Зимние тропы

19 января 201Х года

Следующие несколько дней в Ивантеевке выдались на удивление теплыми. По-видимому, временами температура поднималась и выше нуля — кое-где снег начал подтаивать. Казалось, пришла весна, пусть даже и в середине января. Яркие солнечные лучики сверкали на ослепительной глади сугробов, окружавших деревню. Небо, прежде серое и унылое, вдруг обернулось приветливо-голубым. Птицы, однако, прилетать еще не собирались — верный знак, что это лишь временное потепление. Ивантеевцы, в большинстве своем, были рады оттепели, утомившись уже порядком от ужасной зимы, что досталась им в этом году. Дед Макар, однако, оставался угрюм и не радовался предвестию весны — он отчего-то вбил себе в голову, что с приходом весны ему настанет время умирать, и никто не был в силах его разубедить. Должно быть, старик просто куксился — непросто под конец жизни столкнуться с крахом человечества. Ясное дело — долго он не наживет без аптеки и скорой, которая бы поспешила к нему из райцентра при очередном гипертоническом кризе, хоть, возможно, и протянет подольше, чем сам себе намерил. И вот, стоя почти на пороге смерти от старости, он даже и не представлял, как будет — и будет ли вообще — жить его деревня далее; чего ждет его Ивантеевку, в которой Макар Степаныч жил уже почти семьдесят лет. Оттого и страшнее ему помирать, а неотвратимость и скорость смерти только добавляли ему ужаса. Как самому старшему, показывать свой страх ему было стыдно — вот и пытался старый Макар подменить его стариковской меланхолией. Для Макара Степаныча, однако, нашлась отдушина. Зинаида Петровна, его соседка-старушка, начала частенько ходить к деду в гости на чай. Старики разговаривали о своем, вспоминали молодость и пели старые песни — Баба Зина тихонько тянула тонким и слабым от старости голоском, а Степаныч протяжно ревел грубым от курева басом. В Ивантеевке в эти дни было спокойно: никто не скандалил, не обнаруживался пьяным, даже тихая и солнечная погода не подкидывала тем для разговора. Старшим, уже порядком уставшим от апокалипсиса за месяц с лишним, такое затишье было только в сладость — теперь можно было выдохнуть и поменьше тревожиться о завтрашнем дне. Действительно, пережив шок от бедствия, ивантеевцы смогли худо-бедно приспособиться к новой жизни: организовали рыбалку, накололи дров для печей, расчистили дороги, приучились топить себе снег и кормиться от общей кухни, обустроили уютные и компактные общежития в центре деревни, соорудили гараж и мастерскую для бытовых нужд, запасли побольше теплой одежды и всякой бытовой всячины, достроили крепкий частокол вокруг центра Ивантеевки. Деревенское ополчение же успешно приучилось к автоматам, купленным у челноков из Автобуса, и усиленно тренировало тактические приемы под руководством Кремнёва, назначенного командиром. Удовлетворенные своими успехами, жители Ивантеевки вполне примирились с новой реальностью — чего ж беспокоиться, когда не голодаешь, не мерзнешь, не боишься. Да и бояться было некого: одного-единственного волка завалил еще Семен Петрович — более зверья поблизости не наблюдалось, а мародеры с культистами из Красногорска пока не вылезали. Однако, тишина и спокойствие устраивали не всех — дабы разбавить ивантеевскую флегматику заскучавшие подростки решили развлечься по-своему. Слиняв с тренировки ополчения, Мишка разыскал Варьку, Алису и Машку и подговорил их прогуляться за пределами деревни. Никем не замеченные, четверо подростков вытекли в заброшенную часть Ивантеевки, оттуда — в снежную даль по дороге. Идти было непросто: расчищенный участок дороги кончился уже в сотне метров от крайних домов. Пробираясь сквозь пышные снежные волны, ребята восторженно рассматривали округу: недосягаемо-высокое лазурное небо, необъятную долину сверкающего бело-голубого снега, призрачно-мрачный лесок вдали. Они входили в нестерпимо яркое снежное царство, казавшееся незыблемо вечным, будто никакой весны не хватит, чтобы растопить это море снега и освободить почву от зимних оков. Отойдя подальше от деревни и скрывшись за облысевшей лесопосадкой, Машка затравленно оглянулась: -Ух, ну вроде спрятались… Ребят, давайте передохнём? А то у меня дыхалка сдохла по сугробам тащиться. Подростки встали на месте, восстанавливая дыхание. Протяжно