Зимние тропы

13 января 201Х года

-Ну наконец-то, свалила, — облегченно выдохнула Светлана, стоило только двери захлопнуться за Марфушей, — до чего же вздорная баба! Якушева и не старалась скрыть торжествующую улыбку. Заметив смятение Волкова, сиротливо глядевшего вслед Марфе Васильевне, она повернулась к нему: -Эй, чего завис? — Светлана нежно коснулась его руки. Валерий не ответил, равно как и не взглянул на нее. Якушева пробежалась глазами по убранству коровника. Ее взгляд остановился на Машке, что переминалась с ноги на ногу в неведении, чем ей заняться. Хитро прищурившись, Светлана обратилась к ней: -Машка! А принеси-ка воды для Милки. Только ты не из дома неси — там вода старая. А сбегай-ка в вашу столовую и попроси там ведерко свежей. А, и еще попроси, чтобы подогрели. Машка недоверчиво приподняла бровь. -Я бы, конечно, Валерика бы попросила, как самого сильного и крепкого, — голос Якушевой на секунду приобрел приторно-сладкие нотки, — но он на больничном, сама понимаешь. Страдальчески вздохнув, Машка направилась к двери. Волков и Якушева остались наедине, не считая коровы Милки. -Вот так, моя хорошая, — прошептала Светлана, поглаживая рукой место укола. Валерий приложил проспиртованную ватку к следу от иглы. -Давно ты тут? — поинтересовалась Якушева, — все-таки, не похож ты на местных. -Так я ж рассказывал, — прищурился Волков, — тогда, в автобусе. -А я бы и еще разок послушала. -Что ж, ладно, — Волков вздохнул, — расскажу еще разок. Валерий рассказал о своей жизни до и после переезда в деревню. -Неужели тебе тут не скучно? — Якушева картинно округлила глаза. -Есть немного. Особенно раньше было скучно — а сейчас у меня дел хватает. -Действительно, на тебе тут все держится, — Светлана снова заговорила приторным тоном. -Да нет, — нахмурился Волков, — не все. Главная тут Марфа Васильевна вообще-то. -Ой, да не прибедняйся! Неужели эти деревенщины хоть что-то соображают? Да и что за лидер такой эта Марфа? Если ж у нее так нервы скачут, то как же она целой деревней верховодит, тем более, сейчас? -Зря ты так о ней, — мрачно произнес Валерий, — умная она баба, где бы мы без нее были? Она, может, и необразованная, но зато очень ловкая и практичная. Все, что ты видишь вокруг, работает только благодаря ей. Да и разве ты не слыхала, как она сироток у себя приютила и заботится о них? Так что я бы тебе посоветовал с ней помириться. -Угу, — иронически кивнула Светлана, — смотрю, очаровала она тебя? -М? — Волков не сразу допёр, о чем речь, — а, ну да, я люблю ее. -О как! — Якушева явно не ожидала такого ответа, — а она тебя? -А как же, — на лице Валерия сверкнула гордая улыбка. -Ну что ж, на безрыбьи и рак рыба, — Якушева сверкнула глазами, — на фоне местных замызганных баб, Марфа твоя может и выглядит более-менее приглядно. Да и для тебя тут никого более подходящего нет. Волков промолчал. -Хотя, может быть, есть? — Якушева подалась к Валерию всем телом, — тебе со мной скучно точно не будет… Волков начал понемногу отстраняться от Светланы, пока та стремилась приблизиться к нему. Наконец, Якушева постаралась коснуться Валерия между ног — тот моментально сдвинул колени. -Эй, ну чего ты такой стеснительный? — хихикнула Светлана. -А того, что я Марфу люблю, и мне никого, кроме нее не надо, — голос Валерия задрожал, но парень не собирался сдаваться. -Похвально, — ухмыльнулась Светлана, — но, может, позволишь мне показать тебе кое-что получше? Якушева ухватилась своими аристократично тонкими пальцами за бегунок молнии на своей куртке и с жужжанием потянула его вниз. Затем она ухватилась за полы свитера и потянула их вверх. Однако сеанс спонтанного стриптиза был прерван — резким движением Валерий застегнул куртку Светланы, чуть не прищемив ей пальцы. Ветеринар Якушева обиделась, надув губки. Она принялась молча собирать свои медицинские приспособления в дорожную сумку. Какое-то время оба сидели молча. -Извините, — зачем-то проронил Волков, — у меня дела. Не без труда поднявшись на ноги, он одернул одежду и зашагал к двери. -Что ж, попробуем по-другому, — прошептала Светлана, оставшись