Косинус

      Я вернулся в школу только в понедельник.       Мама всё же отвезла меня в больницу после того, как забрала из дома Инуи. Врач порекомендовал мне находиться в покое и выписал больничный лист. Мама настаивала на том, чтобы мы обратились в полицию, но я этого не хотел. Буду честен, я побоялся. Если бы дело зашло так далеко, причина драки тоже выяснилась бы, а я был уверен, что мать не обрадуется моим выбору и поступку. Пара синяков не стоили конфликта с мамой.       И все же, хорошо, что в тот вечер мы с Сейшу успели решить всё заданное на дом, и в четверг вечером он написал мне, поблагодарив за помощь; потом спросил, когда я вернусь в школу, на что в ответ прислал какой-то неподходящий смайлик. Я ему написал, что в понедельник, а он мне — отправил инопланетянина. Придурок.       Ещё одна минута честности: наше с ним общение за это время ограничилось только этой перепиской, но думал я о нём гораздо больше. Думал всякое, но вывод сделал один: человек он неплохой. Может, все его школьные выходки оправдываются всплеском гормонов или недостатком внимания, но второе Инуи получал сполна ещё с начальной школы. В общем и целом, я решил просто наблюдать за ним и смотреть, что будет дальше. Зачем? Не знаю. Мне хотелось и я считаю, что обычное желание — уже достаточно веская причина.       Утром перед занятиями мама отвозила меня в больницу, забирать справку, и только потом подбросила в школу, поэтому в класс я заходил одновременно со звонком.       И снова растерялся.       Как тогда, в комнате у Сейшу, когда не знал куда присесть.       Девчонка, сидевшая обычно за мной, на второй парте, сегодня была не на месте. Но и парта её не пустовала. За ней сидел Сейшу. Он заметил меня сразу и приветливо махнул мне рукой; на его столе уже лежал вырванный из чьей-то тетради листок. Надеюсь, не из тетради моей бывшей соседки, иначе, за сегодня она была бы ущемлена дважды.       — А ты чего здесь? — осторожно спросил я, поздоровавшись и сев за свою парту.       — Мы сегодня в парах должны работать, там чертежи какие-то будут, хер знает… Вот я и подумал, что лучше будет с тобой.       Мне стало приятно, я не скрою. Я тоже знал, по какому принципу учитель разделяет класс на пары: по две парты из каждого ряда на отдаление от доски. И что Сейшу, всегда сидевший исключительно на последней, вдруг оказался здесь из-за меня, — безумно мне польстило.       Прошла почти целая неделя с того инцидента, но никто не забыл. Или всем напоминал о нём уже пожелтевший синяк на моём лице… Я отвернулся от Инуи и всего класса, принялся готовиться к уроку, но слышал, что говорят обо мне за спиной.       Когда Сейшу, дотянувшись под столом ногой, пнул мой стул, я инстинктивно обернулся.       — Забей, — твердо сказал он.       — Всё нормально, — соврал я.       Я постарался сказать это насколько можно равнодушно, чтобы он не заметил, что меня действительно напрягало и задевало поведение класса и не по-хорошему повышенный ко мне интерес.       — Сядем на химии вместе? — спросил Сейшу одновременно с появлением учителя в классе.       Не было времени, чтобы узнать, откуда у него такое желание, поэтому я просто кивнул. Кажется, математичка тоже не любила, когда первым уроком к ней приходил именно наш класс. Я не смотрел на неё, но её недовольство было осязаемым, не требовалось и видеть, как кривилось её лицо. Она сразу приметила Сейшу на первых рядах и не оставила это без комментария. Почему-то сегодня она раздражала и меня. Хотя математику я любил.       Урок начинался долго из-за растянутого времени на объяснение задания. Чертежи, о которых в самом начале сказал мне Сейшу, оказались треугольниками в графиках функции. Список нескольких задач был выдан на каждую пару, чтобы один из нас решал четные, а второй — нечетные, но я сразу понял, что мне достанутся все. Поэтому с самого начала я переживал, что к концу урока мы не успеем.       