Зимние тропы

12 декабря 201Х года

Завершив собрание, Семён Петрович вывел односельчан на улицу. Листок с правилами, наскоро оформленный Волковым, он прибил гвоздями к промерзшей доске объявлений перед дверьми ивантеевского сельсовета и, построив все уцелевшее население деревни перед собой в две шеренги - мужскую и женскую - начал раздавать поручения по-армейски. Видно, Петрович не ждал, что ситуация вскоре поправится, отчего решил действовать основательно и приказал ивантеевцам съезжаться в центр деревни. Для этого он отправил все мужское население - от мала до велика, чуть более двадцати человек - перетаскивать из их домов всё необходимое в дома на центральной деревенской площади. По плану Петровича для компактности, а значит для экономии дров и большей безопасности, ивантеевцам предстояло проживать в общежитиях по четверо человек одного пола - итого десяток домов оставались бы заселенными и вполне живыми среди целой деревни опустевших изб. Женскую же шеренгу староста отослал в те самые дома на центральной площади - провести внутреннюю перестановку в комнатах, чтобы было где разместить народ в уплотненном порядке. Проблемы обнаружились незамедлительно - местный мужик Иван Лаптев заявил, что от своей семьи отрываться не хочет и в общежитие переезжать отдельно от чудом выжившей жены Марии и двух дочерей Ленки и Лерки не собирается. Петрович не воспротестовал и разрешил семье Лаптевых жить особняком в одном из домов совместно и без соседей. С кем-то было сложнее - дачник Лапченков, городской бобыль и угрюмый мужик лет пятидесяти, наотрез отказывался бросать свою дачу и передвигаться в общежитие - на него Петровичу пришлось надавить, дабы тот не отвлекал его от дела. Волкову красномордый и грубый дачник никогда не нравился, но в тот день даже Валерию стало его жалко - чего бы не позволить ему остаться в своём доме, который он покупал и обустраивал столько времени - однако, Волков побоялся перечить деревенскому старосте - тот явно был в ударе в то утро: вспомнив, видимо, армейское прошлое, Семён Петрович с азартом впрягся в работу наравне с мужиками и задорно отдавал приказания, кому и что делать. Волков сам уже был готов идти с ивантеевскими дядьками таскать мебель и тяжелые вещи, но Петрович остановил его и позвал к себе: -Валерий, - начал староста, - включайся в работу понемногу и помогай мне за всем этим делом следить. Особо тяжелое не таскай - не по тебе дело. А вот с управлением поможешь. Волков растерянно кивнул и пошел за Петровичем. Вскоре ему подыскалось первое дело - Петрович вдруг сообразил пособирать по деревне дрова в единый склад, чтобы удобнее было следить за их распределением, и для того послал Волкова к гаражу для спецтехники - отыскать ключи в сельсовете и открыть ворота гаража. Поскальзываясь на снегу и ежась от холода, Валерий устремился к зданию сельсовета и не без труда отыскал в кабинете председателя железный ключ, с которым он двинулся к гаражу. Гараж представлял из себя одно из немногих каменных зданий в Ивантеевке. Обширный гараж из бетонных блоков с плоской жестяной крышей был построен здесь еще при Союзе дабы размещать здесь сельскохозяйственную технику колхоза, в который когда-то входила Ивантеевка. После перестройки технику увели на продажу, а гараж остался пустовать. Для чего его только не использовали: открывали в нём клуб, сдавали под хозмаг, намеревались снести и построить участок. Но в итоге, как рассказывали местные, про гараж как-то все и позабыли - привыкли все к нему, что он есть, вот и не решились трогать, даже при полной его бесполезности. Временами кто-то даже ходил подметать там пол - главным образом из-за того, что в позабытый сарай повадились ходить деревенские подростки и сидеть там без взрослых. Ныне же Семён Петрович вознамерился организовать в нём сводный ивантеевский дровник. Тяжелая жестяная дверь давно не смазывалась да еще и подмерзла, отчего не сразу поддалась Валерию. Войдя все-таки внутрь, Волков увидал обширное и пустое помещение с неровным бетонным полом и тремя рядами