Зимние тропы

15 января 201Х года

Валерий сидел за столом у себя дома, устало вглядываясь во тьму глубокой зимней ночи, опустившейся на деревню. На столе перед ним горела свеча, вздрагивая от неуловимых колебаний воздуха в комнате. Волков вздохнул, наполняя ноздри терпким ароматом чая, что был налит в его кружку. Напротив стоял второй стул — обыкновенно, пустой после гибели Семёна Петровича. Тяжелый был день. Сегодня вдруг у Валерия начало с новой силой болеть раненое плечо, и от каждого неосторожного движения он неприятно морщился и мычал. На работе авария: при разборе очередного дома провалился потолок — один из мужиков, Санёк Василенко, получил сотрясение и отлеживается теперь у себя. Да вдобавок еще и Якушева сама не своя после вчерашнего сорванного свидания — вся дрожит и трясется от обиды, так еще и за обедом накинулась на Марфу с кулаками. Весь обеденный перерыв сверлила ее ненавидящим взглядом, а потом подлетела к ней и плеснула остывшим чаем в лицо. Была драка, но никто толком не пострадал — бабы потаскали друг друга за волосы да поорали от души. В уставшем разуме Волкова весь шум и крики этого дня сливались в единый гул, от которого закладывало уши. Сейчас он сидел в абсолютной тишине, но при этом, будто бы взаправду ощущал весь этот гомон вокруг себя — настолько взъерошились его нервы за день. Но ничего, сейчас он допьет свой чай, ополоснет кружку в умывальнике и ляжет спать на свою кровать, а не на диван, как прежде — сегодня днем он наконец сподобился выбросить кровать Семёна Петровича и втащить в дом новую, для себя. Запрокинув остатки чая в горло, Валерий поднялся со стула и отправился к рукомойнику. Не дойдя, он замер на месте — в ночной тьме послышалось что-то неясное: то ли приглушенный хруст, то ли скрип. Звук доносился с улицы и, казалось, приближался к двери. Наконец, хруст снега сменился топотом на крыльце и стуком в дверь. Оказалось, пришла Светлана. Она выглядела жалко: сгорбленная и опухшая от слез. Она будто бы даже стала ниже ростом. Ее русые волосы бестолково пробивались из-под шапки-ушанки и лезли ей в глаза. Увидев Валерия, Якушева тут же полезла к нему в объятья, алчно прижавшись к его груди, будто Волков был объектом ее страстных мечтаний. Хотя, впрочем, так и было. -Вале-е-ерик, — судорожно протянула она, бросаясь ему на грудь, — иди ко мне! Волков оторопел. Он рефлекторно положил ей руки на плечи и страдальчески вздохнул — кажется, уже ясно, что его сейчас ждет. Якушева же, не в силах более сдерживаться, залилась плачем и причитаниями. Ее тонкие пальцы вцепились в свитер Валерия, не желая отпускать. Слезинки пропитали волокна свитера. Светлана залепетала что-то нечленораздельное, надсадно всхлипывая и захлебываясь. Глядеть на нее было неприятно — Волков отвел взгляд. Наконец, устав от ее причитаний, Валерий легонько тряхнул Светлану за плечи: -Светлана, успокойся! Якушева шмыгнула заложенным носом и удивленно уставилась на Валерия круглыми глазами. Тот повел ее из сеней вглубь дома. Валерий отодвинул второй стул и усадил на него Светлану. Сам он плюхнулся напротив. -Светлана, послушай, — начал Валерий, — я понимаю тебя. Ты хочешь любить и быть любимой. Я понимаю, ты влюблена в меня. Да и сейчас, в наши дни народу мало — выбирать не из кого… -Да! Да! Валерик, почему же нам не быть вместе? — закивала Светлана. -Хотя бы потому что я люблю Марфу, — Волков выдохнул, сдерживаясь, чтобы