Зимние тропы

13 января 201Х года

Тем же вечером Волков ужинал в столовой. Он сидел в углу помещения за столом с двумя стульями — «на свиданочке», как его называли ивантеевцы. Второй стул, тем не менее, был не занят. Обыкновенно, за этот стол Валерий садился с Марфой Васильевной, чтобы поговорить о делах подальше от лишних глаз и ушей, но в тот вечер Марфа Васильевна забрала кастрюлю ухи с кухни, для себя и своих приемышей, и ушла ужинать домой. Валерий собирался непременно после еды проведать ее. Днем после случая в коровнике они не виделись, занявшись делами — Волков весь день возился на стройке частокола и деконструкции пустых домов, а Марфа, вроде бы, управлялась на чистках снега и топила печи. Валерию за едой думалось о всяком, но он даже не собирался приглядываться к своим мыслям сейчас — не до того, да и устал слишком. Поесть бы сейчас, с Марфенькой чайку бы попить, да спать завалиться. У себя, конечно же — у Марфы в избе места нет. Скорее бы в постель, вернее, на диван — Валерий все еще боялся спать на кровати Семена Петровича, даже спустя почти три недели, а потому размещался на узком и неудобном диване. -Я подсяду? — спросил женский голос. Оказалось, пришла Якушева. Ее тонкие пальцы держали расписанный под хохлому поднос с миской рыбного супа, парой ломтиков хлеба и стаканом чая. Карие глаза Светланы глядели иначе, чем утром. Или, может, Валерию показалось? -Садись, чего ж нет? Якушева неслышно приземлилась на стул напротив. Взгляд ее проскользил по лицу Волкова, оценивая его состояние, затем сместился на правое плечо. -Как плечо? — заботливо поинтересовалась Светлана. -Терпимо. -Вижу, умаялся за день? — голос Светланы звучал ласково и нежно. -Есть такое. -Бедный, совсем тебе отдыхать не дают, — Якушева покачала головой. Волков не ответил. Он даже толком и не смотрел на Светлану — не хотелось. Все никак она не уймется. -Ты извини меня за сегодняшнее, — мрачно выдала Светлана. Валерий поднял бровь. -Я переборщила, — Якушева виновато опустила глаза, — Извини. -Ну… Ладно. -Я серьёзно! — Якушева наклонилась к нему, — мне правда жаль! -Окей, извинения приняты, — Волков пожал плечами, — еще бы ты перед Марфой извинилась. Якушева помолчала немного. -А как вы начинали? Я имею ввиду, вы с Марфой. Волков задумчиво глянул в окно — бывшую витрину деревенского магазина. -Сумбурно. Сначала несколько раз чуть не поцапались по всякой ерунде, — он горестно вздохнул, — тут уж я дурак был. А потом вот староста наш погиб из-за меня, и Марфа Васильевна меня успокаивала. Вот мы и прикипели как-то друг к дружке. Да и теперь же мы еще и деревней руководим — так что еще и за работой с ней сблизились. -Вот оно как! — Светлана приторно ахнула, — как мило! -А ты-то как жила? До всего этого. -Да как… как все: училась в универе, потом закончила, пошла в ветклинику рядом с домом работать. Парень у меня был — теперь уж нет его. -Любопытно, — Валерий впервые за вечер посмотрел на собеседницу, — и как у вас было? Якушева в задумчивости уставилась в темноту улицы: -Нормально было, хотя и ссорились временами — посуда гремела, соседи по батарее стучали. Ну а потом всегда мирились, да… Щечки Светланы зарделись от приятных воспоминаний, однако она разом осеклась — сейчас не об этом. -А двенадцатого чего делала? -В клинику к себе приехала, прихожу а там пусто. Пока по улице шла тоже никого не видала, но подумала, спят все. Суббота была, все-таки. А тут вот оно что — в клинике тоже пусто. Позвонила начальству, главврачу, парню, родителям — никто не берет! Пошла по улице искать людей — ни души. Вообще никого! Думала — сдохну от ужаса… -Ох горемычная, — по-деревенски вздохнул Волков, — а дальше-то что? Откуда автобус-то взялся? -Да как-то меня принесло к автовокзалу, а там вижу — трое мужичков сидят, курят. Они тогда еще даже не заметили, что народ весь пропал. У нас вчетвером как первый ахуй прошел, так мы на автобусе-гармошке нашей по улицам поехали кататься и собирать всех, кого увидим. Вот так и собрали постепенно нашу гоп-компанию. -И что же? Так и катались по городу все эти недели? — Волков округлил глаза от любопытства. -Типа того. Покатались по округе — никого