Косинус

      Телефон в моих руках нагрелся до губительной для него температуры, но я продолжал сжимать его в ладони. Мы не общались с Сейшу до самой пятницы. С понедельника. Только здоровались, а дальше он уходил в конец класса, и на химии я сидел на этот раз вовсе с Харуми. Меня не покидали мысли, что это я всё испортил. Может, портить там было и нечего, нас связывали всего лишь: одно общее задание по математике, которое давно сдано; то, что его мама помогла мне обработать раны; и его признание. Но мне казалось, что этого достаточно много.       Я долго думал, что написать ему, чтобы диалог между нами завязался дальше приветствия, но в голову ничего не приходило. И я отправил инопланетянина. Такой же смайлик, какой обычно он присылал мне.       Я ждал две минуты, нагревая телефон сильнее, и вскоре рядом с его аватаркой загорелся значок «в сети». Ещё через минуту он прочитал моё сообщение, и далее — прислал инопланетянина в ответ. Затем снова я: тот же самый смайлик. И он ответил тем же. Мы могли бы весь вечер переписываться одними лишь инопланетянами, но я должен был завязать диалог, потому спросил банальное:

«Что делаешь?»

      «Закончил с мотиком почти. Ты?»       А я голову ломаю, как с тобой заново начать без проблем общаться. Но писать ему об этом не стал.

«Ничего. Всё-таки планируешь эпично появиться на школьной тусовке?»

      «Ну типа того)»       Сообщения Сейшу казались мне настолько натянутыми и сухими, что в последней скобочке я прочитал «отвали, Коконой, будь добр». Но я старался быть настойчивее.

«Что на выходных будешь делать?»