колонн-подпорок для железного потолка. В гараже стояла мертвая тишина - казалось, будто и не было вокруг целой деревни, гудевшей в то утро от оживленной деятельности. Волков неспешно прошел вглубь помещения, встал, опершись спиной на холодную стену из бетонных блоков и задумался, сложив руки на груди . Впервые за это утро оставшись наедине с собой, Валерий попытался собрать в голове все, что сталось сегодня. В памяти моментально промелькнули недавние воспоминания, как еще пару часов назад сонный Валерий проснулся на своем диване в доме деревенского старосты и недобро озираясь побрел до туалета. Стояло мрачное зимнее утро - не более половины седьмого - отчего на дворе было еще темно, и народ спал в своих избах. Вспомнилось, как Волков чуть не отморозил задницу на заледеневшем сиденьи сортира, как после всех своих дел Валерий вернулся обратно на диван досыпать своё. Пару часов спустя его экстренно пробудил староста Семён Петрович и потащил в сельсовет - во вполне пробудившейся уже к тому часу Ивантеевке вдруг пропали почти все ее жители, моментально и бесследно растворившись в воздухе как не бывало на глазах у счастливчиков, кого исчезновение не затронуло. И что это, черт возьми, было?! Глаза Волкова вдруг выпучились, точно ему пришла любопытная идея. И действительно, Валерию подумалось, что все вокруг - не что иное как сон, дурацкий сюрреалистический кошмар, что приснился ему, вероятно, от замерзания под открывшейся форточкой. Волков усиленно поморгал подслеповатыми глазами - не помогло, сон не желал рассеиваться. Затаив дыхание в последней надежде, Валерий оттянул рукав пуховика и ущипнул себя, вздрогнув от резкой боли. Результат тот же - он все так же стоял в пустом гараже, и ничего вокруг не изменилось. Значит, не сон. А если же не сон, то чего же это получается? Неужели действительно все вокруг вдруг взяли и пропали? Как так-то? Волков вдруг вспомнил про свой телефон и полез за ним в карман штанов. Почти рефлекторно настучав пароль, он влез в поисковик, чтобы поискать хоть что-то в новостях. Соединения не было. Волков вперился в экран телефона потерянным взглядом, бесцельно пытаясь обновить соцсети, проверить почту и перезагрузить поисковик - безрезультатно. Выходит, весь мир исчез? Да быть такого не может - это наверное в Ивантеевке этой чертовщина какая-то приключилась, отчего даже связь не ловит - не может же весь мир вдруг опустить в одночасье! Или может?.. На глаза Волкову вдруг попались старые переписки с друзьями и однокурсниками - разговоры эти закончились еще пару месяцев назад, когда стало понятно, что Валерий нескоро еще вернется обратно в город со своей новой работы - службы агрономом в деревне Ивантеевка Красногорской области, куда его прикомандировали по программе распределения выпускников. Валерий всхлипнул - и угораздило же его, горемычного, оказаться в этой глуши, да еще и сейчас. У него ведь нет никого здесь: ни родных, ни друзей, никого. А ведь и дома у него никого, стало быть, не было - все друзья по учебе моментально позабыли о нем, как только Валерия отослали. А ведь Волков точно знал, что кого-то из его знакомых так же прислали под Красногорск, разве что в соседние районы. Но никому до него не оказалось дела, как только закончилась учеба. Да и родители его - не самые пристойные люди - не вспоминали о нем, как только сам Волков переселился от них в студенческое общежитие. Нехорошо они расстались, да и Валерию самому нелегко далась самостоятельная жизнь и почти ничего не принесла, кроме унылого одиночества и постоянного счета копеек. Давно он не чувствовал себя таким одиноким как сейчас. Ему бы хорошенько расплакаться от бессилия, но слезы почему-то не собирались в глазах. -Валерий! Ну куда пропал-то? - послышалось над ухом, - тебя Петрович заждался уже! Волков встрепенулся, возвращаясь в реальность. В дверях гаража стояла румяная и запыханная Марфа Васильевна, тяжело дыша. Волков проморгался и принялся пихать телефон обратно в карман штанов. Марфа Васильевна грустно вздохнула: -Всё-то вы, молодежь, в