Зимние тропы

19 декабря 201Х года

Во второй половине декабря холода ударили с новой силой. Трескучие морозы налетели невесть откуда, заставив ивантеевских сидеть по домам и выходить на улицу лишь по большой нужде: набрать ведерко снега на растопку, дров для печи подтащить, до деревенской кухни добежать на обед, либо ж еще чего. Да и обыкновенной дневной меры дров не хватало — приходилось топить печи жарче и тратить больше дров, чем прежде. Несмотря на ужасные холода и глубокие сугробы, Валерий и Семён Петрович упорно шли ранним утром в сторону леса, трамбуя валенками пышное снежное одеяло, укрывающее поле. Румяный староста бодро шагал вперед с повешенной на плечо двустволкой Деда Макара, низким голосом бурча себе под нос что-то в маршевом ритме. На спине его был толстый охотничий рюкзак в маскировочной расцветке. Укутанный в чужую шубу Валерий еле поспевал за ним, утопая в сугробах и ежась от холода. -Петрович, — канючил Волков, — может, ну его нахрен? Нахрена мы в такой холод в лес тащимся? Я уже замерзаю насмерть… -А когда еще? — степенно спросил Петрович, — или ты думаешь, волчара ждать будет? -Да ну… — Валерий поморщился, — в такую холодрыгу даже волки не охотятся. -Еще как охотятся, — покачал головой Семён Петрович, вглядываясь вдаль, — он, сволочь, голодный сейчас. Так что в любой день может в деревню пожаловать. Да и тебе не помешает по живой цели научиться стрелять. А то одними банками на заборе сыт не будешь. -Много ли я смогу на своей первой охоте, да еще и на волка, — брюзжал Валерий, споткнувшись о корягу под снегом. -Что-то да усвоишь. Охотиться, главным образом, буду я, а ты — на подхвате. Добьешь зверя, если придется. Тогда и рука не дрогнет в будущем. Зимний лес стоял мрачной крепостью на противоположном краю снежного поля. Безлистные громадины вековых деревьев выглядели удручающе, будто высохшие мумии некогда могучих гигантов. И где-то там, по рассказам рыбаков, видели волка. -Семён Петрович, — помолчав, позвал Волков, — а вдруг, он не один? -Видали только одного. Да и в этих краях давно волчьих стай не было, — староста шмыгнул носом, — хотя, кто знает, без людей-то им закона нет — можно теперь волкам залезть туда, где раньше люди жили. Так что, может, и целая стая когда-то к нам припрется. -И станут ковриками и шубами, — расхрабрился Волков. -А как же, — ухмыльнулся Петрович, — ну а сегодня… Спиридоныч сказал, волчара старый и тощий. А это значит, что он изгнан из стаи как самый слабый. А значит, прибить его будет несложно. Валерий замолчал. Изгнанный из стаи волк-одиночка. А ведь не про него ли это? Все-таки, он сам изолировался ото всех соседей, сам изгнал себя из стаи. Волкову казалось, что его здесь окружают сплошь недоумки, шатко балансирующие на грани имбецильности. Только вот события последних дней вкрадчиво доказывали ему, что недоумок в Ивантеевке только один. Валерий, на самом-то деле, и есть тот слабый волк. Слабак, что боится лютым страхом тех, кто его окружает. А ведь, быть может, это последние люди на свете — выбирать не из кого будет. И если ж от них отмежеваться, то и не к кому уйти. Черт, все-таки что-то он делает не так… Зимний лес встретил охотников порывом ледяного ветра, что носился под сводами заснеженных крон. Несмотря на плотный потолок из разлапистых еловых веток, в лес проникало достаточно солнечных лучей. Возможно, еще и потому, что зимнее солнце висит низко в небе и стелет свои лучи почти параллельно земле. Бело-голубой снег скрипел и хрустел под валенками Валерия и Семёна Петровича. Пробираясь по сугробам, охотники оставляли за собой две цепочки следов на снегу. К удивлению Валерия тропинка волчьих следов отыскалась скоро. Скинув двустволку с плеча и взяв ее в руки, Петрович согнул колени и дотронулся пальцами до следов на снегу. Задумчиво глянув вдаль, он тихо произнес: -Пистолет достань. Валерий, боязливо оглядываясь, вытащил из кармана шубы черный спортивный пистолет, заблаговременно выданный ему Петровичем еще в деревне. Пистолет был похож на военный, который Валерий нередко видел на фотографиях, но отличался темной окраской и серебристым регулируемым механизмом прицела. На правом борту пистолета красовалась надпись «ИЖ-70 Cal 9mm Makarov», на другом — «made in Russia». Шершавая пластиковая рукоятка с обеих сторон была украшена печатью — пятиконечной звездой в круге, и витой надписью «Baikal». Петрович выпрямился, и осторожно зашагал в сторону. Не желая отставать, Валерий поспешил за ним. Вокруг них стоял зимний лес — почти одинаковый, куда ни сверни. Громадные стволы сосен и елей упирались в небо настолько высоко, что Валерий даже не мог задрать голову, чтобы увидеть их верхушки. Охотники молча шли вдоль цепи волчьих следов, проходя полянку за полянкой. Семён Петрович ловко преодолевал безлистные и тугие от мороза ветви кустарников. Волков же спотыкался о каждую корягу, лишь чудом удерживаясь на