Во всполохах огня

======

«Тьма поглощает ваше сознание без остатка, оставляя там лишь пустое место для себя.

Тьма всесуща и видит всё.

Тьму нельзя уничтожить, только заточить».

Из речи древнего пророка.

======

      

      Полная тьма окутывала сознание. Как Лина не старалась, она не могла пробиться сквозь тугую пелену, словно патока окутывавшую всё её тело. Казалось, что весь мир сузился до одной крошечной точки, которую представляла она, девушка с рыжими волосами и шрамом над правым глазом. Мысли не поддавались ей, оставались лишь чувства. И Лина чувствовала себя невероятно одиноко. Неведение происходящего продолжалось несколько минут, пока наконец тонкий, слабый огонёк не показался вдали, где-то за пределами её понимания, её разума.       Он исчезал и появлялся вновь, с каждым разом оказываясь всё ближе и ближе. И в момент, когда пламя, похожее на пламя факела, появилось прямо перед лицом Лины, она увидела в огне женщину. Всё снова перевернулось с ног на голову, как когда она всмотрелась в глаз ворона.       На этот раз после очередного перемещения сознание выдало более ясную картинку, чем глухая чернота. Вокруг Лины до сих пор можно было различить остатки клубов тьмы, но теперь они взбирались по серым каменным стенам и исчезали в недостижимом потолке, словно бы она оказалась в каком-то замке. Сзади всё так же исчезало в беспросветной мгле. Само тело девушки наконец тоже оказалось на свету, испускаемом двумя небольшими светильниками, заправленными, видимо, углём и каким-то благовонием, ибо запах стоял приятный и успокаивающий. Кажется, амбра. Но Лина сразу же почувствовала неладное — нельзя было пошевелить руками и ногами. Она застыла в не самой удобной позе: стояла на коленках, руки были раскинуты в стороны, словно подвешенные цепями, и лишь голова могла немного двигаться. Словно марионетка.       Лина всё же решилась поднять голову, такую тяжелую и непослушную, словно она всю ночь не спала. И увиденное поразило её.       Перед ней на роскошном, инкрустированном золотом и драгоценными камнями троне сидела незнакомая женщина, закрыв глаза. На первый взгляд в ней не было ничего необычного, кроме странных перчаток, почти полностью закрывавших предплечья, однако с каждой секундой всматривания становилось всё страшнее и страшнее. Перчатки оказались не перчатками, а тонкой плёнкой какой-то чёрного дыма, то и дело ниспадающего искривленными и маленькими полосками с рук женщины. Распущенные волосы, отливающие ночным небом, мягко спускались по плечам, не доходя до локтей. Надето на ней было чёрное платье с неглубоким вырезом и без рукавов, на голове же находилась такого же цвета зубчатая диадема, красиво и легко лежащая на волосах. От сидящей веяло неизвестной первородной силой, которую Лина чувствовала нутром.       Внезапно женщина открыла глаза, явив Лине свои очи, уставившиеся ей словно в душу. Бездонно чёрные, они приковывали к себе взгляд, не отпускали, держали на привязи, словно какого-то пса. Лина почувствовала искреннее желание исчезнуть отсюда, исчезнуть навсегда, лишь бы больше не видеть этих наполненных тьмой глаз, изучающих каждый уголок её сознания. Она зажмурилась.       Послышался заливистый, злобный смех. Огни светильников заметались в беспокойстве, заставляя тени на полу танцевать в необычно быстром темпе.       — Как давно я ждала твоего появления, дитя, — женщина неторопливо встала и направилась в сторону Лины. Чем ближе она подходила, тем гуще и темнее становилась обстановка вокруг, словно сама ночь приближалась к ней.       — Кто ты?! — выкрикнула Лина, не размыкая век. Всё тело её хотело трястись от страха, но не могло. Неизвестные оковы всё так же крепко держали её. — И где я?!       — Не спеши с вопросами, милая, — голос женщины был сильным и властным, и Лина не смела не подчиниться ему. — Всему своё время.       