телефоне сидите. Шо ты, шо мои… - она отвела взгляд и шмыгнула носом. Волков неуверенно глянул на нее, но затем двинулся к дверям, ничего не сказав. -Иди уже… - мягко подтолкнула Марфа Васильевна, подтирая нос кулаком, - Петрович ждет. Волков потерянно кивнул ей, не находя никаких слов для ее грусти, и заспешил прочь к Петровичу. Старосту Волков отыскал там же, где они расстались - на одной из радиальных улиц Ивантеевки. Разве что теперь мужики под руководством Семёна Петровича вполне справились с переносом мебели в общежития и принялись собирать с опустевших дворов дрова - на дороге в середине улицы насобирали уже порядочных размеров стену из поленьев. -Ну наконец-то! - кивнул Петрович, - тебя только за смертью посылать. Давай ключ. Следом за Валерием, оказалось, поспешала Марфа Васильевна. Она отозвала Петровича в сторонку - те отошли, и Волков остался с ивантеевскими мужиками. Хмурый, широкоплечий и красномордый дядька по фамилии Козлов недобрым взглядом покосился на Валерия. В его тёмных глазах читалось пренебрежение - бездельничает, мол, крендель городской, пока все работают. Волков же отвернулся дабы не видеть более его взгляда - Козлов буркнул что-то себе под нос и отправился к домам за новой пачкой дров. Вскоре возвратился Петрович и скомандовал: -Так, мужики, все ко мне! Есть новое дело, - ивантеевские мужики собрались вокруг него, - нужно организовать общую кухню на время ЧС. Для этого необходимо перетащить штуки четыре газовых плит в наш сельпо и подключить к ним баллоны. Потом стащим на склад магазина всю жратву и задвинем в магазин столы да стулья. Петрович прикомандировал себе шестерых мужиков покрепче для переноски, да еще Юрия - лысоватого мужика средних лет, что слыл на деревне газовщиком - и отправил их с Марфой к ивантеевскому сельпо. Напоследок Семён Петрович поручил Волкову следить за перевозом дров в склад-гараж и быстрым шагом удалился к сельпо. Волкова оставили за главного над полутора десятками ивантеевцев. Он замялся - перед ним, юнцом двадцати с гаком лет, стояла целая толпа взрослых дядек, которыми ему поручено руководить. Ивантеевцы глядели на него с явной предвзятостью - не очень-то им хотелось под его дудку плясать. Напрочь потерявшийся Волков неровно вздохнул и скомандовал как можно бодрее: -Ну что, мужики, за работу? Прозвучало настолько трясуче и жалко, что самому Волкову стало стыдно. Кто-то из мужиков иронически хмыкнул, но затем они действительно принялись таскать дрова. Волков же не находил себе места - пока груженные дровами дядьки шагали мимо него, словно упряжные волы на поле, он пытался сочинить что-то мотивирующее: -Да, давайте! Это на общее благо! - жалко восклицал Валерий. Еще более хмурый Козлов подошел к нему и сунул ему в руки охапку дров: -Начинай таскать. Больше пользы будет. Замолкнув, Волков принялся таскать дрова со всеми. Курсируя с от улицы до гаража, груженные дровами мужики переглядывались и безмолвно кивали на Волкова. Тот упорно игнорировал - командовать толком не получалось, зато получалось позориться и вызывать испанский стыд, значит нечего и возникать лишний раз. Или у него ещё может получиться? Мужики все продолжали таскать. Половина из них собирали дрова по дворам, другая же половина - относили на склад. Работа передвинулась уже и на другую улицу. Мужики уставали: тяжелая и однообразная работа да еще и общая неопределенность ситуации накаляли нервы ивантеевских дядек. Многие из них время от времени останавливались на обочине дороги и курили, некоторые же курили прямо на ходу. У Волкова разрешения на перекуры никто не спрашивал, на что он попытался было возмутился, но быстро бросил это. Наконец местный пьяница Николай бросил свою охапку дров прямо на снег, помотал головой и выругался: -Блять, ну его нахрен! Николай повернулся на месте и зашагал куда-то вглубь деревни. Остальные мужики замерли на месте и уставились кто на Николая, а кто на Волкова. -Эй! Ты куда? - дрожащим голосом позвал Волков. -Пойду напьюсь с горя! - бросил Николай и, обернувшись, показал Волкову