      «Завтра на берег поеду вечером, байк затестить надо бы»       Он не спросил, что буду делать я. Значит, ему не интересно и он хотел поскорее закончить диалог. Я ждал немного, набирая и стирая что-то типа «воу, круто», только в самых разных вариациях.       «Если хочешь, погнали со мной»       Клянусь, я едва не выронил из рук телефон и чуть не подпрыгнул на месте. Конечно, я согласен! Конечно, я готов был поехать хоть куда и хоть прямо сейчас, если бы это помогло нам вновь общаться без проблем и недопониманий. Мы быстро условились о времени завтрашней встречи, и я совсем позабыл, что мама ввела мне некоторые ограничения свободного времени из-за запаха сигарет. Да, моей глупейшей отговорке она не поверила. Но я сопоставил, что время нашей встречи назначено раньше того, в которое мама приходит с работы, а со своим возвращением я что-нибудь придумал бы потом.       Свой план я продумал и сохранил. Томительно ждал весь следующий день до вечера, и вот, к назначенному времени я стоял у того самого гаража, в ожидании, когда Инуи выкатит свой мотоцикл. Рёв байка оглушал даже отсюда. Представить сложно: как вообще можно провести на нём несколько часов? Я поправил на себе свитер и отошел в сторону, когда двери начали подниматься наверх. На улице сегодня прохладно, все-таки уже середина сентября, а Шиничиро в одной лишь футболке, испачканной у краев чем-то черным: толи пылью, толи маслом. Сейшу свой аутфит, казалось, не менял никогда: узкие рванные джинсы, высокие ботинки, темная футболка и тонкая кожаная куртка. Он поздоровался со мной одной фразой и кивком, был слишком занят выгоном мотоцикла, но Шиничиро за него широко мне улыбнулся:       — Ну что, Коко, готов к заезду?       — Подожди… Как ты меня назвал? — смутился я.       Кроме «мелкий» и недавних приобретенных кличек, никаких других у меня не имелось, а эта звучала и вовсе странно. Я даже не сразу смог соотнести, что к чему.       — Ты же Коконой, верно? — я кивнул, и он снова улыбнулся: — Вот и всё, такое будет прозвище.       Звучало, конечно, не очень, но хотя бы не «голубой», а значит, я автоматически был рад. Тем более, в повседневной жизни прозвищами у нас мало кто пользовался, поэтому во мне поселилась уверенность, что это незамысловатое «Коко» ко мне точно не привяжется.       Шиничиро пожелал нам удачи и задвинул дверь вниз, оставшись по ту сторону.       — Если что, это Шиничиро сам придумал, без моего участия, — сухо сказал Сейшу, садясь на байк. — Радуйся, Кен вообще предлагал назвать тебя фонарём, ну, из-за этого, — и жестом указал на ту часть лица, на которой у меня почти зажил синяк.       — Ясно, — только и пробурчал я, но мысленно, конечно же, обрадовался.       Садиться с Инуи на один мотоцикл было боязно. О том, что нужно надевать шлем, Сейшу, видимо, не знал. Когда я сел позади него и мы уже готовились тронуться, я ждал, что он скажет что-то вроде: «Ой, а где же шлем?», но этого не произошло. Он бросил через плечо: «За меня держись», и нажал на газ. Держаться за него я не стал. Схватился за заднюю спинку. Мне казалось, что я просто не имею права касаться Сейшу, до тех пор пока мы не помиримся, потому что я вроде как обидел его. Хотя и в этом я уверен не был. Сейшу вёл себя так, будто ничего между нами не происходило. И тут даже я уже начал обижаться, потому что четырехдневное молчание между нами меня действительно очень сильно взволновало.       Дорога к берегу проходила через окраину города, недалеко от района где мы жили, поэтому добрались туда мы достаточно быстро. Без шлемов все же страшновато, но чувствовалось, что Инуи водит уверенно и ловко, поэтому, в целом, спокойно.       Когда я был помладше, и когда папа ещё жил с нами, мне нравилось гулять на берегу именно осенью. Популярность берега среди людей резко падала и там становилось пусто. Оставались только свернутые зонты, будки спасателей, море и абсолютно бескрайнее небо. Правда, глазами восьмилетнего ребенка я видел его безгранично огромным. Да что там говорить, мне даже автобусы огромными казались.       Мы оставили байк у дороги, а сами спустились к берегу. И я снова чувствовал себя ребенком. Хорошо, что Сейшу позвал меня с собой. Ноги вибрировали, привыкшие к воющему мотоциклу, и я предложил присесть. Лицом к морю, у подножья одной из спасательских будок.       Наверное, одно из моих самых главных увлечений — созерцать. Я очень любил рассматривать все, что меня окружает. Я наблюдал за птицами, улетающими и отдаляющимися. Приближаясь к горизонту, они становились точками, и я щурился, чтобы подольше проводить их взглядом. А небо уже становилось ярко-оранжевым от заходящего солнца. Наблюдал за плавной линией воды, за тем, как она мочила песок и снова отступала. Пытался рассматривать людей, но они находились так далеко, что у меня быстро устали глаза.       И ещё я наблюдал за Сейшу. Он подобрал какую-то палочку и увлеченно ковырял песок рядом со своим ботинком. Сейшу смотрел вниз. Только в то место, где палочка врезалась в землю, и где образовывалась ямка. И созерцать его мне понравилось больше, чем природу. Я заметил, что у него очень красивые руки. Может, они и не ухоженные, не утонченные и не эстетичные, но именно такие, какие должны быть: с выпирающими косточками у основания пальцев, потемневшими, видимо от старых драк, но сами пальцы длинные, тонкие и аккуратные. Рукава его куртки немного задрались, оставляя предплечья полуоткрытыми, и я видел, как выпирающая венка, кажущаяся бледно-синей из-за очень светлой кожи, и идущая от запястья, скрывается под одеждой. Я перевел взгляд на его лицо, вырисовывая в своем воображении путь этой венки, и остановился. Сейшу задумчиво смотрел вниз, как я уже заметил, на палочку, и возможно, в этот момент, он даже не подозревал, насколько красив. Я серьезно. Тот самый случай, когда каждая черта лица идеально подходила к другой. Выразительные глаза, ровные брови, чуть выпирающие скулы и аккуратные, сжатые губы. Если бы я был художником или скульптором, то непременно бы перенёс эту внешность в свои творения. Но большинство моего внимания захватили именно глаза. Я не любил свои собственные, потому что мне всегда казалось, что у них слишком острый разрез, да и цвет… Они просто похожи на два черных пятна. А у Сейшу они большие, кристально-голубые и…       — Че пялишься?       