Ты полюбила панка, Моя Хулиганка

Тут осталось всё так, как она и помнит. Уютно и тихо, красиво, будто в сказочном поместье, а ещё пахнет хвоей и мокрой травой. Впрочем, сильнее всего она любит это место за роскошный вид на залив, открывающийся отсюда. Может быть, им удастся попросить накрыть ужин на веранде? Проходя вперёд, к ступенькам, Ульяна дожидается Сашу и Виталика с чемоданом уже там, чтобы не мешаться. Саша глушит двигатель и беззастенчиво толкает в бок Шрама: — Рота, подъем! Виталий сонно разлепляет глаза, только спустя секунду понимая, где он и что вообще происходит. — Вызывай себе такси или иди отсыпайся в гостевую комнату. — Я лучше домой, — зевая, отвечает Шрамов и тянется к телефону в кармане. — А если ещё понадоблюсь? — От тебя всё равно сейчас толку ноль, — усмехнувшись, Комолов отстёгивает ремень безопасности. — Если что, возьму Ерёму. Ну, надеюсь, не придется. Я так-то тоже отдохнуть собирался. Выходит из автомобиля и закрывает дверь. Уже собирается пройти к дому, но успевает вспомнить про дурацкий чемодан. Приходится развернуться и сделать два шага обратно к машине, а затем дальше до багажника. Отсутствие шума дороги здесь заменяет пение птиц и шелест листвы. Комолов вдыхает полной грудью свежий слегка влажный воздух. Ему нравится проводить время в Зеркальном. Возможно, лет так через пять он и сам купит себе такой же участок. Прощаясь со Шрамовым, Ульяна в благодушном «пока, Вить» машет ему приподнятой рукой и отправляет вслед беглую благодарную улыбку. — Пока, Уль, — прощается с Вороновой Шрам, оставаясь ждать такси возле ворот. С Джокером он обменивается рукопожатием и коротким: «до созвона». — Надеюсь, мою комнату ещё не решили переделать под что-нибудь более полезное? — насмешливо интересуется она, спустя пару секунду поравнявшись с Комоловым. — Хотя меня устроила бы и гостевая. Только тогда лучше ту, что дальше по коридору, а то с вами выспаться невозможно. Шутка про пыточную так и тянет сорваться с языка, но Комолов пересиливает себя и лишь улыбается. Складывает ручку чемодана, чтобы держать его навесу. — Чё это невозможно? — возмущается Саша и поднимается по многочисленным невысоким ступенькам, ведущим к входной двери. — Я вообще за несколько километров отсюда спать буду. А твоя комната вроде должна была остаться в целости и сохранности. Вряд ли твой отец стал бы её трогать, а уж я тем более. Открывает дверь и входит в дом следом за Ульяной. В холле слабо, но ощущается вкусный запах процесса готовки с кухни. Это Ворон дал распоряжение повару, ещё до отъезда по делам, готовить ужин из любимых блюд Ульяны к ближайшему времени. — Слушай, ну я же не знаю, мало ли что тут происходило, — она беспечно пожимает плечами. — А спать невозможно, потому что у вас режима нет. И по утрам вечно гомон какой-то. — Ты такая ворчливая с возрастом стала? Или я раньше не замечал? — усмехнувшись, Саша беззлобно подшучивает над Ульяной, наверное, таким образом маскирует своё хорошее расположение к ней. — Я тебе беруши куплю… и себе за одно. Он слегка посмеивается. Её ворчание больше для галочки, а ещё, чтобы скрыть небольшую запинку. И почему она решила, что Саша останется на ночь? В конце концов, всё, что он него требуется, – так это дождаться Воронова, чтобы передать в его заботливые руки дочь в целости и сохранности. Очередное малоприятное напоминание о том, что все эти шутки и улыбочки, которыми они обмениваются, отчасти лишь вежливая дань связавшим их обязательствам. Мысль оседает на языке кисловатым привкусом разочарования, но Ульяна упрямо от неё отмахивается. Размышлять в том направлении опасно. Это возвращает её к временам, когда их с Кириллом разница в возрасте ещё не начала ощущаться катастрофически огромной, и больше всего ей нравилось таскаться за ним и Сашей хвостом, если они оказывались здесь втроём. Хорошо, что она умела бегать и лазать получше некоторых и не боялась случайных синяков и ссадин, без лишних слёз добавляя их к тем, что оставались после тренировок. Впрочем, Кирилл и потом, после того, как его с Сашей развлечения стали для неё слишком «взрослыми», время от времени умудрялся находить способы не оставлять сестру третьей лишней в компании. Но без него всё просто... Исчезло. Ульяна осталась сама по себе, ну