Подойдя вплотную, она взяла подбородок девушки в руки и начала внимательно осматривать её лицо, вглядываясь в каждую черту её лица. Лина буквально ощущала на себе её взгляд. Он опустился чуть ниже и остановился на амулете, чья трещина стала ещё более заметной.       — Так вот что мешало мне всё это время, — усмехнулась неизвестная, беря амулет в руки и внимательно изучая его. — А твой отец знал, как защитить тебя. Жаль, что этого оказалось недостаточно. И кто оставил тебе такой подарок, дорогая? — женщина тронула шрам над глазом.       Каждое прикосновение было словно лёд. Руки женщины источали холод, обжигающий кожу, проникающий всё дальше и дальше в тело. Девушка стиснула зубы от боли.       — Да какое тебе дело? — прошипела она и наконец-то открыла глаза. Тьма очей королевы снова всматривалась в неё, но на этот раз Лине было немного легче. Она уже была готова к предстоящему. — Где я?!       Её язык резко онемел. Не в силах говорить, Лина лишь промычала ещё несколько звуков и с ужасом осматривалась в надежде найти хоть что-то, что могло помочь. Но вокруг была лишь комната. Они были наедине.       — Как ты смеешь перечить старшим? — строго укорила женщина, наклоняясь ближе к девушке. — Неужели отец не смог тебя научить манерам?       Лина лишь ошарашенно молчала, смотря на разворачивающуюся и начинавшую ходить по узкой комнате незнакомку.       — Сколько воды утекло с тех пор… Долгих восемнадцать лет я ждала воссоединения! Все эти годы я не и представить не могла, что когда-нибудь смогу увидеть тебя. Ведь в последний раз мне сказали, что ты умерла, проходя через Запретный лес, и я потеряла всякую надежду, — голос женщины звучал немного печально.       Она вновь развернулась и посмотрела на Лину. Взгляд её, однако, не выражал абсолютно ничего. Девушка не знала, чему верить, а чему нет. Одно она знала точно — надо было поскорее выбираться отсюда.       — Но в конце концов всё закончится хорошо, — женщина улыбнулась мягкой, но словно фальшивой улыбкой, ибо глаза её оставались неподвижны. — Мать и дочь вновь будут вместе. Мы будем вместе всю оставшуюся жизнь, и никто, слышишь, милая, — она снова подошла и схватила Лину за подбородок, — не помешает нам.       К девушке снова вернулась способность говорить. От неожиданности она сначала булькнула что-то неразборчивое, но тут же исправилась. Женщина уже отошла.       — Ты не можешь быть моей матерью, — попыталась сплюнуть накопившуюся слюну девушка, но та бесследно пропала прямо в воздухе. — Она исчезла много лет назад. Папа не мог найти её, сколько бы он не искал. Он мне никогда не врал!       — Ох, бедное дитя, сколько же пришлось тебе пережить, — незнакомка прикрыла от изумления рот. — Расскажи же мне, как твой отец преподнес историю твоего появления. Лишь потом я смогу открыть тебе правду. Если это тебе понадобится, конечно.       — Мы были беженцами из другой страны, где на отца была открыта охота, — буркнула Лина, с ненавистью смотря на женщину. — В Дорнлайне нас приняли более радушно, и мы остались жить там. Это всё, что я могу тебе рассказать.       — Но ты же слышала от Трангорна, что отца преследовала не кто иная, как сама королева Химатии? Зачем королеве гоняться за каким-то, пф, рыжим бродягой с девочкой? — королева высокомерно посмотрела на Лину, готовясь выдать добивающую фразу. — Затем, что ты моя дочь, Лина. И он забрал тебя у меня.       Лишь сейчас в голове Лины что-то необратимо повернулось. Королевский наряд, поиски отца, мать и дочь… Она не была готова это принять.       — Нет, ты… ты врёшь! Что это за место?! Почему я здесь?! — Лина пыталась освободиться от оков, но тщетно. Она отчаянно мотала головой из стороны в сторону, словно это могло ей как-то помочь.       — Ты сама поняла, что есть правда, а что нет, — королева села на трон. Теперь она вновь рассматривала Лину, подперев щеку рукой. — Согласись, Лина, — девушка вздрогнула и замерла, — ведь ты подозревала, что твой отец не такой святой, как тебе казалось? Что он способен украсть ребенка у матери и вместе с ним сбежать в другую страну? Может, Гармин хотел так спасти мир от меня, может, он знал, что я собираюсь сделать, — она на мгновение задумалась, — но это было слишком безрассудно. Ведь теперь ты всё равно здесь.       