я иду с тобой помогать в твоей… экзекуции, — задумавшись над последним словом, высказала решение Лина, надевая бандану и надёжно завязывая её.       — Рад слышать, — улыбнулся ей мужчина. — Подожди немного, мне надо отойти от выпивки. Не хочу запороть операцию тем, что явлюсь на неё нетрезвым. Можешь пока прогуляться со своим напарником.       Согласно кивнув, девушка вместе с отмершим наконец-то Брохнаром вышла на улицу, и тот предложил поехать в город на Марте, оставив Черныша и Даркена Диренчу и Лине. Та согласилась, ибо Марта он мог оставить в конюшне, забрав себе более выносливого скакуна. Только один наказ был дан ему — не приближаться к конюшне раньше её прибытия, чему Брохнар ни капли не противоречил. Маша вслед уезжающему Брохнару, девушка была уверена, что с ним всё будет нормально. По крайней мере, её вера в это была сильна.       Амулет на груди задрожал последний раз за своё существование в этом мире и замер. Лина удивленно взяла его в руки. Казалось, что он стал тусклее и невзрачнее. Словно частичка какой-то силы покинула его, не связанная больше ничем с этим кусочком стали, и обратила прежде прекрасную вещь в обычную безделушку. Девушка крепко сжала его. «Нет, мне просто показалось. Такое невозможно», — успокаивала она себя, пока что-то хрупкое в её душе не издало свой последний тонкий звон и с треском разбилось, разбросав повсюду маленькие, блестящие осколки.       Последняя её связь с отцом была потеряна.