а Саша... Порой ей кажется, что Комолов никогда не рассмотрит в ней нечто большее, чем просто надоедливую мелочь, за которой, в силу обстоятельств, приходится покровительственно приглядывать. — Я уже отсюда чувствую запах кексов, — Ульяна, принюхавшись, довольно облизывается и забирает у Саши свой чемодан, но встречаться с ним взглядом не спешит. — Мне нужно буквально пять минут, оставить вещи. Комолов без джентельменских уговоров донести чемодан до самой комнаты передает его Вороновой. Он и так перевыполнил свой план по хорошим манерам, хотя с Ульяной сейчас это даже не в тягость. Сделав пару шагов по коридору, она всё же резко останавливается, чтобы добавить: — Не хочешь поужинать на свежем воздухе? Вроде ещё не очень холодно. Может, договоришься с кухней? А я пока туда и обратно, очень быстро, обещаю. Последние слова Ульяна договаривает уже на ходу, через плечо, и исчезает из вида раньше, чем может расслышать ответ. Её слегка тормозит у одной из дверей, той, что раньше вела в комнату Кирилла, но ненадолго. Теперь там всего лишь ещё одна пустующая гостевая. Сглотнув, Воронова двигается дальше, к своей комнате. — Слушаюсь и повинуюсь, — улыбнувшись, произносит Саша ей вслед. Все эти рассказы про воюющих отчимов и пасынков, а также сводных братьев и сестер точно не относятся к их семье. Саша может назвать и называет их своей семьей. Хоть это и удивительно, что такие разные характеры и судьбы ужились в одном месте. Ульяна точно не воспринимает его просто как правую руку по бизнесу своего отца. А заменить ей родного брата Комолов не смог, да и не собирался. С этими мыслями он направляется в другую сторону – к кухне. Его встречают насущным вопросом: «а где накрывать на стол?». Комолов даёт нужное распоряжение. Дом огромен: самые разные комнаты от бильярдной до целых семи санузлов. Его комната находится на втором этаже. Большое окно с шикарным видом на двор и водную гладь залива. Только Саша предпочитает снова оказаться на улице через один из выходов, ведущий прямо к террасе. Тем более похоже погода рада появлению младшей Вороновой. Или это Вениамин заставил подчиняться ему даже мать природу. Потому что тучи к вечеру расходятся, а солнце готово порадовать хозяев шикарным закатом. Александр, желая дождаться сестру, а, возможно, и Ворона со Стасом, занимает место на одной из скамеек у пока ещё пустого стола. Работники кухни начинают суетиться вокруг, расставляя блюда и чистые тарелки. — На сколько персон накрывать? Саша задумчиво пожимает плечами. — Пока что на двоих. Потом ещё двое присоединиться должны. Больше вряд ли. Из-за наладившейся погоды становится слишком тепло в верхней одежде. Приходится стянуть пиджак и накинуть его на ограждение. Чёрная кобура и два тонких ремешка на плечах не сразу бросаются в глаза на таком же чёрном фоне, но всё же не заметить невозможно. Снять её, дабы не напрягать лишний раз Воронову, он может, да только уже настолько сросся с этим атрибутом, что забывает о существовании кобуры вовсе. Она в самом деле не возится долго, бросив чемодан полуразобранным на полу, и возвращается к Саше спустя несколько минут. По пути ей удаётся стянуть прямо из-под носа кухонных работников бутылку охлаждённого (для начала, купленного, пожалуй, тоже) специально к её приезду бутылку белого вина и два бокала, хотя Комолов вряд ли будет такое пить. Или вообще пить, ему ведь ещё за руль. Ну хоть вид сделает, если что. Не в одиночку же ей напиваться. К приходу Ульяны столик на веранде уже аккуратно сервирован, овощи и быстрые закуски выставлены сразу. А вот горячее предусмотрительно задерживают, но, судя по запаху, своего часа дожидаются рыбные стейки и какой-то гарнир. Саша, стащив с тарелки бутерброд с красной икрой, уже вовсю дегустирует вообще-то её праздничный ужин. — Отец почти королевский приём организовал, мне даже как-то неловко, — с улыбкой признаёт Ульяна, проходя к своему месту. — Да и ты не каждый день прилетаешь. М-м, вино, — отмечает Комолов, заметив в руках Вороновой весь набор. Её маленькое самовольство на кухне так и остается нераскрытым, судя по отсутствию ведёрка со льдом на столе, но обратно за ним в дом идти желания уже нет. Ульяна ставит вино по центру, усаживаясь напротив Саши, рядом пристраивает бокалы