не нашли. Сначала набухались крепко, чтобы нервы успокоить. А потом, как проспались в автобусе и поняли, что все взаправду, так и решили, что раз живы, то жить надо. Сначала автобус у нас чисто домом был — отопление везде вырубилось, а в салоне тепло. Никуда поначалу, кроме как до магазинов не ездили. А потом вдруг стали все чаще других выживших встречать. -И чего они? -Да как чего? Все по-разному: кто-то от страха ощетинился и лучше к ним не соваться, кто-то крышей поехал — ну такие недолго жили, кто-то же чисто за своих держался. Оно и понятно — ситуация кризисная, человек человеку волк. -А, так вот чего вы не сплотились, а все порознь в городе живете? -Ага, — кивнула Светлана, — так проще и спокойнее, когда рядом только свои, а остальные на расстоянии выстрела. Ну, мы-то тоже свое место нашли — оказалось, людям нужен в такой ситуации кто-то, кто будет поддерживать связь между группами. Вот мы и катались на автобусе от одних к другим да еще и приторговывать начали — мы ж пока ездим, еще и пособираем чего в магазинах. А нам за то безопасность и уважение. -А чего ж у ваших архаровцев тогда пушек как у целого взвода, да еще и пулемет на крыше? -Понимаешь ли, не со всеми можно договориться. С собаками бродячими, с шизиками и прочими уродами разговор только один. Да еще и культ этот… Эти мрази такое творят — волосы дыбом встают. А ты так спрашиваешь, будто не рад нашему пулемету, который ваш грузовичок, между прочим, спас. -Нет, как же?! — замычал Волков, — рад конечно! -Интересно, чего с вашим грузовиком делать теперь, — Якушева задумчиво вздохнула. -Дядь Митя сообразит чего-нибудь, — отмахнулся Валерий, — он в этом разбирается, всю жизнь на АТП работал: и водилой, и механиком. Видала, кстати, наш гараж? Это ж мы уже после бедствия построили, сами! -Во бы меня туда, — мечтательно вздохнула Светлана, — в средней-старшей школе я любила с дедом в моторах копаться и цыганский тюнинг на его Ласточку наводить. -Цыганский? -Ну как же. Это ж когда аляповатые принты и куча понтов на тачке, — дед у меня на приколе был, любил такое. -Да я, кажется, тоже когда-то с отцом на даче в моторах возился, — вспомнил Валерий. Разговор пошел живее — остаток ужина Валерий говорил со Светланой о машинах. Затем и на остальное перешли. Они проговорили полчаса с лишним и остались одни в столовой. Настало время прощаться — Волков хотел еще зайти к Марфе, а Якушеву вдруг поклонило в сон. Вдвоем они вышли на улицу. Морозный ночной воздух окружил их, мигом испарив все тепло в их телах. Стояла тихая зимняя ночь: бледная, почти белая луна наблюдала за поднебесным миром в окружении россыпи прозрачных звезд; подранные стяги печного дыма подымались в небо, однако, не достигая его; стояла мертвая тишина. Свет горел только в окнах столовой и дома Марфы Васильевны ниже по улице. -Нам в разные стороны, — констатировал Валерий, — до завтра. Было очень приятно посидеть. Двое обнялись. Рукава их пуховиков свистнули от трения. -И мне. До завтра, Валерчик! Волков развернулся на месте и зашагал к Марфе. Якушева же некоторое время еще глядела ему вслед: -Ну ничего, мой будешь. Я уже поняла, как к тебе подобраться. Волков уже не слыхал ее. Он направился к двери Марфы, хрустя снегом под подошвами обуви. Отряхнув снежок о крыльцо, Валерий постучался. В сенях послышались тяжелые шаги. Дверь открыла Марфа Васильевна. -А, это ты… ну заходи, — она тут же развернулась и направилась вглубь дома. От Валерия не скрылся флер тщательно укрываемых Марфой чувств. Что-то явно было не так. Волков сдвинул брови, будто силясь разглядеть разгадку в марфином затылке. Возможно, она обижается на Якушеву? Валерию вдруг захотелось к себе — тяжелый взгляд Марфы мигом выбил из него всякое желание гостить у нее сегодня. Переборов тревогу, Волков все-таки переступил порог, оказавшись в сенях. Оставив валенки у двери, он прошел в комнату. Тут было тепло и светло, пахло рыбным супом: вкусно и аппетитно, но не перенасыщено, как в столовой. Валерий бы даже сказал, что тут уютно, если бы при всем этом приветливом благообразии помещения он не оказался под прицелом шести недобрых глаз. Марфа Васильевна отошла к