Зимние тропы

21 декабря 201Х года

Просушенные поленья задорно трещали в печке, подкармливая пламя. Дом Марфы Васильевны был жарко натоплен. В его комнатах было тепло и уютно, здесь совершенно не ощущался ужасный мороз, свалившийся на Ивантеевку на днях. Все здесь было обустроено аккуратно, практично, но в то же время со вкусом: стройные ряды расписных тарелок в полках с прозрачными дверцами, и чистые полотенца из одного комплекта на гвоздиках, и пахнущее свежестью белье на постелях, утром принесенное с мороза. Жилище Марфы Васильевны было уютным и приветливым, под стать хозяйке. На днях сюда прибыли новые квартиранты: Алиса, Маша, Ванька и Катька. Марфуша точно не могла бы оставить несчастных сирот без своего внимания, вот и попросила Семёна Петровича поселить их у нее. Тем более, что и места вполне хватало: младших — Ваньку и Катьку — уложили на диван и укрыли ватным одеялом, а Алисе и Маше достались пустующие кровати марфушиных детей, летом уехавших на учебу в Красногорск. Старинные часы на стене пробили семь часов вечера. За окном уже давно стемнело, комната освещалась лишь яркой керосиновой лампой на столе. Марфа Васильевна сидела на стуле, поставленном перед диваном, и кормила младших теплым картофельным супом. Сначала одну ложечку Катьке, потом одну — Ваньку. -Открывай ротик — летит самолетик, — мурчала Марфа Васильевна, пытаясь хоть как-то накормить капризничающих детей. -Я наелся, — канючил бледный и болезненный Ванек, — не хочу больше. -Надо, Ванюш, а то не выздоровеешь, — устало произнесла Алиса, сидевшая за столом вместе с Машей. -Вот, правильно твоя сестричка говорит, — кивнула Марфа, поднося ложку супа ко рту мальчика. Тот нехотя открыл рот, зажмурившись. -Как будто говна на лопате дают, — прошептала Маша. -Вкусно тебе хоть? — устало спросила Марфа Васильевна. -Да… — поморщился Ваня. Алиса улеглась на свои руки, скрещенные на столе. Сердце ее рвалось от переживания. Выживут ли ее братик и сестричка? Ведь они еще так малы — ничего еще не видели в жизни, все у них впереди. Она, Алиса, делала для них все, что было в ее силах. Теперь о них позаботится Марфа Васильевна, но подействуют ли ее таблетки? Остается только надеяться на лучшее. Оснований не доверять Марфе не было, но опасения за судьбу младших оттого не ослабевали. Маша накрыла ее ладонь своей и, пригнувшись к столу, прошептала: -Не бойся ты так, все с ними хорошо будет. Марфа Васильевна знает, что делает. На деревянном крыльце за дверью послышались торопливые шаги, затем раздался стук в дверь. -Открыто, входите! — зычно отозвалась Марфа Васильевна. Скрипучая дверь приоткрылась, и, выпуская тепло наружу, в дверях показалась Наташка — местная девка лет двадцати пяти, что работала на кухне. Ее замызганный белый пуховик был укрыт поверх шерстяной шалью для большего утепления, голова ее была замотана цветастым платком. Встретившись взглядом с Марфой, она позвала: -Это… Марфа Васильна, там тебя кличут. -Чаво такое? — устало спросила Марфа Васильевна. -Та мы там банку с тушенкою открыли, а она, кажись, пованивает чем-то. Тудой-сюдой помотали банку-то — хто-то из девок говорит, мол, не воняет ничем, а хто-то прям нос воротит. Вот и хотим твое мнение услышать. -Ох, ладно. Давай сюда свою банку… — вздохнула Марфа Васильевна. -Ой… так я ж не принесла, — глаза Наташки виновато округлились, — Марфушка Васильевна, можно тебя на кухню попросить, а? Марфа Васильевна повернулась к Алисе и отдала ей миску супа и ложку: -Докормишь их? Поднявшись со стула, Марфа Васильевна пошла с Наташкой проверять пригодность несчастной тушенки. Скрипнула дверь, провожая хозяйку дома. Алиса пересела на стул рядом с диваном и зачерпнула ложкой остывающий суп. -Давай, Катька, ложечка для тебя. Большие серые глаза Катьки грустно взирали на Алису. Сестра молча приняла кушанье. Ложка за ложкой — и миска супа со временем опустела. Поев, младшие провалились в глубокий сон. Алиса осторожно поднялась со