и смахивает с рук влагу от скопившегося на стекле конденсата. Второй бокал явно намекает на то, что ей нужна компания. Комолов, приподняв левое запястье, бросает взгляд на свои наручные часы. Воронов задерживается. И ему приходится оставаться с его дочерью один на один. Раньше почему-то это не вызывало даже легкой неловкости. А сейчас Комолов скользит взглядом по фигуре Ульяны, продолжая отмечать, как сильно она отличается от девушек, которые присутствуют в его среде: одежда, прическа, осанка... даже это чёртово вино, а не набившее оскомину пиво или что намного крепче. — Понимаю, белое полусухое немного не твой формат, — словно оправдываясь, начинает она, так и не сумев точно определить интонацию Сашиного комментария по поводу вина. — Насильно напаивать тебя, так уж и быть, не стану. Но, как моему визави на сегодняшний вечер, не предложить присоединиться не могу. Должен же ты проследить, чтобы я не охмелела слишком сильно и не начала вести себя неприлично. Фраза звучит со слабым оттенком самоиронии, в конце переходя в переливчатый смех. — Неприлично? Ты то? — с улыбкой уточняет Александр. — Ну, думаю, после одного бокала не страшно и за руль сесть. Всё же нужно что-то посущественнее, чтобы Комолов предпочел остаться с ночевкой в доме отчима. В гостях хорошо…, как говорится. И уж последнее, чего Джокер опасается – попасться пьяным за рулём посту ДПС. Есть после своего плотного ужина до сих пор не очень хочется, так хоть скоротать время за бокалом вина и легким перекусом. А то дома в холодильники мышь повесилась. Непонятно, то ли ей положено оскорбиться из-за того, что Саша считает её слишком чопорной и правильной (иначе говоря, скучной), то ли порадоваться комплименту. Воронова выбирает что-то посередине, никак не комментируя его подначивание, а заодно и согласие разделить с ней бокал вина. Оно, в конце концов, не сладкое, с такой крепостью и в таких количествах, может успеть даже выветриться к приезду отца. Ну или, по крайней мере, этими рассуждениями она гасит некстати проснувшуюся тревожность, подкидывающую идею того, что на дороге случиться может всякое. — Хотя, честно говоря, оно довольно слабенькое. Думаю, для требуемой кондиции бутылки и на одного может быть маловато. Зато на утро голова не болит. Он доедает бутерброд и отряхивает руку об брюки. — Ничего не отравлено, можно есть, — усмехнувшись, добавляет Саша и тянется к бутылке, чтобы открыть. Вороновой не нужно долго разглядывать этикетку, чтобы узнать дорогой и качественный французский сорт. Ничего другого от отца ожидать и не следовало. Пока Саша возится со штопором, она решает последовать его примеру и стянуть с плеч шерстяную рубашку в широкую английскую клетку. Оставшаяся под низом майка, в тон ему, у неё тоже чёрная, правда, совсем без рукавов: обнажённые плечи и спину приятно холодит ветерок с залива. — Как любезно с твоей стороны столь трепетно беспокоиться о сохранности моего желудка, — копирует адресованную ей усмешку Ульяна и рукой тянется к ближайшей тарелке. — Считаю, мне стоит немедленно убедиться в достоверности данной экспертной оценки. На её бутерброде ветчина, помидор и мягкий сыр с какой-то зеленью. Приготовлено в лучшем виде, так что она, прожевав, удовлетворённо тянет: — Да, ты прав, вполне съедобно. Он снимает фольгу с бутылки, подбираясь к пробке. Для удобства Комолов встаёт со своего места и вставляет штопор в пробку, начиная не очень умело вкручивать из-за отсутствия частой практики. Но всё же без существенных затруднений вытаскивает пробку и подносит горлышко бутылки к первому бокалу. Продолжая расслабленно улыбаться, Ульяна закидывает ногу на ногу под столом, локтями опирается на его поверхность и подхватывает свой уже наполненный бокал. Разочек можно и разрешить кому-нибудь за ней поухаживать. — Нам нужен тост, — важно заявляет Воронова, поднимая глаза на Сашу. — Предлагаю выпить за благополучные возвращения. И долгожданные встречи. Саша уже начинает перебирать варианты для тоста, но Ульяна озвучивает его сама. Снова садится на лавку и берет в руку прохладный от вина бокал. — Поддерживаю, — тот редкий случай, когда обходится без шутливых высказываний. Бокал в её руке тихонько звякает, коснувшись края другого бокала. Ещё одна улыбка тонет в