Зимние тропы

11 января 201Х года

За несколько недель, прошедших после апокалипсиса, Волков вполне привык к обедам вместе со всем населением деревни. Если поначалу, ему было тяжело принимать пищу в присутствии сорока человек, то ныне это почти не вызывало колебаний в его душе. Вот и в тот день он вполне спокойно и расслабленно сидел за столом, на своем обыкновенном месте, обедая рыбным супом. Есть речную рыбу почти каждый день ему уже порядком надоело, но иного выбора не было — мясные консервы и заготовки нужно было равномерно растянуть до лета. В столовой было шумно: звенела посуда, общались деревенщины, скрипели стулья. Однако Валерий не слышал шума вокруг — он был полностью погружен в мысли о делах. Дел нынче у него было немало. Машинально орудуя ложкой и ничего не видя перед собой, Волков вдруг почувствовал, как кто-то осторожно дотронулся его руки. Он осекся. -Устал? — поинтересовалась Марфа Васильевна. Волков кивнул. -Что-то тебя совсем выключает, — участливо покачала головой Марфа, — может быть, тебе пойти поспать? А я пока сама послежу. -Нет, — отрезал Валерий, — если сейчас посплю, только хуже станет. Лучше уж до вечера дотерплю и пораньше спать лягу. -Что ж, хозяин-барин. Но, если что, я вполне справлюсь и одна. Не насилуй себя. Все-таки, распланировать мастерскую мы с Дядей Митей вполне сможем. -Распланировать-то сможете, — кивнул Волков, — а вот таскать все нужное Дядя Митя долго будет. А тебе я таскать тяжести не позволю — надорвешься. Марфа хохотнула: -Ох, я коромысла всю жизнь на горбу таскала, ведра полные носила, бревна для сруба туда-сюда тасовала, когда с мужем дом чинили, а он мне говорит «надорвешься». От молотков, пилок и столов-то? Посмеявшись, она, кажется, поняла, зачем Валерий так сказал: -Ну что ж, если бережешь меня, то спасибо, — Марфа одобрительно глянула на парня. -Погоди, — нахмурился Валерий, — а мы ничего не упустили? Он положил ложку и начал показывать пальцем на столе. -Мы, значит, хотим сделать пять рабочих мест: кузнечный угол, столярный стол, швейный, точильный и ремонтный столы. В кузнечный угол нужна печка-плавильня, лавка-подставка, бочка для воды, наковальня — ее из сарая Деда Макара притащим — вешалка, молотки, щипцы, ухваты, фартуки, варежки. Верно? -Угу, — кивнула Марфа Васильевна, — еще надо бы пол и стены жестью зашить, чтобы от углей да капель металла не всполыхнули доски. И дровницу надо бы сколотить, и для углей короба. -По-хорошему, кузнечный цех нужно в отдельное помещение вынести для безопасности. Да и печке понадобится хорошая тяга — придется дверь открытой держать, — Волков задумчиво вздохнул, — получается, в маленькой пристройке у нас будет именно кузня. -Можно и так, — кивнула Марфа, — в таком случае, остальное можно в главном помещении разместить, по углам. -Запомним. В столярный угол нам нужны два стола с зажимами, стулья, инструменты по мелочам, пилы, ящики для гвоздей и болтов. Туда же дрели — что ручные, что электрические. Нужны еще фартуки, крепежи на стены прикрутить для инструментов, крючки для одежды. -Козлов говорит, еще бы печку небольшую там сложить. Чтобы за работой не мерзнуть. А к печке дровничок небольшой нужен. Да и для досок готовых ящики надобно. -В том же помещении выделим уголок и поставим там точильный круг, что в другой деревне отыскали, — постановил Волков, — добавим к точильному станку еще стол для всякой всячины, табуретку, напильники, ветошь — все по мелочам. Полки повесим. -Действительно, — подтвердила Марфа Васильевна, надо бы еще между кузней и основным помещением дверь прорубить, чтобы ходить