выдохнув, Алиса выпустила сизое облачко пара изо рта: -Слушай, Миш. А может, ну его? Ты ж сам говорил, в городе ща все друг другу глотки грызут. -Ну так то в городе, а не у нас, — спокойно ответил Мишка. -А вдруг нас и тут достанут. Что делать будем? Мишка выгнул грудь колесом: -О, за это не бойтесь. Я вас защищу. Он потянул вниз молнию на куртке и, запустив руку во внутренний карман, вытащил пистолет. Машка испуганно вздрогнула. -Ха, да не бойся ты! — посмеялся Мишка, — это ж для самообороны. Это мне Дядя Петя доверил за успехи в учении. Стрелять умею, рассказывал уже. -Чего-то не верится мне в твои рассказы, — губы Алисы растянулись в ухмылке, — говоришь, мол, столько бандитов уже положил… Мишка шевельнул губами, хватая побольше воздуха. Его брови поползли друг к другу, лицо напряглось. Вот он уже раскрыл рот, чтобы ответить что-то резкое, однако Варька подняла руки: -Так, ребята, брэйк! Алиса отвела взгляд, иронически глянув на Машку — «погляди, милая, каков защитник». -Кстати, Миш, в какую сторону пойдем? — поинтересовалась Варька, — а то скучно круги нарезать по полям. Мишка по-командирски оглянулся, подбирая направление для прогулки, и уже, кажется, что-то придумал, но Алиса опередила его: -А давайте в Мощенки сходим? Тут всего-то километра три. -В вашу с Машкой деревню чтоль? — Мишка выпучил глаза. -А чего нет-то? -Так там же нет никого, — глаза Варьки тоже округлились, — мужики же, когда второй и третий раз туда ездили, говорили, что там стремно и ветер меж домами свищет. -Ну вот! — кивнула Алиса, — как раз, никто не помешает нам посидеть. Ребята замялись. -Народ, — канючила Алиса, пританцовывая на месте, — ну погнали… -Ладно, будь по твоему, — Мишка махнул рукой. Подростки зашагали по снежной дороге в сторону Мощенок. Алиса шла впереди всех, указывая путь. -Ребят, как думаете, скоро нас хватятся? — игриво хихикнула Варька. -Видать, да, — кивнула Алиса, — сейчас уже дело к вечеру идет, скоро ужин будет. -Ой, что буде-е-ет, — Машка покачала головой, — конец нам. -Да ладно тебе! — Мишка махнул рукой, — поорут, поохают, да и будет им. Забейте. -Кстати, — спохватилась Варька, — а как мы назад-то вернемся? Скоро темнеть начнет, а мы до темна даже и до Мощенок-то не дойдем. Есть фонарик у кого? -Да нафиг нам фонарик! — отмахнулась Алиса, — до Мощенок и так дойдем, а домой утром отправимся. -Эво как! А чего ж мы, целый вечер и ночь будем тусить? -А чего нет? -Ну, мне уже голодно как-то. А у меня с собой только карамелька, — Варька пошарила по карманам. -Ничего, пошаримся по домам и в продуктовом посмотрим. Вряд ли наши разведчики все выгребли — чего-то да найдем. -А чего ж делать будем? — не унималась Варька. -Ха, ну мы-то найдем, чем заняться, — Мишка резко обнял Варьку за плечо. -Ой, у тебя все одно на уме. -Ну как… Поищем чего-нибудь вкусного, затопим печку, укутаемся в одеяла и будем играть в карты. Или еще чего придумаем, — протянула Алиса. -А может баньку затопим? — предложил Мишка. Машка подавилась от неожиданности. -Ну может и так, — невозмутимо парировала Алиса. -Слушайте, а может уйдем и будем сами жить? — предложил Миша. -Нахрен надо, — Варька выпучила глаза. -Ну а чего? Будем сами по себе, никто нам не указ. Я бы, вон, хотел бы найти машину, взять вас с собой и поехать куда глаза глядят. Авось, найдем какое-нибудь кайфовое место и там и останемся… -Ну ты и выдал, конечно, — Машка посмеялась в кулак, — мы вчетвером в машине и примерзнем через пару суток. -Хм, ну так можно по весне свалить. -Сиди уж, — строго осекла Варька, — я в такое путешествие не поеду, да и тебя не отпущу. В течение часа дошли до Мощенок. Оставленная деревня встретила ребят мертвой тишиной. Мурашки забегали по их спинам — местная атмосфера навевала неприятное чувство незащищенности. Бурые коробки покинутых домов, засыпанные по самые крыши снегом, окружались неровными рядами дощатых заборов, торчащих из снега словно гнилые зубы пропитого старика. Не было ни ветра, ни звука — только тишина глубоких зимних сумерек. Ребята подходили к Мощенкам со стороны деревенского кладбища, что только усилило их впечатление. Стараясь не увязнуть в топких сугробах, подростки продвигались по одной из улиц деревни. Наконец, по сообщению Алисы, они оказались в центре Мощенок. По левую руку от них стоял