небольшом глотке. Ульяна продолжает разглядывать Комолова, внимательно и неспешно, пока есть такая возможность. Без пиджака, в непринуждённой домашней атмосфере он больше напоминает себя прежнего, но внимание глупо цепляется за тот факт, что возраст играет лишь на руку его привлекательности. Ей приходится сделать глоток побольше и опустить голову, чтобы он не уличил её в безобидном шпионаже. Пару секунд Александр наблюдает за сестрой, а затем подносит свой бокал ко рту и делает нескромный глоток вина. Мягкий почти нежный вкус с фруктовым оттенком после крепкого насыщенного коньяка пьется почти как газировка. С кухни как раз вовремя выносят горячие блюда, оставляя их поближе к сидящим, и за это время Ульяна пытается придумать им тему для разговора. Комолов ставит бокал на стол и осматривает горячее. Стейк он, пожалуй, съест, а гарнир оставит. Он пододвигает одну из тарелок ближе к себе, но не успевает взяться за нож и вилку. — Итак, значит, ты продолжаешь развивать свои организаторские способности, — резюмирует Ульяна. Александр снова поднимает взгляд, расположив ладони на столе по разные стороны от тарелки. Не уверен, что именно она подразумевает под словосочетанием «организаторские способности»: подготовку к её приезду или дела намного другого рода. И всё же решает не уточнять, к тому же следующие её слова подразумевают, скорее, второй вариант. — Отец упоминал что-то о встрече акционеров в Москве на следующей неделе. Ты поедешь с ним? Воронова не теряет скучающего вида, но спрашивает не из праздного интереса. Скорее, прощупывает почву. Та встреча тоже имеет отношения к готовящейся крупной сделке, и ей хочется понять, насколько в это дело вовлечена обратная сторона бизнеса. Комолов даже немного удивлен. — Нет. Кто-то же должен будет отвечать за остальное, пока Ворона не будет в городе. Вдруг что, — объясняет Александр, обдумывая цель вопроса Ульяны. Конечно, это временно. К большему пока Комолов не готов, нужно набраться опыта и не только, да и статус правой руки его вполне устраивает. А «Вениамин» и тем более «Веня» – всё ещё максимально непривычно для пасынка, учитывая, что ещё с детства он называл отчима только по погонялу. К еде так и не приступает. И сразу задает свой вопрос: — Собираешься поехать с ним? С каких пор интересуешься делами отца? Ульяна молчаливо кивает объяснениям и тему не развивает, по напряженности Сашиной позы и сосредоточенному взгляду понимая, что теперь отвечать на расспросы придётся уже ей. Скрывать тут в общем-то нечего, хотя тон, который он выбирает, всё равно заставляет её воинственно подобраться. Подозрительность Комолова сбивает с толку, и язык так и чешется от желания огрызнуться. Возможно, по интонации звучит чуть жёстче и резче, чем планировалось. Поэтому Саша решает сгладить это: — С собой он тебя точно не возьмёт. Не станет рисковать. А если боишься оставаться со мной… не знаю, можешь пожить в отели отца, там безопасно. По-своему Джокер интерпретирует интерес Ульяны к этой поездки. Отложив приборы, Воронова собирает всю свою дипломатичность для того, чтобы не прерывать спокойный разговор, но застывает на месте, когда слышит продолжение фразы. — Саша, тебе случайно солнце не припекает? — от плохо сдерживаемого возмущения по щекам медленно расползаются слабоватые красные пятна. — Не говори ерунды. Какой отель? В отсутствие отца, ты – единственный, кому я могу по-настоящему довериться. Звучит абсурдно, ведь, как ни крути, полностью закрыть глаза на то, чем занимается Саша, у нее не получается. Та же извечная кобура на его плечах маячит перед носом постоянным напоминанием о том, что перед ней не только парень, которого она знает с самого детства. Но и хладнокровный, если не сказать безжалостный, бандит Джокер. Его присутствие рядом никак не должно вызывать ощущение безопасности. Жаль, что убедить себя в этом Ульяна тоже не может. Возможно, поэтому в груди сейчас досадливо клокочет и очень хочется легонько пнуть Комолова под столом. Саша отклоняется чуть назад и пальцами левой руки как-то устало растирает лоб, будто от страшной головной боли, держа локоть на столе. Молча слушает негодование сестры, смотря не на неё, а на тарелки с едой. Есть теперь совсем расхотелось. Её слова наполнены искренней