Не слежу я, ёмаё!

Серые улицы тянулись цепями по Питеру, изгибаясь змеёй. На улицах лежал снежок тонким слоем, только-только покинув необъятное небо. Питер напоминал своеобразный торт, посыпанный сверху сахарной пудрой. Наверное зима была в какой-то степени любимым временем года Горшенева. Тяжёлыми берцами ступая по снежку, вжимая голову в плечи, пытаясь тщетно спрятать не от знойного, холодного ветра. В очередной раз он уходил из дома, вернее сбегал, лишь бы не видеть отца. В очередной раз Миша плохой, занимался музыкой, а не учебой. Миха был особенным ребенком, с детства не умел быть таким, как все. Оттого отца это и бесило. Он видел в сыне будущего солдата. И все было бы так, но в какой-то момент старшего сына переклинило, и он захотел неожиданно стать музыкантом, создать свою группу. -Парни, вы ток не ржите.-начал серьезно Горшенев, садясь перед парнями, предварительно развернув стул спинкой к ним, и оседлав, как коня. -Ты че, Гаврил, говори, че у тебя там.-Балу всегда был за любой движ, только пиво дайте. -Я хочу группу свою создать, понимаете, да? Панк-рок играть. Две пары удивлённых глаз устремились на Горшенева, хлопая ресницами. -Панк-группа???- хором удивились Балунов с Поручиком.-Ну, ты уверен? Мы ж с инструментами на вы, да и кто петь-то будет? -Ну, ёмаё, вы ж знаете, что такое анархия? Собственно, Миша и сам до момента клевка в темечко, не разбирался в анархии. Но перед тем, как клевать мозги друзьям, сам прочитал и полюбилась ему теория Кропоткина о анархии. Горшенев любил историю, читать тоже любил, и потому, соединив паззлы, увидел в анархии будущее человечества,осталось лишь каким-то образом продвинуть ее. И взгляд зацепился за музыку. Искусство спасет мир? Завафлила она, музыка спасет. -Анархия, ёмаё, это то,что мы искали с вами. -Да чё мы искали то, Мих? Если только приключения на задницу.-хохотнул Балу, делая глоток пива из бутылки. -Да вы чё, парни!? Это свобода, а мы искали свободу! Понимаете, да? Ну ёмаё, чё вы, блин, такие!?-Миша уже не знал, как подбить парней. -Да мы на все согласны, Гаврил, чё б ты не предложил. Мы ж друзья. "Контра" была только для них. Как малыши, шаг за шагом они учились играть, развивали вокал. Так и пролетел целый год. И вот на улице солнце осветило желто-оранжевые листья осени. Глянув на цифру "1" на жёлтом листочке календаря, Михаил сел за стол, исподлобья смотря на отца, что как типичный сссровский мужчина читал газету "Комсомольская правда" и курил сигареты марки "Мальборо". -Миш, ну чего ты сидишь, покушай хоть чего-нибудь, я вот, оладушки пожарила. -Спасибо, мусь, но я чай попью и побегу. Чай был вкусный, чуть с горчинкой. Допив его, и быстро сполоснув чашку под водой, ушел в коридор, чуть не столкнув младшего брата. -Ты куда так летишь, Миш? Братья были копьями друг друга, но только одна была версия лохматой бесовщины, а вторая интеллигента. Да и по учебе такая же история. -Я? Так в реставрационнку. Хочу с пацанами встретится до учебы. -Ой, а можно с вами? -Ну конечно, только шустрей давай. Солнце только начало проглядываться средь высоких деревьях Петербуржского города. На карусельке, словно детишки, катались медленно Балу с Поручиком, скрепя жалобно. Заслышав шуршание листьев и щебня на детской площадке, оба, как птенчики, развернулись на звук остановившись с долгим шорком. -Ягода! И ты тут! Балу просто обожал младшего Горшенева, словно родного братишку. Хотя, будет глупо говорить, что они все тут не как братья. Их скрепляла крепкая дружба и братская любовь. И это были прекрасно, ибо, такая дружба была редкостью во все времена. Хотя...