локоть, - а хрен ли ты мне сделаешь?! -Николай, а ну вернись! - Волков попытался звучать грозно. Николай проигнорировал его. Вдобавок, еще двое мужиков - электрик Михалыч, николаев брат, и пьяница Спиридоныч - отправились вслед за ним. На корабле бунт, а Волков ничего не мог сделать. Он лишь потерянно переглядывался с другими мужиками - те стояли в нерешительности. -Мужики, пожалуйста, это ж для деревни. Я ж не для себя прошу, - заканючил Валерий. -Право, братцы, - кивнул мрачный Козлов, даже не глядя на чуть не плачущего Валерия, - это нужно сделать. Продолжаем без них. Ивантеевцы действительно продолжили таскать дрова. Теперь всем в открытую заправлял Козлов, а Волков перешел в разряд подчиненных и делал свое дело молча. Вот же позору будет перед Семёном Петровичем. Так и продолжалось добрых пару часов: мужики успели несколько раз массово сходить на перекур, обобрать дворы на большинстве ивантеевских улиц и заполнить гараж-дровник почти полностью. Затем начало темнеть - опускался ранний зимний вечер. Козлов скомандовал прекращать работу и идти за ним. Мужики возвратились в центр деревни и отыскали Семёна Петровича в сельпо. Внутреннее убранство продуктового магазина изменилось за день до неузнаваемости: более не было прилавков, стеллажей и кассового аппарата - все это перетащили в оставленные дома, заменив на десяток столов и сорок с лишним стульев. Торговый зал магазина переоборудовали в столовую, некоторая часть которой была отгорожена бывшими прилавками - там уже расставили газовые плиты и нарезочные столы для готовки. Продукты перетащили на бывший склад магазина, который теперь был заполнен ящиками и коробками почти до потолка. В качестве освещения к стенам прикрутили несколько батареечных светильников, также вытащенных из опустевших домов - освещали они слабо, но это лучше чем ничего. Работы были уже почти закончены - разве что газовщик Юрий все еще возился с баллонами, в полумраке прикручивая их к клапанам плит. Увидав Волкова, уставший Петрович вытер пот со лба и спросил: -О, Валерий! Ну, как дела с дровами? -Нормально, гараж заполнили, - Волков ответил без настроения, пряча взгляд. -Понравилось руководить-то? Волков не ответил, окончательно помрачнев. Петрович вопросительно взглянул на мужиков. -Вроде пытается, но не все выходит, - прокомментировал Козлов. -А, ну это нормально, - подбодрил Петрович, похлопав Валерия по плечу, - еще всему научишься! Волков с надеждой поднял на него глаза, чуть было не расплакавшись, как дитя. Козлов продолжил: -Вообще, есть одно «но»… -Слушаю, - Петрович насупился. Козлов и не успел что-либо рассказать, как в помещение ввалился упитый Николай, а за ним его брат электрик Михалыч и Спиридоныч - все трое еле стояли на ногах, покачивались и с бестолковым озорством в глазах таращились на собравшихся. -О-о к-как! - заторможенно брякнул Спиридоныч, - К-какие люди! Здрассьте… -Вот, собственно, и оно, - кивнул Козлов. -Сам ты «Оно»! А мы - «Мы»! - Николай крутанул широкий жест руками, и все трое заржали. -Это ж вы когда умудрились? - начал распаляться Петрович. -Бля, Петрович, не мути… - Николай болезненно, почти театрально, поморщился, - нам и фраера твоего городского хватает, командира этого… -Они втроем ушли самовольно и напились. Еще нахрен всех послали, - сообщил Козлов. -А ты там не стучи, епт, - Спиридоныч подался вперед. Семён Петрович запыхтел, щеки его залились краской. Наконец, он поднакопил злобы и начал выдавать на несчастных алкоголиков гневную тираду, распекая тех по матушке за нарушение аж нескольких его распоряжений разом. Волкову не захотелось этого слышать, отчего он под шумок вышел из столовой на улицу. Морозный воздух окутал его со всех сторон и вцепился в нос и щеки. Запихнув руки в карманы, Валерий шмыгнул носом и бесцельно зашагал куда-то вперед по улице. У него не оставалось даже сил испытывать эмоции - так его высосал этот день. Не осталось ничего, кроме полного истощения. Не видя ничего перед собой, Волков шагал по вечерней деревне, удаляясь от ее обитаемого центра. Звуки