продуктовый, чьи панорамные окна были завалены снегом почти доверху, по другую — синий фургончик аптеки. -А вот и мой дом, а рядом Машкин, — Алиса ткнула пальцем вдаль, — в нашем погребе, кажется, что-то еще есть из еды. Когда нас забирали, с погреба банки вытащить забыли. Ребята зашагали быстрее — хотелось уже поскорее затопить печь и погреться. Дверь в Алисин дом чудом оказалась не завалена снегом — потребовалось лишь немного поскрести руками, и дверь открылась. Дом встретил свою хозяйку тишиной, пусть и намного более уютной и родной, чем тишина остальной деревни. Здесь все осталось как было в тот день, когда Алису с ее младшими и Машку забрали отсюда ивантеевские — даже швабра исправно лежала на полу в гостиной. -Классные хоромы, — Мишка удивленно скривил губу. Справившись с налетевшей вдруг задумчивостью, Алиса мягко скомандовала: -Так, Миш, Варь, сбегайте в дровник во дворе и принесите штук десять березовых. Ребята выскочили на улицу и устремились к дровнику. Оставшись с подругой наедине, Машка подобралась к Алисе и тихонько обняла ее плечи. Они находились в дальней комнате избы — в небольшой хороминке с маленькими окнами, половину пространства которой занимала русская печь. У ног Алисы зиял чернотой распахнутый люк. -А вот и наше убежище… — тихо хихикнула Машка. -Угу… -Мы там и прятались, когда ивантеевские приехали. -Угу… -Алис, ты чего такая мрачная? Алиса лишь молча вглядывалась во тьму подвала, даже не моргая. Ее напряженный взгляд не сулил ничего хорошего. Машка осторожно прижалась к подруге, неотрывно пялившейся во тьму. Маша бережно дотронулась пальцами побледневшей алисиной щеки и мягко повернула ее голову к себе. Казалось, теперь Алиса не видела перед собой ничего — напряжение во взгляде сменилось растерянностью. -Алис, все позади, — тревожно прошептала Машка, — нам уже не нужно прятаться в подвале и ждать смерти. Нас уже спасли давным давно. Сейчас все хорошо. -Сейчас все хорошо, — загипнотизированно повторила Алиса. -Да, все хорошо. Алисик, ни нам, ни Ваньке с Катькой ничего не угрожает. -Ничего не угрожает, — вторила Алиса. Машка осторожно потянула Алису к выходу, лишь бы только она не оставалась рядом с люком. Оказавшись в другой комнате, Алиса несколько оживилась: начала моргать, дышать глубже и глядеть более осмысленно. Уткнувшись лицом в плечо подруги, она судорожно всхлипнула: -Маш, я так устала… Машка понимающе поглаживала Алису по спине. Ясное дело, сколько же можно держать все в себе? Месяц с лишним Алиса существует в этом ужасе, ни на секунду не оставляя ответственности, которую сама же на себя возложила. Все это время она изо всех сил подавляла в себе всякий страх, боль и тоску, чтобы они не мешали ей защищать Машку и своих младших. Казалось, Алиса репрессировала в себе все лишнее, оставив только необходимое для ее собственного долга: только держащего все под неусыпным контролем Терминатора без эмоций, страхов и потребностей. -Хорошо хоть Ванька с Катькой поправились, — хлюпала носом Алиса. -Ну а как же, с твоей-то заботой, — успокаивала Машка. Алиса махнула рукой. -Чего ты машешь? — мягко упрекнула Машка, — неужели не так? Солнце, разве это не ты нас всех спасла? Разве не ты защищала нас, когда ивантеевцы приехали? Я так испугалась за тебя, когда услышала, что ты с Волковым дерешься. Алиса крякнула от смеха. -А вот мне не до смеха было, — хихикнула Машка, — думала, все, капут. А то нас с Катькой ты уже вниз спустила, Ванька тоже уже почти залез, а сама ты наверху осталась. -Ох, да я и сама думала, пипец мне. Но все обошлось. -Хотя, кто знает, как бы было без Марфы? -Действительно, — кивнула Алиса, — помнишь, нас этот хрен усатый, который еще помер в декабре, оставить здесь хотел? Машка неприятно поморщилась: -Помню. Царствие ему небесное. -Земля ему стекловатой, — лицо Алисы изобразило издевательскую ухмылку, — но нас мама защитила. -Да, спасибо ей. Она такая хорошая… -Да, настоящая мама, пусть и не родная. Варька и Мишка втащили в дом большую холщовую сумку с дровами и с шумом бухнули ее на пол. Алиса отвернулась, чтобы никто не увидел ее слегка припухшие глаза. -Ну так чего? — задорно выдохнула Варька, — какую печь топить будем? В доме была одна-единственная широкая русская печь, поделенная, однако, на две части с двумя секциями в разных