можно было туда-сюда. А поближе к двери как раз разместим точильный круг — когда по весне будем ковать инструменты, кузнецу не придется далеко ходить для заточки. -Да уж лучше пусть Дядя Митя кует, а кто-то другой точит. Кто там вызывался точить? -Игнат собирался. -Вот так пусть и будет, — кивнул Валерий, — теперь насчет швейного угла. Туда нужен стол, на него — швейную машинку. К столу табуретку, столик поменьше для тканей и заготовок. Еще что-то? -Под машинку лучше не просто стол, а конторку с выдвижными ящиками, — Марфа Васильевна жестом дернула воображаемый ящик стола на себя, — все-таки, нужно же куда-то складывать катушки, иголки, ленты и прочее. -Это верно. В одном из пустых домов, кажется, был подходящий, — Волков помолчал, — а что по мелочам для шитья? -Тут уже я разберусь, — успокоила Марфа, — пособираем по деревне всякую мелочевку: катушки ниток, иглы, ткани, ножницы и прочее. Это я беру на себя. -Ладно. Теперь насчет ремонтного стола, — Валерий поморщился, — Дядя Митя говорит, что это должен быть стол, на котором будет собрано все нужное для ремонта всякой всячины. Как думаешь, что туда нужно? -Методом исключения получается, что в ремонтом углу у нас будет все, что не нужно на остальных столах. Как минимум, это будет верстак и полки для инструментов. Соберем там всякие инструменты для общей работы: молотки, отвертки, ключи, лезвия. Туда же горелку надо. -И сварку. -Нет, — Марфа помотала головой, — сварка пусть в гараже будет. Не нужно нам в мастерской лишних искр. Да и остальные работники, те, что за другими столами, ослепнут, если рядом варить начнут. -А! — Волкову пришла мысль, — на ремонтный стол нужен паяльник. А еще рулетки, шуруповерт, линейки и… и тиски, возможно. -Верно. Еще там же можно и красильный стол организовать. Тут не много нужно: непосредственно, стол, табурет, кисти, ящик для краски. -Что-то мы забыли, — Волков уронил голову на руки, напряженно вспоминая. Марфа Васильевна почесала в затылке. -А, точно, — она хлопнула себя по лбу, — освещение. Вообще, нам сейчас только на солнышко надеяться, да на свечи по вечерам. Так что нужны подсвечники. А в углах помещения нужно полочки для свечей повесить. -И иконы над ними, — Волков хитро улыбнулся. -Не ёрничай, — строго сказала Марфа Васильевна, — вообще, первое время, пока еще есть батарейки, можно и лампы на рабочие столы поставить. Или можно настенные лампы повесить. Только как их к генератору подрубим на таком-то расстоянии? -Неужто ни одного переходника или удлинителя в деревне нет? -Верно, есть. -Ну что, получается, внутреннее убранство распланировали? — Волков явно был доволен результатом. -Получается, да, — Марфа Васильевна ласково улыбнулась. -Вот и здорово! Валерий прильнул к пышной груди Марфы и крепко обнял ее. Губы Волкова осторожно коснулись розовой щеки Марфуши. Слегка растерявшись поначалу, Марфа прижала парня к себе, так же ответив ему поцелуем. -Мой ты хорошенький, — муркнула она, — как у нас с тобой все хорошо получается. -Да, Марфуш, мы молодцы. Помиловáвшись немного, Марфа выпустила Валерия из своих объятий, напоследок чмокнув его еще разок. -Ладно, Валерик, я побегу в мастерскую к Дяде Мите. А ты тогда иди проведай, как там с чисткой снега на дорожках. Как закончишь, еще рыбаков проведай, и ко мне загляни. Зимний день кончился быстро, сменившись тьмой ночи. Валерий брел по расчищенной дороге, спрятав озябшие руки в карманы пуховика — марфушины вязаные варежки снова куда-то запропастились. Мышцы Валерия гудели после трудового дня: сначала он таскал мебель в строящейся мастерской, потом помогал