Ой.       Я понял, что действительно слишком долго рассматриваю его лицо, поэтому словно по команде отвернулся.       — Созерцаю, — честно ответил я.       — Че? — он нахмурился, а я решил объяснить ему ещё честнее:       — Ну, твои глаза… Они такие… — но вслух я почему-то не смог сказать всего того, что надумал о них про себя. — Не такие как у всех, вот.       Сейшу продолжал хмуриться, глядя на меня, и по-моему совсем не понимал, о чем я говорил. Поэтому я принялся объяснять ему буквально, хотя с каждой секундной мне становилось неловко:       — Допустим, у меня они слишком скошенные какие-то, узкие, — я даже оттянул уголки глаз пальцами, для убедительности. — Странные такие, а у…       — Нормальные у тебя глаза, — перебил меня Сейшу. — Очень красивые. Мне нравятся.       И тут я замолчал. Опустил глаза и настала моя очередь изучать ту ямку, которую Инуи наковырял палочкой.       — Да и вообще, ты красивый, — продолжил Сейшу, смущая меня сильнее. — Только нос у тебя маленький.       Я не поднимал взгляд и не видел, что он делал, поэтому вздрогнул, когда его указательный палец легко коснулся кончика моего носа.       — Сам ты маленький, — пробурчал я.       — И свитер пидорский, — он оттянул край моего светло-розового свитера, и я, правда не задумавшись, автоматически ответил:       — Сам ты пидорский.       Наступила тишина, но мысленно я бил себя по голове. Честно-честно, я не хотел этого говорить. Или хотел. Но точно не сейчас. Не в тот вечер, когда я собирался извиниться за то, что сбежал после его откровения.       — Прости, пожалуйста, — тихо пролепетал я, подняв на него виноватый взгляд.       Сейшу молча продолжал смотреть на меня леденящим взглядом, и его молчание закапывало меня ещё глубже.       — Я не хотел это сказать, честно, — быстро оправдывался я. — И я хотел извиниться перед тобой за тот случай, когда мы у тебя сидели. Мне очень стыдно за него. Прости меня.       Мне показалось, или уголок его губ на секунду дрогнул и Сейшу улыбнулся? Видимо, показалось, потому что затем он снова сделал выражение лица равнодушным.       — Блин, — зажмурился я, переводя взгляд обратно к ямке. — Мне жаль, что я все испортил, но я очень хотел бы общаться с тобой как в самом начале.       Я замолчал тоже, не заметив, что погрузился в транс размышлений, изучая дырку в песке, и пробудился от него из-за того, что Сейшу ткнул меня в бок. Очень больно ткнул в бок. Ущипнул? Хоть и через одежду, но я почувствовал как загорелась кожа на ребрах.       Я быстро посмотрел на него, заметив, что его лицо уже не было непроницаемым и безразличным. Он улыбался, молниеносно протянул руку к моему животу и снова ущипнул.       — Чего творишь? — зашипел я и немного отодвинулся.       — Коко, ты такой идиот.       Видимо, разговаривать Сейшу больше нравилось прикосновениями, но я не понимал: он избить меня пытается или шутит так? Он дотрагивался до меня снова и снова, щипая уже не так больно, пододвигаясь ко мне ближе, и я уже начал заваливаться назад. Я страшно боюсь щекотки, и самое восприимчивое к ней место как раз на рёбрах, а самые слабые прикосновения через одежду очень походили на неё.       Боже мой. Я смеялся настолько сильно, что забыл, о чём говорил с ним три минуты назад, и чайки с берега разлетались, наверное, из-за моего громкого смеха.       Я свернулся в клубочек, лежа на песке, старательно закрывал руками живот и ребра, но Сейшу не унимался. Его это развеселило тоже. Он нависал надо мной сверху, опираясь одной рукой, чтобы не рухнуть на меня полностью, а второй — продолжал пробивать защиту и добираться до рёбер. Может, он решил отомстить мне таким образом: вывез меня за город и решил защекотать до смерти.       — Придурок, — я пихнул его в ответ, чтобы хоть немного остановить.       И он укусил меня! Так сильно, что я дёрнулся и вскрикнул, мгновенно зажимая рукой пострадавшее плечо. А Сейшу почему-то смеялся ещё сильнее, ему, похоже, нравилось, когда я страдал.       — Я наказал тебя, теперь не обижаюсь, — сквозь улыбку сказал он и выпрямился, оставшись стоять рядом со мной на коленях.       Всё-таки я был прав, — он мстил мне таким образом. Я поднялся тоже, отряхнул с одежды песок насколько мог, но по-прежнему держался за плечо. Чёрт. Это правда было больно, уверен, что у меня останется след. Но с другой стороны, я даже был рад. После того, как я сморозил глупость, он имел полное право встать, прыгнуть на свой байк и уехать в закат, оставив меня на берегу. Но он выбрал самый лучший вариант, и плевать на новый синяк, который сто процентов останется.       — Посмотрите на это! У кого-то тут свидание? — раздалось за спиной и мы с Сейшу синхронно обернулись.       Я за секунду узнал лица парней, с которыми не очень приятно провёл время в переулке. И их я сейчас хотел видеть меньше всего. Я бросил короткий взгляд на Сейшу, видел, что он насторожился тоже, но кто это конкретно — он явно не понимал. Я попытался объяснить ему взглядом, но компания из четырёх старшеклассников сделали это за меня:       — А я думал, в нашей школе всего один голубой, — сказал один из них, подходя близко к нам, и Сейшу поднялся с земли, сделав шаг ему навстречу.       Как между ними завязалась драка, я даже не заметил, но показалось, что Сейшу, бросив мне: «Не смей вмешиваться», ударил первым.