комнатах — можно было затопить печь целиком и обогреть весь дом или натопить только одну комнату. Так и решили — ребята остались в малой комнате, затопили свою половину печки и натащили из погреба всякой вкуснятины: малинового варенья, квашеной капусты, морса, сухарей. Мишка смог даже углядеть пузатую бутылку мутного самогона. Комната вскоре наполнилась теплом. Ребята скинули пуховики, шапки и ботинки, залезли на печные полати и укутались в одеяла. Для освещения зажгли свечи в молельном углу комнаты. Задвинули плотные шторы, чтобы свет не выходил на улицу. Устроившись поудобнее, подростки принялись играть в карты, которые тоже отыскали в доме. Мишка же остался в куртке — в ее кармане лежал пистолет, который он не желал куда-либо откладывать. -Ну у вас тут и богатство, — одобрительно протянул Мишка, зачерпывая варенье сухариком. -Сама в шоке, — кивнула Алиса, — думала, разведчики все уже вытащили за три захода. -Да они, видать, забыли про твой погреб, — посмеялась Машка, — нас из него достали в первый же раз и галочку поставили у себя в голове. -Ну а что? Главную ценность забрали, а на остальное пофиг, — Алиса хитренько глянула на Машку. Та смущенно покраснела. -Ты же про Ваньку с Катькой? -И про них тоже. Алиса осторожно подобралась к Машке и ласково чмокнула ее в щечку. Покраснев еще больше от стеснения и взволнованно захихикав, девочки стиснули друг друга в объятьях. Варька выпучила глаза от шока, прикрыв рот руками. -Горько! — закричал Мишка. Отхлебнув пару глотков самогона из горла, Мишка зацепил локтем Варьку и впился ей в губы. -Фу, горько! — закашлялась Варька, — у меня теперь рот жжет от твоего бухла! Впредь Алиса и Машка иногда обменивались хитрыми взглядами. Варька же в это время не менее хитро косилась на Мишку. Он в такие моменты старательно отводил взгляд в сторону пузатой бутыли самогона. Сыграв несколько конов в карты, Алиса потянула плечи и промурчала: -А может, ну нафиг пока эти карты? -Реально! — язык Мишки начал слегка заплетаться, — я нихера не вижу при свечах. -Да, давайте сплетничать, — Варька заговорщически оглядела всех присутствующих, — что думаете про Якушеву? -Зачетная баба, орех что надо, — одобрительно кивнул Мишка. По комнате разнесся звонкий треск оплеухи. -Ай! Да я ж пошутил… -Нуу… Она вроде подуспокоилась, — задумчиво протянула Алиса, — на Марфу больше не налетает, к Волкову не пристает. -На Дядю Митю перекинулась поди, — Варька растянула губы в хитрой улыбке. -Да вряд ли. Зачем он ей? -Ну как же, — хохотнула Варька, — он ж у нее теперь «настоящий мужик»! Он ж ее от самой себя спас, говорят. -Типа того. Но я бы не сказала, что они теперь вдвоем. -А вот Анька-кухарка говорит, что видала, как Митька к Якушевой прошлым вечером ходил. -Ну, может и ходил, — Алиса пожала плечами, — только разве ж они пара? -Всякое бывает, — вставила Машка, — хотя да, они не пара. О чем они говорить будут? -Ну Марфа ж с Волковым пара, — опротестовал Мишка, — они-то находят, о чем говорить. Алиса заметно напряглась. -Ну они-то друг другу подходят, — заявила Машка, — и поговорить им есть о чем, у обоих мозгов хватает. -Вот и я о том же, не парьтесь, — Мишка опасливо выставил вперед руки. -Кстати, а какой Волков дома? — спросила Варька. -Ну какой… — Алиса задумчиво закатила глаза, — нормальный он: не спорит, не строит никого, помогает, когда попросят. Ну а так, ничего особенного. -Да ладно, Алис, — Машка легонько толкнула ее в плечо, — хороший он. Они с мамой любят друг друга и не предают. Ты ж помнишь, как он рванул за лекарствами для Милки? Не побоялся в город ехать ради счастья возлюбленной. -Ну а кто говорит, что не хороший? Просто мне на него по боку. Даже и хорошо, что они с мамой не съехались пока — не будет постоянно дома крутиться. -Вообще, это ж заметно, как Марфа Васильевна с ним расцвела, — добавила Варька. -Да конечно! — Машка согласно закивала, — да и Валерий сам тоже другой стал с Марфой. Он теперь как-то даже по-другому воспринимается: руководит успешно, мужики о нем хорошо говорят. -Угу, — Алиса скрестила руки на груди, — только я ему не забуду, как он нас не хотел забирать отсюда хором с Петровичем. Два козла безрогих, блять. Еще и Марфе тогда нагрубил. -А почему не хотел? — удивилась Варька. -Ну так мы ж простуженные были. Да еще и