Королева зашлась смехом. Лина лишь опустила голову. Маленькие слезинки покатились по её щекам, падая вниз и исчезая прямо в воздухе, как плевок ранее. Женщина не прерывала её, а терпеливо дожидалась, пока девушка не прекратит. Вскоре Лина остановила плач. В голове было пусто. Не хотелось больше ни о чём думать. Не хотелось признавать, что твоя мать — убийца тысяч людей, не останавливающаяся ни перед чем. Хотелось просто исчезнуть. Тишина удручала.       — Почему… слёзы исчезают? — подняв взгляд, слабым голосом спросила Лина. Глаза её покраснели, а губы дрожали.       — Потому что это не реальность, дочь моя, — ответила ей королева, лениво рассматривая свою ладонь. — Это сон. Верный ворон Тьмы смог наконец-то выследить тебя и доставить твою душу ко мне.       — Сон?.. — недоверчиво сказала девушка. Этот холод… ощущения были определенно как настоящие. — Но как…       — Вопросы не ко мне, а к Тьме. Это она заправляет всем этим. Только она помогла мне найти тебя, только она была всё это время моим… напарником? — женщина спросила саму себя, откидываясь и задумчиво поднимая голову. — Впрочем, не важно. Важно то, что ты здесь.       — Как ты смогла узнать о Трангорне? Как ты смогла найти меня? — с каждой секундой в голове Лины возникало всё больше и больше вопросов, и она спешила выведать на них ответы у своей вновь появившейся матери.       — Трангорн всегда был слугой Тьмы, — рассмеялась королева. — Всё это время, пока вы были вместе, Тьма внимательно изучала тебя и твоих компаньонов его глазами. Лишь благодаря твоей встрече с ним я смогла обнаружить свою дочь где-то за неприступными горами… Далеко же ты забралась, однако, — заинтересованно наклонившись вперёд и подперев подбородок руками, подметила она. — Надо отдать тебе должное — добиваться своего ты умеешь.       — Не верю ни единому твоему слову, — сквозь зубы ответила ей Лина. Глаза её сверкали. — Что ещё за «Тьма»? Никто не может управлять человеком, кроме него самого.       — А вот тут ты ошибаешься, — сладко проворковала королева. — Очень даже может. Но Тьму лучше прочувствовать, нежели описать. И прямо сейчас я помогу тебе в этом.       Лина вновь испытала страх. Прочувствовать? Нет, это определенно не то, чего она хотела сейчас. Неизвестного происхождения чернота и прежде пугала её, но теперь она пробирала её до самых костей. Королева медленно встала и начала приближаться к ней. И вдруг с ней что-то произошло.       Прежде уверенная походка остановилась, и женщина схватилась за голову, заметавшись на месте. Словно внутри её что-то пыталось вырваться, дернуться, вылететь наружу. Она повернулась в сторону Лины с изменившимся лицом, и ей показалось, что женщина прошептала: «Борись». В глазах её больше не было ничего, что напоминало бы о той Тьме, которой она собиралась поделиться. Был лишь страх. Но тут в действо вмешалась комната. Тёмные полосы потянулись от стен к непонимающей ничего женщине и ласково обвили её виски. Уже через несколько секунд непонятный припадок прекратился, и вновь уверенность и властность засияли в действиях королевы.       — Тебе лучше сидеть тихо, — прошипела она неизвестно кому, затем обратилась к Лине, поправляя растрепавшиеся волосы. — Верлия покажет тебе путь к истинному счастью, дитя. Счастью, которое может даровать только великая сила, — на этих словах она приготовила свою правую руку, развернув её ладонью к груди Лины. — Прими же её, Лина, и мы наконец-то сможем стать любящей семьёй, которую ты всегда так желала. Не правда ли?       Верлия с силой надавила на грудь девушки, и рука её начала всё сильнее и плотнее покрываться тьмой, пока та не начала просачиваться прямо внутрь тела. Лина заорала от боли, не в силах сдерживаться, и зажмурилась, стиснув зубы. Что-то неизвестное, непонятное покрывало её внутренности, стараясь обволочь всё, до чего доберётся. Девушку словно замораживало изнутри, не давало ей дышать, не давало даже подумать о чём-либо другом, кроме миллионов ледяных прикосновений изнутри.       — Принимай дар Тьмы, дитя. Ещё немного… — продолжала давить рукой королева со странной гримасой, полной удовлетворения.       Лина почувствовала, что сознание постепенно покидает её, а на его место потихоньку забирается нечто. Она ощущала его шевеление в своих мыслях, оно так и нашёптывало: «Сдайся… Предай себя великой цели… Тьма укроет тебя». И чем больше времени проходило, тем сильнее становился голос, всё более и более угрожающий. «Не противься судьбе! Это было предначертано тебе ещё с самого твоего рождения! Отдай себя нам! Отдай себя во имя пророчества!»       И в какой-то момент картина мира поменялась. Словно кто-то щелкнул пальцем, и всё вокруг сменило декорации. Лина стояла в чёрном костюме посреди горящего города, где жители бежали и кричали от ужаса, пытаясь спасти свои жизни. Только от кого? Ведь их никто не преследовал, не было видно тех, кто поджёг здания, не поднимались мечи и не отрубались головы. Однако горящие здания всколыхнули в её голове воспоминания, к которым она никогда не хотела бы возвращаться, ибо несли они лишь боль. Но в момент осознания её тело побежало само, оно больше не подчинялось ей. Происходящее ощущалось словно сон, на который никак не повлиять, не изменить. Лина с ужасом смотрела на то, как своей сильной рукой она вгоняет меч в спину убегавшего старика, как дробятся его кости и как он испускает жалобный крик, молящий о спасении. Но спасение не придёт. Прикончив одного, девушка метается за вторым, третьим, четвертым… Вот она убила женщину, пытавшуюся спасти своё дитя, вот пал от её руки какой-то черноволосый юноша, который отчаянно сопротивлялся, смуглый мужчина был прикончен пронзающим ударом меча в сердце.       Лина не могла больше сдерживаться. Она попыталась заплакать, но тело всё так же не подчинялось ей. «Что происходит… — шептала про себя Лина, убивая очередную жертву. — Это не я… Не я! Остановись! Хватит! Прошу тебя!»       Она отчаянно пыталась вернуть себе контроль над телом, остановить его от тех бесчинств, что оно творило. «Я пришла в этот мир не забирать жизни других! — она отчаянно кричала внутри собственного сознания. Но борьба не приносила плодов. Лина прошептала в пустоту: — Прости меня, папа. Я… я не хотела становиться такой».       Неожиданно тело встало. Кровь с меча капала на мощённую камнем дорогу, оставляя красные пятна на избитой серости. Город продолжал гореть, и не видно было ему ни конца, ни края. Словно бесконечный кошмар, где она была главным страхом. И в этот миг из её глаз потекли слёзы, те самые, которые она так долго ждала. Только были они не солёными, а кровавыми.       После заминки тело вновь побежало вперёд. Голова высокого мужчины с рыжими волосами, выбежавшего из дома, была отсечена в один миг. Прокатившись по земле, она остановилась и уставилась на Лину своими уже мертвыми глазами, запечатлевшими в себе страх. Лицо выражало чистый ужас. Ужас перед девушкой в чёрном костюме.       И это было лицо её отца.       Внезапно Лина вновь оказалась перед королевой. Словно ничего и не было, словно она не переживала только что несколько минут ужасной расправы над невинными, словно не текли из глаз её кровавые слёзы.       — Что… только что произошло? — слабым голосом спросила Лина, смотря на Верлию. Она ощущала какие-то незримые изменения в себе, но не могла понять их природы.       — Ты приняла Тьму в себя, милая, — тягуче сказала Верлия. Она уже сидела на троне, подперев голову рукой, и с интересом рассматривала Лину. Волосы мягко лежали на её плечах. — Это был первый шаг на твоём пути к истинной силе. Силе, которую никто в мире не будет способен остановить. Теперь семя, посаженное в тебе, будет постепенно разрастаться, пока не достигнет достаточного размера, чтобы заменить твоё слабое сознание. И тогда…       Лина начала осознавать. Всё то, что только что случилось, было лишь началом, предзнаменованием. Она почувствовала холод, коснувшийся её сердца.       — Нет… Нет! Я не стану такой! — она вновь пыталась отчаянно вырваться из своих оков. — Ты не заставишь меня примкнуть к тебе!       Верлия лишь лениво закатила глаза.       — Всё разрешит время, дорогая. И помни, что я всегда буду ждать тебя здесь. Ведь рано или поздно, — она бездушно улыбнулась, — ты придёшь сюда по своей воле. Ты придёшь и обнимешь свою маму, как ты всегда этого хотела. Любовь, только любовь хочу давать я тебе, дочь моя, и ничего больше. И знаешь, — Верлия внимательно рассматривала свою левую ладонь, любуясь черными ногтями, — мне мало Гринленда. Весь мир должен лежать в моих ногах. А теперь, — она встала с трона и посмотрела на девушку сверху вниз, с явным удовольствием, — иди. Я освобождаю тебя из этого сна.       Королева взмахнула рукой, и Лина вновь погрузило во тьму, укутывающую, мягкую, бесшумную и холодную. Повторились вспышки и огни, прежде окружавшие её в самом начале сна, и звуки начали возвращаться. Все ближе становилась природа, всё ближе чувствовался запах разогретой солнцем сосны, уже где-то неподалёку пел соловей. Но первым и самым громким звуком был крик Брохнара.       Когда Лине удалось вырваться из сонного оцепенения и наконец-то открыть глаза, парень сидел рядом с ней и отчаянно пытался освободить свою ладонь, нестерпимо крепко сжатою Линой. Диренч сидел рядом и пытался помочь юноше.       — А-а-а-а-а, как же больно, пусти, пусти! — Брохнар тряс и тряс рукой, но ладонь Лины была словно тиски.       — Да не бесись ты, дай я попробую по пальцу разжать, — Ди успокаивал парня, но тот заходился в новом крике.       Лина до ужаса перепугалась. Что с ней? Почему она так крепко сжимает его руку? Она попыталась сама ослабить хватку, но кисть словно перестала её слушаться. Не придумав ничего лучше, Лина с силой ударила по своей руке, и этой действительно помогло. Брохнар отдернулся и упал на спину, схватившись за освобождённую ладонь.       — Ты наконец-то очнулась! — радостно сказал Диренч, улыбаясь приподнявшейся на локтях Лине. Однако долго его радость не продлилась. — Что с тобой произошло?       — Это очень хороший вопрос, — простонал Брохнар, растирая руку. — Я был весь на нервах, хотел позаботиться, по руке погладить, а тут…       — Дай ей объясниться, — строго прервал его Ди.       Лина не знала, с чего начать. Мысли путались после столь странного происшествия. «Где была реальность и где сон? Я снова с ребятами? Голова болит…» — думала Лина, хватаясь за голову и падая обратно на землю.       — Лина! — Брохнар, несмотря на боль, вновь подсел к ней поближе.       — Всё в порядке, — простонала она. — Просто сон приснился странный.       — Сон? Посреди твоей пылкой речи? — недоуменно спросил Диренч, уставившись на Лину.       Врать не было смысла. Лина вздохнула и рассказала в подробностях то, что увидела после падения в темноту взгляда ворона.       — Королева Химатии — твоя мать? Не может быть! — воскликнул Ди. Теперь все сидели рядом на полянке, неподалеку паслись лошади. — Это же просто сон. Он получился таким из-за слов Трангорна. Ты захотела поверить в это и напредставляла себе всякого.       — Диренч, боюсь, что всё куда хуже, чем мы можем себе представить, — пробормотал Брохнар.       — Почему же?       — Я верю Лине. Тьма существует, я сам видел её, — Брохнар забегал глазами, перепрыгивая взглядом с Лины на Диренча. — И если эта Тьма сейчас внутри неё… — он быстро схватил девушку за правую руку, посмотрел на запястье и тут же отшатнулся. Лина с недоумением взглянула на руку. Прежнее родимое пятно увеличилось до немыслимых размеров, покрывая всю её кисть.       — Оно же раньше было крохотным, — шепнула она.       — Ты дитя двух кровей, Лина, — сказал Брохнар. — Помнишь бабку? От неё твоё пятно увеличилось. И сейчас, после столкновения с этой Верлией, оно вновь разрослось. Чтоб меня…       — Удивительно, — лишь мог произнести Ди, разглядывая ладонь девушки. — Что всё это может значить?       — Как минимум то, что мы имеем дело с настоящим злом, — ответил ему Брохнар, вновь беря в руки ладонь Лины. Он обратился к ней: — Что известно тебе ещё о Верлии? Она способна на что-то… невероятное?       — Я знаю лишь то, что Тьма — её верный спутник, — Лина тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли о том, что Верлия — её мать. — И что ей мало Гринленда. Она хочет идти дальше.       — Дальше?! — воскликнули Брохнар и Ди. Последний продолжил: — Но ведь Поддер — могущественное государство, даже если вспыхнет война, легко они…       — Я боюсь за будущее, Ди, — серьезно ответила ему Лина. — Я не знаю, почему, но Верлия… Она внушает страх. Она действительно сильна. И если она нападёт на Поддер, то никто не сможет остановить её.       — Но что нам тогда делать? — Брохнар подпёр рукой подбородок и задумчиво уставился на бегущую колонну муравьёв. — Если королева так сильна, то рано или поздно Поддер падёт, а вместе с ним и остальной континент!       — Верлия сказала, что я рано или поздно приду к ней, и она не ошибается, — злобно сказала Лина, вставая. Она пару раз тряхнула рукой, словно пытаясь избавиться от пятна, но оно, разумеется, оставалось там же.       — Стой! — сказал ей Диренч. — Никогда не иди куда-то без плана, слышишь? Даже если ты прямо сейчас заявишься к ней во дворец, сможешь ли ты одолеть её? Выдержит ли душа твоя то напряжение, которое ей пришлось пережить в твоём сне?       Кажется, он всё же поверил ей. Лина с силой сжала кулаки. Однако бессильная ярость здесь не могла помочь, и она всё же прислушалась к Диренчу, вернувшись на прежнее место.       — И что ты предлагаешь?       Соллонец ещё раз осмотрел черный березовый лист на руке Лины.       — Для начала необходимо разобраться с этим. Если всё это правда и мы действительно имеем дело с какой-то Тьмой, то нам нужна помощь кого-то знающего. Кого-то, кто уже сталкивался с ней.       — Но… что она вообще может значить? И если это был не сон, а злодеяние Верлии, то у меня есть только одно предположение, — сказал Брохнар, потирая затылок. — Это магия.       — Магия… Древние сказки оживают? — недовольно буркнул Диренч.       — Это моё единственное объяснение, — развёл руками Брохнар. — В «Путеводителе по континенту» я помню одну строчку, там говорилось о том, что когда-то в древности эльфы владели магией. Сейчас с ними давно оборвалась связь. Не ступала нога человека в те леса уже многие годы… — протяжно закончил он.       — Значит, ступит, — спокойно заключила Лина.       Многозначительное последовавшее молчание от её напарников заставило её немного занервничать.       — Что? — недовольно ответила она вопрошающим взглядам. — Если мы хотим разобраться с этим, — Лина подняла руку с пятном, — то мы должны использовать все варианты, поэтому идти к эльфам — самый надёжный план. Судя по всему, мой отец владел магией, равно как и Верлия обладает ей, значит, я, их дочь, тоже способна её использовать.       Мысли об отце снова заставили её дёрнуться.       — И если вы со мной не отправитесь, то мне и компании собственной тени будет достаточно, — она нахмурилась и скрестила руки. — Решайте.       Диренч и Брохнар переглянулись.       — Послушай, Лина, но ведь не просто так давно не было вестей от эльфов… — начал Брохнар.       — Мне всё равно. Я знаю, что ты сейчас скажешь, что это слишком опасно и всё такое, — девушка резко развернулась и отправилась к мирно щипувшему траву Чернышу. — Меня это не волнует. Если меня встретит смерть — пусть. Всё лучше, чем сидеть здесь и пытаться найти выход, которого нет. Не так ли ты говорил мне ранее, Ди? — кивнула она Диренчу.       — Выход может быть! — Брохнар подбежал к ней и схватил за плечо. — Просто не торопи соб…       — Ну тогда предложи вариант получше, — Лина остановилась и зыркнула на парня.       