BlOOd

🩸🩸🩸

      В комнате душно так, словно помещение не проветривали с начала его строя, словно здесь теплица, вовсе не спальня. Простыни липнут к мокрому телу, что горит всеми красками огня, а взгляд бешено скачет по темноте. Хочется, так хочется, чтобы ледяные руки дотронулись до розовых щек, до мокрой шеи, чтобы остудить жар.       Джисон на ватных ногах встаёт и на ощупь ищет выход из комнаты, потому что в голове пусто и болит. Губы шевелятся, но с них не слетает ни единого слова. Где же то тепло ледяного тела, что успокаивает в трудный час? «Минхо, Минхо, где ты?» — в немом звуке говорят губы. Джисон доходит до спальни напротив и открывает дубовую резную дверь. В темноте так сразу не видно ничего, но зато запах — очень даже. Пахнет кровью и горьким шоколадом.       Ледяные ладони чувствуются на щеках, затем на висках.       — Боже, Хан-и, ты горишь, — выдыхает вампир. Снаружи он холоден, но внутри работает топливо. Как в переносном, так и в прямом смыслах.       Вампир ведёт его в глубь комнаты, а Джисон позволяет. Потому, что доверяет.       Его усаживают на мягкие мятые простыни, а в руки вкладывают прохладной воды, которой сейчас так не хватало. Джисон подносит фарфор к губам и делает несколько глотков, утоляя жажду, опустошая кружку. Холодная рука ложится на лоб, отчего чуть ли не получает ожог, ведь он горяч, как лава. Но Джисону от этого прикосновения очень хорошо: разница температур, нежная рука любимого на всём свете человека.       — У тебя жар, тебе дать таблетку? — беспокоится вампир, включив тусклую желтую лампочку-луну. Хан смотрит на Минхо и налюбоваться не может, хоть сотни веков пройдёт.       — У меня не жар, я скучал по тебе, — тихо и хрипло выдыхает Джисон. Губки приоткрыты, а взгляд все ещё сонный.       — Романтиком решил заделаться? — усмехнулся Минхо, опуская свои руки к горящим ладоням румяного парня. — Но сейчас не подходящая ситуация.       — Я чувствую твой голод, — томно прикрывает глаза Хан, готовый сейчас просто-непросто плюхнуться и уснуть в объятиях вампира, так похожего на человека. — Укуси меня и нам обоим станет легче.       — Мы же говорили с тобой на эту тему? Я не хочу делать тебе больно.       — Как ты можешь сдерживать себя, когда видишь человека?       — Забота о тебе сдерживает меня.       — О себе бы лучше заботился, — язвит Джисон, но не со злости. Привычка.

🩸🩸🩸

      Он — глыба льда, его считают монстром, но при этом он человечнее большинства людей на этой планете. Сердце его биться перестало около трёх веков назад, но оно все ещё остаётся внутри для одного человека.       Джисон сидит в одном худи и шортах на стуле на кухне и покорно выпивает таблетку, запивая её чаем. Минхо не заставлял, он просил. Для здоровья самого же Джисона.       — Что же такое, почему у тебя жар поднялся? — не понимает Ли, ведь ртуть на градуснике дошла только до цифры 36.6.       — Ты голоден, а я не жаден, — говорит, и в ту же минуту стягивает воротник своего худи вниз, открывая вид на резные ключицы, которые, будто, вырезал мастер из древа.       — Если я тебя укушу, то и вовсе не смогу сдерживать себя при виде твоей крови, — твёрдо и низко произносит вампир, кладя градусник в пластиковый чехол.       — Я её и не проливаю так часто. Кусай, пока разрешаю.       — Ты любишь настаивать, поэтому не перестанешь разрешать.       Джисон задумался на пару секунд затем кивнул, мол и вправду. Минхо улыбнулся. До чего же это мило.       — Мои мысли скачут и пластинкой в голове прикручиваются. Они мешают мне жить, — тихо, томно произносит Джисон. Сил говорить сейчас — крупицы. — Помоги мне забыться хотя бы на время, чтоб даже имени своего не помнил.       — Это опасно.       — Это необходимо.       Минхо хочет помочь, правда хочет, но у гипноза есть свои побочные эффекты — у вампиров он намного сильнее, чем у людей, и держаться может около полугода. Это самый сильный, глубокий. А поверхностный около двенадцати часов.       — Я несу ответственность за тебя.       — Нет, Минхо, я сам тебя прошу об этом, практически умоляю сделать это, — Джисон со стула встаёт и взгляд кидает взволнованный, словно лань, загнанная в тупик. — Ты не несёшь ответственности за меня, так что прошу, сделай меня счастливым хотя бы на пару часов, заставь забыть меня о своих проблемах, устрани мою вечную головную боль.       Это дилемма, а выбрать нужно то, благодаря чему Минхо будет чувствовать себя наиболее хорошо, лучший способ сделать это — сделать счастливым Джисона.       — У меня нет стольких сил, чтобы…       — Тогда, блять, выпей моей крови наконец! — раздражается парень, быстро сократив расстояние и схватив за локоть вампира. — Ты ослабел, те крысы и птицы, у которых ты кровь высасываешь, этого недостаточно! Я перед тобой, пей, сколько хочешь. Ну же?       Ли казалось, что если он ослушается, то Джисон насильно вонзит его клыки в свою кожу и заставит высосать всё до единой капли. Эта картина вызывает смешок.       — Хорошо, сделаем друг другу одолжение.       Минхо обвил руками бедра парня и потянул ближе, заставляя сесть на себя. Джисон споткнулся, из-за этого рефлекторно схватился за бледную шею вампира. Тот в свою очередь времени зря не терял — всё-таки два года голода по нормальной, людской крови дают о себе знать и инстинкты пробуждают. Клыками вдоль прошёлся, как бы предупреждая о том, что именно вот сейчас собирается сделать это. Джисон подрагивал, из-за чего тело все напрягалось. Нет, так не пойдёт.       — Расслабься, Хан-и, тебе больнее будет, — в успокаивающем жесте он гладит парня по спине. — Ты мне доверяешь?       — Больше, чем себе.       — Ты готов?       — Да.       Минхо дышит в шею парня, опаляет ее, но не кусает. Нежность проявляет: гладит, ждёт, пока тот действительно будет готов. Но Джисон резко вздохнул, когда на предплечье вместо укуса был оставлен мокрый поцелуй. Отстраняется от объятий за шею и непонимающе пялится на вампира.       — Шея — чувствительная зона и заживает долго. Обычно для укуса вампиру даются лопатки, бёдра, поясница.       — Боже, да кусай уже куда хочешь… — хнычет Джисон, ведь Минхо играет на рояли чувств его.       — Тогда выберу бёдра.       Джисон начинает заливаться румянцем от мысли, что его будут кусать в такой… интимной зоне? Пятится назад и в этот момент Минхо берет его за запястье и идёт к дивану, мирно стоящему в зале. Некоторые считают, что совмещённая кухня и зал — очень удобно.       Вампир бережно усаживает парня, а сам спускается коленками к полу. Джисон невольно улыбается от такой картины и пускает смешок. Но Минхо, кажется, все равно, а может он не слышит его вовсе.       — Хорошо, что я сейчас в шортах, а не в штанах.       Минхо улыбнулся, видимо посчитал это забавным, но не более. Ведёт ладошками по раскалённым бёдрам и забирается под кромку шорт. Оба, кажется, смущены.       — Забавно видеть тебя в такой позе, — продолжает Джисон, словно хочет раззадорить вампира. Тот рычит и, не упуская возможности, шлепает по бедру, а на это Хан свёл ноги и предупреждающе-убивающе глянул на лицо перед собой. — Блять!       — Держи свой язычок за зубками, — вампир обе руки опускает на левое бедро и полностью открывает вид на медовую нежную кожу. — Гладко, для кого старался?       