Петрович ваш еды для нас пожалел. За нас только мама и заступилась, сказала, что с нами останется, если забрать нас не позволят. -Хороша, — кивнул Мишка, запивая самогон морсом, — а вообще, на Волкова не гоните — нормальный он. Не такой, как Дядь Петя все же, но тоже неплох. -Ну, у тебя все «Дядь Петя» да «Дядь Петя»! — смеялась Варька, — и чего ты так прикипел к нему? -А как нет-то? — взвился Мишка, — неужели не крутой? Вот я и говорю, была б Светлана поумнее, уже б с ним водилась. Кремнёв бы ее в беде не оставил, как за каменной стеной бы за ним жила. Он вон какой мощный, то-то и есть настоящий мужик. Алис, ты-то хоть не глупи, попробуй к нему подбиться! -Ой, упаси Господь, — Алиса закрыла лицо руками, скрывая испанский стыд, — нужен мне этот уголовник больно. -Да сколько ж вам объяснять?! — лютовал выпивший Мишка, — Он за правое дело сидел, за дело чести, а не за разбой какой-нибудь! -Ну все, Миш, уймись, — мягко упрекнула Варька, — не кричи. Я понимаю, что для тебя он кумир. -Да не то слово! Во бы мне стать как он… -Да ты и еще лучше него будешь. -Вряд ли, — Мишка драматично покачал головой, — откуда ж мне такой стержень в себе развить? Нет, ну вы ж слыхали, как он меня вчера из воды доставал?! -Слыхали, — устало вздохнула Варька. -Ну вот! Он ж меня изо льда на рыбалке вытащил! Не побоялся нырнуть за мной… Святой человек, — заявил Мишка с восторженным придыханием. -Кстати, Алис, как там твои младшие? -В порядке. Уже не кашляют давно, сидят целыми днями в школе с остальными мелкими. -Ну и славно! Там за ними присмотрят. Ребята немного помолчали. Затем, Варька мечтательно вздохнула: -А все-таки, ребят, хорошо сидим… -Есть такое, — согласилась Машка. -Как бы то ни было, жизнь-то не заканчивается. Да, может быть, куча народу пропала, жизнь поменялась лихо, но ведь не все так плохо: не голодаем, не умираем, а сидим тут, и так хорошо… -Верно, — кивнула Алиса, — ладно уж, хрен с ним, с апокалипсисом. И так тоже жить можно. Тем более, что нас как-то даже и не загружают работой, заметили? -Ага! Взрослые все сами как-то делают, а на нас пока забили. Разве что иногда помогаем на расчистке снега или еще где, а Мишку вон для ополчения готовят. Еще и в школу не надо ходить больше, как и про экзамены думать. -Точняк! — Машка энергично закивала головой. Услышав шум с улицы, ребята моментально замолчали и удивленно уставились друг на друга. Снаружи, где-то на деревенской дороге ворчливо заскрипел снег и зарычал мотор — чей-то автомобиль старательно прорывался через нечищенные сугробы. Звук приближался. Тревога нарастала: сердца у ребят забились чаще, мурашки забегали по их спинам. Машка неровно выдохнула: -По наши души приехали… Ребят, гасите свечи! Алиса схватила ее руку, чтобы предотвратить панику, и зашикала на подругу. Мотор на улице вдруг затих, захлопали двери. Машина остановилась, казалось, в двух домах отсюда. Где-то в конце улицы, форсируя снежные завалы, взревел еще один мотор: более мощный и гулкий. С улицы послышался нервный и загнанный приказ: «Врассыпную, блять!» Шокированные подростки сидели в полной тишине, напряженно вслушиваясь. Гул второго мотора приближался, в окна Алисиного дома ненадолго выстрелило ослепительным светом фар. -Лови уебков! Живьем брать! — скомандовал грубый голос. За стеной, у которой сидели ребята, кто-то торопливо пробежал по снегу. Мурашки с новой силой выплясывали у ребят на спинах. Мишкины короткие волосы, казалось, поднялись на голове и ощетинились. Мишка медленно потянулся за пистолетом. На улице коротко затрещали автоматы. Незваный гость пробежал вдоль стены к дверям дома. Резко дернув на себя обледенелую ручку, он ввалился в сени, откуда заспешил в дальнюю комнату. Широкий мужик в ушанке и со спутанной темной бородой на мгновение показался в дверном проеме. Мишкина реакция дала фальстарт — пистолетная пуля впилась в полотно межкомнатной двери, просвистев перед носом мужика. Тот, поскальзываясь на эмалированном пороге, бросился назад к выходу. Выход ему преградил один из преследователей, своевременно вскочивший на крыльцо дома. -Попался?! — послышался хриплый голос. Раздался звук тяжелого удара прикладом, а следом — грохот падающего тела. Лежащего на полу мужика пнули под дых и направили ему в голову ствол оружия: -Куда вы их