одна, не считая коровы Милки. *** Снег хрустел под машкиными валенками. Пустое ведро позвякивало в ее руках в такт шагам. -Ну и дела… — подумалось Машке, — это чего ж там творится сейчас? Ясное дело, Якушева меня специально отослала, чтоб не мешалась, пока она Волкова совращает. Машка замедлила шаг, стоило только деревенской столовой оказаться в ее поле зрения. -Что же делать? Неужто принести воды, как она просит? — Машка хитро огляделась, — А может, вернуться, пока не поздно, и поймать засранцев с поличным? Черт, а ведь Марфа Васильевна ни о чем не знает… Машка сжала покрепче ручку ведерка и запыхтела как бык. Девочка была уже вполне готова побежать прямо к Марфе Васильевне и рассказать все, что она видела, но куда же ей, собственно, бежать? Где ж искать-то Марфу Васильевну? -Что ж, рано или поздно ее увижу, — кивнула Машка, недобро глядя в сторону коровника, — и сразу же расскажу, вот будьте уверены… Выдохнув изо рта пар и поежившись от холода, Машка повернулась и зашагала к столовой. В кухне кипела работа — варился рыбный суп для грядущего обеда. Это блюдо стало уже вполне привычным для Ивантеевцев за месяц с лишним — альтернативы не было, а консервы нужно экономить и расходовать осторожно. Хотя с каждой новой неделей все чаще кто-то из деревенщин жаловался на надоевшую порядком уху, но во что-либо кроме жалоб это не выливалось. В кухне Машку встретила красная от духоты Наташка. Она то и дело утирала свернутым платочком крупные капли пота, выступавшие на ее лбу. -Тебе чего? — измученно спросила Наташка. -А можно мне пожалуйста водички погреть? -А, замерзла? -Не, это не для меня, — Машка помахала головой, — это для Милки. Мне ведро теплой воды, пожалуйста. Машка протянула кухарке ведро. Наташка недоверчиво глянула на девчонку, но приняла ведерко. Пока блестящий латунный самовар нагревал воду, Машку отправили на улицу, дышать свежим воздухом и не мешаться. Что ж, возможно, это и к лучшему — находиться в кухне было душно. Оказавшись снаружи, Машка облегченно вздохнула. Морозный воздух моментально окутал кожу ее лица, больно покусывая нос и щеки. В ожидании Машка бродила вперед-назад по дорожке перед деревенской столовой, погруженная в свои мысли. Ей думалось о доме, родителях, что исчезли вместе со всеми в декабре. В то утро в Мощенках, машкиной родной деревне, осталась только она, Алиса и ее младшие — Катя и Ваня. А почему все-таки именно они? Машка нередко слыхала от ивантеевцев разного рода соображения о том, почему двенадцатое декабря пережили именно они и никто больше: кто-то пенял на грехи, мол, остальные уже в раю, а мы тут за прегрешения свои мучаемся; кто-то, наоборот, робко надеялся, что выжившие были помилованы Создателем и сравнивал их с Семейством Ноевым; кто-то же скептически упирался и толковал о случайности. Только могло ли настолько ужасное произойти случайно? Неужели мир людской настолько хрупок, что по какой-то не зависящей ни от кого случайности все уничтожилось и рассыпалось в прах? -Привет, — звонкий пацанский голос вырвал Машку из размышлений. -М? А, привет, Миш. Машка обернулась на месте. Ее подслеповатый взгляд с трудом сфокусировался на лице парня. Тот выглядел нерешительным. -Чо делаешь? — чокнул Мишка. -Да так, воздухом дышу, — Машка выдохнула пар изо рта, — да и жду, пока мне воды вскипятят. -На чай? — Мишка ощутимо подтормаживал, заметно нервничая. -Да не, — Машка посмеялась, — Якушева попросила для Милки накипятить. -Вот оно что, — Мишка понимающе кивнул, — а чо с коровой-то по итогу? -Говорит, мастит. Только в другом дело, — Машка нахмурилась, — Якушева недоброе дело творит. -Это ж какое? — Мишка округлил глаза. -Марфу обидела, прогнала да к Волкову клеиться принялась. А потом меня спровадила, приказала ведро кипятку притащить. Да только понятно, что оно ей и нахрен не нужно — равно как и я поблизости. Машка недобро глядела в сторону коровника. -Ох, и что же делать? -Марфе Васильевне рассказать хорошо бы, да только что с того… — Машка махнула рукой, обрубая нежеланную тему, — А ты-то, Миш, сам как? -Обыкновенно, — тот пожал