Неординарная пара

Чонгук маленький. Правда, в руках Тэхена он такой чертовски маленький, что змей иногда забывает как дышать, потому что эта его маленьковость проявляется буквально во всем. Например, то, как гибрид мыши аккуратно относится к рабочей записной книге: все страницы с расписанием Тэхена, как директора, заполнены небольшими важными пометками, всё нужное выделено и закреплено сверху или по бокам блокнота небольшими разноцветными скрепками. Ровный почерк мягко стелится по страницам несмотря на то, что Чонгук может делать записи на ходу, звонко цокая по полу не такими высокими как до этого каблуками, потому что змей слишком сильно печется о здоровье любимых ножек, или в ускоренном темпе, когда небосклон укрывает темнеющий вечер, а начальник буквально поднимает свою бурчащую о незаконченности работы мышку на руки и везёт домой. Все эти скрепочки, отделяющие группы страниц, стикеры, закреплённые для самых разных напоминаний и мелочей, и цветные выделители, подчёркивающие текст заметок — Господи, от этих, совсем крохотных особенностей у Тэхена идёт кругом голова. Ещё маленьковость мышки можно заметить в его привычках. Теперь Тэхен раз в месяц берет себе пару выходных, чтобы провести их дома с Чонгуком, который так и напрашивается на долгое вылизывание в их общей постели всеми своими клеточками тела, и змей всегда берет с собой часть документов, все же не забывая о работе. — Трудоголик ты мой чешуйчатый, ты вроде берешь выходные, чтобы отоспаться и понежиться в кровати, а не работать ещё и дома, — Чонгук, только проснувшись и даже не накинув сверху домашнюю футболку или халат, прижимается сзади к сидящему за столом в гостиной мужчине, укладывая ладони на плечи и чуть надавливая, заботливо разминая пальцами. Даже в этом жесте Тэхен видит маленького Чонгука: небольшие руки своей пары на широких и крупных голых плечах кажутся такими крошечными, что он не удерживается от мягкого поцелуя в каждую косточку. — Осталось совсем немного, моя мышка, не переживай за меня. — губы оставляют сухие теплые прикосновения по всему запястью, пока змей незаметно вновь вынюхивает пару. — Или твой хвостик так сильно соскучился по моему языку, что ты поторапливаешь меня? Чонгук лишь очаровательно хмурит брови, шлёпает мужа по плечу и под негромкий бархатный смех удаляется на кухню, не сдерживая улыбку. За всё то время, что пара живет вместе, как одна семья и делит общий быт, они привыкли друг к другу и чувствуют себя до жути комфортно, тепло и по-настоящему уютно. Но мышиная натура как была маленькой и смущенной, так и осталась. Правда, когда Чонгук скачет на члене Тэхена, сжимая второй в потных ладонях и потирая чувствительные выпуклости, закругленные шипы и неровности набухших вен, то совсем не стесняется откровенно захлёбываться стонами, не успевая за скоростью шипящего змея, толкающегося бёдрами навстречу и игриво сбивающему темп плавящегося в его ладонях распаленого мышонка. Но даже при таком раскладе, в котором Тэхен должен чувствовать себя более пассивным, нежели насаживающийся сверху Чонгук, мужчина отмечает про себя то, насколько его мышка маленькая: пальцы одной руки не могут сойтись на крупном свободном от влажности дырочки члене, и ему приходится помогать себе второй, чтобы хорошо ласкать налившуюся плоть. Изящная талия младшего смотрится в крепко сжимающих ладонях змея ещё более тонкой, а небольшая упругая грудь с набухшими бордовыми сосками в его руках кажется совсем крохотным лакомством. Только для змеи и никого больше. Один раз Тэхен почти словил инфаркт из-за своей мышки, которая сильно забеспокоилась о его снова взятой домой на выходные работе и притащила, забравшись на стол, кое-как придерживая небольшими розовыми пальчиками, тяжёлое печенье на голове. Хвала всем мышиным богам, что Чонгук в своем втором хвостатом обличии нигде мордочкой в пол не упал от больших увесистых печенек с кремом, что очень ненадёжно лежали на мягкой голове, и не отдавила плотно прижатые к голове уши. Мышка потом прилично схлопотала по своей пухлой заднице за этот поступок, но и без мягких благодарных поцелуев на горящих ягодицах не осталась. Но ещё больше маленьковость своей любви Тэхен осознал, когда вдруг обернулся змеем во сне и буквально придавил Чонгука мощным длинным туловищем, выбивая из груди воздух. Плотная на вид мясистость вытянутого змеиного тела, покрытая черными переливающимися чешуйками, человеческим рукам совсем не поддавалась, и скинуть с себя огромную змею никак не удавалось. Так и пришлось Чонгуку, невольно дёргая усами, приобнять растянувшееся рядом туловище, мирно лежащее поперек его оголенного живота, вдоль левого бедра и обхватившее лодыжки так, что ещё и конец свисал на пол. Тушка и правда неподъемная и чертовски длинная, укрывающая словно очень тяжёлое пуховое одеяло и придавливающее к матрасу горячей, слегка влажной кожей. Тэхен тогда крепко спал и в ус не дул, что своим хвостиком увалил хвостик своей самочки на кровать и даже возможности двинуться не дал. Именно после этого случая все стало окончательно ясно: Чонгук маленький. И эта его особенность просто до бесконечности нравится Тэхену.