***

      Может, вмешиваться я и не хотел, да и Сейшу так сказал, но мне пришлось. Меня вынудили. Если вспомнить математику, которую — напоминаю — я очень сильно любил, то ежу понятно будет, что четыре больше двух. И как бы Инуи не старался отбиваться, попутно переключаясь и отталкивая одного из них от меня, мы оба приняли поражение. Я отнесся к этому привычно. К тому же, чуть больше недели назад мне досталось больше, хоть и синяки мои ещё не зажили. Получилось, что за вечер я приобрел не только ссадину от укуса на плече, но она, наверное, была самой приятной из всех.       Я сдался гораздо раньше Сейшу, поэтому в конце он вынужден был противостоять сразу четверым. Они не ушли, пока Сейшу не свалился.       Он лежал недалеко от меня, на боку, поджав колени к животу, и мне пришлось подползти к нему, чтобы проверить все ли с ним хорошо. Дурак, Коконой, о каком таком «хорошо» ты мог подумать? Сейшу закрывал часть лица своей по-прежнему красивой рукой, хоть и разбита она была до крови. А я легонько потряс его за плечо, с трудом сев на колени рядом с ним.       Страшно даже представить, что нас обоих ждало в школе в понедельник. Если до этого весь негатив принимал на себя я один, то теперь нам придется его разделить. А Сейшу ведь не причем. Все началось из-за меня, из-за того, что я позволил сделать на той чертовой тусовке. О секретах Сейшу никто не узнал бы, если бы он не начал общаться со мной.       — Ты как? — хрипло спросил он, отреагировав на моё приближение. — Порядок?       А я только кивнул, потому что был уверен: стоило бы попробовать выдавить хотя бы звук, я бы расплакался.       — Ну вот, теперь Кен точно нас обоих фонарями будет называть, — хмыкнул Сейшу, ощупывая своё лицо.       Я вновь кивнул, так ничего и не ответив.       — Вроде не сильно пострадал, — он нащупал на своём лице несколько ссадин и царапинок, и перевернулся на спину.       Солнце почти село до конца, но в сумерках я все равно мог разглядеть его лицо. Полученные раны совсем не испортили его, оно оставалось таким же приятным и красивым даже с ними. Небольшая царапинка в левой половине лба, от которой кровоподтеки и воспаление распространились чуть ли не до самого глаза, а ещё отчетливые ссадины на подбородке и переносице. Но Сейшу улыбался почему-то и снова посмотрел на меня.       — Забей, — он всегда говорил так, когда я готов был по частицам распасться от безысходности. — Сейчас ещё полежу и домой поедем.       Черт, Хаджиме, не вздумай сейчас разреветься как пятиклассница!       И я поднял лицо вверх, прикрыв глаза, чтобы уберечь себя от слез, а Сейшу от того, что ему придется их увидеть.       — У тебя так сильно болит что-то?       Я отрицательно мотнул головой, но продолжил молчать.       — Не бери всё на себя, — следом проговорил он.       Сейшу Инуи умеет читать мысли? Не знаю каким образом, но он озвучил то, чем сейчас полностью загрузился я. А если он и другие мысли мои читал? Я решил, что больше не буду ни о чем думать, находясь рядом с ним.       — Наоборот, это ты не заслуженно пострадал. Я-то не отрицаю, что мне парни нравятся, — с этими словами он приподнялся на локтях, дотянулся до меня и снова ущипнул, безболезненно: — Но пидорский свитер все равно у тебя.