дели? Глаза Мишки радостно округлились — голос оказался знакомым. -Дядь Петь! Мы тут! — зычно завопил парень. Кремнёв молча вошел в дальнюю комнату и опустил автомат. Мужчина тяжело дышал и хмуро глядел из-под густых бровей. Наконец, он выдохнул: -Фух, живые… Оглядев комнату, Кремнёв заметил горящие свечи в углу, следы трапезы на печке и висящие на гвоздях пуховики. Нахмурившись вновь, он внимательно глянул на Мишку: -Так, что тут происходит? Мишка замялся. -Михаил, чётче! — сухо скомандовал Кремнёв. Голос командира заставил Мишку вытянуться по струнке, сидя на печке. -Мы с девочками решили тихо слинять и посидеть здесь с ночевкой. -Чья была идея? -Моя. -То есть, вас никто не похищал? -Нет. В гневе сжав губы, Кремнёв с разворота долбанул кулаком по дверце шкафа — хлипкие магнитные замочки жалобно лязгнули. -Командир! — в дом вошел Николай с автоматом на плече, — двое засранцев арестованы и связаны. Потерь нет. В машине у них только пожитки какие-то, пассажиров больше нет. -Отлично, — сухо похвалил Кремнёв и ткнул пальцем в лежащего ничком бородача, — этого тоже свяжите. Если побежит, стреляйте на поражение. Николай поднял пленника за шиворот и потащил его из дома. -Встать! — скомандовал Кремнёв. Мишка послушно соскочил с печки. -Вы тоже, — Кремнёв скомандовал девочкам чуть мягче. Четверо остолбеневших от страха подростков стояли перед Кремневым, боясь двинуться. Тот обвел их строгим взглядом. -Значит так. Никогда больше из деревни без разрешения не отлучаться. Усекли? -Да, — почти хором ответили ребята. -Жратва откуда? -Местная, из подвала, — Алиса кивнула в сторону люка в полу. -Перед уездом перетащите всю жратву в машину. А пока одевайтесь и за мной. Подростки молча принялись натягивать на себя куртки, шапки и ботинки. Кремнёв подошел к Мишке. -Пистолет. -Но… — Мишка сделал бровки домиком. -Пистолет. Тоскливо опустив голову, Мишка отдал пистолет командиру. Тот убрал оружие к себе в карман. -Оружие дали, и сразу взрослым себя почувствовал? — Кремнёв говорил строго, но не орал, — взрослым ты будешь, когда научишься думать головой и предвидеть результаты своих решений. Тебе доверили оружие, а ты сразу понтоваться им пошел. Нехорошо. Мишка виновато опустил голову. -Тебе штрафной наряд вне очереди. Будешь толчок драить. Встретившись взглядом с Варькой, Мишка украдкой хихикнул. -А пока не научишься взрослым быть, ни на одну разведку не поедешь. Мишка помрачнел. Серьезное наказание ему выпало. С улицы вдруг послышалось: -Стой, дурак! Куда погнал?! Грохот выстрела разлетелся по округе. Закинув автомат на плечо, Кремнёв повернулся и зашагал вон из дома. Ребята поспешили за ним. Оказалось, чернота ночи давно уже опустилась на Мощенки, отчего опустевшая деревня казалась еще более мрачной и мертвой. Единственным источником света, не считая луны, были мощные фары ивантеевского грузовика. Шестьдесят шестой хлебный Газок деловито рычал мотором. Его короткомордая кабина ныне была защищена железными листами — после стычки в Красногорске с трудом реанимированную машину решено было обшить дополнительной броней. Разбитое выстрелами лобовое стекло было заменено на новое и закрыто решетками, шины были защищены широкими самодельными колпаками почти во все колесо диаметром, а передний бампер был снабжен шипастой панелью, больше декоративной нежели функциональной. Рядом с грузовиком стоял Дядя Митя, прикуривая сигарету от спички. В свете фар на снегу сидели связанными двое заросших мужиков. Еще одного Волков тащил к грузовику по снегу за ноги — третий не подавал признаков жизни и тащился по снегу как мешок муки, окрашивая снег ярко-красной кровью. Чуть поодаль стояла сизая «Нива» с распахнутыми настежь дверями, будто гигантская птица, готовая взлететь. Внутри машины виднелось нагромождение сумок и всяких пожитков на задних сиденьях. Николай метался в истерике и хватался за голову, нервно хапая воздух ртом. Автомат его валялся на снегу. -Блять!.. Я… Я случайно! Я даже не того… Не целился, мать его етить! Я, блять, шугануть его хотел… сука! Кремнёв тряхнул его за шиворот: -Успокойся. Попал и попал, чего уж теперь поделать. -Петь, он всё, — дежурно заметил Волков, дотащив тело до машины. Неподвижное тело бородача в ушанке оставили на снегу в паре шагов от двух его товарищей. Труп глядел в