Не слежу я, ёмаё!

Князь спускался на первый этаж дачного дома Горшеневых, как услышал знакомые аккорды и пение Миши. Песня была до боли знакомая, но никак не мог понять, что это. Перед Мишей сидели Ольга с дочками, а тот задумчиво смотря в пол, перебирал пальцами струны, зажимая один аккорд за другим на ладах и тихонько пел... -О как грустна, вечерняя земля... Таинственны туманы над болотом Туманы над болотом И как бродил К болотам тем... В голове резко вспыхнули воспоминания. Это был далёкий 90 год. Король и шут только начало свое существование, и Миша разбирал стихи на песни, на износ работая, накладная на них музыку. Князь не успевал писать стихи, затрачивая на это много сил и вдохновения. И вот, идя на реп.точку, перечитывая собственный стих, заметил,что в гараж дверь приоткрыта и это напрягло. Но стоило ему зайти,как услышал тихий баритон Миши, но пел он не привычный для него панк-рок, а Княжеский стих из той самой синей тетрадки, которую он боялся показать, думая, что Миша лишь фыркнет и попросит написать что-то страшное. Тогда-то Князь и увидел те самые аккорды души друга, которые терзали его. Но не увидел глубже. То, что скрывалось внутри его телесной оболочки. Миша всегда хотел умереть раньше времени, которое было установлено человеком на все века. Но умереть не потому что дурачок, все было куда хуже. Миша ругался с отцом, хотя сам того не хотел, он хотел видеть поддержку к нему, но... Горшенев старший не давал этого, считая, что так будет лучше для Миши. Но вышло лишь наоборот. Убегая из дома, лишь бы не видеть призрительного взгляда отца, путался в паутине алкоголя, курения, а после и в наркотиках. Он любил мать, которую называл ласково "муся", и брата, кличкой которой стала "Ягода". Горшенев любил семью, но уже по своему, понимая, что там...в доме получал ножи в спину, пронзающие душу насквозь. Анфиса стала для него наркотическим опьянением, к которому он ушел без вдумчивости, сбегая из дома навсегда. Больше Миши там не было на постоянной основе. А приходил чаще, когда отца не было дома. После ссоры с отцом, из-за которой он впервые убежал, был запущен бесповоротно механизм саморазрушения. Они были похожи друг на друга по характеру до ужаса, два упертых барана. Но любили друг друга по своему. Отец до бесконечности переживал за сына, боялся потерять его, и упечь в армию хотел, лишь бы тот не уходил к своим дружкам. А Миша убегал, чтобы снова не слышать, какой он никчёмный позор семьи, алкаш малолетний, говно и прочее. В 18 лет Миша хотел крикнуть, что тот уже не только алкаш, но и наркоман. Но задержал за зубами язык, ну, точнее за их отсутствием, молча уходя из дома. В душе горело адское пламя, которое он гасил разными видами наркотиков. Его держало в жизни только группа, Андрей и путь звёзды. Каждая песня, что он пел, шли голосом из души. Миша кричал о помощи каждый раз, когда с ним что-то происходило. Но никто не видел этого, вдоль до 19 июля 2013 года. 8 клинических смертей, 8 перерождений в новую фазу. Если Горшенев и был котом, то это была последняя жизнь. Родители не знали долгое время о наркотиках. Наверное, был первый раз, когда Миша видел в отцовских глазах страх. Животный страх. И тихая просьба, которую он не забудет, до чего она была криком из души. -Остановись, сынок...я тебя прошу. Миша видел 9 раз белый свет. Слышал 9 раз пищание где-то в далеке. "Кого это, умирать 8 раз?" Глупый вопрос, заставивший прыснуть смехом. Хотелось ответь, что это как немой крик о помощи. Его не слышат, лишь ругаясь, что тот заманал молчать, махать руками. Миша видел себя напротив. Он боролся с самим собой. Один хотел умереть, по другому хотел жить. И в этой битве должен был кто-то один победить. Он мечтал о семье, мечтал о том, чтобы их знали все, и пели их песни. И он добился этого, добился и прорыва Тодда. Но только вот когда он получил все, стало резко грустно, холодно в душе. Да, он хотел создать свой театр, где играл бы спектакли. Но все видели, что Миша сгорал до тла, отдаваясь творчеству, семье, и страху, что Андрей ушел навсегда. Большой страх для него был остаться одному. И все это было как ложка дёгтя. Тогда на даче, когда Ольга уехала, он перестал бороться за жизнь. Он сгорел. Он не забыл о Саше, Насте, Ольге, о своей любимой Мусе, и Ягоде. Он