***

      Домой я вернулся ближе к одиннадцати. Мама должна была быть дома уже несколько часов, и совершенно точно заметила моё отсутствие. Тем не менее, телефон у меня был с собой, но не случилось ни одного звонка от мамы.       Я вошел в квартиру бесшумно, уже предвкушая, что мама будет не в восторге. Ушел без предупреждения и разрешения, вернулся поздно, грязный и побитый. Разулся на входе, задвинув обувь на нижнюю полочку, и осторожно, почти на цыпочках, двинулся в свою комнату. Сейчас было бы не плохо посмотреть на себя в зеркало: какие новые раны образовались на моем лице, по ощущениям я не догадывался, потому что саднило всё.       — Сын! — раздалось из гостиной и мне пришлось молниеносно поменять свой бесшумный маршрут.       Как любой другой ребёнок, я умел отличать степень раздражения матери по интонации и по тому, каким словом она ко мне обратилась. Не Хаджиме, не Коконой-младший, не Хаджи, не Золотце, а Сын. Просто Сын. Десятибалльная шкала раздражения дошла до восьми, примерно. И это она ещё не знала, в каком я виде вернулся.       — Да, мам, — я остался стоять на входе в гостиную.       Мама отдыхала после работы: сидела, подогнув ноги, открытую толстую книгу держала на коленях, а на подлокотнике дивана стоял полупустой бокал вина. Она подняла на меня взгляд, изучая мой внешний вид своими темно-синими глазами. Мы с ней, кстати, не похожи совсем. Все черты своей внешности я взял от отца. К слову, мама ненавидела моего отца. И я уверен, глядя на меня, она нехотя его вспоминала, поэтому мне часто становилось не по себе, когда она смотрела на меня настолько пристально.       — Извини, что не предупредил, — начал первым я. — Уходил гулять.       — Я знаю, — она быстро перебила. — Позвонила матери твоего одноклассника, сразу поняла, что ты с ним.       Мама работала судьей, и с логикой у неё все было в порядке всегда, но временами её острый ум доводил её до абсурда, например, как сейчас:       — Второй раз за две недели ты возвращаешься избитым, и второй раз рядом с этим проскакивает имя этого Инуи. Странно, не находишь?       — Мам, ты неправильно всё понимаешь.       — Правильно, — отрезала она. — Так вот. Чтобы больше я ничего о нём не слышала, понятно?       Я не понял, что именно надумала себе мама, но все равно кивнул.       — Аптечка в нижнем ящике под мойкой. Спокойной ночи, — и после этого она вернула своё внимание книге.