Сейшу оказался самым беспокойным соседом по парте. Он переехал ко мне на первую со стулом и листком. Много раз за весь урок наступил мне на ногу, наверное, для того, чтобы я обратил внимание, что на его высоких ботинках разные шнурки. На правом — желтые; на левом — зеленые. И я это заметил. Он добился своего. Я сосредотачивался, как мог, не отвлекался на перешептывания обо мне, решал, чертил, писал, а Сейшу простым карандашом в таблицу синусов и косинусов подписывал «издец» к букве, обозначающей число «пи». Пиздец делёный на четыре. Три пиздец делёный на два. Красота. И все это в моем учебнике. Спасибо, что карандашом.       Я оказался прав в предположениях. К концу урока мы не успели.       — Не ссы, ничего страшного, — беззаботно сказал Сейшу, смяв свой листок с каракулями и отправив его в мусорное ведро.       Мы выходили из кабинета в последнюю очередь, любезно пропустив всех вперед.       — Можем вечером у меня доделать. Кстати, мама спрашивала, как твои дела.       Я пропускал почти всю его болтовню мимо, а разговаривал он действительно много. Раньше я считал Инуи молчаливым и подозрительным. И придурком. Да.       За час, проведённый в компании класса, я услышал слова «голубой», «педик» и тому подобные чаще, чем своё имя за десять лет в их обществе. Когда-то, ещё в начальных классах, меня так часто называли «мелкий». Потому что я на год младше всех в классе. И это было куда приятнее, чем сейчас, хотя тогда мне так не казалось.       Мы шли по шумному школьному коридору, и я понимал, что это, как минимум, пиздец в квадрате или в кубе, а не делёный на четыре. Даже появились мысли попытаться перевестись в другую школу на последние два года обучения, только как преподнести это маме я пока не придумал. Она бы точно не одобрила спонтанное решение, но и настоящую причину я никогда не назвал бы.       Я шёл за Сейшу к кабинету химии и каждый шаг давался мне с трудом. Не знаю, как объяснить грамотно, но я словно придавлен чем-то невидимым, но очень тяжелым.       Обычно на химии я сидел с Харучиё, но сегодня прошел мимо нашей с ним парты. К последним. Сейшу решил, что хватит с него первых рядов, и теперь мы разместимся на его территории, а с доски он мне почитает, если вдруг я не увижу сам.       Харучиё весело поздоровался и проводил меня взглядом.       — Как дела, Коконой?       — Отлично, — как-то очень тихо фыркнул я.       Не уверен, что он услышал меня через половину кабинета, но ему было не столь важно. Санзу отчего-то улыбался, глядя на меня, и придавливало это только сильнее. Сейшу уже уселся на свое местечко у окна, двинув поближе стул для меня, порылся в моем рюкзаке и приготовил себе листочек для занятия. Снова вырвав его из моей тетради.       — Ну ты удивил меня, — продолжил громко разговаривать Санзу, видимо, со мной. — Я вообще тебя в тот вечер из виду потерял, а ты там… Вы с тем парнем парочка типа?       Теперь я не сомневался, что говорил он это мне. Я честно собирался что-нибудь ответить, но не успел придумать даже, как рядом со мной прозвучало недовольно и грубо:       — Тебя задело это?       Меня задело, правда, но вопрос Сейшу адресовал далеко не мне. Он исподлобья смотрел на Харучиё, сложив руки на парте, и напряженно катая свою шариковую ручку между большим и указательным пальцами.       — Коконой туда вроде с тобой пошёл, но внимание уделил другому, поэтому бесишься, да? — с той же грубой интонацией продолжал Инуи, а я не понимал — он хочет заступиться за меня или унизить ещё больше.       — Не… — протянул Санзу, хотя было заметно, что от вопроса он стушевался. — Я по-дружески интересуюсь.       — Тогда отъебись тоже по-дружески, окей?       Харучиё через секунду отвернулся от нашей парты, и я его понимал полностью. Взгляд, с которым Сейшу смотрел на него, я видел лишь сбоку, но даже так мне стало не по себе. Прямого зрительного контакта я тоже не выдержал бы.       Я сел за парту, не зная, нужно ли благодарить Инуи за то, что он взял на себя право ответить на очередной издевательский выпад одноклассников, потому что сам я, скорее всего, проигнорировал бы. Но так нельзя. Молчание означало согласие, и на любую провокацию заведено было отвечать, а дальше всё решалось силой диалога. И Сейшу, кажется, победил.       С Сейшу мы не разговаривали до начала урока. Во время занятия переговаривались только, когда он что-то спрашивал о заданиях, но в химии я тоже мало что понимал, потому длинных диалогов между нами не случилось. И сосредоточиться на учёбе у меня получалось с трудом. Я время от времени смотрел на него и на его мрачное выражение лица. Если взглянуть на нас со стороны, то могло бы показаться, что общество в данной ситуации не по-хорошему выделяет его, а не меня. Потому что моё поведение внешне не менялось. Я вел себя обычно, как всегда, хотя находиться сейчас в школе мне вообще не хотелось.       На следующий урок мы шли вместе и, не сговариваясь, снова сели рядом. День наполнялся странностями с самого начала.

***

      Сегодня мы с Сейшу сидели либо вместе, либо на соседних партах абсолютно на всех уроках. Это помогло мне избежать нескольких неприятных диалогов, потому что некоторые, видя Инуи рядом, просто выбирали их не начинать, догадываясь, что в той самой силе диалога Сейшу вновь победит. А ему наше соседство помогло во время контрольной по истории: с ней у меня тоже было хорошо, как с математикой.       И после занятий за ворота школы мы тоже выходили вместе.       — Торопишься домой? — спросил он, но я не торопился, поэтому ответил отрицательно. — Тогда дорешаем ту хрень по математике у меня?       Я согласился, но не знал, хотелось ли мне проводить остаток дня в чьей-либо компании или лучше посидеть в одиночестве. Доделывать математику всё равно пришлось бы и, кстати, присутствие Инуи в деле особой роли не играло, — я догадывался, что он будет продолжать разрисовывать мой учебник.       Возможно, я не отказался из-за второй на сегодня странности. Я начал чувствовать от Сейшу поддержку. Он не говорил: «Ты справишься», «Всё будет хорошо» или другие подобные вещи, но всё же у него каким-то образом получалось создать иллюзию того, что я не одинок со своей проблемой. Кто бы мог подумать, но, возможно, у меня наконец появляется тот самый школьный друг, о котором рассказывают взрослые, который был у всех в юношестве, и с которым дружба с тех лет окрепла на всю жизнь.       — Только дойдём сначала до моего друга на пару минут, — после этой фразы мы зашагали чуть быстрее.       Наверное, в отличие от меня, у Сейшу уже был такой школьный друг. Правда, учился он в другой школе, но я часто видел, как он приезжал к воротам нашей на мотоцикле. Его звали Кен Рюгуджи, многие ребята из нашей школы знали его имя. Не только потому, что он бывал на нашей территории временами, а скорее из-за соревнований между школами, в которых он принимал участие.       Очень скоро мы подошли к зданию не похожему на частный дом, даже на самый скромный и маленький. Оно напоминало гараж. С большими задвигающимися наверх дверями, а на стеклянном окне вместо шторы приклеен плакат с изображением мотоцикла. Сейшу поднял дверь наверх, но невысоко, и мне пришлось практически присесть на корточки, чтобы проползти во внутрь помещения.       