не повышать голос, — мы с ней уже вместе, и никого мне больше не нужно. Якушева начала хлюпать носом с новой силой. -Пойми, я не брошу ее. И ни в чьих-либо силах заставить меня сделать это. Светлана приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Волков поднял палец — верный знак, что он еще не договорил: -Я понимаю, ты влюблена в меня. Ты ради меня оставила своих друзей из автобуса и поселилась здесь, в нашей дыре. Что ж, скажу честно, мне действительно жаль, что я не смог отплатить тебе за твою любовь, Свет. На лице Якушевой начало вырисовываться зарождающееся понимание. -Светлана, прости меня за это, но я не люблю тебя. Волков опустил глаза — говорить такое было непросто. -Что ж, бывает, — страдальчески вздохнула Якушева, разводя руками. Оба помолчали сколько-то времени. Секунды тишины казались вечностью. Светлана вдруг подняла глаза на Валерия и начала: -Неприятно, конечно. И чего нам делать? -Не знаю. Но Марфу я не оставлю. Да и ты не упрашивай меня — неужели ты хочешь для нее страданий? -Не хочу. Ты прав, Валерик, насильно мила не будешь, — Якушева понимающе кивнула, — тем не менее, как нам дальше общаться? Все-таки, не можем же мы игнорировать друг друга до конца жизни? -Не знаю. Знаешь, прозвучит, может, по-детски, но я бы хотел с тобой дружить. -Знаешь, это звучит разумно. Вы-то в своей Ивантеевке, может, и не до конца уверились в этом, но я, побывав уже в нескольких городах, скажу тебе — народу действительно почти не осталось. Так что выбирать действительно особо не из кого. Да и сейчас я тут, в Ивантеевке, где особо-то и поговорить не с кем. Так что, видимо, раз уж любви у нас не будет, то будем хотя бы дружить, чтобы от скуки с ума не сойти. -Правильно. Хотя, ты можешь вернуться к своим, — развел руками Валерий, — помнишь, ваш усатый водитель обещал вернуться за тобой на днях? -Помню. Но я, наверное, останусь. В городе опасно, даже с нашим неприкосновенным статусом. Там каждый день рискуешь погибнуть. Да и знаешь, неприкосновенный статус торговцев работает только с теми, кто хоть как-то еще в разуме — собаки, шизики и культисты для нас все еще опасны. За четыре недели я увидела немало смертей и не хочу больше присутствовать в городе. Так что останусь у вас. Тем более, вам тут будет нужен ветеринар — у вас корова, куры, да еще и собаки с кошками. -Да ты и оперировать умеешь. -И это пригодится, — кивнула Светлана, — хотя бы мало-мальски. -Кстати, Свет, спасибо тебе. Ты спасла меня тогда в городе, — глаза Волкова намокли. -Ну а как же? — Светлана легонько смутилась, — неужели я могла дать тебе умереть? -Слушай, а тебе с какими зверями работать приходилось? -Обычно, с кошками и собаками — это хлеб с маслом для ветеринара. Чуть реже — хомячки да крыски. А! Был случай, когда к нам в клинику черепаху приносили с инфекцией дыхательных путей, но с ней уже не я разбиралась. Волков заварил еще чаю — для себя и для Светланы. Они сидели и общались о том, о сем. У Валерия в голове родилось понимание — ему не нужно выбирать между Марфой и Светланой, если любит он Марфу, а дружить будет с Якушевой. Странное дело — дружить с теми, в кого влюблен, но Светлана, наверное, остынет со временем и найдет свое счастье. А вот поговорить о всяком им никогда лишним не будет — с кем еще им, двум городским интеллигентам, общаться здесь, в Ивантеевке? Разговор шел уютно и комфортно. Валерий отыскал к чаю еще и сушек