пустоту мутными стеклянными глазами. Была там и Марфа Васильевна — увидав подростков целыми и невредимыми, она бросилась тискать и целовать их, неистово причитая и плача. Сначала в ее крепких объятьях оказались Алиса и Машка, захныкав в унисон с Марфой, затем Марфа Васильевна прижала к себе и Варьку с Мишкой. Мишка же, казалось, присутствовал где-то не здесь — он лишь в крайней задумчивости глядел на остывающее тело, никак не реагируя на марфушины объятья и поцелуи. Валерий успокаивал Марфу и девочек, дабы не поднимать шума. Насилу ему это удалось, и Марфа увела младших в кузов грузовика дожидаться отъезда назад, в Ивантеевку. Кремнёв же сел перед пленниками на корточки и начал допрос: -Ну и кто вы такие? Один из связанных, рябой и тощий мужичок, заговорил: -Я Гриша , это Дмитро, — он кивнул на убитого, — а это Андрюха Власов, Царствие ему небесное. -И откуда ж вы такие взялись? -Мы из Пряжино, это деревня километрах в двадцати отсюда. -Занятно, а мы ивантеевские, — Кремнёв нахмурился, — и как в Пряжино жизнь? -Херово. Голодаем и мерзнем. Еле-еле этот месяц продержались. Нас до зимы и так мало было, а как все поисчезали, нас осталось человек тридцать. А потом, за месяц, мы от голода, простуд да разбойников всяких восьмерых потеряли. Так вот и вы у нас сегодня одного забрали. -Извините, — сухо бросил Кремнёв, — а куда ж вы направлялись на своей «Ниве»? -В Красногорск к Гражданскому фронту. -Это ж кто такие? -Ну вы, соседи, совсем темные! Неужто не слыхали про Гражданский фронт?! -Не ёрничай мне тут! — надавил Кремнёв. -Ох, ну, короче, в Красногорске есть организация такая, Гражданский фронт. Это большая группа выживших горожан, у них еще мент во главе. И вот они пытаются держаться вместе, порядок хоть какой-то в районе своем поддерживать. От разбойников и сектантов всяких отбиваются… -А вы им на кой хер сдались в своем Пряжино? -Ну так они ж хотят во всей области порядок сохранить. Вот и пытаются договариваться с выжившими и вне города. Мы к ним едем торговать от имени деревни нашей. -Это ж как, торговать? -Ну как?! Обменом. Мы им картошку, вон, везем, еще там по мелочам, чем деревня богата. А они нам это обменяют на что-то. -Говоришь, голодаете у себя в Пряжино, а картошку продавать поехали, — Кремнёв задумчиво почесал подбородок. Гриша занервничал и ожидающе смотрел на Кремнёва. -Ладно. А откуда вы про этот Фронт узнали? -Ну так они же по радио уже недели две свою пропаганду крутят. Всё к себе со всех краев области и города народ созывают, мол, вместе мы сила и вместе начнем жить по-новому. Вы радио не слушаете что ли? -Ну а чего его слушать? Первую неделю после Того Дня на радио один сплошной белый шум был, вот мы и забили на радио. Спасибо за новость. Кремнёв встал и поправил автомат на плечах. -Ну что ж, мужики. Прошу прощения за вашего друга, хотя знаю, что никакие извинения его уже не вернут. Вы понимаете, что это случайно вышло — всё сами слышали и видели. Сейчас я вас развяжу и мы разъедемся, пойдет? -Пойдет. Андрюху жалко, конечно, но, возможно, оно и к лучшему. Сам знаешь, сейчас тяжелое время, и помирать страшнее, чем жить. Андрюха сейчас уже в раю, а там нет ни голода, ни холода. Кстати, а чего вы вдруг за нами поскакали-то? -Ой, — Кремнёв устало поморщился, — у нас, короче, подростки наши вдруг пропали среди бела дня. Искали их по всей Ивантеевке, да вдруг, когда уже почти стемнело и снег пошел, нашли цепочки следов на дороге. Я собрал людей, прыгнули мы в грузовик да по следам поехали. Но, чем дольше ехали, тем больше снегом следы заметало — со временем уже даже блуждать начали. А тут вдруг вашу машину увидали. Мимо Ивантеевки чужаки не ездят, вот мы и не поверили в совпадение — думали, вы наших шкетов похитили. А вы нас сюда и привели, где они чаевничали. А чего вы не останавливались? Мы ж вам фарами моргали и сигналили. -Да мы подумали, вы ограбить нас хотите. Вот и думали сначала оторваться, а потом в деревне этой спрятаться. Кремнёв развязал пленников. Под прицелом трех автоматов и Митиного пистолета пряжинские мужики забрали своего покойника, уселись в сизую «Ниву» и растворились в ночной тьме, освещая себе путь фарами. Затем и ивантеевцы уселись в грузовик и покатили домой, оставляя деревню Мощенки в ее, уже ставшей привычной, мертвенной тишине.