***

      В тот вечер диалог между мной и мамой был окончен, и на следующий день, и даже в понедельник мы к нему не вернулись. Но я опять ничего не понял.       Мама пожелала больше ничего не слышать о Сейшу — не вопрос, я просто ей не расскажу.       Все выходные мы общались с ним в сети, а в понедельник — пошли в школу вместе. Сейшу выглядел ещё более помятым, чем я. Синяки на его лице и руках, видимые остальным, были чуть ли не бордовыми, и сильно бросались в глаза из-за его светлой кожи. Мои новые — удачно закрылись свисающей челкой на лице, их было почти незаметно.       Как я и думал, внимание уделяли теперь нам обоим. Пока мы шли до кабинета, слова «голубки» и «парочка» услышали раз пятьдесят. Я с каждым услышанным, казалось, сжимался в размерах. Наверное, надеялся расщепиться в атмосфере. А Сейшу, замечая мою реакцию, упрямо повторял: «Забей». Я хотел бы, чтобы меня не задевало мнение окружающих так же, как оно не задевает Сейшу. На высказывания о его ориентации — очень грубые, хотелось заметить — Сейшу улыбался и кивал. Только улыбка его была не доброй. Уничтожающей.       Мы отсидели математику почти в полном спокойствии. Я на первой парте, Сейшу — на второй. Я даже сам вырвал для него листочек из своей тетради.       — Хочешь прогуляем историю? — шепнул он мне почти в конце урока.       И я задумался.       Пропасть с урока вместе с Сейшу — значит, посеять ещё больше поводов для сплетен среди одноклассников, а потом и для всей старшей школы. Этого мне хотелось меньше всего. Я с нетерпением начал ждать того дня, когда произойдет какое-нибудь событие, которое позволило бы забыть обо всех этих инцидентах. Ну или, дня моего выпуска из этой школы, как минимум. Поэтому, я вежливо отказался от предложения Инуи. Я думал, он сразу поймёт почему я отказался, но Сейшу дернул бровью и вернулся взглядом к экрану своего телефона.       Я не контролировал это, правда, но так получалось само по себе. Видимо, мамины молитвы были услышаны. Я не хотел, но стал отстраняться от Сейшу.       После урока сказал, что догоню, но делать этого не собирался. На большой перемене я скрылся из класса быстрее, чем он успел мне что-то предложить. А на занятиях делал вид, что очень занят и не могу с ним болтать. По моей логике: чем реже нас видят вместе — тем меньше обращают на нас внимание.       Оставалось сбежать незаметно после уроков, чтобы Сейшу не потащил меня с собой курить в гараже, или вовсе к себе домой. Я дождался звонка с этими мыслями. Потом снова сказал ему, что догоню, и старался как можно дольше складывать учебники в рюкзак. Очень медленно. Сейшу хмуро смотрел на меня некоторое время и я даже испугался, что он не уйдёт. Класс устало рассасывался из кабинета, делая его пустым, учитель вышел тоже, а за ним и Сейшу, махнув на меня рукой.       Как я и планировал, — я ушел домой в гордом одиночестве. И за несколько следующих дней научился избегать Инуи. Я общался с ним вне школы: он писал мне, присылал инопланетян, всё как раньше. Но в школе поступать по-другому я не мог.       Извини, Сейшу, я тоже очень хочу с тобой дружить, но так будет лучше.       Сейшу далеко не глупый, хоть и не знает многих правил в геометрии и физике. Он каким-то образом понял мои мотивы, и к концу учебной недели перестал пытаться ко мне подходить.       Он даже не поздоровался со мной в пятницу. Но на половине учебного дня, мы все же столкнулись.       Завтра выходной день, заканчивается учебная неделя. А сегодня — пятница. Сегодня вечером планировалась та самая школьная тусовка, на которую Инуи планировал эпично влететь на своем недавно отремонтированном байке. Он звал меня с собой, я обещал, что подумаю над его предложением, но теперь и мне, и ему очевидно — я никуда не пойду и не поеду.       Все разговоры в школьной столовой посвящены сегодняшнему вечеру, поэтому для меня это стало отличным шансом взять себе стаканчик сладкого чая и быстро ретироваться во двор, не успев стать достоянием чьего-либо обсуждения. Я быстро взял себе чай, поставил его на ближайший свободный стол и принялся копаться в рюкзаке в поисках учебника по биологии. Решил, что обеденный перерыв проведу с ним.       И в этот самый злополучный момент я столкнулся взглядом с ним. Сейшу сидел за столом напротив, ковырял вилкой рис и не вникал в то, что ему говорил прямо на ухо кто-то из параллели, с кем он контактировал чаще, чем с собственным классом. Он неотрывно смотрел на меня своим коронным леденящим взглядом, а я смотрел на него. И на меня словно что-то обрушилось. Я не провел в полном спокойствии всю эту неделю, но так скованно и тяжело почувствовал себя только лишь сейчас. Ему очевидно не стало хуже от того, что я так резко прекратил с ним общение. Но он злился на меня, я буквально по одному его взгляду это прочувствовал.       — О, привет, Коконой, — чья-то рука со шлепком упала мне на плечо, и разорвать зрительный контакт с Инуи я был вынужден.       — Привет, — поздоровался я, сразу узнав в подошедшем парне одного из старшеклассников, который был на той тусовке выпускников, видео с которой сделало меня звездой нашей школы.       — Сегодня вечером придёшь?       Я понял, о чем он говорил, без подробностей. Поэтому взглянул на Сейшу, который до сих пор не потерял ко мне интерес и следил за мной. Инуи точно слышал наш разговор.       — Нет, — ответил я, не отводя взгляд от Инуи.       — Жаль, а я думал мы повторим и снимем вторую часть, — фыркнул он и поспешно отошел.       За одну секунду я увидел, как брови у Сейшу от удивления поползли наверх, затем обернулся вслед уходящему парню и память ко мне вернулась окончательно — это с ним я целовался на той тусовке выпускников. Хер с ним, с этим учебником по биологии. Я со скоростью звука удалился из столовой, лишь бы не оставаться под этим прожигающим ещё сильнее взглядом Сейшу. Черт возьми, он точно все это слышал, и от понимания этого у меня внутри будто что-то взорвалось.       Я за доли секунды добежал до лестницы, ведущей на первый этаж, уже готовясь спуститься и выбежать во двор, но понял, что оставил на столике свой чай. И хер с ним тоже.       — Стой, Коконой!       Это Сейшу. Мозг приказал ногам не останавливаться ни в коем случае, что я и планировал сделать, но неожиданно завис в воздухе, почти ступив на лестницу, потому что крепкая рука Инуи поймала меня прямо за ворот рубашки, а ткань больно впилась в кожу на шее.       — Чего творишь? — прошипел я, вырвавшись и прижавшись к перилам, спустившись на две ступеньки и отойдя на пару шагов от Сейшу.       — А зачем убегаешь? — он задал встречный вопрос и нахмурился.       Я ничего не ответил, покосившись на него, но мне захотелось отвести взгляд и не смотреть ему в глаза. Может, от того, что он стоял на пару ступенек выше меня, и выглядел разозленным, но я чувствовал себя перед ним смертельно виноватым. Мне хотелось скрыться.       — Хаджиме, че происходит? — спокойно спросил он, сделав шаг ко мне, а я инстинктивно попятился назад.       Господи, теперь он ещё и по имени меня назвал.       Я никак не мог отделаться от мысли, что надо бежать. Хуже было бы сейчас, если бы нас увидел кто-то посторонний и нафантазировал, что у нас семейная ссора.       — Это тот пацан, что был с тобой на видео?       Я кивнул, ничего не ответив. Неудивительно, что Сейшу решил поговорить со мной именно об этом.       — Ты поэтому меня избегаешь?       — Нет, — неотрывно глядя на ступеньки, выдавил я.       — Общаешься с ним? — снова подал голос он, и я взорвался.       — Что за допрос?       Я поднял на него решительный взгляд. Я уверен, что выглядел не так убедительно и устрашающе, как хотелось бы, но мне просто необходимо было ответить так, чтобы он точно от меня отстал. Мне просто до смерти хотелось уйти: не только во двор до следующего урока, я решил, что сейчас уйду домой и просижу в своих четырех стенах до понедельника, как минимум. Школьное общество меня довело окончательно.       — Че тебе от меня надо? — с другой интонацией спросил я, решив, что с первого раза Инуи не понял.       Конечно, не понял, он же придурок.       — Я вопрос задал и жду ответ, — спокойно фыркнул Сейшу, хотя я ожидал, что за такой тон он сбросит меня с лестницы. — Мне интересно, общаешься ли ты с ним и почему резко решил отдалиться от меня?       — Потому что мне надоело быть в центре всех обсуждений, — быстро ответил я. — А теперь их стало ещё больше, из-за того, что нас тогда заметили на пляже.       — Ничего страшного не произошло, — уверил меня Сейшу и шагнул ещё ближе, но я снова попятился, будто бы нам действительно необходимо соблюдать дистанцию. — Потерпи немного, скоро все забудут.       — Да никто не забудет, — выдохнул я как-то отчаянно. — Пока не произойдет что-нибудь поинтереснее, об этом так и будут говорить. И в меня, и в тебя будут тыкать пальцем. Как ты не понимаешь?       — Успокойся, — и только после этого слова, произнесенного Инуи, я понял, что паникую, и Сейшу видел это тоже: — Пойдем прогуляемся немного.       — Оставь меня в покое, пожалуйста, — ещё резче проговорил я, развернулся и зашагал вниз.       Я ожидал, что он снова поймает меня, остановит и выбьет из меня ответы на все свои вопросы, но он этого не сделал. Я спускался вниз не слишком быстро, как хотелось даже мне самому, сам не осознавая, что ждал того, что Сейшу снова со мной заговорит. Но он не начинал. Облокотившись на небольшой балкон, он наблюдал, как я спускаюсь уже по второму лестничному пролету и вот-вот скроюсь с его глаз.       Я замер на секунду, в последний раз глянув на него, и только тогда он внес последнюю реплику, но она оказалась крайне короткой:       — Истеричка, — бросил он, стоя наверху, и показал мне средний палец.       — Придурок, — я ответил ему тем же жестом.