Здесь пахло маслом и бензином. Странно для парня моего возраста, но я совсем не фанат всяких этих железяк, колес, болтов и гаечек. Я думал, что в будущем вряд ли приобрету себе машину. Максимум для меня — велосипед. В небольшом помещении пока что, кроме двух полуразобранных мотоциклов, я не наблюдал никого. Груды металла по углам, разбросанные разводные ключи и прочие инструменты, названия которых я бы ни за что в своей жизни не запомнил. Я уверен, что Сейшу знал название каждого, — это ж, блин, не геометрия, тут для него легче.       Я остался стоять у входа, а Сейшу махнул на меня рукой, заметив мой озадаченный взгляд. Из-за того, что два единственных окошка были заклеены плакатами, здесь было темновато и мрачно.       — Ты тут останешься или со мной пойдешь? — буркнул он, а я только заметил, что мы уже по разные стороны гаража. Я на погнутое колесо засмотрелся.       Конечно, я пошёл за ним. Один в этом царстве машинного масла и железа я бы не остался. Мы вышли через маленькую дверь в противоположной стене, предназначенную для людей, не для машин и мотоциклов. И попали на крошечный задний дворик. Я сразу заметил Кена, его отличительную татуировку и прическу. Он поздоровался с нами, задержав на мне взгляд. Может, из-за того, что я здесь впервые, или потому, что под глазом и на скуле у меня желто-фиолетовые синяки. Но парень, сидевший рядом с ним на земле, натиравший грязной тряпочкой оторванное зеркало для мотоцикла и держащий в зубах сигарету, такого пристального внимания мне не уделил.       — Это мой одноклассник, Хаджиме Коконой, — Сейшу представил меня, а затем их: — А это Кен, ну ты знаешь его… И Шиничиро — мой старший брат, но от других родителей.       — Школьникам дали свободу на сегодня? — добродушно усмехнулся Шиничиро, не вытащив изо рта сигарету.       — Отвали, — проворчал Инуи, сев рядом с ним, и принялся следить за тем, как он трет зеркало, будто это самое интересное занятие в мире. — Если бы не мама, я бы перестал туда ходить еще в средней школе.       — Будто ты из-за мамы туда ходишь, — снова улыбнулся Шиничиро и Кен вслед за ним пропустил короткий смешок, посмотрев на меня.       Я не понял, в чем заключалась завуалированная смешком причина, и почему они оба посмотрели на меня. В их разговоре я чувствовал себя лишним и начал думать, что зря согласился на предложение Сейшу.       — Инупи нам немного о тебе рассказал, — объяснил Кен. — Кстати, неплохо тебе досталось.       — Ерунда, — сказал я с таким выражением, словно моим обидчикам попало ещё больше.       — Я давно догадывался, что в вашей школе ограниченные учатся, — продолжил он. — Ничего страшного, если тебе парни нравятся.       — Но они мне не нравятся, — напряженно ответил я.       Интересно, об этом слухе им рассказал Инуи или они тоже видели то позорное видео?       — Правда? — нахмурился Сейшу и я вновь заметил, как его лицо принимает мрачные очертания. — А кто тогда тебе нравится?       — Девушки, наверное, — неуверенно отозвался я.       — Вот и чудесно, — прервал наш диалог Шиничиро, бросив тряпочку и вытащив сигарету изо рта. — Ты куришь?       Он порылся в кармане, доставая пачку сигарет, но я отрицательно мотнул головой. Потому что такой вредной привычки у меня, к счастью, нет. И вообще, надо бы подальше отойти. Сигаретный дым легко впитывается в ткань, не хотелось бы, чтобы моя одежда им пропахла. Потом перед матерью вряд ли получится объясниться. «Мам, это рябята курили, я рядом стоял», — не прокатит, хоть и правда. И я сделал пару шагов назад.       — Золотой мальчик, — шикнул Сейшу, взяв одну сигарету. — И не курит, и на отлично учится, и даже, блин, девки ему нравятся.       