стула и направилась к умывальнику. С усилием повернув тугой винт латунного крана, она выпустила тонкую струйку воды. Взяв в руки желтую губку, Алиса принялась отмывать миску от масла и бульона. Девушке вспомнились ее мама и папа, оставшиеся в Красногорске. Последний раз Алиса была дома первого декабря — около десяти часов дня отец повез ее с братом и сестрой в деревню Мощенки к бабушке и дедушке. Более они не виделись — передав детей старикам, отец попрощался и уехал в город. Неужто они более не увидятся? Все-таки, с двенадцатого числа нет связи с Красногорском. Знать бы только, что случилось. А вдруг эпидемия кишечного вируса как-то связана с этими исчезновениями? И началась-то она в конце ноября, да и с ужасающей интенсивностью — уже через несколько дней весь город закрыли на карантин. В большинстве школ с первого декабря каникулы объявили, выставив итоговые оценки на основе уже имеющихся. Потому родители Алисы и выслали своих детей в деревню, куда эпидемия не добралась. Только вот, каким же образом могут быть связаны кишечный грипп и массовые исчезновения, тем более, вне города? Что ж, как бы то ни было, нужно заботиться о тех, кто рядом: о Ваньке, Катьке и Машке. И что же с ними будет? Эта проклятая пневмония поедает младших изнутри, лишая их сил. Алиса, не задумываясь, отдала бы что угодно ради своих любимых, только отдавать нечего — остается надеяться, что лекарства Марфы Васильевны помогут. Миска вымыта, ложка — тоже. Алиса закрыла кран. Маша ласково обняла ее сзади, молча прижимаясь к ее спине щекой. -О чем думаешь? — шепотом спросила Маша. -Да так… — вздохнула Алиса, вытирая миску полотенцем. -Не бойся, все с ними будет хорошо, — обнадеживающее мурчала Машка, — Марфа Васильевна знает, что делает. К тому же, я уже лучше себя чувствую, а значит, и им тоже скоро полегчает. Алиса повернулась на месте и заключила Машку в объятия. -Надеюсь, действительно так, — ее лицо помрачнело, — а то тяжко мне просто сидеть и ждать, пока им полегчает. Тошно от самой себя за то, что ничего не могу сделать. -Алиска, ты за эти дни столько всего для нас сделала… Да тебе памятник нужно поставить, — Машка улыбнулась, — ты и снег топила, и консервы грела, и печь топила, и дрова колола. Ты нас всех от смерти спасла. -Будто бы ты мне не помогала, — Алиса усмехнулась, — это наш с тобой общий подвиг. -Правильно! Помнишь нашу фразочку? «Неизменно вдвоем мы с тобою…» — Машка ожидающе взглянула на подругу лисьим взглядом. -"К горным пикам и к морскому прибою». Рыжая грива Машки покоилась на груди Алисы. Они стояли, обнявшись и молча поглаживая друг друга. Говорить было незачем — все и так ясно. Есть они двое — лучшие подруги навеки, есть младшие — за кого они в ответе перед собственной совестью, есть Ивантеевские и Марфа Васильевна — что пригрели их у себя и теперь позаботятся о всех четверых. Можно выдохнуть — одиночество первых дней после неизвестного бедствия позади. Ну и пусть даже Алиса и не увидит более своих родителей и городских друзей. Рано или поздно расставание навеки неминуемо бы произошло. Нежно глянув на подругу, Алиса осторожно коснулась пухлыми розовыми губами лба Машки и медленно запустила пальцы ей в волосы. Машка хитро взглянула на подругу и еле заметно облизнулась. Прикрыв глаза, она ответила Алисе ласковым и теплым поцелуем в щеку. На дощатом крыльце вновь послышались шаги. Скрипучая дверь открылась, впуская Марфу Васильевну в дом. -И если еще тухлые консервы найдете — выкидывайте в выгребную яму, — она раздавала указания Наташке по-хозяйски, — сейчас, конечно, каждая мелочь на вес золота, но травиться никому не надо. Взгляд Наташки, оказавшейся в дверях, упал на девочек. Еле заметное удивление стремительно перерастало в тяжело скрываемое возмущение: -А… А чего-йто они?.. — она повернулась к Марфе, — это ж што… -А ничего-ничего, — убедительно кивнула Марфа Васильевна, выпроваживая гостью за дверь, — ты беги на кухню, а то люди ужина ждут.