***

      После ужина, за которым мы с матерью снова не обменялись ни единым словом, я закрылся в своей комнате, планируя провести ночь за просмотром каких-нибудь фильмов. Не смотря на то, что утром я проснулся рано, а день у меня выдался довольно эмоциональный, спать мне не хотелось. Странно, что мама даже не спросила у меня, по какой причине я сбежал с занятий. Видимо, она ещё не открывала родительский чат, потому что я был уверен, что классный руководитель уже обо всем там известила.       Во все последние дни, хоть мы и не говорили толком в школе, вечером Сейшу присылал мне инопланетянина и спрашивал, чем я занят. Неудивительно, что сегодня он не прислал мне ничего. Надо проверить — кажется, он меня вообще заблокировал.       После сегодняшнего побега из школы и совершенно дурацкого диалога с Инуи, я долго думал обо всем случившемся и о том, как складывалось наше общение за эти почти три недели. Я сбился несколько раз, выбирая фильм, и понял, что все сделано правильно. Но все равно зачем-то обновил наш диалог в мессенджере, чтобы убедиться точно ли не было от него сообщений.       Примерно через полчаса, уже около девяти вечера, я сам отправил ему смс. Извинился за наш последний диалог.       Ответ от него не пришел даже через час, хотя он был в сети и прочитал моё сообщение. Черт. Ни одного инопланетянина в ответ.       Школьная тусовка, вероятно, уже подходит к концу. Время почти десять вечера. Смотрящие учителя никогда допоздна не задерживались и уходили, а вместе с ними уходили ученики и тем самым вечер заканчивался. Я решил проверить свои предположения и заглянул в беседу класса, в которой за сегодняшний вечер накопилась куча не прочитанных мной сообщений.       И пролистав к началу обсуждения, я подскочил с кровати, едва не уронив на пол ноутбук.       Молниеносно, даже не рассмотрев до конца фотографию, я вернулся в чат с Сейшу Инуи и оставил ему сообщение:

«ТЫ РЕХНУЛСЯ??!»

      Фотография, отправленная кем-то в чат нашего класса, вызвала какой-то атомный взрыв обсуждения.       На ней компания из соседней школы и некоторые ребята из параллельного. Это друзья Сейшу. Со своими мотоциклами. Как он и планировал. Но о том, что на школьную тусовку он собирается пойти в платье, он не сказал мне ни слова. И да, его не обошли стороной и запечатлели, словно папарацци. Сейшу в своих огромных ботинках, стоит у своего байка, в длинном белом платье с глубоким декольте и красным поясом. Я когда-то уже видел это платье: Акане надевала его на выпускной. И видимо, она же помогла Сейшу в него впихнуться, потому что у Инуи даже блестящий чокер украден из её образа, передние локоны накручены в кудри, а на губах ярко-красная помада.       Он сумасшедший.       Он просто придурок.       «Ты сказал, что должно произойти что-то поинтереснее. Вот оно и происходит)»

«Дебил»

      «А ты так и не ответил. Ты общаешься с тем пацаном?»       Я оставил последнее его сообщение без комментариев и убрал телефон. Его нужно срочно оттуда увести.       Я выглянул из комнаты, убедившись, что мать в гостиной, опять проводит вечер с вином и книгой. Вернувшись к себе в комнату, я вытряхнул из рюкзака учебники и открыл шкаф с одеждой. Нужно взять с собой одежду, чтобы этот придурок мог переодеться. Надо же, какой гениальный план он придумал — просто решил принять все на себя. Не то чтобы я не хотел делиться своей «популярностью». Просто я как ни кто другой знаю, что это такое. Мало того, что из-за той прогулки на пляже, вокруг нас обоих зародились неприятные разговоры, так теперь Инуи точно закрепил за собой парочку обидных кличек.       Я заглянул в ванную, закинул в рюкзак мамино средство для умывания, чтобы там же на месте смыть с этого дебила его боевой раскрас. Посмотрев на себя в зеркало, я подумал: за что мне это всё? И я бы с удовольствием ударился в философские вопросы, если бы у меня в кармане не провибрировал телефон.       «В понедельник тебе никто ни слова не скажет больше))»       «Я же говорил, все быстро решится»       Что ж ты там сделал, дебил?       Надо же. Никогда бы не подумал, что из-за меня кто-то заварит такое.       Черт. А ведь это правда все из-за меня. Или ради меня. Ради того, чтобы мы могли спокойно общаться дальше? Чтобы за партой со мной сидеть? Или домашнее вместе делать?       А вот прямо сейчас у него самого и спрошу. Только жертвовать собой ради меня не надо было, я и сам за себя смог бы постоять.       Я поставил мамино средство на место, вернулся в комнату и вывалил из рюкзака вещи прямо на кровать. Незаметно от матери юркнул в её спальню и, вместо одежды для Сейшу, затолкал в рюкзак её красное платье.