ногах раз за разом. Наконец, двое оказались на возвышенности — огромном камне, вросшем в землю, и покрытом дерном. С одной стороны валун прилегал к естественному возвышению лесного ландшафта, с другой его стороны был обрыв высотой в четыре с небольшим метра. Внизу стелилась заснеженная лесная поляна. Семён Петрович остановился на камне и оглядел полянку. -Тут сядем, — он выдохнул горячий пар изо рта, — подтащи сюда те коряги и положи на манер баррикады. Это чтоб нас не видно было. Заняв Валерия, староста прошел немного в сторону и по пологому склону земляной возвышенности спустился на полянку. Подобравшись к самому ее центру, он внимательно глянул на место будущей засады, оценив видимость. Затем Петрович достал из рюкзака завязанный целлофановый пакет, наполненный бурым месивом — содержимым сразу трех банок свино-говяжьей тушенки. Председатель надорвал пакет пальцами и вывалил волчий гостинец на снег в самом центре поляны. Торопливо заталкивая рваный пакетик внутрь рюкзака, он поспешил в уже подготовленное укрытие на валуне. Охотники спрятались за корягами. Семён Петрович взял ружье наизготовку, высунул его ствол между ветвями укрытия. Валерий тугими от напряжения пальцами сжимал рукоятку пистолета. В воздухе повисла гнетущая тишина ожидания. Рано или поздно голодный волк почует приманку и придет сюда. Но что будет, если он окажется аккурат позади них? -Петрович, а что если он нам в спину выйдет? Семён Петрович ухмыльнулся: -Вот обернись и следи, чтобы не подошел. А я вперед буду глядеть. -А ведь он нас чует, — задумчиво прошептал Валерий, — и, может, не пойдет на приманку. -Чуять-то чует, но жрать хочет безумно, — хитро улыбнулся Семён Петрович, — а значит придет на запах еды, просто будет нервно жрать. Долго ждать не пришлось. Тощий серо-бурый волк показался на противоположном краю поляны, в зарослях. Взглядом умных рыжих глаз он воровато оглядел местность. Его взор жадно впился в приготовленное кушанье. Ноздри его вздымались, нюхая воздух. Держа голову ближе к земле, хищник осторожной рысцой подобрался к приманке. Семён Петрович азартно облизнул губы и покрепче взялся за рукоятку ружья. Он приподнял ствол повыше и взял цель на мушку. Выстрел трескучей дробью рассыпался в воздухе. -Готова, дочь попова! — с азартом воскликнул Петрович, — а, нет, еще дышит. Выскочив из импровизированного укрытия, председатель поспешил к поверженному хищнику, Валерий устремился за ним. Тело волка тяжело вздымалось от частого дыхания. Его темная шерсть стремительно пропитывалась кровью и склеивалась. Передние лапы волка подрагивали от боли. Зверь не желал умирать — будто не чувствуя разорванную дробью бочину, волк злобно глядел то на Валерия, то на Петровича, глухо рыча и скалясь. Его могучее тело, ослабленное голодом, билось в предсмертной конвульсии. Волчья кровь вытекала из раны, растопляя снег. -Добей, — сухо бросил Семён Петрович, — мы не мучать его пришли. Валерий взял пистолет двумя руками и нацелился на лоб зверя. Волк не сводил взгляд со своего убийцы. Не выдержав взора желтых глаз, Валерий зажмурился. Руки, сжимающие пистолет, задрожали. -Стреляй, — строго приказал Петрович, — ну же. Палец будто сам нажал на крючок. Второй выстрел, более звонкий, чем первый, с грохотом разлетелся в воздухе. Струйка крови заспешила изо лба зверя. Шершавый язык вывалился из пасти. Все было кончено. -Дело сделано, пойдем теперь домой, — дежурно произнес Петрович, — а то зябко здесь. -Я убил его… — прошептал Валерий. -Да, — староста кивнул, — хотя, я бы скорее сказал «добил». -А ведь что волк мне сделал, чтобы я его убил? — Валерий не мог оторвать взгляд от стремительно остывающего на снегу тела. -Ничего. Как минимум, ничего не успел, — Семён Петрович закинул ружье на плечо, — Но обязательно бы попытался. Сейчас зима — волки голодают и не боятся на людей нападать. Такова природа, Валерий. -Но ведь не напал же, — Валерий глянул на председателя глазами, полными сочувствия к зверю, — я убийца… Семён Петрович с легким разочарованием сжал губы. Помолчав, он высказался: -Послушай, Валерий. Давай пойдем от обратного. Положим, мы бы с тобой не убили этого волка, что бы тогда было? А было бы вот что: волчара бы оголодал окончательно и от безысходности полез в Ивантеевку. Сгрыз бы кого-то из наших, скорее всего, ребенка или подростка, — председатель говорил медленно и спокойно, — нам такого не нужно. Убивая волка, ты спасаешь кого-то из наших от жуткой смерти. Понимаешь? Валерий кивнул. -Вот и думай, кого тебе жальче. Не дожидаясь Валерия, Семён Петрович развернулся на месте и зашагал к краю поляны. Валерий бросил последний, будто прощальный, взгляд на мертвого волка. А ведь действительно, иной раз приходится выбирать, чье благополучие тебе важнее: своих или чужих. Непросто забирать чужую жизнь, однако иногда приходится. Главное — верно рассудить, когда забрать жизнь действительно необходимо.