Это был риторический вопрос, но Джисон не был бы Джисоном, если бы не выпрыснул:       — Для тебя.       Они встречаются взглядами и у вампира явно в глазах поблёскивают ядерного цвета кристаллы. Безмолвно наклоняется и ведёт языком мазками по бедру, словно пробуя на вкус. Затем проезжается вниз клыками, на что парень уже вздрагивает — до чего же он чувствительный? В предупреждающем сигнале «кусаю» он медленно надавливает ими на кожу, а затем быстро и резко прокусывает. Джисон шипит и правой рукой хватается за плечо Минхо, поспешно в руках сжимая его чёрную оверсайз рубашку. Вампир кровь высасывает и наслаждается ею, словно перерождается, словно змеей становится и от старой своей кожи избавляется.       Вот только Хан — в настоящем своём проявлении мазохист. Об этом говорят многочисленные царапины и порезы на плечах и ногах. Джисон оттягивает свою безмерную белую футболку вниз, к паху, стыдливо жмуря глаза. Боже, нет, только не сейчас. Иногда он себя ненавидел.       Это длилось вечностью, но, наконец, вампир отстранится, не забыв слизать стекающие капли крови вниз, предотвращая попытку испачкать диван.       — Господи…       — Забавно слышать, ведь «вампиры дьяволу поклоняются».       Такое говорят многие человечишки. До дрожи злит.       — А ещё забавнее это слышать из твоих уст, когда у тебя встал на вампира.       Душа Джисона окончательно улетела в космос, на земле оставив лишь бездыханное тело.       — Я, блять, не виноват, что, сука, чувствительный такой! — чеканит и тело его горит пуще прежнего, теперь уже от смущения.       — Дело не в чувствительности. Сладкая боль тебе приносит удовольствие, бельчонок, это я знаю, — и оставленной на бедре Джисона ладонью плавно ползёт вверх, под кромку шорт.       Мурашки остаются там, где только-только находилась рука Минхо. Хочется тепла, хочется так не хватающей до задыхания любви ощутить. Хан не сопротивляется, но и не льнет — слишком ослаб. Вампир доходит до ткани трусов, трогает ее, а парень веки прикрывает.       — Сделай уже хоть что-то… — тихо, почти беззвучно слетает с губ бельчонка.       Ледяная рука медленно выползает и тянется к резинке, чтобы наконец освободить горячую плоть, что неприятно трется о ткань. К щиколоткам опускаются шорты, затем боксеры… Минхо большим пальцем оглаживает головку члена.       — Угх…       — Что-то не так? — поднимает свои кошачьи обеспокоенные глазки вампир, останавливаясь.       — У тебя руки такие прохладные… но не смей останавливаться!       Минхо улыбается, показывая свои зубки, и опускает взгляд на орган. Взял бы он его в рот, если бы не эти ебаные острые клыки. Чуть опускает личико и лижет длину ствола, внимательно следя за реакцией Хана: рот тыльной стороной ладони закрывает и бровки домиком делает. Мило.       — Хорошенький, — не может не улыбнуться Ли, делая ладошкой вверх-вниз. — Кровь очень сладкая, никогда такой не пробовал. После стольких лет воздержаний, я насладился тобой, теперь позволь мне отблагодарить тебя.       А Джисон уже близок к концу, Минхо это ощущает и чуть приподнимается, опираясь коленками о диван, не прекращая движения рукой. Хан разлепил реснички и сам потянулся за поцелуем: вампиру приходится опереться левой рукой о спинку дивана, чтобы не упасть на Джисона. Поцелуй полон нежности, слегка даже дерзости. Кусают друг друга за губы и улыбаются, Хан учащённо дышит и изливается в руку вампиру, ни на секунду не прерывая поцелуй.       За окном давно темно, а уличные фонари включены. Небо озаряет полная Луна, по которой бегают с бластерами пришельцы. Парни отстраняются друг от друга.       — Ты ведь не уйдёшь сейчас? Не бросишь меня одного?       — Я останусь, если ты того желаешь.