убеждённостью, и Ульяна смотрит на него открыто и серьёзно, добавляя после небольшой паузы: — Хоть временами тебе и удаётся действовать мне на нервы. Он и забыл про эту грёбанную поездку отчима в Москву. Когда Ворон в городе намного спокойнее. И без него было бы спокойно, если бы не приезд Вороновой. Раньше о доверии говорил только отец Ульяны. Так что услышать от неё самой такое признание, конечно, приятно. Пусть и немного неожиданно, учитывая прошлый опыт. Хотя если смотреть на ситуацию с как-бы похищением с холодной головой, то никакой опасности Комолов её не подвергал ни тогда, ни когда либо ещё. Чего не скажешь о её нервной системе, но сейчас не об этом. А ещё Джокер знает, что, если мыслить всё с той же холодной головой, это дополнительная ответственность. Огромная ответственность. И если с Вороновой случится тоже, что и с её родным братом… Это будет полностью его вина. «Головой за неё отвечаешь». — не забывает напоминать Ворон Джокеру перед каждым приездом дочери. Конечно, он его не убьет, случись что, и, наверное, даже простит, но сможет ли Саша простить себя сам? Забавно. Был большой плюс быть прежним собой: никаких переживаний об ответственности. Убирает руку от лица и поднимает потеплевший взгляд на Ульяну. — Спасибо за доверие, — произносит Комолов спокойно, игнорируя все высказанные претензии и сохраняя нетипичное для себя самообладание. — Боюсь оставаться с тобой! — фыркая, повторяет Воронова. — Просто невероятно. В этом городе она всегда в зоне риска: ей не изменить того, кем является её отец. И общение с Джокером не ставит её под дополнительную угрозу. На самом деле, всё как раз наоборот. Вздохнув, она снова тянется к своему бокалу, осушая его почти наполовину. — И нет, я не собиралась навязываться отцу в попутчики. Моё любопытство его поездкой исключительно... — запнувшись, Ульяна пытается подобрать подходящее определение. — Академического характера. Александр вопросительно приподнимает брови, заинтересованно ожидая, когда Ульяна объяснит больше. Первая реакция понемногу стихает, позволяя прояснить детали. — Отец управляет огромным бизнесом уже много лет. А у меня из реальной практики была парочка мелких проектов на старших курсах. Сделка, которую он сейчас готовит... Такому по учебникам не научишься, понимаешь? Не буду отрицать, мне ужасно интересно. Но я не хочу ненароком влезть, — ей приходится снова помедлить, — в твою сферу деятельности, скажем так. Меня интересует только его опыт, как руководителя, а не как человека, крышующего район. Ульяна невольно морщится, потому что терпеть не может использовать жаргонные словечки. — В мою сферу значит… — с тихим смешком комментирует Джокер, большим пальцем поглаживая край бокала. Как будто Воронов белый и пушистый, а Саша выполняет всю грязную работу не по его указаниям. Но открыто не высказывается, а, наоборот, улыбается на то, как Воронова морщится, будто кто-то рядом грязно пошутил. Она говорит практически полную правду, умалчивая лишь небольшую часть, в которой сама до конца не уверена. Ту, где она подумывала попытаться попросить отца устроить её к себе. Хотя бы на испытательный срок, на время каникул. — Решила, ты можешь что-то об этом знать. Вот и всё, — ещё чуть обиженно заканчивает Ульяна, лениво ковыряя свой стейк. — Всей документацией и прочей бумажной работой занимается Горский. В том числе и не всегда законной. Так глубоко я в бизнес не погружен. Мое дело маленькое – исполнять и следить за… порядком. Вот и всё, — объясняет Комолов положение дел, подбирая самые невинные выражения. — Я знаю про сделку, но без подробностей. Документы и условия сделки без сюрпризов, потому что Ворон работает с серьезными людьми. Но какова вероятность, что сам проект будет включать в себя что-то противозаконное? Большая. «По-другому больших денег не заработаешь». Цитата твоего отца, кстати. Так что поговори с ним о своём желании поучаствовать. Словно по сценарию, как только он заканчивает свою речь, раздается стандартная мелодия на телефоне. Входящий вызов. Саша невольно сжимает левую ладонь в кулак, а правой рукой тянется к карману пиджака и извлекает из него свой мобильник. — Слушаю... Нет, я сейчас не могу подъехать. Какое-то время Джокер с непроницаемым видом слушает то, что