рукомойнику, опершись на него задом, Машка и Алиса сидели за столом, будто жюри на конкурсе — все трое молчаливо и давяще глядели на гостя. Алискиных младших, Катьки и Ваньки, не было на диване — видать, в другой комнате на печке спят. -Чего застыл? Садись, — Марфа кивнула на свободный стул. Усевшись, Валерий оказался перед Машкой, встретившись с ней взглядом. Ох, как же недобро она вперилась — Волкову, и без того тревожному, стало окончательно не по себе. Повисла неприятная тишина. Валерию на миг показалось, будто он слышал, как идут часы на стене, хотя те были с плавным ходом и звуков определенно не издавали. -Ну чего, девчонки, как вечер проходит? — голос его предательски дрогнул. -Да неплохо, — издевательски протянула Машка, — было неплохо. А потом ты пришел. -Так, девочки, идите-ка в комнату, — мягко скомандовала Марфа. Переглянувшись, подруги почти синхронно поднялись и пошли к белой эмалированной двери в спальню. Волков и Марфа проводили их молчаливыми взглядами. Дверь глухо захлопнулась за девчонками, однако шагов после этого Волков не слыхал — видать, стоят сейчас прямо за дверью и подслушивают. Валерий и Марфа Васильевна остались наедине. Давящая тишина звенела в ушах, спина Волкова начала мокнуть — в детстве, если он делал что-то не то, мать любила начинать скандал с такой же немой сцены и затем резко переходить на оглушающий крик, от чего у Волкова уже выработалась, своего рода, боязнь тишины. -Как на работах дела? — голос Марфуши подрагивал, однако ей пока удавалось сдерживаться. -Нормально, — кивнул Волков, опасливо поглядывая на нее, — сегодня еще три дома доразобрали до конца, тридцать метров частокола построили, да еще и без малого девять кубометров дров запасли. -Здорово. А чо про мои дела не спрашиваешь? -Так вот спрашиваю, — Валерий выдал нервный смешок, — а ты как? -Нормально, — отзеркалила Марфа холодным голосом, — выезд из деревни от снега почистила. Сама. И потом в гараже подмела. Одна. А потом по работам пробежалась, всех проверила — кстати, тоже одна, — и девочек своих кормить пошла. Голос ее звучал пугающе — Валерий чуть ли не подскакивал на месте, когда Марфа Васильевна натужным ударением выделяла свое одиночество. Распалялось пламя. -Кстати, Марфушка, а чего же я тебя сегодня на ужине не видал? — Волков не сообразил спросить ничего получше. -Твою за ногу, неужели хватился, что меня нет? — Марфа театрально выпучила глаза, развела руками и теперь косилась на него по-лошадиному, — А я уж думала, и не заметишь… -Ну как же?! — спохватился Волков, тоже выпучившись, — как жишь тут не заметить?! -Ну не знаю! Может быть, у тя все внимание на сучке твоей городской было?! — Марфа Васильевна начала срываться на крик. -Марфушка, ты чего? На какой сучке?! -Ах, на какой?! То бишь, у тя их еще и несколько? -Ты про Якушеву чтоль? — Волков мотанул буйной головой и шумно выдохнул. -Угадал! Внесите приз! — Марфа срывалась на жуткую истерику. -Да помилуй, Марфенька! Нахрен мне эта Якушева?! Я ж тебя люблю! -Да пиздишь ты все! Мне, вон, рассказали ужо, шо вы вдвоем делали в коровнике! Сволочи бесстыжие… — красная от нервов Марфа Васильевна вдруг закрыла лицо руками и всхлипнула. Волков прислушался — неужели плачет? Он встал и пошел к ней. Марфа Васильевна же отняла руки от лица и, припадая вперед, рявкнула: -Не трогай меня! Пошел к своей Светлане! Позади распахнулась дверь — Алиска и Машка как по команде вскочили в комнату и побежали к Марфе. Толкнув на бегу Волкова, Алиса встала между ним и Марфой чуть ли не оскалившись, будто зверь. Машка же прильнула к Марфе сбоку и принялась обглаживать ее груди и руки. Теперь на Волкова вели наступление уже втроем — три озлобленные женщины, ненавидящие его без вины. Как бы только им объяснить-то? Волков оторопел. На него орали в три глотки: Алиса ругалась и материлась, припадая вперед словно бульдог на цепи, Марфа Васильевна стенала и плакала с подвыванием, Машка же причитала как бабка и ныла еще хлеще Марфы. Валерий отшатнулся назад — тут уже ничего не попишешь. Спина его неестественно выпрямилась, даже при том, что Волков имел привычку сутулиться. Глаза его выпучились от ужаса, а ладони покрылись