с маком. Сонливость, царившая в его разуме прежде в тот вечер, растворилась без остатка. В дверь постучали. Светлана и Валерий замерли на полуслове. -Валерик, спишь? — послышался из-за двери знакомый задорный голос. Не дожидаясь ответа, Марфа Васильевна открыла дверь — для Валерия и Марфы было уже вполне обычным делом входить в дома друг к другу без разрешения. Марфенька показалась на пороге — румяная от мороза и укутанная в платок, она прижимала левой рукой закопченный котелок с тяжелой крышкой. -Я тут для тебя картошки в печке потушила. Такая вкуснятина — закачаешься! Отстучав валенки об порог, Марфа Васильевна прошла в комнату и замерла в напряжении. Ее глаза вперились в Светлану, сжавшуюся от ужаса. Все тело Марфы было напряжено, как организм хищника перед броском. Казалось, волосы на ее голове поднялись из-под платка. Не сводя взгляд со Светланы, она поставила котелок с картошкой на столик под зеркалом. Освободив руки от гостинца, Марфа Васильевна набрала воздуха в грудь и на выдохе понесла на Светлану: -Ты какого черта тут забыла?! Валерий и Светлана вздрогнули. Никогда, даже сегодня утром Волков еще не слыхал у Марфы такого голоса. Казалось, грянул гром. Светлана сжалась от испуга еще больше. -Тебе, что, чушка малолетняя, утром мало было?! Щеки Марфы налились краской. Ее глаза бешено выпучились, а сама она атакующе подалась вперед всем телом. Железо в голосе Марфы Васильевны действовало дизориентирующе на Светлану: она побледнела и легонько закачалась на стуле. -Я… -Что «Я»?! Головка от хуя! Ишь ты, крыса городская, погляньте на нее — сучка все не уймется! Вон пошла отсюда! Марфа Васильевна резким движением ткнула пальцем в сторону двери. -Ты не поняла… — замялась Якушева. -Да все я поняла! Селедка тощая! Тебе русским языком сказали всё, а ты все лезешь! Вон отсюда, блядюшка! -Марфа, остынь. Ты действительно не поняла, — Волков попытался звучать степенно. -Цыц! Ты защищать ее еще будешь?! — Марфино лицо изобразило подозрительную мину, — А может, ты мне напиздел вчера?! Может, ты ее вчера и не посылал?! -Нет-нет, ты чего, — встряла вдруг Светлана. Волков и Якушева удивленно переглянулись. -Я не тебя спрашиваю, — орала Марфа, — закрой рот, скотина — воняет! Марфа Васильевна не озвучила последнее слово, а именно, чем по ее мнению воняет, однако до Светланы дошло и так. Она шумно вдохнула — растерянность сменилась решимостью. Светлана вскочила со стула, сжав кулаки. -Света, успокойся, — останавливал ее Волков, — девочки, давайте все сейчас сядем! Валерия проигнорировали. Марфа и Светлана стояли друг перед другом в напряженном молчании. Обе они пыхтели, легонько покачиваясь взад-вперед. Валерий медленно поднялся со стула: -Девушки, выдохните! Марфа и Светлана не обратили на него никакого внимания. Марфа Васильевна потянулась к воротнику Светланы, ухватила ее за грудкú и встряхнула: -Катись отсюда, сволóта! — Марфа потащила Якушеву к дверям. Светлана же уперлась ногами в пол, вырвалась из марфиной хватки и отскочила на шаг назад. -Только тронь меня! Ты куда руки свои запускаешь, быдло?! — Якушева харкнула Марфе в лицо. Женщины задрались, вцепившись друг другу в волосы. Шапка Светланы слетела с головы и тихо приземлилась на пол. -Скотина! -Мерзавка городская! -Свинья! Валерий рывком вскочил между дерущимися, расталкивая обеих: Светлану — на стул, Марфу — на диван. Валерий встал между ними, выставив руки: -Все! Хватит! Марфа, уймись уже и выслушай! -Дуру свою бешеную уйми! — рявкнула Марфа. -Сама ты бешеная! — заорала Светлана, — хватать она меня еще будет! -Свет, ты тоже прекрати уже! — Волков кивнул для убедительности. -Да-да! — злорадно бросила Марфа, — прекрати к чужому мужику лезть! Не унижайся! -Вот… — Якушева безумным от отчаяния взглядом посмотрела на Волкова, — вот она как со мной… Тон ее звучал драматично: глубокий и потерянный голос, будто бы Якушева только что разочаровалась в самой жизни. Светлана глянула сначала на Валерия, потом на Марфу — те остолбенели от ее тона и лишь ожидали, чего же она выкинет далее. -А знаете… — Якушева судорожно вздохнула, — знаете… Раз уж ты, Валерик, меня не примешь, то пусть меня вода примет! Светлана сорвалась с места и вылетела в двери, забыв в комнате свою шапку. -О какая! — саркастично посмеялась Марфа вытирая щеку и устраиваясь поудобнее на диване, — топиться поди поскакала. Глаза Волкова округлились. -Черт возьми! — Валерий схватил шапку Светланы и выскочил во двор вслед за Якушевой. Улица встретила его колючим холодом. Оно и понятно — Волков в одном свитере выскочил на мороз. Светлана неслась по деревенской улице в сторону реки, поскальзываясь на изредка попадающемся под ноги льду. Валерий устремился за ней. -Стой! Куда без куртки?! — крикнула Марфа, показавшись в дверях. Марфа Васильевна поспешила за Валерием, прижимая к груди его пуховик. Волков мчался по припорошенной снегом дороге. Якушева неслась примерно в двадцати шагах впереди него, стремительно приближаясь к реке. Легкие Валерия горели — обжигающе холодный воздух заполнял его грудь. Волков окликнул Якушеву, но та лишь неслась вперед, задыхаясь от бега и рыданий. Светлана свернула с улицы в бок — до реки остается уже совсем немного, а Волков все никак не догонит ее. Краем глаза Валерий заметил Дядю Митю — тот шел к себе домой и нес с собой багор, крючковатый длинный лом, который он использовал при сносе домов. -Дядь Мить! Давай за мной быстро! Помощь нужна! Справившись с оторопью, Дядя Митя поспешил за Валерием, вздыхая и охая. Мужики прибежали к реке и оказались на прибрежном холмике — чуть ниже тянулось в две стороны ледовое поле замерзшей реки. Якушева уже успела выскочить на лед и проскользить по нему к самой середине реки, пусть и плюхнувшись попутно на живот. Светлана стремилась к лункам, что появились от почти ежедневной рыбной ловли. Задыхаясь и кашляя от рыданий, Якушева устремилась в самую широкую лунку. Ухватившись руками за острую кромку льда, она макнула себя в удушающе-холодную воду и вздернула голову с надрывным вдохом через пару секунд. Затем она попыталась снова — инстинкт самосохранения вновь пересилил. Тогда Светлана бросилась в воду целиком, головой вперед — ширина лунки позволяла. -Черт! Дура! — ошеломленно крикнул Волков, — Дядь Мить, как ее достать оттуда? -Ща багром подтянем, — крякнул мужик, — давай за мной осторожненько. Дядя Митя аккуратно ступил на лед, выставив перед собой крюк, и начал двигаться вперед, стараясь не поскользнуться. Валерий собирался шагнуть за ним, как вдруг ощутил спиной утомленный выдох и тяжелую ткань пуховика, положенную ему на плечи. -Фух, догнала… — Марфа тяжело дышала, — надевай живо! Волков быстро поправил куртку на плечах и устремился вперед — спасать Якушеву — однако Марфа Васильевна цепко ухватила его за руку. -Марфа, ты чего? -Не надо, не беги, — тихонько