чистить снег на дорожках, затем еще и крепко приложился пятой точкой об лед, поскользнувшись на реке, потом снова помогал обустраивать мастерскую, а вечером был его черед таскать дрова и топить бани. Несмотря на боль и усталость, Валерий был доволен собой. Все-таки, дела делаются, жизнь в деревне обустраивается понемногу. Да и деревенские, кажется, начинают лучше к нему относиться. Вон, к примеру, Дядя Митя сказал сегодня, что Волков — «голова». Кажется, в деревенском обществе — это отличная отметка. Возможно, Волкову удастся сделать так, чтобы апокалипсис ощущался ивантеевцам не так тяжело: сохранить порядок, обустроить жизнь, организовать полевые работы, обеспечить запасы на будущую зиму. Кто же знает, возможно, именно для этого он и был рожден? Все-таки, когда-то ему говорили, что для каждого времени нужны определенные люди: когда-то нужны честные труженики, когда-то нужны герои-защитники, когда-то — жертвенные альтруисты, когда-то преданные идеалисты. Сейчас, вероятно, нужны мудрые лидеры. Такие, как он и Марфа Васильевна. И Семён Петрович, земля ему пухом. Со стороны Марфушиного двора доносились отголоски эмоционального разговора. Валерий остановился и прислушался. Неприятное, давящее чувство моментально скопилось где-то в сердце Волкова. Что-то точно было не так, как надо. Наконец, в марфушином коровнике со скрипом отворилась дверь, и на мрачный двор показался мужской силуэт. В зубах мужика светилась подожженная сигарета. Покачиваясь, мужик приблизился к забору и толкнул скрипучую калитку. -Валерий… Там, короче… короче, шустрей сюда иди! В коровнике находилось с десяток человек, от чего в помещении, рассчитанном на одну корову, было тесно и душно. Здесь сейчас находилась, кажется, вся ивантеевская кухня и вдобавок еще и трое мужиков: Николай, Петруха и Игнат — щуплый и носатый мужичок в кепчонке, попыхивавший мятой сигаретой. Все они столпились вокруг печальной сцены — марфушина корова Милка лежала, согнув ноги в коленях, а Марфа Васильевна плакала, сидя рядом на табуретке. У ног Марфуши стояло жестяное ведро с парой сотен грамм комковатого молока с противно-желтой сывороткой. Пробившись сквозь толпу завывающих в унисон баб, Волков опустился на пол рядом с Марфой. -Марфуш, что случилось? Всхлипывая и завывая от плача, Марфа глянула на него красными и опухшими от слез глазами и уцепилась за воротник его куртки руками: -Валерчик, — завывала Марфа Васильевна, — помирает моя кормилица-то! Ой, помирает! Што ж я делать-то буду без нее? -Марфушка, — Волков попытался успокоить Марфу, — ты не плачь пожалуйста, потому как на что это повлияет-то? -Да сил уж никаких нет, — рыдала Марфа, — нет, ну ты поглянь на нее! Как страдает, Милочка моя… Волков глянул на больную корову. Несчастное животное и вправду выглядело страдающим. Корова тяжело дышала, надсадно и хрипло вздыхая. Вымя ее с левой стороны опухло и покраснело, приобретя пунцовый оттенок. На пятнистой спине животного проступили крупные капли ледяного пота. В черный слезах Милки стояли слезы, изредка соскальзывающие по щекам. Столпившиеся деревенские бабы завывали похоронным хором, еще пуще, чем Марфа. В коровнике стоял ужасный гомон, от которого даже у Валерия загудело в голове. В таком шуме, поддерживаемая целым хором плакальщиц, Марфа Васильевна никак не могла успокоиться, несмотря даже на все попытки Волкова ее утешить. Наконец, это надоело не только Валерию, но и Игнату. Затушив сигарету об дверной косяк, он вдруг произнес: -Марфа! Кончай уже. Когда Петрович помер, так не убивалась, а тут корова какая-то… Волков опасливо глянул на