ему говорят на другом конце провода. Остается за столом, но, если бы пришлось разговаривать в грубой форме или открыто обсуждать тёмную сторону его работы, тогда бы он на время отошел. Со своего места Ульяне не слышно даже голоса внезапного Сашиного собеседника, поэтому она быстро оставляет затею узнать причину звонка и занимает вынужденное молчание, обдумывая всё, что ей удалось узнать. А заодно избавляется от части остывающей порции, вкус которой ощущается уже смутно. Поговорить с отцом, конечно, нужно. Саша абсолютно прав. Она и сама это понимает. Знать бы ещё, как сделать это правильно. Ульяне вспоминается ночь восьмилетней давности, накануне её самого первого отъезда. Холодный сквозняк, тёмный коридор их старой квартиры, полуприкрытая дверь на кухню и разговор в приглушённых тонах, подслушанный тайком. Голос её матери, ещё слегка хриплый и ломающийся от слёз, выдвигающий единственное чёткое и безапелляционное условие. По-деловому сухое и бесцветное согласие отца. Воронов твёрдо держит данное слово и свою дочь подальше от бандитских разборок. Кроме, разве что, глупого розыгрыша Комолова, Ульяна не припомнит ни одного момента, когда бы во время её приезда что-то пошло не так. Но раньше она и сама предпочитала оставаться в стороне, вполне удачно делая вид, что не имеет ко всему этому никакого отношения. Её нынешняя просьба совсем другое дело. Даже Ульяна не настолько наивна, чтобы верить, будто в бизнесе отца можно провести чёткую границу между чёрным и белым. Сделки, тендеры, встречи – всё это уже в серой зоне как минимум. И если бы её мать узнала, что она задумала, отговорила бы ещё в аэропорту. Почему-то Ульяне кажется, Воронов бы её поддержал. А значит, ей следует тщательно продумать свою речь, прежде чем идти к отцу, и сделать её как можно более убедительной и аргументированной. Но ещё до этого – заново взвесить все риски. — Отправлю кого-то из своих... Да... Через минут тридцать, жди. Комолов сбрасывает вызов, а затем, раздраженно выдохнув, начинает набирать сообщение. — Всё нормально. Это по другому вопросу. Не из-за В.. ени, — не поднимая взгляда от экрана, Саша поясняет для спокойствия Ульяны и делает глоток вина. Мысль мелькает, одновременно с тем, как Воронова кидает на Сашу очередной косой взгляд. Очевидный тревожный вопрос готов сорваться у неё с языка, однако, секунду спустя, в нем уже нет необходимости. — Я так понимаю, мне лучше не спрашивать, что случилось? — приподняв брови, с улыбкой предполагает она. Саша отправляет короткое сообщение с местом и целью, уместившейся в одно предложение. Волноваться не стоит – рядовые рабочие проблемы. Какие-то четыре залётных баклана устроили дебош в СПА-салоне Ворона, с особыми услугами. С этим и Угол разберется, взяв с собой ещё двух ребят. Так что его присутствие даже в любой другой момент было бы не обязательным. Администратор как всегда лишнюю панику поднимает. Ему совсем не сложно рассказать. Это даже криминалом то назвать сложно, такое случается в любых заведениях. Только не все предпочитают обращаться в полицию, да и методы Джокера и его банды намного действеннее. И деньги за нанесенный ущерб будут получены намного быстрее. И всё же решает не пускаться в объяснения. Они того не стоят, чтобы даже две минуты из разговора с сестрой уделять этим баранам. Вряд ли ситуация очень серьёзная или срочная, раз Саша считает, что его парни разберутся и без него. И всё же, помявшись, Ульяна неуверенно предлагает: — Если хочешь, можешь ехать. Отец наверняка скоро вернется, а я уж как-нибудь постараюсь справиться здесь сама до этого времени. На очереди как раз остался только десерт. Её негромкий смех сопровождает быстрый кивок в сторону кухни. От небрежного жеста ветер кидает волосы ей на лицо, и Ульяна убирает их в бок, заправляя за ухо. Саша решает не шутить на тему, что Ульяне не терпится от него избавиться. Не после её бурной реакции на его предыдущее высказывание. — А что у нас на десерт? — вместо ответа интересуется Комолов, беззастенчиво любуясь сестрой. Получает удовлетворительный ответ на свое сообщение и убирает телефон обратно в пиджак, висящий на ограждении. Кто бы десять лет назад мог подумать, что Джокер будет на природе за вкусным ужином на террасе, с бокалом вина и в