***

Весь следующий вечер Мишка был сам не свой: обыкновенно общительный Мишка был молчалив и нелюдим. Вернувшись в Ивантеевку, он молча удалился в свою избу, даже не поужинав, и лег спать, не дожидаясь своих соседей. Ночью ему снился вчерашний покойник: когда-то в его снах мертвец просто лежал, когда-то ругался на Мишку и корчил рожи, когда-то поднимался на ноги и лез в драку. Под утро Мишке и вовсе приснилось, что это он был тем бородатым мужиком в ушанке, рванулся бежать и был подстрелен, лежал на снегу лицом вверх и видел, как над ним толпятся люди с автоматами: знакомые и чужие. Утром Мишка проснулся поздно — никого из его соседей уже не было дома. Даже не позавтракав, он прошелся по деревне, никого не замечая и не здороваясь. Затем Мишка вырулил на Речную улицу, прошел ее до конца, пробрался через снежные завалы в конце улицы и уселся на корягу на самом берегу реки. Невидящим взглядом он вперился в сверкающую даль заледенелой реки, расстилавшуюся перед ним. Погрузившись в размышления, он даже и не услышал, как к нему подобрались сбоку. -Теряешь осторожность, — бодро заметил Кремнёв, усаживаясь на корягу рядом с Мишкой, — к тебе так кто-то чужой подползет и хвать! — Кремнёв схватил Мишку за плечи. Мишка, казалось, и не замечал его, меланхолически вздыхая о чем-то глубоко трагичном и неподъемно тяжелом. Кремнёв сменил тактику: -Мих, чего грустишь? — спросил он вкрадчиво. -Из-за меня человек погиб. Кремнёв помолчал. С одной стороны, верно — не подбил бы Мишка друзей смотаться в другую деревню, никто бы не погиб. С другой стороны, неверно — все-таки, мужика того подстрелили случайно, да и нечего ему было бежать. -Не из-за тебя. Хотя и твоя вина в этом есть. Мишка трагически вздохнул. -Понимаешь, какое дело? — Кремнёв подбирал слова, — мужик этот получил пулю по собственной глупости и трусости. Он рыпнулся бежать, бросить своих хотел, ну его справедливость и настигла. -Николай же случайно попал. -Случайности, братец, неслучайны. Гораздо проще случайно промахнуться, чем нечаянно попасть — так что, видать, совпадение это неспроста было. -Может и так, — согласился Мишка, — откуда ж нам знать, чем этот мужик заслужил такого. -Да, видать, есть чем. Он мало того, что друзей своих хотел бросить, так еще и, видать, не так чист как хотел казаться. Помнишь, я тебе рассказывал — они в своем Пряжино, говорят, с голоду дохнут, а тут вдруг полную машину харчей продавать повезли. Мишка нахмурился. -Странное дело. Может, на будущих разведках проверим, с кем они там торговать ездили? Хотя, какое мне дело? Я ж все равно отстранен… -Не отстранен. Проехали — ошибки у всех бывают. Кремнёв достал из кармана куртки Мишкин пистолет: -Вот, забирай. Я вижу, что до тебя дошло, к чему приводит глупость. Глаза Мишки заблестели. Он схватил пистолет и убрал к себе: -Спасибо, Дядь Петь! -Ты, если когда вам захочется посидеть-погутарить одним, хотя бы меня в известность ставь, где будете и когда вас ждать. Хотя, из деревни лучше не уходить. Обыкновенно жесткий и строгий Кремнёв был удивительно мягок сегодня. Мишка ожидал получить выговор и несколько новых запретов, но речи командира были совершенно неожиданными. -То есть, ты не злишься на меня? Кремнёв насилу сдержал смешок, пораженный Мишкиной наивностью. -Мих, да чего злиться-то? Ну, положим, начну я орать на тебя, в морду дам, обидишься ты на меня, а что с того? Злобой нихрена не исправишь. Мне нужно, чтобы ты выводы сделал. -Сделал. Буду ответственнее и серьезнее. И если захотим с девочками погулять, то отпросимся. -Правильно. А про мужика того… Неловко получилось, конечно, но ты себя не казни за это. Тем более, что не ты ведь приказал стрелять, если побежит, — Кремнёв подмигнул. -Ну да. Действительно, это просто херовое стечение обстоятельств, не более. -Вот, Миха, одобряю! Мне бы еще Николая в чувство привести. -А чего он? — Мишка хитро прищурился, ожидая рассказ об очередной выходке алкоголика. -Да забухал опять. Совесть в водке взялся топить. Нихрена нового, короче. Ты-то, главное, не забухай. Вдвоем они посидели у реки еще сколько-то времени, рассуждая о всяком. Наконец, когда Мишкина печаль растворилась без остатка, Кремнёв и Мишка поднялись и бодро зашагали к деревенской кухне.