деревенской жизни постепенно затихали позади, оставляя Валерия наедине с собой. Дойдя до поворота улицы, Волков вдруг остановился на месте - в голове его будто что-то щелкнуло, будто что-то моментально выдернуло его из пустоты отчаяния. Валерий проморгался, возвращаясь в реальность - перед ним раскинулся широкий двор с уютным домиком и несколькими хозяйственными, огороженный опрятным заборчиком. Валерий мог бы поклясться, что видел, как в одном из сараев горит неяркий свет. Волков замер на месте - что это? Осторожно скрипнув калиткой, Валерий пробрался по снегу к сараю, стараясь не издавать звуков. Дверь вдруг распахнулась перед самым его носом, чуть было не пришибив парня. Из-за двери показалась Марфа Васильевна с подсвечником в руке. В подсвечнике трепетала затекшаяся каплями воска свеча. Марфа Васильевна и Волков синхронно дернулись и ойкнули, перепугавшись друг друга. -Ой, Марфа Васильевна, а чего это ты тут делаешь? - спросил Волков. -Как это “чего”? - удивилась Марфа, - я так-то дома у себя. Ходила, вон, Милке моей сена дать. Волков помотал головой, неловко хихикая: -Ах, вот оно что! А чего ж ты не в общежитии? -Да какое ж мне общежитие, - нахмурилась Марфа, - я со своего дома никуда не уйду, так Петровичу и сказала. -Понимаю. Нелегко родные комнаты оставлять… -Помилуй, Валерик, какие комнаты? - Марфа махнула рукой, - я из-за буренки своей двинуться не могу. Неужто я свою милую оставлю одной на пустом дворе стоять? В центре деревни коровников-то нету! -А, и то верно, - кивнул Валерий, - а чего Петрович? Позволил? -Ох, с боем. Чуть было не запросил мне Милку мою под нож пустить, мол, деревне на жратву. Я отстояла, не дала. А то уж почéсть поцапались с ним, - Марфа Васильевна хохотнула, помотала головой, да тут же глянула на Волкова с волнением, - Валерик, а тебе не холодно часом? Она дотронулась его руки. -Ох, да ясно-дело что холодно! Пойдем в дом ко мне! Она зашагала к своему дому, Волков нехотя последовал за ней. Не сказать, что ему бы хотелось сейчас принимать от кого-то заботу, но отказываться было не красиво. В доме Марфы Васильевны была жарко натоплена печь, отчего озябшему за день Волкову стало уютно и приятно. Хозяйка дома ввела его в горницу и усадила за стол, укрытый чистой белой скатертью, а сама заполнила водой небольшую кастрюлю и печными щипцами закинула внутрь несколько камней, вытащенных из печи. -Чего это делаешь? - удивился Волков. -Кипячу без электричества, - Марфа Васильевна горделиво мигнула глазом, - с нашими отключениями света и не такому научишься. А вообще, в старые времена только так и делали, а что нам сейчас, кроме как мудрость веков-то, поможет? Действительно, вода в кастрюле почти моментально закипела и забурлила. Марфа Васильевна ловко подцепила камни щипцами и вернула их в печь. Затем она разлила воду по чашкам, закинула заварку и подала на стол, не забыв донести еще и сахар с печеньем. Марфа Васильевна уселась напротив Валерия, и теперь тот мог получше разглядеть ее: простую деревенскую бабу в цветастом платке поверх пшеничного цвета волос, румяную от мороза, широкоплечую и натруженную от непростой провинциальной жизни. Засмотревшись, Волков хлебал чай и слушал марфины рассказы о том, как они с Петровичем полдня разбирались, со столовой в помещении магазина. -Короче говоря, умаялись мы оба, - выдохнула Марфа Васильевна, - чуть не передрались в моменте, но вроде бы сладили. А ты как сегодня? Не убегался с дровами-то? -Скверно, честно сказать, - нахмурился Волков, - не выходит у меня руководить. Никто меня не слушается, а трое человек аж в открытую на меня наплевали и ушли пить. Теперь их Петрович в столовой чихвостит. Марфа Васильевна понимающе кивнула. -Ой, да… Они у нас такие: чуть что не по ним, так начинается. А насчет Петровича, то да - он сегодня в ударе. Даже слишком. -А чего слишком? -Да как… срывается на всех, многих утомил уже. Но понять можно - ЧС у нас все-таки. Оба помолчали какое-то время, попивая чай. -Марфа Васильевна, как думаешь, скоро все это кончится? - с надеждой в голосе