Брохнар молчал. Он действительно не знал лучшего варианта, чем эльфы, за всё время своего существования и слыхом не слыхивал о том, что есть где-то практикующие магию люди. Но он не мог просто так отправить Лину на гибель.       — Мы отправимся в окрестности эльфийского леса, разузнаем местные слухи, может, кто-то что-то будет рад рассказать… — накидывал варианты Брохнар.       — И будем тратить время на бесполезное брождение, пока Верлия сама к нам не заявится? — Лина сбросила руку и продолжила идти. — Я ещё не знаю, на что я теперь способна, ибо свою ладонь, когда сжимала твою, я не контролировала. Я… — медленно проговорила она, на секунду остановившись, — могу теперь быть опасна для вас.       Диренч всё это время медленно шёл позади, методично обдумывания дальнейший план. Когда Брохнар чуть было опять не дернулся догонять девушку, сверкавшую своими рыжими волосами на солнце, он остановил его, мягко придержав за мантию.       — Она права, парень, — сказал Диренч Брохнару успокаивающим голосом. — Никто лучше её не знает сейчас, как поступать. И никто из нас, — он вздохнул, — не знает того, что происходит у неё в душе. Мы можем лишь быть её верными спутниками, чтобы в случае чего броситься на помощь. Так, — Ди замолчал на секунду, — давай же будем ими?       Он похлопал Брохнара по спине и последовал за Линой к лошадям. Девушка уже забиралась на Черныша.       — Давай, — с небольшой задержкой ответил Брохнар, разглядывая собственные ладони в замешательстве. Кто он для Лины? Друг? Спутник? Нечто большее? Сейчас ответов нет и не будет ещё долго. Но на вопрос, куда бы он пошёл, он знал ответ. Куда угодно, лишь бы с ней.       Диренч обернулся на ходу и подмигнул парню. Брохнар улыбнулся в ответ и тоже пошёл к лошадям. С интересом рассматривал он Лину, озирающуюся и ищущую выход с опушки.       В голове Лины же царил полнейший хаос. «Что мне делать? — спрашивала она сама себя, зная, что не получит ответа. — Я почти ранила Брохнара, потому что не могла себя контролировать. А что, если это повторится? Что, если моё тело захочет убить кого-то из них? Диренча я ещё не так хорошо знаю, но вот Брохнар…». Лина ужаснулась своим же мыслям. «Как я вообще могла подумать о смерти хотя бы одного из своих товарищей?! Это влияние Тьмы? Я… Я не знаю. Что же мне делать?»       Она с тоской бросила взгляд на похлопывавшего Брохнара по спине Диренча. Потеря любого из них будет невыносимым ударом по её душе. «Я буду защищать каждого из них до последнего своего вздоха, до последнего шевеления мускула. Даже если придётся защищать от самой себя», — Лина тряхнула своими волосами как можно сильнее, чтобы избавиться от всех темных мыслей, лезущих в её голову.       На улице стоял полдень. Похоже, Лине пришлось проваляться в забытьи довольно долго, раз прошло аж несколько часов. Ясное прежде небо понемногу затягивалось облаками, где-то далеко на западной стороне можно было увидеть большую и темную тучу, недоброжелательно сверкавшую зарницами. Лес, прежде тёмный, в полдень все же немного осветлялся солнцем, давая теперь совершенно другое ощущение при взгляде на него. Не было прежней атмосферы страха и давления, остались лишь загадочность и, возможно, любопытность. Путники забрались на лошадей и наконец выехали на тракт.       — Отправимся по главному тракту на юг, но потом необходимо будет немного проехать на восток. Там будет развилка, по которой сможем быстро добраться до эльфийских лесов, — отчеканил Брохнар в ответ на вопросительный взгляд Лины, ожидавшей определения маршрута. — По дороге будет несколько деревенек, где сможем остановиться. По моим расчётам, — он почесал голову, призадумавшись, — мы будем на месте к завтрашнему вечеру.       — Будем надеяться, что Верлия не сделает первый шаг слишком рано, — добавил Ди, отправляя рысью Даркена. — Иначе нам несдобровать.       — Всему миру не сдобровать, — тихо сказала Лина, стегая поводьями.       Лошади довольно заржали, поднимая пыль копытами. Путь предстоял не близкий.