Я сделал вид, что мне смешно. Хотя над этим я бы смеялся в последнюю очередь. Он придурок и не умеет подбирать выражения, так что обижаться на своего «возможно, будущего друга» я не стал.       Я больше не начинал с ними диалогов, молча дождался пока Инуи докурит. Они обсуждали предстоящие праздничные вечера в школах. Как оказалось, там, где учился Кен, они так же проходили в сентябре и марте. И примерно через две недели намечался сентябрьский вечер. Я его посещать не собирался. Мне хватило той вечеринки выпускного класса, на которую я зачем-то поперся. Поэтому в обсуждение этой темы я не вникал.       Но я даже не представлял, что мне придется об этом говорить потом, когда мы с Сейшу вновь остались наедине.       — Как раз к тому времени мотик отремонтирую, — мечтательно вздыхал Инуи, пока мы шли к его дому. — Круто будет на нём в школу приехать, да?       — Да… — старался поддерживать я, хотя ни на грамм не разделял его восторг.       — Поедешь со мной?       — Не знаю, — я засомневался. — У нас после этого тесты итоговые, думаю, лучше потратить время на подготовку, и…       — Серьезно? — он не дал мне договорить. — Зануда.       Я пожал плечами, мол, может быть. Может быть, ты и прав, Инуи. Не хотелось мне раскрывать ему истинную причину, не настолько мы пока близки, поэтому прикрыться домашним заданием и предстать в его глазах занудой и ботаном — для меня было самым лучшим вариантом.       С вопросами на эту тему он отстал от меня ненадолго. Когда мы заходили во двор его дома, он заговорил опять:       — Зря не хочешь. Там было бы больше шансов начать общаться со старшеклассницами. Видел вообще какие девчонки учатся в выпускном?       — Видел, — холодно сказал я.       — Ну и что скажешь?       Сказать мне было нечего, потому что, по правде, я их не рассматривал. Ну девочки и девочки. Все с прическами и в юбках. Наверное, из всех девочек нашей школы я больше всего обращал внимания на Харуми. Ту самую, которая сидит за мной на математике. Она не отличалась от других абсолютно ничем, но у неё были ужасно вонючие духи. И их аромат я чувствовал на себе и после уроков, он такой же едкий, как запах сигарет, которыми теперь от Сейшу несло за несколько метров. Видимо, поэтому мой мозг выделил Харуми красным среди остальных. Поэтому я так и ответил:       — Не знаю, мне Харуми нравится.       Мы уже вошли в дом и Сейшу замер, сняв с себя только один ботинок.       — Наша Харуми? — сморщился он. — Так она тоже ботаничка. Ясно, зануды должны держаться вместе.       В доме было тихо, по-видимому, Акане была ещё в университете, Инуи-сан на работе, а отец Сейшу до сих пор не вернулся из командировки. Мы не стали заглядывать в кухню, оставив обувь у порога, сразу прошли в комнату к Сейшу, в которой ничего не изменилось после моего визита почти недельной давности.       — Тогда почему ты ещё не встречаешься с ней? — продолжил нашу тему Инуи, плюхнувшись на кровать, а я сразу подошел к письменному столу и принялся выгружать учебники, все-таки, я помнил, что пришёл сюда не просто болтать.       — Не хочу.       — А с парнями зачем целуешься, если тебе девчонка какая-то нравится? — я уже пожалел, что наплел ему это.       — Я не знаю, просто так получилось.       — Получилось у него… — закатил глаза он. — Ты мне не договариваешь, по-моему.       — Отстань, Инуи. Я начинаю решать.       И он отстал. Честно, я был удивлён. Сначала я не замечал этого. Решил два задания в полной тишине, гармонично листая учебник до нужных параграфов, потому что никто не держал его под остриём карандаша и не занимался книжным вандализмом. Инуи продолжал лежать на кровати, не меняя позу, тыкал пальцем в мобильном телефоне, но когда я на несколько секунд оборачивался к нему, чтобы проверить не уснул ли он, — Сейшу мгновенно поднимал на меня взгляд и смотрел пристально и мрачно, исподлобья, как на Санзу сегодня перед химией.       