дорогой одежде по неразбитому телефону так чинно раздавать распоряжения своим людям. — А вот не скажу. Секрет десерта раскрывается лишь тем, кто досидел до конца ужина, — заявляет Ульяна, с напускной важностью поднимая вверх указательный палец. По реакции Саши понятно, что срываться в сию же секунду с места и мчаться куда-то решать проблемы он не собирается, и это странным образом приподнимает ей настроение. Лишних причин такому, казалось бы, несвойственному ему поведению, она не ищет. Комолов может дожидаться её отца или иметь любой другой резон задержаться за столом. Ульяне нравится считать, что он здесь, потому что ему хочется (ну, хотя бы немного) провести время с ней. Она даже готовится расчехлить предусмотрительно накопленные истории об учёбе и работе в Англии, о крохотной квартирке в балконном районе, которую теперь арендует отдельно от матери и о том, как провалила первый экзамен на права. Рассказами из своей жизни Саша балует редко, оно и понятно. Но с ним Ульяне не в тягость самой поддерживать разговор, пусть и самый незначащий. — И спасибо, что рассказал про сделку, — она прочищает горло, отодвинув опустевшую тарелку от себя. — Я поговорю с отцом. Появления самого Воронова на самом деле не приходится долго дожидаться. Работники кухни заканчивают уносить грязную посуду, когда ворота, шурша, открываются и впускают на территорию чёрную блестящую тойоту. — А вот и большой босс, — Ульяна переглядывается с Комоловым и чуть отодвигается от стола, собираясь встретить отца внизу. Александр слегка улыбается её замечанию, но вставать из-за стола не спешит. Даёт отцу и дочери в полной мере наобниматься и насладиться долгожданной встречей. Он не хочет, чтобы Ульяна лезла в бизнес косвенно или напрямую. Люди, с которыми работает Ворон, даже на таких уровнях редко имеют чистую биографию и такие же чистые помыслы. Не стоит лишний раз испытывать судьбу. Но, как сказала Ульяна, не Саша здесь «большой босс» и решение останется за Вороновым. Воронова не проверяет, следует ли Саша за ней, когда торопится навстречу. Едва заметив появившиеся в дверях фигуры отца и следующего за ним Стаса, она мгновенно начинает улыбаться чуть ярче и изо всех сил старается игнорировать нелепое желание преодолеть последние ступеньки почти бегом, буквально влетая в родные объятия, словно ей пять. — Папа. Приблизившись, Ульяна разрешает отцу деликатно чмокнуть её в щёку и сдавленно, сквозь смех, охает, стоит ему обнять крепче. — Наконец-то ты дома, Уля, — говорит он ей тем же самым ласковым тоном, которым в детстве читал перед сном сказки. Уютное, обволакивающее ощущение зреет под кожей. Она дома. Только после Комолов не спеша спускается вниз. Встречается с родней на середине лестницы. Останавливается, наблюдая за Вениамином и Ульяной. Со Стасом уже сегодня виделся не один раз, поэтому обходится без приветствия. Пиджак он захватил с собой, чтобы не возвращаться назад, а сразу направиться к машине. В его планы не входит задерживаться ещё на какое-то время. По привычке притворяясь, что уже слишком взрослая для сюсюканий, Ульяна аккуратно отстраняется, через плечо улыбается Стасу, а потом пристраивается рядом с отцом. Ожидающего на ступеньках Сашу она замечает немногим раньше него и внутренне сражается уже с тем, чтобы не втянуть его в какое-нибудь групповое объятие. — Ну как вы тут? — тепло улыбается Вениамин, переведя взгляд с Ульяны на Сашу и обратно. — Хорошо, — коротко и по делу отвечает Комолов. — Смотри-ка, не острит даже. Устал? — чуть смеясь, спрашивает Воронов. — Не больше, чем обычно. Ну, я тогда закончил на сегодня? — уточняет, припоминая замечание отчима, что может ему ещё понадобиться. — Да, спасибо. Поезжай, — мягко произносит Вениамин. — Ну, раз меня выпроваживают… — с притворной обидой говорит Саша. — Да никто тебя не выпроваживает. Я думал, ты сам захочешь поехать домой или ещё куда отдохнуть. Деловой такой. Посмотри, — улыбается Вениамин, с долей гордости показывая дочери на изменившегося пасынка. Ульяна в разговор не влезает, но как только её внимание снова привлекают, охотно отзывается: — Да я смотрю. Сашу нашего не узнать, — её тон звучит намеренно протяжно, в тех неописуемых интонациях, которые обычно бывают у сильно дальних родственников, периодически