видел, что делал с ними, каждый раз уничтожая себя. Ему стало страшно, что уйдя они первыми, он сойдёт один с ума. От мыслей, что безжалостно разрушали и так побитый мозг, сердце рвалось на куски, бешено давя на ребра в грудной клетке. Горшок лег на кровать, закрывая глаза, и отдаваясь навсегда вечности. И не было шутов, не было его самого. Был лишь яркий свет. -Как же хочется сказать ему... Миша сделал звонок Княже, но сбросил, перед тем, как услышал хриплое "алло" на конце провода. Агата не знала, как сказать Княже. Не знала, как успокоить того в случае чего. Она села рядом с Андреем, который играл в очередную игру, увеличено так. Княже готов был ко всему. Но услышала срывающимся голосом "Миша...", снял наушники и посмотрел на жену. -Андрюш...ты...ты..ты только не переживай сильно...Миша он... То что было дальше, впечаталось в память клеймом, прожигая раскаленным металлом извилины на нем. А в памяти вихрем пронесли 30 с лишним лет, в ушах отзываясь отрывками песен, и тем самым медвежьим баритоном. И голос этот был особенным. Кому бы и где не попался Миша, он автоматически становился родным, и будто знаешь его всю жизнь, и он ставиться как отец, брат. -Ты шутишь... Княже не верил до последнего, поглядывая на жену, параллельно набирая Мишу. Он корил себя в глубине душе, что от обиды не перезвонил. Может если бы он это сделал, все бы было иначе? Трубку не брали. И нервный смех сорвался с губ, а в горле встал каменный ком истерики. И он набрал Ольгу. Спустя долгих несколько секунд, трубку подняли. Всхлипывая, она пыталась объяснять, но не получилось от слова совсем. Тогда трубку взял Леша. -Он остался один на даче. Все было хорошо, как Ольга сказала, они собирались в зеленый театр, купили билеты. Но когда Миша не поднял трубку, она запаниковала и тут же поехала обратно. А когда приехала...в общем, остановка сердца, Андрей. Сейчас в реанимации и врачи ставят плохой прогноз. Сам понимаешь, не молодой уже, да и бурная молодость...ты бы приехал, боюсь, что...это может быть действительно последняя...встреча. Земля ушла из под ног, отказываясь возвращаться. И князь сорвался. В глубине души он понимал,что готовился, знал, что рано или поздно... Горшенев сел на камень, перед просторным морем, и пахло так морской свежестью и... тишиной. Миша ненавидел тишину, она будто напомнила ему об одиночестве. Потому он сам был громким, заполняя даже своей тишиной пространство, будто очень громко рассказывал о чем-то. -Миш. Голос был до боли знаком. Анфиса. -Ты чего так рано сюда? Тебе ещё рано, Мишенька. -С чего бы? Мне кажется, самое время, ёмаё. Я сдался, потому что не хочу мучать их. -Мишка, а как же Сашенька? Настенька? А Оля? Я же видела, как ты был с ними счастлив. Разве ты не хочешь ещё побыть с ними? А что ты Княже скажешь? -Я мучаю их. Да и..зачем мне туда? Все что хотел я сделал. -Врешь. Ладно мне, но себе не ври. -Я не скажу ему, ёмаё. Он не поймет. Я испортил ему 30 лет жизни, Фис. Если бы я тогда не появился, он бы был счастлив. Понимаешь,да? Дети бы были еще раньше, жена, не было бы пьянок, гулянок и нервных срывов из-за меня. -А ты спросил у него? Ты поступаешь как эгоист. На отца своего посмотри! Он убивается по тебе, потому что любит, придурка! Наверное впервые было видеть настолько умную Анфису, кричащую правду-матку в лицо Горшка. Андрей прибежал как можно быстрее, врываясь в коридор больницы, где на конце перед реанимацией стояли все. Отец, мать, брат и его жена, Ольга. И вышел врач с реанимации, снимая с головы больничную шляпу. Удар. Ноги подкашиваются и он падает с грохотом на колени. Не успел. -Мы сделали все возможное...пытались завести сердце, но...нет. Вы простите, но...с учётом алкоголя, наркотиков, курения...у него было слишком мало шансов. Это обычное дело с такими пациентами. Андрей смотрел в пустоту, крутя в голове последний раз, когда обнимал его, такого родного Мишку, прижимаясь своим животом к него, обмениваясь теплом. Он не слышал, как выбежала медсестра, крича, что сердце снова бьётся, как врач убежал, извиняюсь, в реанимацию. -Ты идиот, Мих. зачем?! -Чтобы снова увидеть твою паническую княжескую морду. Идиотская улыбка без четырех передних зубов. И басистый смех. Если бы Андрея спросили, кто такой Горшок, он был ответил честно "медведь".