позвала Марфа Васильевна. -Почему? Помрет же! -Не помрет. Вон, гляди, как барахтается. Перехотела помирать. Голос Марфы звучал тихо и спокойно. Сама она не нервничала и будто бы пребывала в состоянии полной безмятежности — она лишь нежно глядела на Валерия и держала его руку. -Но… — Волков удивленно поднял бровь. -Гляди, Митяй ее уже вытаскивает. Все с ней хорошо будет, не волнуйся. Волков оглянулся. Действительно, Дядя Митя вытаскивал Светлану, зацепив багром меховой воротник ее куртки. Мех на воротнике вымок и скатался и был теперь похож на мокрую крысу. -Валерик, — Марфа потянулась к нему, — иди ко мне? Волков обнял Марфу, прижав ее к себе, такую теплую и родную. Она еле ощутимо чмокнула его в щеку. Вдвоем они стояли и нежно поглаживали друг друга. -Марф? — тихонько позвал Волков. -Чего, котик? -Как нам быть? — голос Валерия прозвучал отрешенно. -Ну как же… — Марфа непонимающе поморщилась, — так же, как и раньше. Все ж хорошо у нас. -А ты разве не ревнуешь меня к Якушевой? — Волков заговорил живее. -Нет. Ты не даешь повода, особенно после вашего с ней свидания. Просто мне ее собственное поведение не нравится. -И чего делать? -Да ничего. Якушева твоя остынет со временем. А у нас с тобой, касатик, все путем будет. -Она мне дружить предлагает. Марфа Васильевна слегка помрачнела. -А ты сам-то хочешь? -Ну, мне бы не помешало, — стеснительно выдал Волков, отведя взгляд, — но только если ты не против. -Посмотрим, — скупо отрезала Марфа, — просто она тогда не остынет к тебе, а будет сама мучаться и промеж нас с тобой влезать. Но поступай тут, как сам знаешь. Скажу тебе честно, я не против. Все-таки, я понимаю, зачем тебе это: ты городской, образованный — тебе скучно с нами. А с ветеринаркой твоей хоть побалакать будет о чем. -Ну, с тобой мне не скучно. -Знаю, — довольно кивнула Марфа, — но давай честно, я тоже не все темы, что тебе нужны, вывожу. Так что ладно, дружи уж с ней, если хочется. Тем временем Дядя Митя достал промокшую до нитки Светлану из воды. Та тряслась и стучала зубами от холода. Дядя Митя взял ее на руки, укутал в свой полушубок, снятый с плеч и потащил к ней домой согреваться. На руках у него Якушева понемногу стала приходить в себя, откашливая воду. Окончательно вернувшись в сознание, она заметила Волкова и Марфу и заорала, насколько хватало осипшего голоса: -Поглядите на них! Обнимаются стоят! А меня чуть со свету не сжили, сволочи! Дядя Митя начал утешительно покачивать Светлану на руках, как ребенка. -Волков, блять! Тьфу на тебя! — Светлана взаправду харкнула в сторону Валерия, — Не мужик ты, а соплежуй хренов! Она прижалась к широкой груди Дяди Мити. Тот уносил ее в сторону деревни, оставляя Марфу и Валерия наедине. Когда все вокруг затихло, Марфенька устало вздохнула: -Ну и дела, да? -Сам в шоке, — кивнул Волков. -Ты не обращай внимание, что она говорит, — утешала Марфенька, коснувшись щеки Валерия, — глупая она, да и в ней обида сейчас. Их взгляды встретились. -Марфенька, — Волков немного помялся, — я люблю тебя. -И я тебя люблю, хороший мой. Прикрыв глаза, как стеснительные подростки, они медленно и осторожно поцеловались. Снежинки бесшумно опускались им на головы, застревая в волосах. Вокруг стояла лишь темная зимняя ночь, однако вдвоем им не было холодно. Не размыкая объятий Марфа и Валерий начали еле заметно покачиваться, танцуя медленный танец в такт одним только им слышимой мелодии.