Марфу. Та почти сразу же прекратила плакать, плач сменился яростным хлюпаньем носом. Ее опухшие глаза налились гневом, а кулаки сжались. Дабы предотвратить скандал, Валерий поднялся на ноги и, вздернув руки к потолку, скомандовал: -Вон! Все вон! Выйдите все! Пусть Марфа Васильевна успокоится. Изгнав публику и закрыв за ними дверь, Валерий вернулся к Марфе. Марфа Васильевна жалобно всхлипнула, потирая опухшие веки пальцами. Волков взял ее руку: -Марфуш, — он искал ее взгляда, — взгляни на меня. Ты не переживай, не помрет корова твоя. То есть, наша. -А как же? — марфушин голос дрожал, — если ж не помочь, загнется. Только что ж с ней делать-то? Марфа уронила голову на руки, всхлипывания стали чаще. -Еще и нас всех позаражает… а если и не позаражает, то без молочка останемся, а нам и так жрать нечего! Вон, гляди, какое у нее нынче молоко. Марфа кивнула на ведро у ее ног. От одного взгляда на надоенное молоко, Валерия чуть не вырвало: желтоватая жидкость с еле заметными примесями крови уже, кажется, начала свертываться, образуя что-то наподобие хлопьев. Отвратное зрелище. -Может быть, ее покормить получше? Побольше сена накладывать или еще что-то? Все-таки, от питания тоже немало зависит, — предложил Валерий. -Да я бы рада, — судорожно вздохнула Марфа Васильевна, — так сама же ни еду, ни питье не берет. Только морду воротит. Милка, лежавшая рядом на согнутых коленях, хрипло выдохнула. -Все, помирает наша кормилица, — мрачно заключила Марфа, легонько хлопнув себя по коленям, — нет у нас в деревне ни ветеринара, ни врача, ни даже лекарств для нее. Волкову в голову пришла идея. -Слушай, Марфуш, а давай-ка я соберу мужиков, и мы завтра съездим в Красногорск, поищем лекарства и, может быть, книжки какие-то по ветеринарному делу. Ну а что? Думаю, я смогу разобраться, что к чему. -В Красногорск? — Марфа удивленно выпучила глаза, — не пущу! Еще и тебя хоронить? Нет уж, увольте. -Не бойся, Марфуш, не помру я. Я ж не один поеду, а с мужиками. -Нет, нельзя тебе туда, — Марфа отрицательно качала головой, — в Красногорске уже Семён Петрович, Царствие ему небесное, погиб. Больше нам трупов не нужно. -Да ты не бойся, тут же приключение на пару часов, — успокаивал Валерий, — мы туда и обратно. Ну, еще по магазинам и аптекам прошвырнемся — все-таки, нужно собирать припасы, пока не расхватали. Марфа сдалась. Помолчав немного, она глянула на Волкова с уважением и прижала его к своей груди. -Валерик, котик мой, прошу тебя, береги себя… ладно? -Конечно, Марфушка. Конечно я буду беречься, как же иначе. -Ты уж лучше, ну… Спрячься за кого-нибудь из мужиков, если вдруг вас прижмут. -Чего? — Валерий опешил, — ты мне людьми прикрываться предлагаешь? -Нет, — Марфа отвела взгляд, — просто… Если тебя вдруг убьют, то для деревни это будет полный пиздец. Все-таки, не так уж у нас много образованных. -Да ладно. Не убьют. -Да и не только в образованности дело… -А в чем же еще? — глаза Валерия по-детски округлились, а сам он приблизился к Марфе. Марфа Васильевна добрым и снисходительным взглядом посмотрела на Валерия сверху вниз. -Куда ж я без тебя, в случае чего? Люблю ж тебя, дурака. Валерий покраснел, совсем как подросток: -Марфуш, я тебя тоже люблю. Очень-очень. -Да знаю, — хихикнула она, — стал бы ты так рисковать ради меня, коли б не любил. Марфа Васильевна стянула вязаную шапку в головы Волкова и провела рукой по его непослушным темным волосам. Сально глянув на парня и еле заметно облизнув губы, она прошептала: -Слушай, а пойдем-ка в баньку. Поскорее скинув с себя все лишнее, двое уединились в жарко натопленной баньке. Руки