спросил Валерий. -А ты думаешь, кончится? - Марфа Васильевна глянула несколько саркастически, - куда уж там. -А вдруг… -Валерий… - она медленно выдохнула, подбирая слова, и начала вкрадчиво, - ты ж вроде городской человек, а понятных вещей не ловишь. Ты ж погляди: народ в воздухе растворился средь бела дня, свет вырубился, связи нет. И такое по-твоему закончится? Да всё, каюк настал. Или, ты думаешь, нас кто-то придет и спасет? Нифига подобного - либо мы сами себе поможем, либо никто. Как обычно, впрочем. Волков понуро опустил глаза. Действительно, никто не поможет. -Кто б только моим-то помог? - задумчиво прошептала Марфа Васильевна, глядя в окно. -Кому? -Детям моим. Они ж в городе нынче, - с абсолютно ровной, почти отсутствующей интонацией ответила Марфа, - и хрен знает, живы они сейчас или уже нет. Она медленно, словно зачарованная, перевела на Волкова отрешенный взгляд, даже не моргнув. Глядела она пугающе, будто мертвая. Волкову стало не по себе от ее взгляда. Казалось, она смотрела сквозь него, будто бы пребывала сейчас не здесь. На счастье Волкова тут же на крыльце послышались шаги, и со стуком вошел Семён Петрович. Марфа Васильевна от неожиданности проморгалась, вернулась в реальность, и взор ее стал как прежде. -Валерий, Марфа, вот вы где! А мы вас всей деревней обыскались. А ну быстро за мной! Петрович выскочил на улицу. Марфа Васильевна и Волков устремились за ним. Втроем они долетели до центральной улицы Ивантеевки, где собралось все выжившее население деревни. Под черным небом ранней зимней ночи среди мрачных срубов обесточенной деревни толпилось четыре десятка ивантеевских мужиков и баб, уставших и издерганных за день. Петрович вышел перед собравшимися, выдернув с собой Волкова и встал перед ивантеевской доской объявлений. Хлопнув в ладоши, он начал командным голосом: -Товарищи! Я хочу вас всех похвалить за ваши старания. Сегодня вы все показали себя с лучшей стороны. Или, как минимум, почти все. Мы хорошо потрудились на наше общее благо, даже при том, что на нашу долю выпало необъяснимое явление. Теперь, хотя бы, мы обезопасили себя и сможем продержаться до прибытия помощи из города. Вы все большие молодцы, и я горжусь вами! Ура, товарищи! Толпа забурлила. -А долго ее ждать-то, помощи этой? - хрипло спросил старик в ушанке, Дед Макар. -Этого мне не известно. Но, сколько бы ни пришлось, мы все выдержим, если будем и дальше работать на общее благо и держаться друг друга. Вглядевшись в толпу, Петрович подметил некоторое недовольство и добавил: -Хату мне верни, разбойник! - устало негодовал дачник Лапченков. По его изнеможенной физиономии было заметно, что он в течение всего этого дня тщетно боролся с Петровичем за свой дом. Петрович глянул на него с едва заметной растерянностью: -Черт с тобой, живи уж у себя, раз тебе это так важно. Лапченков еле слышно поблагодарил, устало выдохнув. -И еще одно. Товарищи, я хочу перед вами извиниться, если я был слишком резким сегодня. Действительно, иногда я бывал слишком крут в течение дня и кому-то наговорил лишнего, а кого-то мог и обидеть. За это прошу меня извинить. Сами понимаете - непростой сегодня был день, а я, как ваш староста, должен обеспечить вам лучшие условия всеми возможными способами. А это, - он вдруг сдернул с доски объявлений листок с правилами, что написали утром, - это нахрен. Это все формальности, которые только отдаляют меня от вас и вас от меня. Мы все одно целое теперь и работаем друг для друга. И я верю, что мы вместе сможем справиться с чем угодно. А вы верите? -Да! - нестройно закивали ивантеевцы. -Да, Петрович, мы с тобой! - завыла Марфа Васильевна громче всех. Ивантеевцы вдруг сошлись и принялись брататься и обниматься всем своим скопом. Волков было попытался остаться в стороне, но кто-то вдруг крепко ухватился за его куртку и притянул к толпе. Вдоволь налобызавшись, усталые соседи во главе с Петровичем устремились к новой ивантеевской столовой - приходило время ужинать макаронами с тушенкой, которые наготовили на общей кухне ивантеевские женщины.