появляющихся на семейных праздниках. — Не знаешь, он чем тут питался, пока меня не было? — Исключительно наставлениями, — с язвительной улыбкой отвечает Александр, бросив такой же взгляд на отчима. — Ну-ну, не преувеличивай. Я тебя и хвалил, — с улыбкой радостнее обычной не соглашается с пасынком Ворон. Добродушно посмеиваясь, Ульяна ещё раз проходится взглядом по Комолову и подходит поближе. — Может, хотя бы чай с нами ещё попьешь? — не то приглашает, не то уговаривает она. — Там целый противень шоколадных кексов. А ещё, кажется, я видела на плите сковородку с блинчиками. Тяжело сказать, нравятся ли они ему до сих пор или эта часть в нём тоже поменялась. Ульяна рискует прямо сейчас это и проверить. — Решайся быстрее, а то мой план щедрости на сегодня и так перевыполнен. С собой хоть возьми парочку. — Правда, не убегай, Саш. По-семейному посидим, — неожиданно поддерживает её отец. Сложно таким уговорам сопротивляться. Но у Джокера нет проблем с тем, чтобы говорить людям «нет». К тому же, как бы он не стал мягче и терпимее в каких-то моментах, к таким задушевным семейным посиделкам никак не приучен. Даже будь с ними Кирилл. — Я вообще отоспаться хотел хорошенько, — начинает он с меньшей уверенностью. — Да и от моей квартиры ближе по делам ехать. Завтра всё равно к вам приеду, чтобы проконтролировать подготовку к вечеру. Успеем ещё наговориться. С легкой улыбкой, уже не сомневаясь в своем решении, заканчивает Комолов. — А десерт я возьму. А то от такого количества съеденного будут у тебя такие же бока, как у твоего папы. Смеясь, не сильно пару раз щипает сестру за бок. Дабы не получить ответный выпад, Саша ловко проскакивает мимо отчима и сестры в сторону кухни. По Сашину лицу Ульяна понимает, что от предложения он всё-таки откажется, но огорчиться по этому поводу не успевает. Как и возмутиться комментарию про свою фигуру. Отскакивая с коротким взвизгом, она сгибается пополам и выставляет вперёд руки, чтобы увернуться от щипков. — Комолов, ты... — раздражённый выкрик летит ему уже в спину, прерываясь на середине, когда приходится отказаться от первого порыва бросится вдогонку. — Вот же чертёнок, — с любовью произносит Воронов. Если бы не стоящий рядом отец, так легко он бы точно не отделался. Ульяна быстро возвращает себе флегматичный вид и задирает нос, как будто все эти препирания не стоят её внимания. — Ты видел, это всё он начал. Воронов только добродушно качает головой на её замечание, а заодно и на то, что они с Сашей ведут себя, как дети. На кухне по его просьбе накладывают в небольшие контейнеры блины и кексы, а также рыбный стейк с гарниром и немного закусок. Завтра с утра совсем не хочется на голодный желудок ехать собирать дань. Александр открывает дверь мерседеса и садится за руль. Пакет с едой ставит на соседнее сидение. Достаёт свои без дела лежащие перчатки и уже отточенными движениями надевает, под конец с характерным звуком застегивая по одной кнопке на каждой. Но приходится ещё раз выйти, чтобы попрощаться. Жмёт руку Стасу, который ограничивается лёгким «давай, удачно добраться». — Как доедешь, позвони, — просит Вениамин. И даже позволяет себе проявить ещё большую сентиментальность – приобнимает Сашу, похлопав его по спине. — Не скучайте тут, — заметив кислые лица, произносит Комолов. Помнит, что Ульяна при встрече в аэропорту обняла его. На прощание тоже полагается? Только первым не полезет. Дождаться своей «очереди» прощаться с Сашей Ульяна решает чуть в стороне. Но, заметив его нерешительность, в конце приближается к нему сама. — Без тебя-то? Размечтался! Откладывать шутку, на которую он целый вечер напрашивается, больше нет смысла. Да и усмешка хорошо прячет оттенок грусти в её взгляде. Воронова порывисто прижимается к нему, закинув руки ему на плечи, и так же скоро отступает на шаг. — До завтра, Саш, — едва слышно роняет она напоследок и разворачивается к дому. Они не стоят слишком долго на крыльце, начиная подниматься одновременно с тем, как внедорожник выруливает к воротам. Ульяна единственная чуть замедляет шаг у дверей и оборачивается, чтобы проводить мерседес долгим взглядом. — Ну, рассказывай, как там Лондон, — своим вопросом отцу удается вернуть её на землю. Улыбнувшись, Воронова проходит в дом.