Он за что-то злился на меня?       Потому что, по моим наблюдениям, он смотрел так, когда злился. Боже, это не твоя проблема, Хаджиме. Ты решаешь математику — вот и решай. Вообще, странно, что он может злиться на меня, когда я делаю задание за нас двоих!       Когда, остановившись на этих мыслях, я решил ещё три и оставалось мне одно, последнее, Сейшу вышел из комнаты. Его не было от силы минут шесть, я мог бы подумать, что отлучился он по нужде, но вернулся Инуи с ноутбуком и вновь устроился на кровати.       — Так тебе брюнетки нравятся, правильно? — подал голос он, и я закатил глаза, потому что молчание между нами было прервано продолжением темы о девчонках.       Харуми была брюнеткой. Если по легенде мне нравилась она, значит так и есть.       — Ну да, — со всей непринужденностью ответил я, не отрываясь от черчения графика.       — Блондинки совсем никак?       — Неа.       — Даже чуть-чуть? Может, есть исключения?       Я обернулся к нему, попутно придумывая ответ, который мог бы поставить в нашем разговоре точку. Сейшу держал ноутбук на коленях и смотрел на меня так же исподлобья. Я мало знал девочек со светлыми волосами, поэтому какое-то, так называемое, исключение быстро придумать не получалось. Но я смотрел на Сейшу. А Сейшу смотрел на меня. И на ум не пришло ничего другого, кроме как:       — А… Акане, — растянуто и неуверенно промямлил я и, клянусь, через секунду у Инуи глаза увеличились раза в два.       — Совсем охренел? — выпалил он и скинул ноутбук с колен.       И теперь настала моя очередь впасть в ступор от удивления. Я бросил полусекундный взгляд на экран ноутбука и этого хватило, чтобы рассмотреть там известный всем порно-сайт.        — Ты собирался делать это сейчас? — как-то, возможно, нескладно собрав логическую цепочку, спросил я.       — Нет, идиот, — фыркнул Сейшу, захлопнув крышку ноутбука, чтобы я туда не смотрел. — Тебе хотел показать, проверить, точно ли тебе девушки нравятся. Думал, ты какую-нибудь актрису назовёшь, а ты… Моя сестра, блять, правда?       — Я просто выделил её среди всех остальных блондинок, не то, чтобы она мне нравится. Она очень сильно не нравится мне, я бы сказал, не в моём вкусе.       Я понятия не имел, зачем оправдываюсь перед ним, но Сейшу выглядел крайне опасно, и к тому же, шел прямо ко мне, отчего моё тело неосознанно напрягалось.       — И, кажется, я вообще однолюб. Вот только Харуми, и всё!       Что за чушь сейчас вылетала у меня изо рта, я не контролировал. И если бы Инуи не обошёл меня и не присел на подоконник, попутно открыв окно, я бы, наверное, сказал, что женюсь обязательно на несчастной Харуми в самые кратчайшие сроки. Но Сейшу меня не тронул, вытащил из кармана сигарету, взятую у Шиничиро при прощании, оттуда же выудил зажигалку и подкурил в форточку.       — Порно я, кстати, не смотрю, — зачем-то добавил я очень тихо.       — И хрен с тобой, только настроение испортил, — закончил диалог он.       Сейшу далее курил в тишине, а я, потупив в тетрадь минуты полторы, принялся заканчивать с последним номером. Чем я мог испортить ему настроение? Он стал раздраженным ещё до того, как я сболтнул про Акане. Ни она, ни Харуми по правде мне не нравились, но какая разница? Он же придурок, зачем я так заморачиваюсь? Наверное, выдумал себе что-то на своём инуевском, теперь сидит дуется.       — Извини, если чем-то обидел, — всё же сказал я, бросив решение незаконченным.       — Забей, — по-привычному отозвался он.       — А ты-то почему ни с кем не встречаешься ещё? — я решил, что, если переведу тему, мы быстро отойдем от нашего маленького конфликта. — Тебе какая девчонка из класса нравится больше?       — Никакая, — буркнул он.       — Старшеклассницы?       — Меня девушки вообще не привлекают, — и тут я опешил. — Только я в этом признаться не боюсь, как видишь.       Я замолчал снова, не в силах подобрать уместного комментария к этому заявлению. Думал, что лучше будет, если я тактично заткнусь и продолжу с математикой, только вот как вычитать косинус я напрочь забыл. Это что-то там к гипотенузе? Или разность катетов? И задышал я как-то чересчур часто, а воздух в комнате пропитался дешевым табаком полностью, и одежда моя, наверное, тоже уже пропахла.       — Сейшу? Ты дома? — донесся из-за двери голос Инуи-сан.       — Блять, мама, — в ту же секунду шикнул Сейшу и отправил бычок в окно.       Он правда придурок. Это ему не поможет: в комнате воняет как в курилке. Но то, что начало происходить дальше, повергло меня в шок второй раз за вечер.       Мы оба слышали, что Инуи-сан приближается к комнате, и я начал придумывать перед ней оправдания, но Сейшу зацепил пустой стакан от воды с края стола, свернул несколько листочков, — моих черновиков с решениями задач, — сунул их туда и поджёг. Ни единой мысли не приходило в голову, чтобы понять, зачем он это сделал, но воздух в комнате начал наполняться запахом горения бумаги, вытесняя табачный дым, а на столе образовался настоящий костёр, и искры от него падали на учебник по математике.       — Что происходит?! — с тем же шоком, что у меня, Инуи-сан замерла в дверном проёме.       Я начал заикаться, пытаясь что-то сказать, или поздороваться, для начала. А Сейшу, тяжело выдохнув, вполголоса ответил:       — Да нас тут это… Геометрия немножко довела, — и мы синхронно переглянулись.       — Господи… Ну спасибо, что не учительницу на костре инквизиции сжигаете. Сейчас же всё убирайте!       Мы продолжили с Сейшу переглядываться и разговаривать глазами, когда убирали со стола. Только разговоров наших я не смог расшифровать. Я только что узнал о нём настолько интимную и важную подробность, и не понимал, что я должен делать с этой информацией. Поэтому, с такими же немыми разговорами во взглядах, я забрал свои учебники и тетради, совсем забыв, что не доделал задание, и покинул их дом, вежливо отказавшись от ужина и сославшись на то, что мама ждёт меня к восьми.       Я шел домой, сжимая в руке мобильный, на экране которого был развернут мессенджер и выбран контакт Сейшу. Я думал, что просто обязан что-то написать ему. Мне так казалось. Что-то давило на меня изнутри, говорило и подсказывало, что Сейшу ждал от меня подробного разговора. Вот бы ещё это «что-то» продиктовало мне конкретный текст. Но нет. И сам я смог набрать только: «спокойной ночи», на что через минуту снова получил инопланетянина. Он придурок? Нет, сейчас придурком я ощущал себя.       Дома действительно ждала мама. Она не особо умела распределять своё внимание между мной и работой, и обычно мы ограничивались только сухими приветствиями и фразой «ужин в холодильнике». Но сегодня, очень не вовремя, она была в другом настроении.       Когда я вошел в квартиру, она выглянула из кухни:       — Ты как раз к ужину, — с улыбкой заметила она и двинулась ко мне.       Я молился, чтобы она не подходила ближе, чем на три метра. Но молитвы оказались не услышаны. Она подошла совсем близко и чмокнула меня в лоб. Сигаретами от меня пахло так же сильно, как вонючими духами Харуми после математики. И запах этот плотно напоминал мне о Сейшу, хотя Инуи у меня из головы и без этого не вылезал.       Я считал секунды, а мама настойчиво принюхивалась к моим волосам и рубашке.       — Ты что, курил? — мгновенно рассердившись, спросила она.       Нет, мам, ребята курили, я рядом стоял.