Валерия, усевшегося на банную лавку, гладили пышное тело Марфуши, спускаясь вниз по спине и наматывая круги на пухлых ягодицах. Марфушка прижала парня к своим грудям, ласково почесывая ногтями его макушку. Она уселась ему на колени, тихонько вздыхая от каждого поцелуя, которыми Валерий покрывал нежную кожу ее грудей. Разгоряченный орган Валерия, приподнявшись, робко коснулся влажного марфиного лона, затем, уже более уверенно, прижался к ее мокрой щели. Уложив парня спиной на банную лавку, Марфуша с легким вздохом, уселась на его жезл. Ее мягкие ножки вполне доставали до дощатого пола бани. Опершись руками Валерию в плечи, она принялась двигаться вверх-вниз. Волков положил руки ей на бедра. Он не мог отвести взгляда от зеленых глаз Марфуши — из всех прелестей ее сочного тела он выбрал бездонные глаза, с таким вожделением глядевшие на него. Неожиданно для себя Валерий звонко шлепнул Марфушу по попке. Та шумно выдохнула и прогнула спинку. Скрип лавки стал визгливее и натужнее. Марфуша все активнее двигала тазом, Волков пыхтел все громче и чаще. Финал был близок как никогда. Наконец, Марфа нежно муркнула, ощутив, как приятное тепло разливается по ее чреслам. Замедлив темп, она попыталась восстановить дыхание, но Волков вдруг, крепко обняв ее попку, потянул Марфу на себя. -Уф, — выдохнула Марфа, почувствовав, как жезл Валерия выскальзывает из нее. Волков по-хозяйски усадил Марфушу себе на лицо. Еле слышно постанывая и хватаясь рукой за выступы в дощатой стене, Марфуша легонько двигала тазом, вторя движениям языка Валерия. Ее ножки подрагивали от удовольствия. -Так… Вот как у вас в городе развлекаются… — пыхтела Марфа. Она запустила пальцы в волосы парня, почесывая кожу на его макушке. Запрокинув голову от удовольствия, она дала волю чувствам и принялась стонать громче. И снова пик удовольствия — ее собственного, персонального наслаждения. Отдышавшись немного, Марфуша слезла с Валерия, ловко спрыгнув на дощатый пол. Поманив парня за собой, она нетерпеливо потащила его за собой наружу. В предбаннике Марфуша зачем-то накинула Волкову на голову ушанку, висевшую на бельевом крюке. Марфуша распахнула входную дверь бани. Густое тепло моментально вытянуло наружу, кусачий мороз забегал по голому телу Валерия. Оттолкнувшись ногами от порога, Марфуша лихо прыгнула в сугроб, увязнув в снегу сразу до колен. Улыбаясь от уха до уха, она обернулась на месте и, схватив Валерия за руки, потянула его на себя. Волков повалился вперед, упав в объятия хохочущей от удовольствия Марфуши. Инстинктивно прижавшись к теплой и мягкой Марфе, Волков зябко поежился: -Мы же простудимся… -С чего бы это? — залихватски усмехнулась Марфа, целуя парня в десны, — Закаляйся, котик! Отступив на пару шагов назад, Марфуша встала на мысочки и по-театральному крутанула пируэт. Казалось, будто ей совсем не холодно. Немного покружившись на снегу, она призывно протянула руку Валерию. Волков принял ее ладонь — Марфуша потянула парня на себя одной рукой и вмазала ему снежком в лицо второй. Лицо его загорелось огнем. Валерик отряхнул снег с лица под аккомпанемент заливистого марфушиного смеха. -Ну чего ты? — ласково утешала Марфуша, грациозно отходя еще на пару шагов назад и будто нарочно подставляя пухлый задок, готовая для мести. Ожидаемо, наскоро слепленный Валерием снежок разбился об ее пухлую попку. -Ах ты негодник! — смеялась Марфа, вешаясь на шею Волкову и страстно впиваясь в его губы, — пойдем-ка обратно в баньку, греться! Вокруг стояла тьма деревенского двора. Стояла тихая зимняя ночь и лишь луна тускло освещала окрестность.