плечами, — слушай, Машка, дело есть. -Чего такое? — с некоторой усталостью отозвалась девочка. Дрожащими от холода и волнения руками, Мишка достал из кармана куртки бархатную коробочку бордового цвета. Почти недвижимыми пальцами он открыл коробочку. В свете тусклого зимнего солнца сверкнул золотой обод кольца, блеснул чистый, как водная гладь лесного озера, сапфир. Кольцо покоилось на мягкой подушечке кремового цвета. Машка выпучила глаза не в силах оторваться от столь дивного зрелища. Еще бы, никогда еще ей, деревенской девчонке, не дарили колец. Поборов первоначальное удивление, она нахмурилась: -Мишка, это ж чего? Ничего не перепутал? -Не-не, ты не подумай чего лишнего, — Мишка дерганно помотал головой, — я всё с Варькой, как и обычно. Просто, я ж, когда в городе был, — он зачем-то указал большим пальцем себе за спину, — на вас всех колец понабрал. Думал, выбирать буду. А тут вот оно как… -Хах, Варька-то тебе всяко лучше, — снисходительно улыбнулась Машка, — своя рубаха ближе к телу. Вы ж уже вон сколько лет знаетесь. Да и сблизились уже вроде, на Рождество, правда? -Ага, — довольно кивнул Мишка, — ее колечко я уже ей отдал. А чего же остальным пропадать? Вот твое, прими. Ща еще и Алискино отдам. Всучив Машке коробочку с кольцом, он, уже гораздо увереннее и быстрее, полез в другой карман, вытаскивая другую коробочку, на этот раз, из зеленого сукна. -Вот, отдашь ей, когда встретишь. -А чего же сам не отдашь? -Дык она ж меня не особенно-то привечает. Тем более, что и ты, раз уж сама даришь, можешь и приврать — скажи, мол, что от тебя. -Ладно, передам. Но врать не буду — так будет честно. Да и откуда ж кольцу у меня взяться, покуда я с деревни не выезжаю уже месяц. Мишке в спину врезался хрустящий снежок. -Миха! — заливисто смеясь, Варька набросилась на Мишку сзади и стиснула его в своих объятьях, — погнали ко мне, а? Румяная и довольная жизнью Варька ласково чмокнула Мишку в щеку. Затем она заметила Машку и помахала ей розовой варежкой: -Приветик, Машка! Мишка уже отдал тебе твое колечко? -А… Ты в курсе? — машкины брови разбежались в стороны от удивления. -Ой, подруга, не бойся. Все в порядке, нечего нам ссориться — и так в деревне полтора землекопа, а наших ровесников так и вообще. Все равно нам всем друг с другом всю жизнь нос в нос общаться — если ж мы все пересобачимся, кто чей, то совсем тухляк будет. Варька поманила Мишку за собой. Хрустя снегом под обувью, они поспешили прочь. Надолго остаться одной Машке не дали — стоило только Мишке и Варьке удалиться, как вдруг на машкино плечо мягко опустилась чья-то ладонь. -Чего он хотел? — тихим, вкрадчивым голосом спросила Алиса. Машка обернулась на месте — подруга стояла перед ней, исподлобья глядя вслед удаляющейся парочке. Взгляд ее голубых глаз сверлил насквозь мишкину спину. Алиска выглядела угрюмой и мрачной — это было ей несвойственно. Алисина ревность не могла не умилять Машку — она ведь всегда пыталась ее защитить и уберечь ото всего плохого, особенно сейчас. Хотя, возможно, Алиса слишком категорична с Мишкой — он вроде неплохой парень. Что ж, как бы то ни было, Алиса для нее дороже во сто крат, иначе и быть не могло. Все-таки, Машка ей жизнью обязана. Машка заботливо поправила сиреневую шапку на голове Алисы и воротник желтого пуховика. Алиса стояла перед ней, так близко, что Маша почти ощущала ее горячее дыхание. Алисины тонкие черты будто совсем не соответствовали бойкому характеру, и только небесно-голубые глаза выдавали в ней что-то такое легкое и нежное, что видали в ней только ее младшие и Машка. Маша осторожно коснулась руками плеч подруги — Алиса ответила тем же. Машкины руки скользнули в подмышки Алисы, обвивая ее тело и сцепляясь на спине. Теплый, самую малость влажный поцелуй остался на алисиной щеке. -Моя ты хорошая, — нежно мурлыкнула Алиса, расцветая, — спасибо тебе, что ты есть… -А куда ж я денусь? — так же ласково мурлыкнула Машка, — помнишь же, как у нас было? «Неизменно вдвоем мы с тобою…» -"К горным пикам и к морскому прибою» Алиса ответила Машке еще более долгим и крепким поцелуем, на этот раз, в губы.