испариной. Найдя силы лишь в своих ногах, он отступил назад и чуть не упал. Видя его неловкое отступление, Алиса наступала на него, нахмуренная и исполненная злобой — Волков не мог даже себе представить у нее такую мину прежде. Вот бы Марфе Васильевне придержать свою защитницу за воротник, пока та не накинулась на Валерия с кулаками. Спотыкаясь об воздух, Валерий вывалился в сени спиной вперед. Затем точно так же он оказался и на морозной улице. Обуться ему не дали — пришлось встать в носках на промерзшее заснеженное крыльцо. Валенки же оказались в его руках тоже волею случая — Алиса рывком всучила ему их, не желая, видимо, облегчить его мучения и позволить ему умереть обыкновенной смертью от замерзания, приготовив для него смерть от ужасных душевных мук. Дверь захлопнулась, затем Волков услыхал стук межкомнатной двери — обитатели дома ретировались в дальнюю комнату. Сам же Волков остался на крыльце — натянув валенки, он уселся на дощатые ступени и подпер голову руками. Никуда уже не хотелось: ни домой, ни к Марфе, никуда. Он бы сейчас не отказался помереть и все — на душе было противно и обидно до ужаса. Как это так — такое унижение ни за что! Ему же даже не дали защититься. Сволочи, все трое… А ведь какая ему к черту Якушева? Да ясен хрен, что она им заинтересовалась, но самому-то ему она и нахрен не сдалась. Он ж Марфу любит и никого больше! Черт, а вдруг она ему не поверит? А вдруг всё? Валерий потер лоб под шапкой, растрепав челку. А ведь это же его первые серьезные отношения в жизни, за все его двадцать четыре года. И так бездарно и глупо закончатся — из-за какой-то бляди, которая к нему клеится, слово пьяный дембель к старшекласснице. Хотя, а сам-то он что? Чего же не нашлось у него силы оттолкнуть ее, дать понять свое отношение. Оттого Марфа и обиделась — не на Якушеву и ее острый язык, а на Волкова самого, ведь он же даже не воспротестовал должным образом, а значит, доволен. Вот такая история… Волков и сам не заметил как начал клевать носом. Вроде бы и холодно, а вроде и спать хочется. Вот уже мысли кружатся в его голове, вот он уже и сам не понимает толком, о чем думает — только лишь смутные образы и мыслеформы метались в его оскорбленном разуме. Приятное тепло разливается по его телу, шея уже была не в силах держать голову… -Не спи, замерзнешь, — иронический и гораздо более мягкий тон Марфы моментально пробудил парня. Валерий встрепенулся и испуганно задрал голову. Марфа стояла в дверном проеме, облокотившись плечом о дверь. Взгляд ее по-матерински добрый, хоть и не лишенный насмешливой искорки, действовал согревающе в эту морозную ночь. Шаркнув валенками, Марфенька опустилась на крыльцо рядом с Волковым. -Чего сидишь-то? -А куда ж идти прикажешь? -Да хоть бы даже к себе. -Не хочу. -До утра будешь тут сидеть? -Буду, если не выслушаешь. -Тогда слушаю, — Марфа глядела заинтересованно, пусть все еще и насмешливо. -У меня с Якушевой ничего нет и не будет. Она мне не нравится. Я тебя люблю, а не ее, — Волков выдавал лаконично и несколько механически, — сегодня в столовой она сама ко мне села за наш с тобой столик. Поговорили о том, о сем. Но ничего больше. А тогда в коровнике я и сам свалил вскоре после тебя — мне Светлана под куртку полезла, а я не вытерпел. Извини пожалуйста, что заставил тебя плакать. -Что-то мне Машка не рассказывала, как ты ушел… -Так Машку Светлана сразу же после тебя прогнала. Марфенька помолчала немного, неотрывно глядя в глаза Валерию. -Ладно, верю. Ты извини меня тоже — что-то нервишки у меня скачут сегодня… и чего к тебе эта Якушева так присосалась? -Да кто бы ее разобрал. Она меня еще в городе приметила, когда руку мне зашивала в автобусе. -Кстати, как рука твоя? — спохватилась Марфа Васильевна. -Живая, не отсохла пока, — с бывалым видом прошептал Волков. Стараясь не задеть его больное плечо, Марфа осторожно обняла Валерия. Морозный ночной воздух окутывал их, однако вдвоем они будто не чувствовали холода. Марфенька осторожно тихонько уложила голову на здоровое плечо Волкова, а тот бережно чмокнул ее в макушку. Так они и сидели, пока Марфенька не муркнула вкрадчиво: -А пойдём к тебе? Перевязочку тебе сделаю.